Блок-аут, мой дорогой друг

Тсукишима вот уже как пятнадцать минут разглядывал деревья через дорогу, стоя подле ворот школы. Ветви сакуры огибаются, словно подол платья, отделанного страусиными перьями, пряча златовласого юношу под каркасом розовых оттенков. Парень вновь огляделся, как по инструкции –ровно каждые пять минут, и тяжело вздохнул, когда не обнаружил уже опоздавшего человека. Это всё так бессмысленно. Он снова концентрирует своё внимание на объектах напротив. И, возможно, странно, что человек, который увлекается подобным искусством, как фотографии, воспринимает картину, представшую его взору, как лишь удачно составленное соотношение. В нём нет этого тонкого чувства прекрасного или безустанных, необъяснимых творческих позывов. Его конструкция гораздо проще, но и гораздо более практичнее:он не ждёт вдохновения месяцами напролёт, он не идёт на зов светлой Музы, снизошедшей до него, он наблюдает, подмечая детали, строит картину у себя в голове, он мыслит, не ждёт какого-то чуда или подарка свыше. Кей может часами сидеть, воображая, ища то самое. И, независимо от того, будет ли у него настроение или нет, ужасна его жизнь или прекрасна, он найдёт,а как не найдёт–придумает. Выход есть всегда. Тсукишима в раздражении цокнул.Только что линза его фотоаппарата упустила неплохой кадр: как контуры облаков вырезались светлой ниткой, как лучи, что выглядвали из под бортика облаков, обжигали чёрные крылья. В простоте он находил изыск. Казалось, для Кея простота гораздо многограннее,ведь, что ни возьми, в руках умелого человека это станет шедевром, определяющим эпоху. Задай картине другой смысл–и это уже другая картина. Простота более глубока, потому для глупых неподвластна, она чудотворнее, потому для Кея, возможно, открыты не все её грани, но даже в магии есть система. Тоже самое, что конфета: разный запах, разный вкус, разный цвет и вид, но всё это является лишь одним –сахаром. Сладкая смесь, что тает во рту, оставляя липкое приторное послевкусие. Все компоненты –одно целое, даже фантик есть частью композиции и при верном расчёте объекта с другими материальными и нематериальными точками можно создать нечто, как выражаются люди, уникальное. Мы все–это скопище серой массы. Люди одинаковы, в точности, как конфеты. Мы можем поменять обёртку, цвет, но реакции на окружающий нас мир не изменятся. Люди не меняются, именно потому мы ищем разные углы. Всё, как на фото –для целесности образа мы ищем нужный угол. Так создаётся ощущение прекрасного – и чувства не обязательны для того, чтобы создать шедевр или для того, чтобы быть гением. –Ке-ей! Блокер обернулся на бегущего к нему мужчину в олимпийке бледно-синего цвета. Мужчина остановился перед высокой фигурой юноши, опустив длани на колени и тяжело задышав. –Прости, Кей, –он небрежно отмахнул назад влажные светлые пряди. На лице просияла виновата улыбка и прищур невинных намерений.–Пришлось задержаться на подработке. Тсукишима понимающие кивнул. –Тебе не обязательно со мной идти, Нии-сан, – глаза напротив в недоумении расширились. Акитеру вздохнул, стягивая с себя олимпийку. –Я просто хочу провести с моим младшим братишкой больше времени, –мужчина мягко улыбнулся. Рука потянулась к взъерошенной макушке брата, но Тсукишима отмахнулся от этого жеста, насупившись. –Перестань. Тебе стоило пойти домой и отдохнуть. Мы же не в последний раз видимся. Акитеру приоткрыл рот, словно внезапно на него снизошло озарение. После губы растянулись в странной вялой улыбке. –Это так-то... Но для счастливых моментов не нужен определённый день, как и для того, чтобы провести его с семьёй. Тсукишима продолжительно смотрел на старшего брата, ожидая от него ещё каких-то слов, но когда понял, что ожидания не окупятся, развернулся и сказал: –Идём. *** Баскетбольная площадка. В крайние годы он только смел наблюдать за игрой. Каждый раз, когда ноги вели его сюда, Юкио останавливался ровно на входе и не делал более и шага. Но сейчас всё по-другому. Сейчас просто достойный соперник. На площадке играл юноша, огибая неосязаемые препятствия. Юкио некоторые время восхищённо смотрел на резкие движения и, после забитого данка, позвал его по имени. Парень обернулся, и по-видимому, не сразу признал голоса друга, так как лицо его было хмурым и недовольным. Но когда просиял, взор его мятных глаз смягчился. –Юкио, –Николас усмехнулся, отвечая на объятия давнего соперника. –Ты так рад меня видеть или это просто ремень? Юкио прыснул, закатив глаза. Когда же они разорвали контакт, Юкио мог вблизи рассмотреть спесивый, обидчивый нрав, что плескался в изумрудных глазах, сокрытый под маской дерзкой красоты: волосы были пышными и сильно взъерошенными, словно ряд иголок на спине дикобраза;ближе к шее длина была сбрита, а волосы окрашены в чёрный–его натуральный цвет;от корней его пряди имели тёмно-серый цвет, после сменяясь пепельным, а кончики, будто обожжённые старостью–бледо-белые; глаза были остры и несколько неприветливы; точеный нос был ровным; остриё скул подчёркивали весочные пряди, нетронутые бритвой. Ник огляделся по сторонам, и его тёмные брови слегка нахмурились. –А где же маленькая птичка? Что, опять произвела фурор на окружающих? –Ну, ты не далёк от истины, –Юкио вздохнул, зарываясь пальцами в собственные волосы. Николас изогнул бровь в предвкушении. –И? –Невнимательность на площадке привела к разбитому носу и раздёртому локтю, так что... Никки не выглядел удивлённым, лишь хмыкнул и поплёлся к загорающей на лавке сумке. Оттуда Ник выудил пачку лёгких сигарет, скрипя молнией чёрной сумки. Он подошёл обратно к Юкио и, не обращая внимания на недоумение в чужих глазах, сказал: –Ay-ay, Yukio.It is ugly to betray a friend's request for silence. Ай-ай, Юкио.Некрасиво предавать просьбу друга о молчании. Глаза игриво блеснули, когда пальцы с идеально подпиленными ногтями, доставали сигарету вместе с зажигалкой. –Can you help? Не поможешь? Никки протянул Юкио зажигалку с серебристым покрытием, на которой выделялись объёмными формами черепа. Со стороны японского менталитета, этот жест мог показаться грубым, неуважительным, но Никки всегда так поступал: просил сделать за него то, что вполне способен выполнить самостоятельно. Однако сам Николас готов поспорить с тем, что дело в его неотёсанности, безнравственности или плохом чувстве юмора. Как он говорил, эти «забавы» означают, что он им полностью доверяет и не стоит обесценивать этот жест. Юкио молча принял из рук друга зажигалку и начал её рассматривать. –I didn't know you were smoking. How long ago? Не знал, что ты куришь. Как давно? Казалось, с лица Николаса осыпалось прежнее лукавство. Глаза его прищурились, а взгляд более не пестрил весельем, становясь несколько отстранёнными. –Half year already. So, can you help an old friend? Уже полгода. Ну так что, поможешь старому другу? Юкио пожал плечами и ответил: –I will help. Помогу. Он медленно двинул рукой вперёд, а после небрежно засунул зажигалку в карман собственных штанов. Никки раздосованно-наиграно хохотнул, вынимая изо рта сигарету. –Hey, but I sincerely cried for help. Хей, а я ведь искренне взывал о помощи. –By the way, your English is not as bad as it used to be. Tried so hard for me? Count it– counted. Кстати, твой английский теперь не настолько отвратительный, как раньше. Ради меня так старался? Считай–засчитано. –Мне всё ещё тяжело на нём говорить...–отозвался Юкио на японском, недовольно морща нос и скрипя зубами. –И как часто ты куришь? –Oh my God... Юкио, не строй из себя заботливую мамочку. Мы оба знаем, что эта роль тебе не подходит,–Николас заговорчески сверкнул глазами. Однако глаза напротив излучали лишь непоколебимое желание идти до конца, и Николас, устало закатив глаза, ответил: –Не часто, так что не переживай,если и отброшусь, то не от сигаретного дыма. –So I would have answered right away, son. Так бы сразу и ответил, сынок. Юкио хмыкнул и слегка подтянул уголок губ, не смотря на то, что улыбаться не хотелось вовсе и протянул руку, дабы потрепать волосы Николоса. Однако он перехватил руку Юкио и за считанные секунды оказался ближе положенного. Непозволительно близко, что волнение не сразу настигло шатена. Никки, в некой любопытности, слегка склонил голову налево и пристально, испытывающе, смотрел в глаза Юкио. Николас скользнул по чужой руке, проникая в карман, но шатен лишь сильнее сжал кулак с зажигалкой, упрямо глядя в лисьи глаза друга.От этого жеста ухмылка Никки стала шире, открывая вид на ровный ряд зубов. Он немного дрожал, словно в беззвучном смехе, наклоняясь к напряженному лицу ближе. –Don't you like cigarette smoke, daddy? Не любишь сигаретный дым, папочка? Юкио дрогнул: рука Николаса коснулась живота через ткань рубашки, слегка поглаживая. Тсукиёши хотел увеличить расстояние, пока отчаяние не овладело им полностью, однако Ник лишь двинулся следом за шагом Юкио,стяновясь даже ближе. Ник огладил руку через карман, надавил, а после плавно переместился на спину. Юкио, не в силах больше это терпеть, открыл рот, дабы высказать своё сопротивление, однако, как только он это сделал, Никки прекратил свои издевательства, засовывая помятую сигарету, что до недавнего времени была во рту у Ника, в зубы Юкио. Юкио готов был поклясться, что ещё немного и металлическое устройство треснет под напором в его руке, разрезая кожу на изобилия линий. Казалось, на миг он забыл, как дышать, словно резкий перепад давления. Ужас, что разгонял кровь–от этого лишь горячее.Тошнотворный ком подступил к горлу. Юкио вытащил смятую сигарету изо рта и судорожно искал взглядом мусорный бак. –Пошли. Юкио отвлёкся, наблюдая за тем, как Ник подходит к лавке, закидывая сумку на плечо. –Куда? – растерянно спросил шатен. Николас, миновав друга, закинул последний трёхочковый на сегодня и улыбнулся. –К твоей сис. Мы же не можем вот так тусоваться здесь, пока она отлаживает свою задницу на диване? Да и, я уже понял, что мы собирались уходить, как только тебя увидел. *** Аки не спеша двигалась среди прохожих,смотря себе под ноги.Её мысли сначала были скорее негодующими... О, Ками. Мне не нужны были очки, но мама всё равно настояла на этом и спорила со мной до последнего, пока я не сдалась и не пошла с ней к окулисту, чтобы мне выписали рецепт. Ками, до этого её всё устраивало,что изменилось теперь? Я стала чаще щуриться? Что, чёрт возьми, изменилось?! Надеюсь, я успею на тренировку к Ойкаве, раз моя закончилась раньше... Только, нужно лишь ещё ускориться. Обещание прийти на тренировку Ойкавы,подобно копью, разрезающего воздух в замедленной съёмке, что рано или поздно настигло человеческую плоть, заставляло вспоминать о причинах.

–Оя, Аки-чан, пошли обедать, м?

Аки нахмурилась, цокая под нос.

–Мне так нравится общаться с тобой, Аки-чан!

Девушка, сама не замечая, ускорила шаг, прорывалась сквозь чужие тени, пока с силой не врезалась в какую-то девушку. Та уронила телефон прямо под ноги Аки, и шатенка, прежде, чем поднять взор, наклонилась, подцепив пальцами чужую электронику,слегка пошатнувшись. –Вот, возьми-... –перед глазами стоял юноша с тонкой, словно девичьей, статью; в его больших светлых очах сверкали растерянность и удивление, и Аки на секунду подумалось, что в них она видит отражение своих же чувств. –Да, спасибо... –тихо сказал он, забирая из рук девушки гаджет и в тот же час засовывая его в карман тёмно-синего кардигана. Парень осторожно перевёл взгляд на Аки. С его лица осыпалось прежнее изумление, и теперь он огибал её с непониманием и напряжённостью. –А. Извини... –отмёрзла девушка спустя несколько мгновений. Не зная, что ещё сказать, она собиралась обойти юношу, напоследок, из-за растерянности от собственного поведения, поклонившись. –Нет, ничего, –обронилось ей в спину. Девушка повернула голову в его сторону и встретилась со спокойным блеском в глазах. Однако следующая секунда оказалась фатальной:Аки споткнулась о небольшой выступ, падая на колени. Нет, это же не серьёзно... Ками, даже, если представить, что сейчас мне протянет руку человек, предначертанный мне по плану судьбы,невероятно богатый или красивый(всё как по канону)я не буду чувствовать себя менее стыдливо. –Тц-с..! По пальцам правой руки проехался чужой кроссовок почти в тот же миг, как девушка свалилась на, неровно положенный, асфальт. Да ладно! Когда я говорила про ДНК, я не совсем это имела ввиду! * Перед глазами предстал высокий брюнет, впрочем, сложно оценить, насколько он высок в таком положении, со странной причёской;его лицо было выразительно перекошено.Пока парень находился где-то за рамками течения времени, Аки поднялась и обтрусилась, замечая ссадины и лёгкие кровоподтёки на коленях. –Оя! Прошу прощения! Ты как, в норме? Хотя, видно, нет. Очаровательно. –Я... в порядке,–Аки сжала правую руку в кулак и растёрла большим пальцем кожу. Брюнет проследил за её действием с некой странностью. –Уверена? Аки кивнула. –Это хорошо. Ещё раз извини, –он растянулся в виноватой улыбке, пропуская девушку вперёд. И Аки, вспомнив о времени, поспешила удалиться от места произошедшего, постепенно срываясь на бег. –Что-то случилось? Блондин, стоящий немного поодаль, склонил голову,слегка замявшись. –Ничего такого. Просто столкнулись. –Вот как... – протянул брюнет, сузив глаза. –Кажется, она обронила... –Что? Брюнет опустил взгляд вниз и, помотав головой, заметил по правую сторону от себя телефон. Подняв его, парень осмотрел вещицу и сказал: –Это может быть и не её. В любом случае, она убежала. Мы её уже не нагоним, –брюнет обернулся, осматривая развилки. – Мияги такой извилистый... Юноша ещё раз посмотрел на телефон в руках и не смог удержаться от усмешки. Блондин, что уже стоял рядом, непонимающе глянул на друга. –Идём, Кенма, –уже с обычной елейной улыбкой сказал брюнет. Названный Кенма нахмурился. –Куро, что ты задумал? –Оя, о чём ты? Я просто рад, что сделаю доброе дело, отдав этой милой девушке телефон. Кенма прожигал друга взглядом, пока не понял, что это бесполезно и остаётся только ждать, сдался, тяжело вздохнув. Однако ровно на секунду Кенма уловил коварный блеск его острых глаз, словно истертая временем медная монета,что сверкнула под грязным лучом,пробившим себе дорогу из под кучерявых дымок.

***

Аки стояла на пороге мастерской,в которой уже, по словам матери, очки дожидаются её прихода достаточно времени. Хорошо, что Юкио не позвонил матери, иначе она бы не попросила меня зайти за очками. Да и, с Ойкавой не встретились бы... Ха, Юкио так спешил к Нику, что и вовсе обо всём позабыл. Аки вздохнула и отчего-то замерла возле тяжёлой деревянной двери.Трепетали пряди её волос под напором прохладного ветра, что нашёптывал не торопиться, насладиться мгновением[...] Аки, под натиском момента, вспоминала, как Ойкава жаловался на «ужасную» реакцию девушки, ведь он выбирал оправу минут сорок, да и ещё какой-то очкарик высмеял его за ребяческое поведение. И он, то-ли в отместку, то-ли из чувства заботы, укорил, что Аки тоже не помешали бы очки, так как она начала часто щуриться,на что девушка просто отмахнулась. Ойкава провёл с ней целую воспитательную лекцию и взял слово с Аки, что она подумает над этим. Она подумала. Подумала, что с очками ей будет слишком неудобно и вряд ли она сможет привыкнуть. И даже оправу Аки выбирала меньше, чем за двадцать минут, оценив то, как они сидят на ней, жёсткий ли носоупор, дабы не было следов, а также взвесив цены и всё. Ойкава, возрадовавшись такой новости, невольно обронился, что он и Таедина могли бы сотворить чудный альянс, на что девушка грубо послала друга. В первый раз девушка с неким сомнением оглядела вывеску здания и усмехнулась его довольно забавному названию:на белом фоне таблички, что висела над дверью, английскими буквами выведено калиграфическим шрифтом, облитым золотистым цветом, «Oculus Reparo». Удивительно, как это здание контрастировало с самим Мияги. Уж больно вычурно и, на удивление, не дорого. Огромный плюс в том, что в этой мастерской принимает окулист. Довольно выгодно для нашего городка. Правда, многие думают, что здесь всё довольно дорогое из-за претенциозности экстерьера**. Аки коснулась пластиковой ручки с «острыми» вырезами и толкнула дверь на себя. Внутри было прохладно:кондиционер пахал на всю мощь,окна стояли на проветривании. Впрочем, мне это по нраву. Аки огляделась, замечая, как из-за угла выходит высокий мужчина, за ним следом другой мужчина-окулист, который консультировал Аки, а за мужчиной шёл... –Тсукишима? –невольно сорвалось с губ. Но парень не услышал, проходя к кассе,что была центральной частью первой комнаты.

Колокола звенели, разносили звон.

Душу тревожили, звон-перезвон.

Нежность лаванды не пророчила счастье,

И яблони цвет не о любви, о ненастье.

И капли, дети тоскливых путей,

Хотели стереть её раны.

Но вороны, что с самого замка кричали

«Никогда!», веру живой омрачали.