Вереск и мёд

      Пристань Лотоса встретила его тихим ветерком и одуряющим запахом цветущих лотосов. На небе сияла чистейшая бирюза, холмы после дождя умылись от пыли и теперь отражались в воде сочным малахитом. Вэй Усянь наклонился через бортики лодки, зачерпнул тёплой воды – в ладони забилась маленькая личинка стрекозы. Омыв руки, он откинулся на сиденье и долго глядел на Пристань. Взгляд скользнул по свежим деревянным перилам, настилу, ещё не высохшему после ливня, плавучим бортикам кувшинок, где важно и степенно вышагивала якана со своими птенцами… и споткнулся о прямую непреклонную фигуру Главы клана Юньмэн Цзян. Умиротворённость слетела с Вэй Усяня моментально, он подобрался, сел, нервно огладил колени.       Они не виделись почти четыре года. Но за это время взгляд Цзян Чэна ничуть не потеплел, им по-прежнему можно было замораживать целые озёра. Вэй Ин нервно потеребил нос. Глупо было ожидать радушного и тёплого приема, даже после несостоявшегося разговора у разрушенного храма.       Лодка мягко стукнулась о пристань, Вэй Усянь аккуратно ступил на влажные доски и уже попытался перешагнуть, как поскользнулся и едва не упал. Не упал, потому что левое плечо крепко схватили. Цзян Чэн раздражённо цокнул языком.       - Уже и забыл, что такое ходить по Пристани Лотоса?       Вэй Усянь пробормотал благодарность, но проглотил справедливый упрёк, что именно Глава ордена Цзян приказал ему забыть об этом месте.       Цзян Чэн отпустил его, развернулся и пошел по пристани. Вэй Усянь последовал за ним. Он не знал, какие дипломатические способности проявил на этот раз Лань Сичэнь, что Глава Ордена Юньмэн Цзян позволил Вэй Усяню не только прогуляться по Пристани, но и остаться на некоторое время для практики вливания меридиан*.       Отстроенная заново Пристань благоухала. Резные ворота и столбы снова гордо тянулись к ярко-синему небу, флаги колыхались сильно и шумно, но в самом дворце было тихо. Лишь где-то издали доносились восторженные возгласы стреляющих в бумажных змеев мальчишек, да позади озера слышались гавкающие крики одинокой выпи. Пока Вэй Ин оглядывался, Цзян Чэн отдал несколько коротких приказаний слугам и повёл их в одно из отдалённых мест Пристани Лотоса. Цзинши, в котором теперь предлагалось жить Старейшине Илин, немногим отличался от внутренних спален Пристани, смущало одно – старая спальня Цзян Чэна была напротив, а значит, Вэй Усянь был под неусыпным наблюдением хозяина. Горестно вздохнув, но так, чтобы Цзян Чэн этого не заметил, он поднялся в свое пристанище.       Цзян Чэн не хотел его видеть в ближайшее столетие, Вэй Усянь это прекрасно знал. Однако Лань Чжань однажды почти бесцеремонно написал письмо в Юньмэн с подачи Цзэу-цзюня, прося помощи в его деле, но звучало это так, словно Второй нефрит напоминал о долге Цзян Чэна перед Вэй Ином из-за Золотого Ядра. Едва узнав об этом, Вэй Усянь спешно ретировался из Илин под предлогом ночной охоты вместе с Сычжуем и пропадал десять дней. Как оказалось, не зря. Так сказать, одной стрелой сбил сразу два бумажных змея. С Сычжуем они нашли гробницу одного почтенного господина, чей злобный дух сторожил ценные книги по заклинательству, и при этом миновал неприятной встречи со своим братом. Разозлённый тоном письма, брызжа ненавистью, Саньду-шэншоу в тот же день достиг Облачных глубин, чтобы поставить Второго нефрита на место, однако у ворот его встретил Лань Сичэнь. Вэй Усянь мог поклясться каждой волосинкой со своей головы, что голосом Первого нефрита можно успокоить мешок кобр, а учтивые жесты и красноречие и вовсе имели какой-то магический эффект. Испытав на себе несколько раз такие приемы, Вэй Ин серьёзно верил, что в секретном разделе библиотеки Гусу Лань есть книги по словесной магии, пока однажды Вэнь Нин почти с младенческой непосредственностью не восхитился природным обаянием Лань Сичэня. Так или иначе, в Облачных глубинах в те дни, пока гостил Цзян Чэн, драки не произошло, более того, он каким-то образом дал согласие помочь Старейшине Илин. Наверное, сам не понял как. И сейчас Вэй Усянь слегка улыбался, наблюдая едва заметные росчерки складок между бровями своего брата – тот вёл себя сердито, но лишь для вида.       Возвратиться в Пристань было половиной беды. Весь дворец был утыкан колкими, как отравленные иглы, воспоминаниями. Вэй Усянь часто напарывался на них, погружаясь ненадолго в болезненное прошлое. Лица шицзе, госпожи Юй и дяди Фэнмяня тут и там мелькали среди высоких резных колонн под светом бледной болезненной луны. Вечерами было еще терпимо, но по утрам, едва солнце накрывало лучами благоухающую Пристань Лотоса, тоска становилась почти физически ощутимой. Вэй Усянь не понимал, почему в золотом покрывале солнца его старая комната таила страшную тоску, от усиливающегося запаха лотосов в утренние часы хотелось бежать. Он слонялся по всей Пристани, как неприкаянный дух, и ждал полудня, когда удавка прошлого медленно освобождала частое дыхание. Возможно, это было связано также и с неожиданным отъездом к Не Хуайсану Цзян Чэна почти на следующий день после его приезда. Он так и не перебрался в спальню родителей, а жил в цзинши, в какой обитал ещё юношей. Все его вещи лежали в том же порядке, что и раньше, блюда были такие же, как и во времена расцвета Ордена Цзян – в общем и в целом, прошлое не отпускало Цзян Чэна из своих цепких лап. Он стремился оставить всё, как было.       Целыми днями Вэй Усянь шатался по окрестностям, покупая безделушки и изучая заклинания. Вечера проводил он в старой библиотеке, выискивая любую информацию по укреплению Золотого Ядра. Но те крохи, которые он с трудом находил в книгах, подтверждали его мысль: для усиления Ядра нужны духовные силы. Притом этот способ был весьма капризным, поскольку не всякая духовная сила могла помочь, даже могла навредить Ядру без возможности восстановления. По всем пунктам именно Цзян Чэн подходил идеально: он знал его с самого детства, и духовная сила того была привычна, ощущалась почти как собственная.       В один из вечеров, когда Вэй Усянь вовсю трескал плоды отцветших лотосов, Цзян Чэн неожиданно вернулся. Злость его и раздражённость Старейшина Илин учуял за несколько ли, поэтому с наступлением темноты, не выходя ужинать, он спрятался в спальне. С годами Глава ордена Цзян становился всё более раздражительным, поэтому Вэй Усянь решил не накликивать на себя беду. Слуги звали его к столу, но, сославшись на головные боли, Вэй Ин отказался. Он планировал доесть водяные орехи, которые прихватил с озера, а потом, когда все заснут, пробраться в кухню и стащить что-нибудь съестное. Но планам не суждено было сбыться. Не успели прогореть две палочки благовоний после начала ужина, как двери его комнаты вдруг разъехались.       - Время медитации! – рявкнул Цзян Чэн и, даже не удостоив взглядом подавившегося орехом Вэй Усяня, прошел вглубь комнаты и сел на коврик. Старейшина Илин пытался или выплюнуть застрявший орех, или проглотить наконец, но паршивый плод не двигался ни туда ни сюда. Цзян Чэн всё же отправил взглядом два отравленных кинжала в обитателя комнаты, замечая его возню.       – Я не понимаю, тебе что, позвать слуг, которые перенесут твою тушку на коврик?       Проглотив, наконец, застрявший плод, Вэй Усянь отдышался и хитро сощурил глаза. Гороскоп предсказывал Вэй Усяню крупные неприятности, и его решимость никуда не выходить все равно разбилась, видимо, о судьбу. Правду говорят: не ищи неприятностей, они сами тебя найдут.       - Ой-ой, Саньду-шэншоу, боюсь, если ты сейчас начнешь открывать свои меридианы, то я лопну… или подавлюсь.       Цзян Чэн закатил глаза.       Вэй Усянь сел напротив и попытался успокоить внезапно застучавшее сердце. Лань Сичэнь предупреждал, что вливание духовных сил в большом количестве может навредить душе. Энергию необходимо было вливать аккуратно и мягко, но, глядя на сидящего напротив человека, Вэй Усянь очень сомневался, что фиолетовые одеяния того вообще совместимы с иероглифами «мягкость» и «осторожность». Если это не поможет, то ему придется обращаться за помощью к клану Ланьлин Цзинь, чего в душе не просто не желал, а смертельно не хотел. Легче уж было пойти и утопиться в озере, чем просить кого-то из тамошних заклинателей об услуге. Он закрыл глаза, вдохнул и выдохнул, открывая чакры, и… попытался нащупать духовные силы Цзян Чэна. От бурлящих духовных потоков моментально бросило в жар. Они искрились и текли, сливаясь в широкую волнующуюся реку, и Вэй Усянь, долго не раздумывая, вклинился в этот поток. Золотое ядро Мо Сюаньюя тут же запульсировало, принимая поток духовных сил, увеличиваясь в размерах и перехватывая дыхание. Вэй Усянь почти возликовал, Ядро впитывало энергию жадно и беспрерывно, изгоняя из тела остатки темной ци. Его несло и несло на широких волнах огромной фиолетовой реки, они грозились накрыть заклинателя с головой и утащить на тёмное дно, потому Вэй Усяню приходилось балансировать. Но поток духовных сил был слишком большим, он начал задыхаться и попросил:       - Цзян Чэн, помедленнее, я не успеваю…       В следующий раз Вэй Усянь сыграет перед медитацией мелодию «Успокоения». Он теперь понимал, отчего глава Ордена Юньмэн Цзян славился столь буйным нравом – поди-ка, умести в себе столько духовной энергии и не разорвись пополам! Фиолетовые искры Цзыдяня примешивались к потоку, больно жаля и кусаясь, и Вэй Усянь мысленно напел мелодию, пытаясь успокоить живую молнию, но внезапно Цзыдянь встрепенулся и полоснул по Золотому Ядру. Вэй Усянь задохнулся от боли, закашлялся, чувствуя, как из носа потекла кровь. Поток духовных сил прекратился, Цзян Чэн в два счета оказался рядом и точно ударил по точке на лопатке, заставив его выплюнуть сгусток и перестать задыхаться.       - Вэй Усянь, ты разумом двинулся в своих странствиях? – раздражённо начал отчитывать его Цзян Чэн. – Только идиот будет пытаться успокоить Цзыдянь напевом из тёмных книг!       - Без ошибок… не получишь знаний, - смог выдавить Вэй Усянь и снова зашёлся кашлем. Отдышавшись и утерев рот рукавом, он широко улыбнулся в нахмуренное лицо Цзян Чэна. – Все получилось лучше, чем ожидал, я хотя бы жив!..       - Ты!.. – рявкнул Цзян Чэн, но продолжать не стал, а сердито вышел из комнаты, почти хлопнув створками. Что ж, начало было положено. *       В одну лунную прекрасную ночь Вэй Усянь сидел на крыше и пил вино. В Пристани все спали, но ночные птицы где-то в лесу устроили свой брачный концерт, из-за чего он и проснулся. До рассвета было недалеко – едва различимый свет медленно окрашивал силуэты гор в светлые разводы. Вино было слишком терпким, ночь слишком лунной, а тоска слишком острой. Природу своей тоски Вэй Усянь порой не до конца понимал, и поэтому изгонял незваную гостью вином или сном. Уже прошло почти двадцать дней, как он ступил на Пристань. Золотое Ядро стало явно крепче, однако Вэй Усяню было мало. Но последние три медитации явно пользы не принесли – Ядро перестало насыщаться, и вся духовная сила Цзян Чэна впустую пропадала в прожорливых меридианах Мо Сюаньюя. Нужно было как-то усилить поток энергии, но единственно верный способ – вывести Цзян Чэна как следует из себя – Вэй Усянь решил приберечь напоследок.       Из размышлений его выдернул тихий скрип входных ворот. Негромко переговариваясь, заклинатели Юньмэн Цзян вошли во двор и остановились, чтобы перевести дух и обработать раны. Они были встрепаны и измождены, а значит, охота прошла трудно. Замыкал строй Цзян Чэн, как обычно хмурый и угрюмый. Он слегка прихрамывал. Увидев Вэй Ина на крыше, скривился и не ответил на приветственно поднятую руку. Допив первый кувшин, Вэй Ин схватил полный второй и спустился к покоям Главы ордена. В комнате было светло, немного пахло кровью и грозой. Цзян Чэн полоснул взглядом, но ничего не сказал.        - На кого охотились? – спросил Вэй Ин, наливая ему из своего кувшина вино. Он аккуратно протянул его Цзян Чэну, который маленьким ножом распорол штанину на правой голени и разглядывал рану. Кровью запахло сильнее.       - Саньцзу*, - ответил Цзян Чэн и вместо чашки схватил кувшин из рук Вэй Ина и в три глотка ополовинил его. Он все ещё был сильно раздражен.       - Судя по ране, трёхлапая ворона была не так проста…       - Именно, - Цзян Чэн отставил вино и попытался промокнуть тканью кровоточащую рану. Она была неглубокой, но широкой, с какими-то зеленоватыми волдырями по краям. – И скрылась же, чертова птица!       - Хм, обычно безобидные существа отчего-то словно заражаются тёмной ци и нападают на поселения, - задумался Вэй Ин, крутя в пальцах чашку с вином. – Неужто какие-то опыты?       - Если ты намекаешь на клан Ланьлин Цзинь, то Цзинь Лин ничего не говорил, - Цзян Чэн попытался раздвинуть края раны, чтобы посыпать лечебный порошок из трав, но у него не получалось. – А если уж говорить о тёмных заклинателях, то в округе вряд ли найдется человек паршивее тебя.       Вэй Усянь пропустил шпильку мимо ушей. Он видел, как шиди неловко дернул рукой, и половина порошка просыпалась. Цзян Чэн зло чертыхнулся.       - Дай я, - Вэй Ин осушил чашку с вином; подхватил лекарство и ровно опудрил поверхность раны. Она плохо пахла и напоминала порез. – Ого, как она воняет! А ты не лишишься ноги? А то будешь калекой… А-ха-ха-ха! Все грозишься Цзинь Линю ноги переломать, а сам…       - Заткнись! – рявкнул Цзян Чэн и оттолкнул руку Вэй Ина. – Вместо того чтобы болтать попусту, расскажи лучше, как тёмная ци меняет духов.       Вэй Усянь демонстративно надул губы, но на раздражённого Главу Цзян это не подействовало.       - Знаю только то, что само собой это не получается, - после недолгого молчания ответил Старейшина Илин. – Заразиться энергией ци случайно может только живой человек или призрак, а вот животные… даже духи животных – нет. У них тело плотнее, дух слабее. Так что Саньцзу стала такой не по своей воле.       - Значит, кто-то практикует тёмную магию… Уж если я его поймаю, живым он точно не уйдёт, - оскалился Цзян Чэн. Он все ещё был там, в пылу битвы, и гнев его не утих, хотя Цзыдянь и меч спокойно лежали рядом с ним.       - Тут надо глубже смотреть, - Вэй Ин достал из своего мешочка пару листьев китайской розы, капнул вина и приложил к ране на ноге, аккуратно обмотал тряпицей. – Тот, кто практикует это на духах животных, явно дорабатывает заклинание, чтобы потом использовать на людях.       Тут Вэй Ин задумался, в голове его беспокойно зашевелились думы, вспоминая что-то, что… но мысль вильнула хвостиком и скрылась. Старейшина Илин досадливо цокнул, потянул себя за длинные волосы, ругая на чем свет стоит слабую память.       - Я хочу спать, - заявил Цзян Чэн, немного понаблюдав за самоистязанием Вэй Ина, и встал, тяжело опираясь на стол.       - Погоди-погоди, - засуетился Вэй Усянь. – У меня тут один эксперимент. Я хочу, чтобы та духовная сила, которая закалилась на сегодняшней битве, подпитала Ядро. В спокойном состоянии ты слишком мало отдаёшь…       - Не думал, что пригласил в свой дворец зловредного цзянши*, - хмыкнул Цзян Чэн, но сел обратно.       В позу медитации он сесть не смог, подогнул лишь здоровую ногу. Вэй Ин уселся напротив. Если и на этот раз Золотое Ядро не подпитается, то придется искать другого человека.… «И впрямь, цзянши», - хмыкнул про себя Старейшина Илин.       Духовная сила Цзян Чэна сегодня была каменистой рекой с водоворотами и изломами. Беспокойная, она создавала много шума в меридианах, но Золотое Ядро никло к этому шуму, немного пульсировало, поглощая горячую энергию. Вэй Ин ликовал – подозрения подтвердились. В его теле текла чужая сильная и колкая духовная сила, отдаваясь в ступни и в ладони обжигающими толчками, а раздражённость Цзян Чэна лишь подгоняла эту шипучую реку. Теперь его ци не напоминала поток, скорее, трещащую жидкую молнию; шипы её на грани боли цеплялись за Золотое Ядро, расширяя стенки. Но всё же этого казалось мало, чтобы наполниться до предела. А если немного усилить эту колкость? Вэй Ин попробовал собственными духовными силами пройти в обратную сторону, словно захватывая в оболочку этот бесконечный поток, и погладил против движения, как гладят кошек против шерсти. Духовная сила шиди в ответ заискрила, шипучим потоком протиснулась между рёбер, полностью достигая Золотого Ядра, и Вэй Ин, находясь полностью во власти этих колких ощущений, не увидел, как распахнулись глаза Цзян Чэна.       - Вэй Усянь!!!       Вэй Ин очнулся, видя перед собой немного растерянного, сердитого и отчего-то немного покрасневшего Цзян Чэна.       - Всё играешься?       Поток прекратился, оставив в теле странную пустоту, тёплая волна прошлась по позвоночнику и успокоилась где-то в низу живота. Ядро пульсировало, дыхание стало заполошным и поверхностным.       Вэй Усянь ничего не понимал. Почему Цзян Чэн вскочил от невинной шалости?       - …       - На сегодня всё, - буркнул Цзян Чэн, тяжело поднялся и прошёл торопливо за ширму к кровати. Вэй Усянь пожал плечами, попрощался и вышел на воздух, не забыв прихватить ополовиненный кувшин вина. Тело пело и ощущало силу. Ободренный успехом, он пообещал себе при случае еще раз попробовать такой способ насыщения Золотого Ядра. Солнце уже вытянуло свои лучи за край холмов, и в небе уже летали первые ласточки. Вэй Ин прошёл к своей комнате, сонно потягиваясь, и, раздевшись, юркнул под прохладные простыни. Уже засыпая, он внезапно подумал о том, что Лань Чжань, наверное, уже проснулся и начал новый день.