Блок-аут, мой дорогой друг

Акитеру ушёл на кухню сразу, как дал наставления. Он хотел сварганить что-то вкусное, но в холодильнике, словно осела новая вспышка голодомора:теперь хотя бы стало ясно, куда пропала их мать. Правда, от этого проблем меньше не стало. Акитеру очень волновался, как мама будет добираться до дома, тем более с пакетами. Потому он решил пойти ей навстречу, прихватив зонтик. В волнении он и забыл сообщить, что уходит. Аки тихо выдохнула, пытаясь успокоить бурлившую в жилах весёлость, и обвела комнату взглядом в поисках сумки. Однако так её и найдя, девушка начала вспоминать, что оставила ту в прихожей. Следующее действие было очевидным: Тсукиёши, обойдя сконфуженного парня, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Она немного помяла пальцы на ногах возле двери :колготки неприятно липли к коже. Она скривилась, а после двинулась в коридор. Аки быстро нашла сумку: по стенам разливался свет с кухни, так что различить её среди иных предметов не составляло особого труда. Волейболистка небрежно подхватила сумку за ремень, зачем-то подбросила в руках и взяла ту в охапку, прижав к груди. Идти обратно в комнату не очень хотелось,потому, слегка отодвинув обувь в сторону, она присела на край тумбочки и начала шуршать рукой по внутренней части сумки. –Какого..? –она озадачено вперила взгляд в пустоту в её руках, и стоило ей в полной мере осознать сложившуюся ситуацию, не смогла сдержать раздосованного вздоха. Нет, конечно, всё в жизни бывает впервые;как любила говорить Тсукиёши:«Никогда не говори никогда» –по губам прошлась ирония, заставляя девушку от щекотливых ощущений ухмыльнуться. Чувство «испанского дежавю» она осознала во вторую очередь:Ойкава ведь тоже когда-то потерял мобильный. Телефон, правда, так и не нашли. Но ладно с тем телефоном –эту утрату он за один день пережил, а вот расставание с его первой партнёршой выдалось в меру непосильным испытанием для молодого человека. Саюми Осаки, одна из обладательниц ясных, с щепоткой ДНК не японского происхождения, голубых глаз;маленький вздёрнутый, слегка приплюснутый, носик, худенькое личико и милая родинка под левым глазом; ровные пряди волос, словно излитые самой сладкой карамелью и миленький чёрный обруч. Что касается фигуры этой донельзя малодушной персоны, то она была гибкой и грациозной, как колыхание ивовых ветвей на ветру. Увлеклась английским и шопингом –связи, как таковой, нет,подумаете,но тогда вы не учли, что самые лучшие фильмы про шопинг или, где он присутствует в значительной степени–американские. Теперь сечёте? Разное мышление на многие вещи в том числе и на «просто увлечение» Ойкавы, не способствовали обмену аккаунтами в Инстаграмм и примирению на пальчиках. При Ойкаве, если уж дело пошло на совместную прогулку, Аки абстрагировалась от Саюми, игнорируя эту тошнотворную улыбочку и ангельский прищур голубых глаз,под крыло Хаджимэ. Ивайдзуми на это ничего не говорил, однако потом Ойкаве прилетало за то, что он оставил свою подругу на Хаджимэ, а сам зажимается со своей куколкой. И вместо того, чтобы просто более не гулять совместно, вместе с его девушкой, а по отдельности, Ойкава решил сдружить своих девочек. И то-ли эта любовь разъела ему мозг, то-ли он просто отказывался принять во внимание, что Аки и Саюми не терпят общества друг друга, что, собственно, Ойкаву не устраивало. Такое эгоистичное и озабоченное состояние Тоору, который просто хотел, чтобы его подруга–а друзей у него очень немного, – и девушка подружились, привело к первой ссоре между Аки и Тоору. Тсукиёши вновь вздохнула и с досадой опустила голову, прикрыв ту руками в безысходности. –Что-то не так? – спросил Кей, который наблюдал за всем этим «закулисным спектаклем», оперевшись о стену плечом. Тсукиёши дрогнула,в испуге подняв голову. На ресницах взыгралось замешательство. Придя в себя, она, как можно более сухо, ответила: –Да вот, думаю, когда же ты соизволишь прийти в норму, а то твоё поведение меня уже начинает пугать,– съязвила Аки, обняв сумку крепче. Тсукишима нахмурился, но не съязвил в ответ. –Так... Ты потеряла телефон? –В точку, мой дорогой,–процедила она, злясь, скорее, на себя,чем на Тсукишиму. –И номеров совершенно не помнишь? –в этот раз вопрос звучал не как риторический. Аки ничего не ответила, лишь отвела угрюмый взгляд в сторону. Кей скосил бровь. –Что, даже Ойкавы? –спросил он, но Аки не удостоила его словом, зарываясь в копну темени. Тсукишима тяжко вздохнул. Вроде бы сейчас вполне неплохая возможность извиниться, но он всё продолжает тянуть за нить, которой не распутать этот узел. –Как можно не знать хотя бы номер родителей? – небрежный укор соскальзывает с языка Кея,но его опять проигнорировали. Тсукишиму такой расклад мог бы и устроить. Не хочет говорить–пусть гуляет лесом. Но чувство вины и обещание, что он дал себе, не дают отступить так просто,как и ощущение некого омерзения к себе. Лучше бы я это вообще не начинал... Не говорил с тобой, не знал тебя. Лучше бы я позволил тебе насмехаться надо мной... Кей с силой сжал челюсть, примкнул пальцами к ладоням. Он старался снять напряжение, осевшее на сцепленых ресницах, но только сильнее зарываося в копну мыслей. В следующий миг он расслабился руки, открыл глаза, придал лицу более спокойный вид, но напряжение в голосе не спало. –Между тобой и Ойкавой что-то есть?–нужно было привлечь её внимание. Учитывая, как она реагирует на всё, что говорят об Ойкаве–это стоило использовать. На её лице самым ясным образом читалось недоумение, но несмотря на это, она всё так же сухо ответила: –Нет, мы с ним в чисто дружеских отношениях. Были и будем. Тсукишима был рад даже такому маленькому сдвигу. И мысленно вновь удивившись своему поведению под влиянием этой персоны, продолжил наступать по минному полю. Только, если обычно в таких ситуациях кто-то старается выжить, то у Кея другая цель– спровоцировать взрыв. Однако кажется, он уже это сделал. –Ты хорошо себя чувствуешь? –с наигранной заботой спросила она. –Нет, правда, мне кажется, ты не в порядке, Тсукишима. –Надо же, твоя наблюдательность убивает во мне чувство логики,–парень даже не рассматривал вероятность того, что она заметит, насколько сухи его слова, насколько наигранная язва соскальзывает с его губ. Только не в таком состоянии. –Советую определиться, что именно я в тебе убиваю, а то на надгробной плите, знаешь ли, места немного. –Тогда я советую тебе быть более решительной. Аки скосила бровь, сузила глаза. Это ей нужно быть решительной? –Почему бы тебе не вернуться к тому времени, когда ты был озабочен тем, чтобы жить в максимальном удобстве? Тсукишима нахмурился сильнее. Собираясь приоткрыть рот в дополнении к её словам, он ничего так и не сказал, оступившись, когда девушка резко встала, отчего сумка свалилась глухим шумом на пол. –Что «ты»? –былая молчаливость разбилась о грубый тон, об острые углы её уст. Он заставляет её вспоминать. Заставляет ненавидеть, проявлять эмоции, быть той, кем она не привыкла быть. Что же... Она ответит ему той же монетой. Аки, начиная подходить к нему, заставила проявиться на лице Кея испугу от не ясности её действий. Он отошёл назад, позволяя прижать себя к стене. –Ты решился быть открытым? Прости, но я не оценила. Что ты там себе надумал, милый? Что я выслушаю твои извинения за то, что ты боролся со внутренним «я»? Ой, прости, но кажется, я пошлю тебя нахуй. Решительность погибала с каждым её словом. Однако, несмотря на осадок истощения, он отметил этот озлобленный тон, что соскальзывал со стенок её горла растроенными нотами, грустными;это только благодаря тому, что юноша всё ещё контролирует себя. Кей понимал, что поддаваться на провокацию сейчас опасно, и это приведёт совсем не к тому, чего хотелось бы. Нужно дать ей высказаться. Позволить выплеснуть обиду, копившуюся, как монеты со сдачи, которые мы разбрасываем то тут, то там... Сейчас Кей–автомат, что принимает её монетки. Он ожидал её следующих слов. Ему тоже было, что сказать. Пора это закончить. –Меня злит твоя неопределённость:ты хочешь втоптать меня в грязь или искупать в чистоте своих намерений? Кей ощущал, как тела неприятно липнут друг к другу,как её сбивчивое дыхание скользит мурашками по коже,как стекают прохладные капли, заставляя его глухо выдохнуть. –Ты что, язык проглотил? Тсукишима прикусил внутреннюю сторону щёки, его плечи накрыло напряжением. –Неужели так ужасно, что ты можешь видеть меня? –презрительно выкинула она, но Кей, поражённый, посмотрел ей в глаза. Её голос сорвался в иступлении эмоций. Он нашёл момент, когда нужно говорить ему. Он хотел сказать, что это не так.. И он должен сказать только важное, имеющее значение. Хватит с него этих скитаний. –Аки, для начала, извини. Лицо девушки вытянулось в удивлении, а после скорчилось в презрительно-насмешливом настроении, сухом и холодном, как лёд;она слегка отдалилась от него, отвела взор. Кей так и не понял, почему, но не стал зацикливаться на это, продолжая говорить: –Если ты не знаешь с чего начать, то, пожалуй, начну я. Я хочу извиниться перед тобой за то, что говорил.. Я... –он снова вздохнул, думая, что Аки поторопит его насмешливостью, но она только внимательно слушала. Это удивляло. Удивляло, что она находит в себе силы не сорваться на него, не возненавидеть. Не знаю почему, но лучше бы она на меня накричала. Но этот её пустое выражение лица отзывается во мне противным осадком.. Кей, не отдавая отчёт своим действиям, просто желая стереть это тупое выражение лица, заправил прядь каштановых волос за ухо, чем вызвал ужас в глазах девушки. Она прижал его кисть к стене, сдавливая. Кей, удивлённый, промолвил: –Извини? Просто твоё выражение лица напрягает. –Извини. Просто твои действия меня напрягают,–парировала она, прожигая глаза Тсукишимы взглядом. Кей позволил себя лёгкую улыбку, чем спровоцировал Тсукиёши сжать запястье сильнее и сузить глаза. –Я понимаю, что ты злишься, но попрошу воздержаться от переломов. Всё-таки, у нас ещё матч впереди. Аки скосила бровь, вздохнула и отпустила его руку, но дисианцию не увеличила. Юноша ещё несколько секунд искал подходящие слова, чтобы начать, но так и не смог понять, что спровоцирует её меньше. –Я не ненавижу тебя,–выдавил он,вглядываясь в настроение её лица. Девушка усмехнулась, хотя Кею показалось, что она скрипнула зубами. –И потому бегал так, что пятки сверкали. Благо, не ослепла, и на том спасибо. –Я пытался сбежать не от тебя, а от самого себя,–приглушённо скользнуло по щеке девушки. Лик её приобрёл нотки понимания, естественно, в отношении себя, но парень не заметил этого:не смотрел, позволяя истине играть голосовыми связками,подобно струнам. –Я не хотел, чтобы мой привычный устрой разрушили, потому пытался заставить себя тебя ненавидеть. Аки вздёрнула бровь на возникшее молчание. Но ничего не сказала, позволяя парню сосредоточиться на своих чувствах. Признаться, она даже не знает, что ответит ему на эту исповедь. Тсукиёши испытывала к нему интерес, но сейчас сложно сказать, осталась ли от него хоть крошка, потому просто будет слушать, чтобы после спросить, чего хотел бы он, а потом уже решать самой. Юноша всем телом был напряжён. Аки видела его напряжение даже в полумраке. Эта его внутренняя борьба казалась чем-то упоительным и в тоже время разрушительным. Но ей слишком интересно для того, чтобы она могла его поддержать, и она слишком огорчена, чтобы пожалеть его. Единственное, что она может ему дать–время. Остальное, думается, было бы излишним. –Ты дикая, странная, непредсказуемая, напористая, наглая... – он с опаской глянул на лицо девушки, но ничего, кроме вновь готовности слушать, не за приметил. –И в первый день нашего знакомства я не чувствовал к тебе ничего, кроме сухого раздражения.. До тех пор, пока не пришёл домой, пока мама не спросила о том, как я провёл день, о моих новых знакомых... И когда рассказывал о тебе, то... Кей, сидя на кухне, не понимал собственных ощущений. Более того, он отказывался их принимать. Дикость какая-то, подумалось ему, и по губам скользнула нервная недоулыбочка. Тсукишима только спустя секунд двадцать раздумий вспомнил, что на кухне он не один,поднял голову, натыкаясь на вопрос в светлых глазах матери. –Всё в порядке, Кей? –мама отодвинула стул и присела рядом, слегка склонив голову, потому как парень пытался спрятать мысли, что, видимо, можно было прочитать по лицу. –Ты хотел ещё о ком-то сказать? –Да так... Неприятная особа, –Кей нахмурился от вновь возникшего в груди странного ощущения. Он кинул осторожный взгляд на мать и тяжко вздохнул, так как женщина ждала от него больше подробностей. Кей поведал матери в сухом настроении об неприятной особе. Мама знала о сложном характере подростка, но обошлась молчаливым укором. –Знаешь, Кей, она, как и ты:изучает, заставляя излучать эмоции, не находишь? –хихикнула женщина. –Может, она так пыталась понравится тебе. Может, вы с ней схожи. Чуточку, –заприметив негодование сына, добавила она. –Но ты мог бы вести себя несколько сдержаннее. То, что они позволяют себе шалости в своём же доме–нормально, но это не значит, что ты можешь позволять себе такой грубости,–женщина поднялась со стула, а после взъерошила волосы Кея, на что тот насупился, но не возразил. Мать не требовала ответа от сына на своё замечание:тот совершал мозговой штурм по-другому вопросу, потому она не стала отвлекать его от раздумий. После крепкого чая, Кей пошёл к себе в комнату. Он плюхнулся за стол и в неопределённости вздохнул. Взгляд наткнулся на стопку комиксов, и он поспешил взять один томик. Но стоило ему пробежаться глазами по паре слов, он закрыл книжку, откинув ту на стол. Чтение не пошло, потому Кей решил включить музыку. Вставать не нужно было :наушники обнимали его шею, и юноша быстрым движением нацепил те на уши, доставая из кармана брюк плеер. По ушной раковине скользили искажённые механические волны в спокойном звучании:биты и английский рэп. Тсукишима, вроде, поддался настроению песни и успокоился, прикрыл глаза, начав в такт кивать головой и стучать пальцем по столу. Однако, негодование вновь потревожило его покой. Он с раздражением открыл очи, снял наушники, отпихивая их туда же, куда и комикс. Наверное, он просто вымотался, подумалось ему, и потому решил проникнуть в царство Морфея. Расстелил постель, выключил свет и лёг. Но создать атмосферу сна оказалось недостаточно :Кей не мог уснуть. –Да что же это такое... –выдохнул он, вновь переворачиваясь на спину. Странное ощущение стесняло грудь. В голове вновь возникла девушка, напевающая джазовую мелодию, до боли знакомую. Понять, хорошо ли выходило, сказать сложно, ведь мелодия была обрывчатая и тихая. Потом возник фрагмент их разговора и слова матери, и в груди звоночком отозвалось негодование. –Бред, –бросил он, переворачиваясь на бок. Ему ничего не снилось:он не мог долгое время проникнуться идеей поспать. Только, когда мысленная борьба окончательно вымотала его, он сумел заснуть. –Я подсознательно начал сравнивать тебя и себя. И в тот момент я не понял, почему разозлился. Думал об этом всю ночь. Но всё сводилось к одному:к теореме, для которой нужны доказательства. Верить в то, что мы можем быть похожи, было выше меня.. –Надо же. Снимаю шляпу:я недооценила твоей гордыни. –А я думал, у тебя не было времени оценить мою гордыню. Кажется, ты была увлечена тем, чтобы тратиться на бессмысленные растраты и думать о том, как сблизиться со мной. Аки ничего не ответила на язвительность Тсукишимы. Хотя выглядел он достаточно вымотано, чтобы его атаки воспринимались угрожающе и злобно. Тсукишима вздохнул, прикрыл на несколько секунд глаза, а после и вовсе снял очки. –В тот день, в столовой, я хотел спровоцировать тебя, чтобы в последствии оценить, –выдал он. –Но в этом не было смысла с самого начала :я бы отказывался верить до тех пор, пока... В общем, это всё, ну... Было глупым. Но масла в огонь подбавило и то, что все вокруг тебя так пыхтят, и всех ты выводишь из себя... Кагеяма вообще с ума как сошёл. Ойкава твой начал ошиваться вокруг меня, задавать вопросы о тебе.. –Что он спрашивал? –Тоже, что и ты, по сути. Ненавижу ли я тебя. Тсукиёши хотела бы спросить, что он тогда ответил, но отчего-то лишь поджала губы в нерешительности. –Я ответил, что относительно нет. Девушка позволила себе расслабить мышцы лица, но не позволила лёгкой улыбке проявить себя. –Меня бесило, что все неожиданно проявили ко мне такую пытливость из-за тебя;меня как-будто силком впихивали в твою жизнь. Я не мог понять, что тебе от меня нужно было:ты каждый раз не соответствовала моим ожиданиям. И... –Тсукишима цокнул, сильнее хмуря светлые брови. –Ты, что? Ты начал думать обо мне до посинения? –выплюнула девушка, скорее от балды, но когда Кей ничего не ответил, вновь напряглась. –Я начал проявлять интерес к твоим желаниям:должно было быть иначе, –процедил он. –Я пытался тебя обидеть, чтобы удовлетвориться, чтобы показать себе, что вот, я правда тебя ненавижу, а иначе меня просто разрывало... Как итог, я презираю лишь себя, если честно,–Кей растянул уголки губ в напускной усмешке. –Мне жаль, что мы познакомились. Не потому, что я увидел себя с другой стороны, а потому, что я пытался тебя уничтожить, когда, наверное, просто... В общем, не важно, –выдохнул он, прикрыв другой рукой лицо. –Хотел что? Видеть нелепость в желании человека, который бы понял тебя по-настоящему, кому можно говорить о чувствах без слов? –Тц. Думаю, с меня достаточно монолога... И, может, ты уже отойдёшь от меня? Я не готов ещё открыться настолько. Аки не хотела отходить, но вынудила себя потопать обратно к тумбочке, подняв сумку и уложив ту к себе на колени. –Так, и что дальше? –громко прозвучал вопрос. Кей не смог определить в нём хоть какие-то эмоции. Парень откинул голову, слегка ударяясь о стену. –Не знаю... –выдохнул он. –Чего хотел бы ты? –этого вопроса Тсукишима боялся, так как ему предстоял выбор:либо отбросить гордость и принять общество Тсукиёши, либо попросить забыть об этом всём. Было сложно понять, готов ли он впустить её в свою жизнь. Даже, если сейчас он с ней был честен от а и до я, но это только потому, что и Аки, и Кея вымотала борьба, а если они будут заодно, сможет ли Тсукишима открыться ей? Его одолевали сомнения. Множество сомнений на почве страхов. –Пойми, что мы не сможем открыться друг другу так же, как и сейчас, –тихо промолвила она, словно прочитав мысли Кея. Её голос был грустным, уставшим. –Ты хочешь сказать, что мы могли бы попробовать, даже, если в начале нам будет сложно привыкнуть к друг другу? –закончил за неё Кей. Он фыркнул, когда на лице девушки проступила мнимая досада. –У меня сложный характер, –подталкивала его Аки, обняв сумку. –Ты пытаешься мне втюхать старый выпуск новостей, –вяло усмехнулся Кей. –Не-а, напоминаю. А то мало ли, ты под всей этой призмой нежности и чувственности забудешь, с кем связался. –Это ты про то, как нежно послала меня нахуй? –парировал Тсукишима, скрестив руки на груди. Эта забавная перепалка не несла враждебный характер. Казалось, они просто пытаются настроить контакт, забыться, расслабиться. Пока что они не совсем были готовы прямо ответить на поставленные вопросы. –И это тоже, –улыбнулась девушка. Они оба повернулись на звук поворачивания замка в двери, переглянулись меж собой, да так и застыли в напряжении. Дверь отворилась и на пороге стояла невысокая женщина в фиолетовом дождевике и резиновых сапогах. Следом зашёл Акитеру, чей взгляд сразу зацепился за двух подростков;он скосил бровь, как бы спрашивая, чего они делают в коридоре. Тсукишима быстро снял обувь пальцами ног и с пакетами пошёл на кухню, аккуратно обойдя мать. Женщина, сняв сапоги, подняла голову и скинула капюшон. Эффект неожиданности удивлением застыл на её лике, когда она обнаружила ту же находку, что и Акитеру минутами ранее. –Здравствуйте, мисс, –поздоровалась Аки и сразу же перекинула взор на Кея, который, к её ожиданию, не отказал себе в закатывании глаз. –Здравствуй, юная леди, –в той же манере ответила женщина ;с её худого лица спало былое удивление, уступая место лёгкой улыбке. –Надеюсь, что вы уже переоделись и готовы к ужину? Тсукиёши похлопала ресницами и пристыженно опустила взгляд, что сделал и Кей. Женщина тяжко вздохнула. –Ну, хоть решили, кто первым пойдёт в душ? Вижу, что над этим вопросом вы тоже не особо думали,–констатировала она, наблюдая за лицами подростков.–Кей, –обратила женщина на сына своё недовольство, –я не сомневаюсь, что вам было, о чём поговорить, но посмотри:девочка вся дрожит! Или ты забыл, о чём мы говорили ранее? –Тсукишима растянул лицо в удивлении, приоткрыв рот:он не ожидал такой резкой смены. Женщина повесила дождевик на крючок и сказав, чтобы Аки по-скорее шла в душ, направилась на кухню. Но успела послать Кею взгляд, который он расшифровал за одну миллисекунду:ещё одного разговора ему не избежать. Тсукишима посмотрел на Аки, что уже не закрывала улыбку прядями волос, но всё ещё глотала звуки, отчего тело дрожало, подобно зведённой машине. –Что за подстава? –Твоя мама такая милая, –еле выдавила Аки, почти шёпотом, проигнорировав возмущение блокера. Тсукишима фыркнул, выровнявшись. –До этих слов я бы не сказал, что ты слепая. –Ой, да помолчи ты... –буркнула Аки, поднимаясь с комода. Тсукишима краем глаза заметил, как кожа на её щеках покрылась розовыми пятнами.