Я, ты и жизнь

Пару недель спустя

      — Заходите, Эмма, — Шарлотта, медсестра, пропустила даже без предъявления документов.       Никогда бы не подумала, что в психбольнице меня будут приветствовать и встречать, как «постоянного клиента».       Пирс взглянул на меня, в который раз пытаясь убедиться, что со мной всё в порядке и, вложив мою ладонь в свою, сообщил, что дома нас ждёт Люк с сытной пиццей и приятной музыкой. Однако одна только мысль об еде вызывает тошноту, и резкий неприятный запах больницы совсем не способствует моему аппетиту.       Он находится на втором элитном этаже, где в палатах почти все удобства мира. Но, наверное, когда ты безумен, одиночество для тебя сущий ад. Хотя я не могу утверждать, для этого надо самой свихнуться.       Я прихожу сюда почти каждый день, иногда с Пи, иногда с Алексом. Они действительно пытаются поддерживать меня, приободрить, и я так за это им благодарна. С их помощью пережить это дерьмо кажется не так больно.       Пирс, поцеловав меня в лоб, остался ждать на скамейке, а я побрела к хорошо знакомому месту — стекло, зеркало и одновременно стена, разделяющая нас с отцом. Раз за разом я не решаюсь зайти в палату, улыбаться и разговаривать с ним. Для меня побороть сей преграду пока и вправду очень тяжело, даже вместе с парнями.       Зеркало Гезелла*, с одной стороны, защищает, с другой стороны, от кого? От отца, который хоть и чокнутый, но не агрессивный? Он не заслуживает того, чтобы на него глазели, как на животных в зоопарке, через клетку. И даже звери видят, кто к ним подошел.       У меня скоро голова на тысячу осколков разлетится… За прошлый месяц столько всего произошло: оказалось, моя мама вовсе мне не мама, а свихнутая женщина, сбежавшая из дома, которой легко внушить всякий бред. Отец, который сошел с ума и принимал эту женщину за свою погибшую жену, который многие годы уезжал непонятно куда вместо того, чтобы воспитывать меня. И как только я попыталась разрушить его уже идеальный мир, рассказав о том, что я знаю правду, тот начал кидаться и громко кричать. И по этой причине мне пришлось отдать отца в руки врачей из психбольницы.       Всё похоже на какой-то абсурдный некачественный сериал, где сто событий за пару серий, но ведь это не так… И все окружающие меня люди уже поняли и приняли, однако всё же у одного человека не укладывается в голове.       — Эмм, идём? — осведомился Пи, придерживая меня за локоть.       Я, кивнув, поплелась вместе с Пирсом обратно на улицу, на свежий воздух, где можно с легкостью вздохнуть и избавиться от дурных мыслей.

***

      Школа. Только сейчас я вспомнила, что следующий год последний — экзамены, выпускной, выбор профессии и поиски себя.       Весь учебный год моя голова была забита совершенно не алгеброй с историей, а тем, как выжить еще один сраный день. Однако с этим покончено. Если я и дальше буду так париться, в моей жизни никогда ничего не наладится.       Поэтому необходимо с чего-то начать. Имидж. Волосы? Да, думаю, стоит вернуть свой естественный цвет волос. Теперь одежда. Мой стиль в школе всегда был одинаковый: короткое платье или юбка, еле прикрывающие мою задницу, и топ. Да, вызывающе, но мне-то что с того? И всё же, раз я решилась на перемены, то и внешний вид должен тоже соответствовать.       Обычные джинсы, красивый розовый топ и ветровка вполне сойдут под сегодняшнюю погоду — мелкий дождь с солнцем. Несмотря на то что солнце всё-таки сияет, дождь смело продолжает настаивать на своём существовании, хоть от него все и укрываются.       Выйдя из дома, я неожиданно встретила Алекса, который, видимо, дожидался меня.       — Привет, — улыбнулась я, подойдя к парню. — В школу пойдем вместе?       — Вообще-то, Эмма, мне нужно кое-что сказать, — неловко произнес Алекс, теребя лямки от рюкзака.       Рыжеволосый выглядел серьёзным и взволнованным, что мне не особо понравилось. Определенно что-то случилось.       — Мы в последнее время хорошо общаемся, поэтому я подумал, что тебе надо это знать, — объяснил тот. — Я сегодня уезжаю из города.       Алекс выдохнул, будто избавился от тяжелых сумок, пройдя с ними километров десять. Мелкие капли дождя крапинками стучали по черному зонту Алекса, и я, вспомнив про свой, распахнула прозрачный зонт, на котором тут же появились капельки.       — Хорошо, — протянула я, — мог бы просто попросить отмазать тебя на день-другой. Я уж думала, что-то серьёзное…       — Эмм, ты не совсем поняла. Я навсегда уезжаю, — выделял парень каждое слово.       А я все равно не поняла. Мне по барабану, что он там не договорил, он никуда не уедет.       — Прикольно, — всё, на что я способна.       Я взаправду не умею проживать трудные моменты, выражать свою боль словами, спокойно вести диалог в напряжении. Меня бесит вся манерность, вежливость в таких случаях, когда от тебя уходят.       — Решение принял не я, честно. Отец давно искал работу, и вот вчера ему позвонили из Испании, предложили работать преподавателем английского в школе. Зарплата большая, потому что школа элитная, что ли. И переезжать нужно немедленно.       Наверное, такое случилось из-за того, что я просто давно игнорировала Алекса, он был у меня под носом. А сейчас, когда я его заметила и он стал для меня лучшим другом, жизнь забирает его у меня. Мол, тебе же он был не нужен.       Похоже, я эгоистка. Мне следовало порадоваться за друга, ведь теперь его семья будет зарабатывать больше. Да и Алекс преподнес эту информацию, словно извиняется за эту удачу судьбы.       — Прости, — потрясла головой я, упуская суть его слов. — Напиши, пожалуйста, эсэмэской, во сколько у тебя самолет.       Я зашагала в школу, оставив растерянного Алекса стоять возле моего дома. Телефон завибрировал, оповещая о сообщении. «В десять в аэропорту». Четыре слова, а столько печали.