Блок-аут, мой дорогой друг

Хлопок по деревянной поверхности заставил Аки с яркой, но коротковременной вспышкой страха очнуться от безпамятства. Девушка в растерянности подняла голову, встречаясь с тяжёлым взглядом на выцветших ресницах учителя. –Милочка, вам бы пригодились знания, которые я даю за столь мизерную зарплату, – крайне сдержанно прозвучал голос Муракамы-сэнсэя, словно звуки были процедены через тонкие щели меж зубами; его красное то-ли от злости, то-ли от жары лицо напоминало диск салями; губы были влажными–он прошёлся языком по изсушенной и сморщенной ткани губ–,и нижнюю слегка выдвинул вперёд. Первые две пуговицы мятой рубажки были растёгнуты, открывая вид на лёгкий волосяной покров, а светло-серый пиджак, вероятно, скрывал обильные пятна пота. Мужчина держался бессмысленно-горделиво, уверенный в своей исключительной правоте и смотрел сквозь линзы недюженнего самомнения на этот пресловутый мир подростков, насыщенный запахом потрвейна, клейким дымом, скопленным на одеяниях, вместо сальных волос и длинных юбок–комплексы и размазанная красная помада, свежесть чужого пота и копна суицидальных мыслей, что идёт вдоль рук рваными следами,и лишь хайлайтер переливается на лицах блеском ртутной пули. Аки бы рада сказать, что урок этики в его лице, как учителя, теряет концепцию морали и философской дисциплины,но только примкнула пальцами к ладони, боясь спровоцировать на лишний трёп, потому как парфюм этого мужчины сводит её нутро с ума.И, возможно, услыш это, сэнсэй воспринял бы её слова с самодовольством и с похабной лыбой, и Аки было бы не жаль опустить его с небес обратно на пожарную лестницу. –Как вам будет угодно,–учтиво отозвалась она. Мужчина сразу же переменился в лице: горизонт попелённых бровей выгнулся, а линия губ скривилась в молчаливом недовольстве. Он напряг руку, меж чьими пальцами и партой была зажата папка. Раздражённо хмыкнув,вздёрнул орлиный нос и стал вполоборота, видимо, собираясь уходить, однако напоследок выплюнул: –Вы–просто ещё одно ничего для нашего будущего.Сплошное разочарование. Аки смотрела ему вслед, пытаясь понять, чувствует ли она ещё что-то, помимо равнодушия к сказанным словам. Ни злость, ни осадкок, ни чувство вины не блуждают по нервным клеткам цирковой походкой, только один вопрос, кажется, сняли с «паузы» :как он вообще так долго здесь работает, коль не в силах притворяться и сдерживать своё невежество? Некоторые наблюдали за сценой унижения с напускным равнодушием. Тсукиёши «плохая» , но, несмотря на человеческое подобие, она не хочет верить в существование людей «похуже, чем она». Аки встретилась глазами с девушкой по-имени Ябамэ. Каре чёрных волос рельсами пригвоздилось к светлым щекам, на которых никогда не было и намёка на живой румянец. Она казалась куклой, очаровательной, одетой со вкусом строгих книг, но было в ней больше скуки тоскливой, чем очарования. И по волнам в её глазах, до того усыплённых штилем, прошлось дуновение молчаливой поддержки и понимания, что почти сразу сникло.Я не сочувствую тебе, даже не думай. Волейболистка ели кивнула, в такт этому моргнув, и перебросила взгляд на линии карандаша, что застыли на листе тетради незамысловатыми узорами. Так и не шелохнулась, пронизывая задумчивостью одну точку в пространстве, которой, казалось бы, не существует –взгляд в никуда. Мысли представляли собой хаос, что выстроился в ряд и кружился, эхом отскакивая от черепных стенок. Думы пестрили смешанными цветами:некоторые были и вовсе столь призрачны,что лишь на долю секунды вспыхнули в мозгу*,а после счезли. Она вздрогнула, когда чья-то рука прошлась по щеке. Аки резко повернула голову, перехватывая чужую руку. –От-то,–Имаи усмехнулся, наблюдая обескураженность девушки. –Для такой малышки у тебя сильный хват, –парень посмеялся себе под нос и потёр кольцами пальцев запястье. Аки хмыкнула в полу улыбке, навострила взгляд, осматривая лягушачьи пальцы юноши, присматриваясь к синеватым венам за полупрозрачной тканью кожи –светлой и в маленьких рубцах. –Что это с тобой? Ёши подняла взор, сталкиваясь лицом к лицу с напалмом оливковых глаз. Было сложно не шелохнуться под прицелом хрусталика. Он двигается, подобно призраку–если за тенью ещё можно проследить, то за призраком уследить невозможно.Его свежее дыхание небрежными следами прошлось по губам, по крыльям носа.. Однако, Аки не столько беспокоила его, неощущаемая через касания, близость, сколько вопрос, поставленный перед ней этими губами. Он вводил её в некую неясность. –А что со мной? Под тихим вопросом Нишики скрывалось нечто большее, чем она могла показать, чем могла бы рассказать. Он не слушал[бы(?)]. В груди взволновалось протестование ко всему происходящему, но при этом захотелось прижаться кончиком носа к носу Имаи, захотелось ответить ему тем же:вывести из равновесия, изменить сюжет, придуманный в его голове... Ей нужно было выплеснуть чувства,выплеснуть себя, даже, если это яд,даже, если кислота.. Это был вопрос, на которой ей хотелось получить ответ с силой детских капризов. Имаи попереводил взгляд с одного глаза на другой, а после вернулся в ровное положение и, усмехаясь, сипло сказал: –Не знаю.. Ты мне скажи?–он ненадолго замолчал, ждал, что она вот-вот ответит, но этого не последовало, и он осуждающе фыркнул, не стирая с лица ухмылки. Словно было на что надеяться.–Пообедаем вместе? Ты обещала мне совместный ланч. Аки похлопала ресницами в лёгком подсознательном недоумении. Пока что не было ясно, отчего возникло подобное ощущение. Она посмотрела на его терпеливое лицо ещё с секунды две, а после методично протянула: –Ложь у тебя явление патологического характера? –От-то, язва у тебя явление наследственного характера? Аки похлопала ресницами в непонимании от сказанные слов. Однако, вспомнив секундое проявление интереса к её брату парой слов, она предположила, что Нишики увидел схожесть их нрава на деле. Это просто предположение... Но ей уже казалось это выстрелом в яблочко. –Когда же ты успел убедиться, что мы всё таки родственники? –Да так. Повезло, –юноша сверкнул улыбкой, такой, словно сейчас он находится под состоянием алкогольного опьянения–игривой,довольной, неясной. –От-то, думаю, мы должны закрепить успех! –он щёлкнул пальцами, направляя указательный в сторону девушки. –Нам стоит побеседовать в неформальной обстановке. –Тогда я боюсь даже представить, что для тебя значит «неформальна обстановка», –она усмехнулась и полусогнутыми руками, локти которых всё ещё опирались о твёрдую поверхность парты, обвела помещение. –Да и не думаю, что проведение жёсткого допроса и принудительного удержания человека можно назвать «неформальной обстановкой», –Аки встала с места, захватив наушники с телефоном, и поплелась прочь из класса. Нишики не стал останавливать, а наоборот, последовал за ней. –Странно,–девушка слегка обернулась. –Ты говоришь одно, а делаешь другое. Он слегка склонил голову набок, отчего взгляд его казался несколько ленивым и сонным. –Ну, так бывает. Возможно, мы неправильно друг друга поняли. –Междометие «ну», которое ты использовала, может сведетельсвовать о том, что тебе нужно было продумать свои слова, что, в свою очередь, может говорить о лжи или неискренности.Советую не использовать такие слова-паразиты, как «ну», «вот»... Слишком открыто провоцируешь разоблачение. Аки остановилась. И мимолётом услышала, как и шаги сзади стихли. Имаи не стал спрашивать, что не так и подходить ближе. Он дал ей время на то, чтобы продумать ответ. Она ведь этим постоянно занимается? Тсукиёши посетило странное чувство. Такое завлекающее, но она с ним не справиться. Не сейчас. Потому,заполнив мешочки под рёбрами воздухом, она сильно сжала челюсть, концентрируя эмоции в «одной точке». –Буду иметь ввиду. Интересно:это твоё «от-то», оказывается, защита от междометий. Неплохо. –Я стараюсь, –Нишики тихо посмеялся и приравнялся с девушкой. Аки повернулась к нему в полоборота и скрестила руки на груди. –От-то, кажется, я подошёл слишком близко, –юноша слегка отклонился назад и засунул руки в карманы брюк. Аки принципиально не выровняла руки, оставаясь в закрытой позе. –Знаешь, ты сегодня на редкость красивая,–Имаи перекинул голову на другую сторону, слегка наклонившись. Густые нити волос настолько отросли, что уже касались веточек ресниц, но, кажется, ему это абсолютно не мешало. Нишики, поняв по взгляду направленному на его шевелюру, о чем она думает и небрежно поправил волосы, скользя пятёрней вдоль и поперёк головы. Но, как бы это ни было странно, эти «поправки» не испортили причёску... Даже наоборот:эта вакханалия казалась милой, словно только после безмятежного сна, тёплого и мягкого. –Вау,–девушка не смогла отказать себе в искреннем смехе от такого недокомплиметна-недооскорбления,–я потресена до глубины души. –Я-... –Стараешься? Нишики фыркнул и, резко сдвинувшись с места, опёрся спиной о стену. Аки продолжала глухо хохотать. Внезапно, в голове кольнула мысль, что она никогда не пыталась понять себя, не изучить. Просто принять какие-то глупости в её собственном исполнении, человечном:неуклюжем, странном, своём[...]. Смех перестал соскальзывать со стенок горла рваными и хриплыми звуками, но улыбка не сошла с лица. Сама мысль о том, чтобы поменять к себе отношение вызывала волну смешанных ощущений:от нервозного восторга и до агрессии. –Малышка, у меня к тебе предложение. Аки не смогла вложить скепсиса в свой взгляд, но вот недовольство игралось на её ресницах, подобно мотылькам, хаотично танцующих под светом лапмы. –«Малышка»... –фыркнула она. –Ты кого-то здесь ещё видишь? –От-то, вас, женщин, не поймёшь,– скепсис на его лице намекал на придирчивость и вредность женщин,что ему, в принципе, можно было вообще не открывать рот. –Что за однозначность? –Имаи встретил её упрёк с равнодушием на губах. –Людей в целом понять очень сложно. Смирись. –Вау, как много надежд на человечество проскальзывает в твоём голосе... –Имаи давился тихим смехом. –Тебе ведь всего 15. Как-то рановато ты сдала позиции. –Быть может, –согласилась Аки и пожала плечами. Не то, чтобы она сказала не истину. Но истина неопровержима и свободна от личностных предрассудков. Называть истиной что-то, что прошло через призму собственного восприятия... Очень опрометчиво. Очень опрометчиво и постоянно. –От-то, Земля вызывает «Луну», –перед глазами от движений расплывалась чужая рука. Имаи подтянул уголок губ и засунул руку обратно в карман брюк, когда Аки вновь обратила на него своё внимание.–Знаешь, а ведь я могу сделать три года твоей жизни лучшими, если ты выслушаешь меня, для начала. *** Удар. Первый, второй... Рука немела, и стоило на долю секунды остановиться, чтобы неосязаемые иглы щекоткой вонзились в розгоречённую кожу. Прошло около двадцати минут разминки, но тело Тсукиёши могло сказать о часовом марафоне из подач. Всё-таки, Великий Король научил её думать о подачах гораздо больше, чем о тренировке связок с командой. Подачи давались ей только быстрые, где бы не пришлось медлить в ожидании, рваные, скользкие, что и на передышку времени не оставалось. На очередную порцию мыслей, одетые в безвкуссные кадры гламурных журналов –они неинтересны, но всё равно привлекают внимание. –Аки-чан! Ты сегодня прям в ударе! Неужели так ждёшь игры, что бросаешь подачи без остановок? Смотри, не то Суга-сан уже кидает на тебя обеспокоенные взгляды, –Нишиноя протянул мяч и, как более не было ничего в руках, расставил те по бокам. –Ну, типо того, –тихо цокнула и укусила себя за губу, вспоминая слова Нишики. Маленькое наказание. Заметив недовольный взгляд либеро, она улыбнулась и пожала плечами, мол, непроизвольно вышло. –Они опаздывают... –всё таким же недовольным тоном, слегка приглушённым, заметил Ю и сжался, скрестив руки на груди. Некомовцы действительно опаздывали. –Наверное, заблудились, –бесцветно предположила Аки и подбросила мяч, собираясь снова пробить. Мимолётом, внимание с мяча зацепилось за, стоящего подле противоположной стороны площадки Тсукишиму, который, видимо, ждал, пока девушка наконец ударит. Подача была обречена на провал:мяч полетел в аут. Брови цвета овса поползли вверх. Он повернул голову в сторону скачущего до стены мяча, и пошёл вслед за ним. Его шаг был медленным, тянучим, словно он в любой момент готовился отступить, передумать. Кей взял мяч и дугой кинул его Аки через сетку. Девушка громко поблагодарила его, но Тсукишима ничего не ответил, не губами. Он только кивнул, казалось бы, совсем сухо, и пошёл дальше тренироваться. Аки смотрела на его слегка зажатую спину, будто бы по телу блуждал морозок, и хотела спросить, чего он хотел, когда шёл «сюда», но так и не смогла вымолвить ничего более, кроме хриплоты, восковой фигурой застыв под пристальным взглядом беличьих глаз. *** –Тебе к лицу фиолетовый, –его тонкие губы почти обняли продолговатое горлышко бутылки, когда её голос обрушился на него. Кей опустил руку и, не поворачивая головы, ответил: –Ну да, я и забыл, что ты у нас ценитель прекрасного... –уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке, но след её остыл слишком быстро, что, не смотри она на его лицо в этот момент, даже бы и не заметила, не увидела. Аки скосила бровь, слегка приоткрыв рот. Она тоже чувствовала себя иначе. Отлично от прошедших дней. Её лицо то и дело вздрагивало от широкой улыбки. Или вытягивалось беспросветным ужасом. –Да... Есть такое, –она вяло улыбнулась и повернула голову в сторону площадки. Тсукишима держался из последних сил, чтобы профиль её лица не стал более ясным, чётким перед глазами. Он сжал открытую бутылку в руках и почувствовал, как по коже хлестнула вода. Кей цокнул, прошёлся рукой по пятнам на футболке и только раздражённо процедил воздух сквозь зубы,когда, по-растерянности, увлажнил ткань ещё больше. Тебе к лицу фиолетовый... Кей задержал взор на футболке. «Тц, какая вообще разница? Футболка как футболка... Цвет как цвет»,–мысли, подобно ворчанию бабки, крутились в голове. Глупые и странные мысли, ведь и так понятно, что она имела ввиду, но он всё равно перекручивает, потому как чувствовать неловкость ему, чаще, не свойственно. Он ещё раз прошёлся рукой по футболке, вытерая о ткань и так сухой участок кожи. –Что-то они опаздывают, –не нашла в себе смелости сказать что-то по-поводу того дня,потому выбрала самое банальное и актуальное, под дымкой ажиотажа. Кей некоторое время молчал, а после, собираясь что-то сказать, резко замер. –Это что, группа поддержки? –он хмыкнул в усмешке и дёрнул головой по направлению «жертв» его острого языка. Аки проследила за взором блокера и, насколько могла судить память, как истёртая монеткой полоска с выигрышными цифрами,как если бы краска въелась в тоненькие полоски железного обруча[...]. Ойкава. Ойкава Тоору шёл вальяжно, но несколько скованно в их сторону. –Какого..? –Ёши скривила лицо в искреннем недоумении. –Судя по-твоему выражению лица, сюрприз не удался, да?–бросил Тсукишима и хмыкнул,играясь бровями. –Думаю, он тоже ожидает увидеть нечто менее прозаичное, так что сделай лицо попроще,–Кей встал со стены и собирался делать ноги, но не успел, по-глупости не успел. –Привет, Аки-чан, и тебе привет, Очкарик-кун,–Ойкава небрежно поздоровался с блокером, а после расставил руки по обе стороны от тела девушки,зажатого, словно стеснённого стенами. Её руки рассеянно окольцевали спину шатена. Она словно не знала, как вообще обнимаются. –Не рада меня видеть? –скользнул приглушённый голос по ушной раковине, заползая медленно, расстроенно. Его кудри щекотали ухо–ей захотелось отстраниться, но право выбора было за ним. И это было чертовски странное действие. Он предпочитает смотреть в глаза. Но не в это раз? Тоору томно вздохнул:тёплый воздух отпечатался на щеке. Ощущение чужого тепла быстро испарилось, но её тихое «не знаю» успело зацепиться за кудри на веске, слегка качнув тоненькие прядки. Ойкава сузил глаза, его внимательный, беспощадный взор был направлен прямо в бурый зной. –Ну и не надо, –он вздёрнул головой и вытянул нижнюю губу. Опять:он ведёт себя странно.–Я не против и просто поглумиться над Тобио-чан. –И вы ради этого сюда шли? Ради пары метров испуганного взгляда? Не думал, что у вас так много свободного времени на что-то эдакое. Мелочное. Голос был сухим, холодным, и насмешливость была достаточно отдалённым понятием. К этому человеку у него была неприязнь чистая, без домешок личностных переживаний. –Я могу себе это позволить, – отдалённо в голосе звучали певчие нотки: приторные, сладкие. –Не хочешь пойти потренировать приём? Или многое изменилось с нашего последнего матча, что ты можешь прохлаждаться здесь? –Ой-ой, –смех вплёлся в голосовые связки цветами, что вызывали ощущение тревоги, опасности, – могли бы и просто сказать, что я здесь лишний. Не обязательно себя так утруждать. И, здаётся мне, что в советах соперника я не нуждаюсь. Когда Тсукишима ушёл, Тоору скользнул взглядом по лицу девушки, наблюдая, как из под смуглой кожи выползает разочарование. «А это уже интересно [...]». –Извини, –многозначительно бросил сеттер. –Кажется, у тебя были другие планы. Она кинула на него смурной взгляд и не стала отрицать. –Да, были. –Окучивать Очкарика? –Дать себе повод не разбить тебе нос. –В какой раз уже? –М-м, где-то в третий... –смущённо отозвалась девушка. –Как часто ты думаешь обо мне, –усмехнулся Тоору. –Я польщён! –Боюсь, что слово «польщён» с тобой не контачит:самолюбие мешает. –Не умру от этого, –несерьёзно-оскорблённо заметил Ойкава и потёр пальцем нос,надув губу. –Я, между прочим, оскорблён до глубины души! –Вот только не надо пытаться мной манипулировать!–вспыхнула Ёши, расставив на бока руки, сложила пальцы в кулак.–От твоих обижанок не умру, знаешь ли. –У меня для этого есть толпы фанаток,–важно заметил Тоору, без лишней эмоциональности. Хотя, кажется, его задели слова нападающей. –Тогда я тебе зачем? –насмешливо спросила она, даже не думая, что Ойкава ответит серьёзно. –Для души. –Я тебе не душ, чтобы отмывать твоё сердце, –фыркнула Аки, но лицо-овощ выдавало её растерянность, которые она старалась скрыть за чересчур «спокойным» лицом. «Всё ещё не верит мне[...], –грустно заметил Ойкава. –Эх, Юкио-чан, поздравляю, ты заставил меня ненавидеть себя!». –Говорю, что люблю тебя, Аки-чан! Видел бы Ива-чан, как ты относишься к моим чувствам, точно понял бы, что ты ещё более жестокая, чем я! –Посмотрите-ка, ты что, заносчивый француз со всей этой излишней драмой? Я подарю тебе на день рождение блюдо из лягушачьих лапок, ma puce**. –Тсукиёши. Головы Кагеяма не поднял, отвёл взгляд куда-то за этот мир. Его голос не дрожал, но складывалось ощущение, что вот-вот сорвётся с прямой дистанции. Ойкава не стал прерывать Тобио, однако, язык уже немел от зуда. Он молчал лишь потому, что Аки просила не вмешиваться. Что, не очень убедительно? Он молчит лишь потому, что он обращается к Тсукиёши с умыслом что-то сообщить. Тоору даже немного позабавила его покорность в позе:обронённая голова–корона на таких не держится, она падает. –Дайичи-сан попросил передать, что... –его взгляд мимолётом скользнул по Ойкаве и прежде, чем Кагеяма успел продолжить, Тоору выдал: –Спокойно, Тобио-чан. Я сказал это её недалёкому брату и скажу тебе:я не собираюсь ломать вас до отборочных. За «недалёкого брата» отплатили рёбра Ойкавы, к которым, вероятно, присох лепесток фиалки. –Ты–дьявол, Аки-чан, –шипел Ойкава, но так и не потёр ушибленное место, оставаясь в ровной осанке и гордо задрав нос. –Разнообразие, да? Смутный результат,–хмыкнула Аки, но не смогла спрятать обеспокоенного блеска в глазах. –Так, что просил передать капитан? Кагеяма стушевался, не изменяя при этом своей угрюмости. –Он попросил позвать тебя, –выдохнул Тобио под усмешку Ойкавы, но не посмел кинуть злобного взора в его сторону. Судя по тому, что Некомы всё ещё нет, разговор пойдёт о присутствии Тоору на этом матче. Несмотря на то, что капитан Воронов был человеком твёрдым и решительным, даже он не осмелился бы пустить Ойкаву наблюдать за матчем. Прошло, может, не так много времени для Сейджо, но для Карасуно это были испытывающие недели. Аки «попрощалась» с Тоору и ушла вслед за Кагеямой. Идя к своре остальных Воронов, она, всё же, развила противоречие:может, наоборот–они все, вороны, те, кто звучат на устах, как падшие чемпионы, захотят показать свой рост за эти дни? Поддадутся эмоциям игроков и выдадут максимум? Конечно, это неразумно, да и не столь много измениться до начала отборочных [...]. Кстати о них. Какая роль будет у Аки в эти мгновения? Она будет просиживать свой потенциал на лавочке, прекрасно зная, что, если судья покажет жест обмена, она останется сидеть, пока не прозвучит конечный свист,обозначающий либо проигрыш, либо победу. Что она здесь вообще забыла? Да, она забыла. Забыла, почему изначально откинула вариант игры в женской команде. Кагеяма не стоит того. Но Тсукишима опредённо стоил. Однако, временные рамки не совпадают–нужно искать дальше. Может, лучше думать о капитане? Да, определённо. Вороны уже были значительно ближе, что можно было разглядеть их волнение и напряжение. –Аки, ты знала, что Ойкава придёт? Лёгкая неловкость прошлась по его голосу. Капитан не хотел её оскорбить, но, видимо, просто не мог не спросить. Он беспокоится за команду, потому не мог не спросить. И Аки оставалось лишь не затягивать театральную паузу и ответить честно, без лишних подробностей по типу того, что ощущения некого контроля начинает докучать её голову чаще. –Нет. –Понятно,–только и сказал капитан,почему-то твёрдо и даже несколько сухо, поджав губы. От холодной руки, что опустилась на плечо, Ёши дрогнула и повернула голову влево, где стоял Сугавара. –Дайичи хотел сказать, что неважно, присутствует ли Ойкава, или нет, но.. Возможно, ты верила в нас настолько сильно, что позвала его посмотреть на наш матч с котами,–он легко улыбнулся, а Тсукиёши, похлопав ресницами, осмотрела «гнездо». Всё настолько внимательно пронизывали её взглядами, что неловкость заставила вспыхнуть на лице лёгким румянцем. –Кхм, пожалуй, мне стоит верить в вас больше... –Аки не стала оправдываться, хотя могла бы и просто ничего не говорить. – Ты хотела сказать «в нас»? –скорее утверждал, чем спрашивал капитан, протянув руку, с затянутыми в кулак пальцами. –Да, капитан. Оговорилась, –мягкая ухмылка расцвела на её лице, и она ударила кулак-о-кулак с глухим стуком:боль приятной истомой прошлась по пальцам, хотя, пф, разве это боль? Так,жалкое подобие. Даже дрожащее лезвие у её горла было куда убедительнее. –Построились! –крикнул тренер. И все взгляды воронов были обращены на красное пятно, где мелькало парочка голов интересных( например, парень с ирокезом и брюнет, что косит под недорокера-фрика). «Фрик» кинул на воронов изучающий взгляд и, не поклонившись, в отличии от остальных, громко поздоровался, хотя, его взгляд, скорее прожёг в теле Тсукиёши не меньше пятидесяти дыр. Аки вздрогнула, что вызвало на лице брюнета сумбурность вперемешку с удовлетворением. Вороны также поклонились, хоть сначала и пришлось послушать ворчание капитана. Лицо Кея было равнодушным, апатичным, впрочем, почти, как всегда. Ямагучи выглядел спокойно, наверно понимая, что сегодня вряд ли выйдет на площадку. Хината был сильно воодушевлён, чем не забывал поделиться с хмурым и ворчливым Кагеямой, который, к слову, ворчливым не был(как так, что последний пункт выпал из этого длинного списка его характеристики?). Аки заметила в массе «красношёрстных» двух людей, один из которых был иньяньнизован: чёрные пряди вплетались в белые волосы молниями, рваными линиями под углом вверх, а второй был довольно... спокойным и уверенным, умиротворённым, что Ёши сразу подумала о тех «рекламных визитках» курсов медитации. Обретите ци, и всё такое. –Интересно. Сегодня, кажется, у всех слишком много свободного времени на ерунду, – голос над ухом был слишком часто проигран в её голове, чтобы она посмела вздрогнуть. –Правда «интересно»? –хихикнула Аки. –Вот это я понимаю поворот на сто восемьдесят. Кей только закатил глаза и тихо хмыкнул. –Кому, как не тебе говорить о поворотах на сто восемьдесят. Что, таки решила поделиться со мной выученным материалом? –Хамло,–слетело с губ настолько спокойно, словно это и вовсе не было оскорблением, словно это и вовсе был не Кей, что стоит подле неё,пока она наблюдает за релакс-мальчиком и фриком. –От хамла слышу. Кей решил отказаться от изначальной версии стёба-ответа, что был более насыщен словами, потому как сама Тсукиёши мыслями была где-то на макушке Акааши Кейджи из Фукуродани. Не было смысла тратить красноречие на того, кто даже не слушает. По-какой-то неведомой силе он тоже решил понаблюдать и подумать о девушке, что состоит в мужском волейбольном клубе. Она, видимо, с рожденья не ведала о честности, по-какой-то причине. Почему нельзя ответить, что на самом деле заставило её отказаться от игры с доброй женской половиной? Девушке, вроде, должно быть комфортнее среди ей подобных, а не высоких[ну, Хината и Нишиноя не в счёт] и сильных парней, которые несколько озабочены тем, чтобы не сломать волейболистке чего. Неужели годы в средней школе были столь ужасны, или она всегда была такой скрытной и недоверчивой? Она никогда не говорила чистую правду. Разве что тогда, когда прижала Тсукишиму к стене, из-за чего он тоже ненароком стал художником, заставляя силуэт спины мокрыми пятнами остаться на стене. Ками, если он и меняется, то только благодаря ей. Даже звучание его мыслей, кажется, из современно плеера перешло на граммофон. «Кажется, мне в голову триста шестьдесят ударило...». –Чёрт побери... –тихо выдохнул он, досадно кривясь. –Что? –она повернула голову в его сторону со слегка перекошенным от замешательства лицом. Брови её были напряжены, а часть нижней губы подмята под верхнюю. –Почему ты играешь за парней?–решился он на вопрос, который уже давно вертелся на языке, разве что, вкус с желания подъебать изменился на жажду разгадать её. Они же похожи, так? Может, так ему будет легче понять себя, думал он, думал до того, как услышал ответ. –Потому что ненавижу, когда ко мне прикасаются женщины. Полузакрытые глаза блестели каким-то отголоском воспоминаний, челюсть напряжёна, брови бросали тёмный занавес на голые веточки ресниц;она сначала сжала руки в кулак, а после расслабила их, но тело всё равно казалось напряжённым, тяжёлым, словно мёртвое,наполненное солёной водой–так выглядит Тсукиёши Аки, когда говорит правду? Слишком самонадеянно утверждать. Кей не стал что-то больше спрашивать. Не мог, не хотел. Кажется, он и так задел что-то вязкое,то, что она пыталась забыть. Потому он занялся думами о том, что Тсукиёши в принципе не позволяла кому-то часто касаться себя. Помниться, её напряжённый взгляд по дороге в мед.-пункт. Кей никогда не был на скотобойне, но уже был свято уверен, что атмосфера там совпадает с настроением взора Тсукиёши Аки в тот момент. Она никогда не говорила с девушками(по-крайней мере, он не видел такого), у неё, походу, подруг и нет здесь. Тогда, что насчёт того Имаи? Он, конечно, не подружка, но за приятеля вполне мог сойти. Некома разминались, впрочем, как и некоторые из воронов. Ойкава сидел наверху, откуда будет наблюдать за матчем , туда направились и гости из Фукуродани. –У тебя есть ещё вопросы? Тсукишима вздрогнул. Не знал, стоил ли продолжать эту нелепую трагедию, не знал, что она имеет ввиду на самом деле, но, смочив сухие стенки горла, спокойно ответил: –Да,–пару секунд изучающего взгляда, но она только легонько повела бровью, как бы намекая продолжать. –Почему Карасуно, а не Сейджо? Аки молчала с минуту, и Кей даже уже был готов сказать «забудь», но она откинула эту затею. –Подумала, что так будет лучше. Лучше, если я научусь жить без него. Да и, мне было интересно посмотреть на выражение лица Кагеяма и выбесить Ойкаву сменой школы. –Ты странная. И жуткая, –добавил он, нервно скалясь. –Это что, год Короля площадки? Не завидую ему. –Мой коварный товарищ думает о ком-то, помимо себя? Вот, что действительно интересно. Кей даже слегка поперхнулся воздухом от такого заявления с сомнениями о том, что смутило его больше:резкая сменя пластинки на более циничную, или сам контекст. –Должен ли я осведомить тебя о том, что ты меня не знаешь? –всё таки сослался на контекст,скрестив руки на груди. –Но ты не отрицаешь, –улыбка полумяесцем прорезалась на её лице. И правда не отрицает. Чёрт возьми. Оправдание подобного типа(«ты меня не знаешь») ему не свойственны. Слово «не свойственны» уже второй раз мелькает в его голове, когда рядом она, а ведь ещё не темень. Он покривил лицо, готовый мысленно признать поражение. Ну,так бывает–передумал. –Всё равно будешь трактовать по-своему. Твоя голова–слишком гиблое место, чтобы я ещё что-то доказывал или отрицал. –Поверь, там ещё очень даже уютно, –Аки хлопнула его по спине и пошла на площадку под крик тренера. Кей смотрел ей вслед и был не глупым, чтобы понять, что она о себе не самого нормального мнения, как и то, что она снова попыталась его запутать, когда он спросил о школе. Её ответ был, вроде, действительно ответом, но слишком пресным, скудным, лишь обрывком.он не даёт ощущения ясности, просветления. *** Ойкава усмехнулся себе под нос:Аки разговаривала с Очкариком, который, к слову, был очень даже не против. Улыбка быстро заправилась обратно под пелену задумчивости. –Хей, хей, хей! Ойкава! Давно не виделись. С прошлого лета, да? Ты вообще подкачался, что-ли? Красавчик, –он отсалютовал Тоору, подмигнув. Ойкава привык к комплиментам более нежного тона, потому даже не знал, как реагировать и реагировать ли вообще. Акааши кинул хмурый взгляд на Бокуто(вряд ли из ревности), но взор его вновь стал прохладно-мягким, когда он обратился к Тоору,который уже собрался с духом сказать «спасибо». –Прости за это, Ойкава-сан. Бокуто-сан не знает значение слов «держать себя в руках». Врождённый дефект не подлежащий исправлению. –Ньйо, ньйо... –обиженно бурчал Котаро на нечленообразном языке,положив подбородок на надплечье сеттера Фукуродани и прижавшись ближе к шее. –Э, да нет, ничего. Акааши неуверенно кивнул и бросил взгляд на площадку. –Это твоя подопечная? Под номером десять. –Где?! –оживился Бокуто, вытягивая шею и юркая взглядом в поиске этой номер 10. Ойкава, что стоял вполоборота, кинул быстрый взгляд на синюю майку с номером 10,а после вновь перевёл внимание на Кейджи, который, по всей видимости, больше интересовался начинанием пылкой агонии на площадке, чем ответом, но Тоору всё равно сказал: –Да. –Уу-о-о! Так вот, о ком говорил Куро! Она милашка, –певче протянул Бокуто, растяриваясь в ухмылке, даже не замечая дёрганье брови сеттера Сейджо. –Но Акааши всё равно лучше! Сам же Акааши заметил, что Ойкаву «шатнуло» , как ту самую башенку в Риме, и он застыл в этом положении... –Бокуто-сан, ведите себе тише и сдержаннее, иначе мне придётся принять меры. Голос Акааши подействовал, как снотворное для голоса его бойфренда. Бокуто насупился, отшатнулся и опёрся локтями о перила, подобно лошади, дул губы и периодически посвистывал. –Но Бокуто-сан прав, –вновь подал голос Акааши, –она действительно милашка. –Это точно, – ответил Тоору, уголки губ которого доргнули в улыбке. Он ответил, скорее, не задумываясь. Кейджи пронизывал Ойкаву внимательным взглядом, а после неуверенно поджал губы. –Могу я задать вопрос? –Странно,что ты вообще спрашиваешь, –удивился Ойкава. –Он тебе может не понравится. Ойкава всё равно махнул рукой, мол, спрашивай. Хуже уже не будет. Акааши кивнул и прильнул к Тоору ближе; полушёпотом пронёсся его голос возле уха: –Она тебе нравится? Ойкава мог бы уже стать миллионером,если бы заранее делал ставки, какой вопрос выпрыгнет изо рта человека, который слушает их двухсмысленные речи друг о друге, или просто наблюдает за их поведением:Тоору мог взять её за руку, он мог пройтись пятёрней по её волосам, теребить их или впиваться пальцами в густые волны. Для них не было странным лежать в объятиях друг друга, упиваться ароматами кожи. Было ли странным, что для друзей,порой,они находились неприлично близко друг от друга? Просто потому, что захотелось? Аки не любит прикосновения, потому ему так хочется нарушить границы. Хочется показать ей, что Ойкава Тоору не сделает больно, не собирается оставить шрам на слегка выпуклом животе, на руках, он не собирается делать всего того, что делала Сваюнэ. Иногда он и сам думает, а не слишком ли это? Он видел, что лезвия делали с её кожей,он видел, как на паутине её глаз росою повис страх, он наизусть знает все её вещи с длинным рукавом и горлом, и он готов сказать, что–нет,не слишком. Она стала дорогим ему человеком. И разве он может по-другому? Он не спасёт её от жестокости людей, но он не позволит ей вредить (себе). –Акааши, а что ты думаешь? –беззаботно «ответил» Тоору, обманывая тяжесть собственных мыслей. Кейджи скосил бровь, мол,« разве я не спросил об этом тебя именно потому, что сам не особо имею представление?». –Почему ты спрашиваешь меня? Я не особо имею представление о вашей бытейской жизни. Ойкава ничего не ответил, погружаясь в пучину мыслей. Акааши не стал подстрекать Ойкаву к ответу, но его состояние несколько обеспокоило. Кейджи ещё некоторое время смотрел на сосредоточенное лицо Тоору, а после кинул взор на Бокуто и, вздоргнув, опустил брови:Котаро смотрел на площадку грустнейшими глазами, это вам не просто щенок под дождём, а чёртова сова под гусеницей танка. Встретившись глазами, из совы под танком он стал совёнком без мамы в период войны. И Акааши ничего не оставалось, как вздохнуть и подозвать бойфренда, что мгновенно просиял и, быстрее Пикачу, оказался рядом с Кейджи. –А чего у Ойкавы такая мина кислая? –спросил Бокуто у Акааши, за что получил тычок. Ойкава услышал вопрос Бокуты прежде, чем Акааши успел кинуть на Тоору осторожный взгляд под призмой прохлады. –И ничего не кислая, –проворчал Тоору. –Я в любом состоянии –красавчик. –Ты то? Хмпф, да Акааши в Инстаграмме по двести лайков в день набирает. Тебе до него, как до Луны раком! –скрививши лицо, сипло шипел Котаро на слова сеттера. Но Ойкава только самодовольно улыбнулся и, взмахнув рукой по волосам, выдал: –Тысяча. А то и больше. Так что, сидите на своей Луне. А мне на Юпитере хорошо. ***

А по телу течёт пот, И слой жара цепляться к коже. Шаг, звук хлёсткий, бросок– Изнеможение.

Аки взяла полотенце, приготовленное менеджером Шимизу, вытерла лицо,шею и, повесив махровую ткань на выю***, плюхнулась на лавку. Они проиграли. Как говорится, «мы были близки к победе, но были недостаточно сильны, чтобы “последний мяч„ был за нами». Аки залила горло водой, чуть ли не давясь ею. Горько. Обидно. Отвратительно. И не только (за) их поражение, но и то, что она позволила нагнуть себя «фрику» чёртовыми блоками(решающими, мать вашу), который теперь ждёт её возле ворот школы, дабы отдать телефон. Ничего смешнее не было в её жизни. Аки возмущённо фыркнула и, оперевшись локтём о колено, положила подбородок на ладонь. –Быстрый какой... –прошипела Аки, вновь припадая к горлышку бутылки. –Это ты о своём взлёте? Да, пожалуй. И плюхнулась так хорошо, со свистом пошла, –Кей подсел рядом. Брови его были нахмурены, глаза прикрыты в апогее усталости. Он тоже опёрся локтями о колени, но руки держал внизу, уронив голову. Аки покрутила носом, вновь фыркнула и отвернулась от Тсукишимы. –Э-эй, неужели, какое покорное согласие. Смешок. Аки нахмурила брови и прикусила губу,еле сдерживаясь, чтобы не цокнуть. Не погнаться за свиньёй ,которую дорогой Кей с таким удовольствием ей, голодному волку, любезно подложил. –За-мол-чи. –Что,прости? Я не расслышал. Она игнорировала его присутствие, даже не удостоив повернуть головы. Кей понимал, что задел её. Как и понимал, что она не обидится, потому что такие волейбольные наркоманы, как Аки, признают своё поражение, как возможность совершенствоваться. –Невежда. –От такого слышу. –Злопамятность тебе к лицу. Ёши не смогла сдержать тихого смешка. И уже с улыбкой на губах повернулась к блокеру. –Как и тебе? Кей не обратил внимание, как вместо усталости по телу разлилась истома, покалывая уголками её улыбки.