Beneath the Milky Way

Исак очнулся от сна так же мягко, как и провалился в него. Первое, что он почувствовал, помимо света, проникающего сквозь веки, был сладкий, свежий запах сосновых иголок, древесного сока и гвоздики. Удовлетворенный, он глубоко вдохнул запах через нос, стараясь прижаться к нему поближе. Он чувствовал себя очень комфортно, уютно и безопасно, и ему было тепло, несмотря на холодное горное утро. На самом деле было подозрительно тепло. Его лоб слегка сморщился, глаза все еще были закрыты, когда он еще больше выплыл из сна, а мир вокруг него начал проясняться. Ему было тепло, а на талии лежала какая-то тяжесть. Одна его рука высунулась из-под спального мешка и ухватилась за что-то мягкое, а когда он зевнул, то ударился обо что-то носом. Он замер. Осознание этого поразило его внезапно, все кусочки ощущений вокруг него сошлись вместе, и он внезапно осознал, что его в данный момент, несомненно, крепко обнимает Эвен. Он лежал, свернувшись калачиком, уткнувшись лицом в изгиб шеи и держась одной рукой за толстовку. Эвен лежал на боку лицом к нему, обхватив рукой за талию и удерживая на месте, даже когда он хотел сбежать в панике. Как только он осознал, что происходит, то напрягся с головы до ног, сердце забилось быстрее, а разум лихорадочно соображал, что делать, чтобы смягчить ущерб. Эвен, казалось, спал, но он, должно быть, почувствовал внезапную перемену в поведении Исака и проснулся, потому что Вальтерсен услышал, как над ним изменилось дыхание. Эвен глубоко вздохнул, когда проснулся, а затем рефлекторно притянул Исака ближе, обняв его за талию, что, к сожалению, было абсолютно последним, чего тот хотел сейчас. Исак крутился, все еще сбитый с толку тем, как это вообще произошло, потому что последнее, что он помнил — они оба были надлежащим образом разделены. И теперь, когда Эвен проснулся, его окно, чтобы выйти из ситуации невредимым, было резко закрыто. Как раз в тот момент, когда он почувствовал, что у него есть власть над их отношениями, как только его все это начало устраивать, то сейчас он понял, что все перевернулось вокруг своей оси, и все, что он знал, было то, что он должен был выйти. Было уже слишком поздно для тонкостей — Эвен полностью осознавал, что они обнимаются, и теперь, вероятно, полностью осознавал, что Исак застыл в панике из-за этого. Поэтому, прежде чем Эвен успел распутать их и начать пытаться исправить ситуацию, Исак вырвался из его рук и выскочил из своего спального мешка, схватив вчерашние штаны из угла, прежде чем грациозно спотыкаясь выйти из палатки. Стучать в дверь палатки было действительно глупо, но он не знал, как еще это сделать. — Юнас, Ева, — позвал он, стараясь быть достаточно громким, чтобы разбудить их, но не настолько, чтобы разбудить Махди и Магнуса в соседней палатке. Это заняло минуту, но в конце концов дверь палатки распахнулась, и на пороге появилась Ева с растрепанными от сна волосами, растерянно щурясь на него. — Исак? — Вы можете меня впустить? Просто переодеться? — Что, почему? — Пожалуйста! Ева вздохнула и отступила назад, расстегивая молнию на палатке, чтобы впустить Исака. Юнас со стоном протирал глаза. — Какого хрена, Исак? — Прости, — глядя себе под ноги прошептал Исак, внезапно почувствовав себя глупо и по-детски из-за того, что побежал к своим друзьям, чтобы скрыться. — Вообще-то я могу уйти, все в порядке, я просто веду себя глупо… Юнас сел, его взъерошенная копна волос комично развевалась. — Нет, чувак, все нормально. Оставайся. Что случилось? Исак посмотрел в сторону, смущенный и все еще чувствующий себя каким-то потерянным и уязвимым, и прикусил губу. — Ну, в общем, я не знаю, как это случилось, но когда я проснулся, мы с Эвеном вроде как обнимались? И это было странно, и теперь он подумает, что я странный, и это будет очень неловко, и мне просто… не нужно быть там прямо сейчас. — Исак… — начал было Юнас, но Ева успокаивающе погладила его по плечу. — Мне кажется, ты слишком остро реагируешь. Неужели Эвен испугался этого? – …Ну, нет. Я знаю, что он не будет придавать этому большого значения, но… — Братан, такое случается. Все нормально. Он отнесется к этому спокойно. Честно говоря, просто веди себя нормально и посмеивайся над этим. Все будет хорошо. Как всегда спокойное, уравновешенное поведение Юнаса немного успокоило его, и он начал глубоко дышать, натягивая штаны. — Да, наверное… — пробормотал он, не вполне убежденный, но уже не в той слепой панике, в которой пребывал. Он все еще съеживался при мысли о том, что произошло, и о том, как неловко ему будет рядом с Эвеном в ближайшие несколько дней. Все, что он мог сделать, это наслаждаться этими минутами, которые он проводил в палатке Юнаса и Евы, прежде чем он должен был выйти наружу и посмотреть правде в глаза. Когда ему, наконец, пришлось выползти из палатки, он потащил ноги туда, где все остальные уже кружились, обдумывая планы на день, прежде чем прерваться, чтобы разобрать палатки и упаковать лагерь. Эвен отступил назад, когда Исак приблизился, и Исак приготовился к неизбежному разговору. Когда он набрался смелости поднять глаза, его сердце пронзило искреннее, озабоченное выражение лица Эвена. — Хей, — тихо сказал Эвен, его темно-синие глаза изучали лицо Исака, но он не знал, что именно. — Я надеюсь, что сегодняшнее утро не доставило тебе неудобств; я определенно не собирался этого делать. — Я… ты не… все в порядке, — заикаясь, пробормотал Исак, не зная, что сказать. Конечно же, Эвен отреагирует на это так заботливо и по-доброму. Он был слишком хорош для Исака; неудивительно, что у него была девушка. Эвен тепло улыбнулся и склонил голову набок. — Круто. Это не должно быть странно или что-то еще, хорошо? Кроме того, я уже давно не просыпался так уютно. Ты очень хорошо обнимаешься. А потом, а потом у Эвена хватило наглости закончить все это подмигиванием, развернуться и уйти, чтобы собрать их палатку, как будто ничего не случилось. Исак так и остался стоять с разинутым ртом, покрасневший и еще более смущенный, чем прежде. Он не был уверен, радоваться ему или сердиться, что Эвен воспринимает это как большую шутку, флиртует, как всегда, не обращая внимания на абсолютный вихрь эмоций Исака. Поход на третий день заставил их пробираться через все более густеющий сосновый лес у подножия гор. По мере того как они поднимались все выше и пересекали подножие горы, местность становилась более каменистой, а трава сменялась мхом. Множество маленьких ручейков стекали вниз по склону горы, прорезая в скалах и почве разную глубину на протяжении тысячелетий. В течение всего утра небо над ними медленно затягивали серые тучи. Они увеличивались, становились все толще, клубились и грозили грозой. Даже воздух намекал на надвигающийся дождь; он был влажным, пахнущим плесенью. Из-за этого они немного спешили, пытаясь добраться до предполагаемого места стоянки до того, как шторм ударит в полную силу. Каким-то образом во время похода Исак оказался впереди группы, совсем рядом с Эвеном. К счастью, там не было много праздной болтовни, так как все они сосредоточили свои усилия на том, чтобы быстро, но безопасно пробраться по тропе. Чем дольше они шли, тем больше у него оказывалось времени, чтобы обдумать утро и разобраться в своих чувствах. Несмотря на заверения Эвена, что все в порядке, он все еще чувствовал себя не в своей тарелке. Дело в том, что, если быть честным с самим собой, ему действительно понравилось просыпаться в объятиях Эвена. Это было то чувство, в котором он даже не был уверен, что знал, что упускает его — простое утешение от того, что его обнимают. И теперь, когда он получил его – он жаждал этого. Не помогало и то, что, несмотря на джентльменство Эвена во всем этом деле, он просто продолжал флиртовать с ним, напоминая ему о том, чего он не мог иметь, и о том, чего он только сейчас начал понимать, так сильно не хватало в его жизни. Хотя он знал, что Эвен был хорошим человеком, он не мог не чувствовать, что с ним играют, дразнят чем-то чудесным, когда тот знал, что это было вне его досягаемости. Так что к тому времени, когда Эвен остановился на тропе впереди него, почти заставив Исака врезаться ему в спину, так как он был сосредоточен на своих ногах и куда их поставить, чтобы избежать корней и камней на пути, Исак чувствовал себя немного раздраженным. Он стоял, хмуро глядя на широкую спину Эвена, и ждал, когда тот объяснит, какого черта он только что остановился. Прежде чем он успел спросить, Эвен тяжело вздохнул и обернулся, его глаза осмотрели каждого члена группы, чтобы убедиться, что все они были там, чтобы услышать его. — Итак, похоже, что погода скоро ухудшится. Я не уверен, что мы сможем добраться до нашей цели до того, как начнется дождь, поэтому я думаю, что мы должны перестраховаться и найти подходящее место поблизости. Все кивнули в знак согласия, и Исак поднял голову, чтобы увидеть, что небо действительно потемнело еще больше. Прошло совсем немного времени, прежде чем они нашли участок леса с достаточно чистой землей, чтобы поставить свои палатки, хотя это и не было идеальным местом. Прежде чем заняться чем-либо еще, они поспешили соорудить импровизированный навес, под которым можно было бы развести костер, хотя бы немного защищая его от дождя. Как только они привязали небольшой брезент между четырьмя деревьями, Эвен начал раздавать всем задачи, чтобы они могли сделать все необходимое и подготовиться как можно эффективнее. — Окей, Ева и Магнус, вы двое начинайте ставить палатки. Махди и Юнас, вы, ребята, собираете сухие дрова — и помните, берите много растопки; вам всегда нужно больше, чем вы думаете. Мы с Исаком сбегаем к ближайшему ручью и наберем воды на ночь. Исак хотел было возразить против того, что он оказался в паре с Эвеном, но в голосе Эвена звучали властные нотки, которые не допускали возражений. Эвен шел впереди, по-видимому, инстинктивно зная, как найти ближайший ручей, хотя Исак уже знал, что на самом деле это был результат обширных знаний и особых навыков, которые позволили ему понять ландшафт достаточно, чтобы ориентироваться в нем таким образом. Теперь, когда они решили разбить лагерь где-нибудь поближе, они уже не так спешили — облака над головой, казалось, говорили о том, что у них есть время до начала дождя, поэтому Эвен казался более расслабленным, когда они спускались вниз по склону горы, больше похожий на своего обычного игривого друга. К несчастью для них обоих, Исак был далеко не в настроении для шуток Эвена сегодня, все еще взволнованный и смущенный с того утра. Исак все еще отвечал на кокетливые замечания Эвена румянцем, он ничего не мог с собой поделать, но теперь это было в паре с сердитым хмурым взглядом и гримасой, иногда резким замечанием. Эвен, казалось, заметил это, выглядя немного обескураженным, но он не переставал пытаться поднять настроение. Дело в том, что погода, независимо от того, насколько вы знакомы с ней, остается упрямо непостоянной. Она никогда не может быть по-настоящему предсказана. Так что, хотя Эвен, возможно, потратил немало времени на то, чтобы научиться предсказывать, когда разразится буря, не было ничего удивительного, когда, как только они достигли ручья, небо разверзлось. Дождь шел не постепенно и не мягко; он обрушился на них почти мгновенно, заставляя их обоих вздрагивать, когда жирные капли падали на их незащищенные головы. Они оба выругались, быстро посмотрели друг на друга, ни один из них не был уверен, что это был план игры, но когда над ними раздался раскат грома, они молча согласились отказаться от плана и добраться до какого-нибудь укрытия. Они вскарабкались обратно по каменистому берегу ручья, скользя и скользя ногами. Исак только успел снова встать на ноги, когда Эвен огляделся вокруг, а затем потянулся назад, схватив Исака за руку и потянув его за собой. Найшем потащил их к большой сосне, которая была достаточно зрелой, чтобы иметь толстый навес из хорошо игольчатых ветвей, обеспечивая приличное укрытие от дождя. Как только он остановился, Исак опустил руку, как будто она обжигала его, слишком взволнованный, чтобы скрыть это. Они оба промокли до нитки, тяжело дыша, а Эвен смеялся. Исак недоверчиво уставился на него, не понимая, что может быть смешного в этой дерьмовой ситуации, когда они промокли и замерзли, а на улице бушевала буря. Когда Эвен взглянул на него, его смех утих, а взгляд смягчился, превратившись во что-то совсем другое, что заставило Исака почувствовать себя незащищенным и уязвимым. — Посмотри на себя, — ласково усмехнулся он, глядя на промокшего Исака. — Ты похож на мокрую собаку. Исак пристально посмотрел на него, ожидая комментария, но вскоре этот взгляд полностью погас в его мозгу, когда Эвен протянул руку и медленно, нежно убрал волосы, прилипшие ко лбу, с глаз. Исак не мог дышать, даже если бы захотел, потому что пальцы Эвена просто задержались там, над его скулой, касаясь его так же нежно, как вы касаетесь лепестков цветка, и что-то в нем просто сломалось. Он отступил назад, вне пределов досягаемости прикосновений Эвена, и в течение нескольких секунд его захлестнула волна эмоций. Эвен остался с висящей в воздухе рукой, смущенным и с немного обеспокоенным лицом, и Исак больше не мог этого выносить. Это было так приятно — быть объектом внимания Эвена, и так больно было сознавать, что он не может получить его, и тем не менее, чтобы им помахали у него перед носом, и внезапно его охватил гнев. — Какого хрена ты делаешь, Эвен? — он вырвался и, открыв рот, уже не мог остановиться. — Просто прекрати это дерьмо, ладно? Все это. Ты же не можешь вот так запросто заниматься сладкими романтическими штучками, все время флиртовать со мной, быть таким милым и умным и… — он дико замахал руками, -…ты. Ты просто заставляешь меня любить тебя все больше и больше и ведешь себя так, будто что-то действительно может случиться, а ты… ты не можешь этого делать, когда у тебя есть девушка. На протяжении всей этой тирады Эвен выглядел потрясенным, виноватым и печальным, но при последнем заявлении его лицо сменилось смущением. — Ха? Это была совсем не та реакция, которую ожидал Исак. Последовала неловкая пауза. -…Что? — У меня есть девушка? Чем больше проходило времени, тем больше Исак начинал чувствовать себя смущенным, его гнев спадал. Он чувствовал, как горят его щеки, и заикнулся от разочарования. –… Эта… эта девушка на твоей странице в facebook…твоя девушка? Эвен просто продолжал смотреть на него, подняв брови. — С короткими светлыми волосами? Исак несколько смущенно кивнул. Чего бы Исак ни ожидал от Эвена, но тот точно не должен был расплываться в улыбке, не должен был смеяться — это был более красивый звук, чем любой другой его смех — и делать два больших шага, пока он не оказался так близко, что Исаку пришлось наклонить голову, чтобы встретиться с ним взглядом, обхватить лицо Исака обеими руками и крепко поцеловать его в губы. Исак даже не успел среагировать, не мог осознать происходящее и решить, как на это реагировать, но его губы все равно отвечали на поцелуй, автоматически смягчаясь под губами Эвена. Когда Эвен отодвинулся слишком быстро, то не ушел далеко, тяжело дыша всего в нескольких дюймах от губ Исака, его большие руки все еще держали его лицо, большие пальцы поглаживали его скулы, а глаза изучали его лицо. — У меня нет девушки, Исак. Мы с Соней расстались несколько месяцев назад, а до этого еще долго были далеки друг от друга. Это был дружеский разрыв, и мы были вместе долгое время, поэтому я просто не чувствовал необходимости удалять наши совместные фотографии из социальных сетей. Уверяю тебя, я абсолютно точно одинок. -… Ох, — неуверенно пробормотал Исак. Эвен все еще глупо ухмылялся, и Исак почувствовал растущую волну смущения из-за того, что все это было неправильно, но в основном он просто хотел снова поцеловать Эвена, и он пытался понять, как это сделать. К счастью, Эвен позаботился об этом за него мгновение спустя, издав короткий смешок недоверия и покачав головой, прежде чем откинуться назад и нежно прижаться губами к губам Исака. Этот поцелуй был нежным, но без колебаний, и Исак растворился в нем, невольно вздохнув. Он был весь холодный, но почему-то губы Эвена были теплыми. Они целовались, стоя под старой сосной, оба промокшие и дрожащие, капли дождя скользили по их губам, когда они двигались. Дождь только усиливался, некоторые капли пробивались даже сквозь толстые ветви деревьев и падали им на головы, падали на лоб Исака и капали вниз по его носу, но Исак этого не замечал. Губы Эвена были такими же мягкими и приятными, как и выглядели, и Исак издал слабый стон, когда Эвен пососал его нижнюю губу. Он услышал, как Эвен резко втянул воздух, и почувствовал, как одна из его рук переместилась со щеки в волосы. Он открыл рот в тот момент, когда почувствовал, как язык Эвена скользнул по его губам, даже не пытаясь быть застенчивым в этот момент. Ему было все равно, что Эвен думает, будто он слишком легко сдается, потому что все, чего он хочет, — это большего. Кроме того, Эвен, казалось, не слишком возражал, судя по тому, как он стонал и вылизывал рот Исака, используя руку в волосах, чтобы направлять его голову так, чтобы он мог проникнуть глубже. Исак вцепился в рубашку Эвена спереди, тяжело навалившись на него, потому что не был полностью уверен, сможет ли он сейчас стоять самостоятельно. Он упивался ощущением того, как их языки ласкают друг друга, как Эвен крепко держит его за волосы и гладит подбородок другой рукой. Он слегка подвинулся вперед, прижимаясь к груди Эвена, хотя на самом деле подобраться ближе было невозможно. Когда им, наконец, пришлось разойтись чтобы отдышаться, Эвен не отпускал его, прижимаясь лбами друг к другу и смеясь. Он опустил одну руку, чтобы обхватить Исака за талию, удерживая его рядом. Как будто он не мог оставаться в стороне, он продолжал время от времени целовать Исака, пока они не пришли в себя, и Исак почувствовал, как его сердце набухало. — Ты действительно думал, что у меня все это время была девушка? — недоверчиво спросил он. Исак кивнул, смущенно глядя вверх сквозь ресницы. — С самого первого вечера. После ужина я заглянул к тебе в facebook и… увидел это. — Оуу, — отозвался Эвен, снова наклонившись, чтобы поцеловать его и погладить большим пальцем по щеке. — Я беспокоился, что тебе просто неинтересно, и, возможно, я вел себя совершенно непрофессионально, продолжая флиртовать с тобой. Но я просто ничего не мог с собой поделать, честно. — Ух ты, — изумился Исак, слишком счастливый, чтобы раздражаться из-за того, как много времени он провел расстроенным из-за пустяков. — Мы идиоты. Эвен рассмеялся, откинув голову назад. — Да, наверное, так оно и есть. Дождь затянулся еще на некоторое время, чтобы они смогли вернуться в лагерь, и Эвен воспользовался этим моментом, целуя Исака до тех пор, пока оба их рта не покраснели и не распухли, а затем спустился вниз, чтобы поцеловать его в шею, заставляя его дрожать и крепче сжимать плечи Эвена. С большой неохотой они наконец разделились и пошли обратно через лес, не желая, чтобы все остальные начали беспокоиться о них, хотя они, вероятно, уже начали. К удовольствию Исака, они не разошлись полностью — Эвен держал его за руку, пока они шли, и отпустил только тогда, когда тропа стала настолько трудной, что им пришлось освободить руки, чтобы держать равновесие. Исак знал, что он будет выглядеть раскрасневшимся и взволнованным, когда они доберутся туда, что его губы покраснели и распухли; он мог только надеяться, что его друзья не догадаются почему. Не то чтобы он был против того, чтобы они узнали, что у него была горячая встреча с Эвеном, но он еще не был полностью уверен, что происходит с ними, и кроме того, было неловко, насколько горячо и беспокойно ему стало от всего лишь небольшого поцелуя. Если бы Исак добился своего, они бы сделали гораздо больше, чем просто немного целовались под тем деревом; он был настолько возбужден, что почти позволил бы Эвену сделать все, что угодно, но Эвен, казалось, не хотел идти дальше. Ну, это была ложь; он определенно выглядел так, будто хотел этого, если его стоны и хватающие руки были хоть каким-то признаком, но он продолжал сдерживать себя, заставляя их замедлиться. Несмотря на желание, Исак мог бы признать, что, возможно, это была бы не самая лучшая идея для их первого раза — на покрытой ветками земле под деревом в бурю. И все же ему не очень-то хотелось провести остаток ночи продинамленным и со своими друзьями. Он только понадеялся, что скоро у них появится возможность провести более удобное время наедине, потому что не был уверен, что сможет долго ждать. Остаток дня и вечер были сплошными пытками, и нет, Исак не драматизировал ситуацию. Каждый раз, когда он ловил на себе взгляд Эвена, то за ним скрывался какой-то понимающий блеск, тайное обещание, и это заставляло сердце Исака трепетать. Долгие взгляды, «случайные» прикосновения — все это сводило его с ума. Все, чего он хотел — снова остаться с Эвеном наедине, быть поближе к нему, сделать что-то из того тепла, которое разгоралось между ними. И вдобавок ко всему, он хотел получить шанс поговорить с ним по-настоящему. Он действительно не знал, где они оставили свои вещи, и чем дольше он шел, не объясняя, что происходит, тем больше раздражался. Вечер, казалось, тянулся бесконечно, и этому не помогало то обстоятельство, что погода вынудила их прервать пеший поход раньше обычного, так что до захода солнца оставалось совсем немного времени. В отличие от предыдущих ночей, Исаку хотелось забраться в свою палатку вместе с Эвеном, чтобы разделить с ним это место на ночь. Он нетерпеливо прождал весь обед, и как только стемнело настолько, что это едва ли оправдывало его, он притворно зевнул, вставая и делая вид, что устал от дневного испытания. — Я собираюсь лечь спать пораньше, ребята, увидимся утром. Прежде чем обернуться, он поймал взгляд Эвена и незаметно бросил на него взгляд, который, как он надеялся, говорил что-то вроде «встретимся в палатке», но задержался на несколько минут, чтобы это не выглядело очевидным. Очевидно, Эвен не получил сообщения, потому что, примерно через 20 минут Исак лежал на спине в палатке, уставившись в никуда, а Эвена все еще не было. Он фыркнул, надув губы, хотя никто этого не видел. Он слышал слабую болтовню и редкий смех, доносившиеся снаружи, видел теплое мерцание огня, отбрасывающего свой свет на край палатки. Эвен, вероятно, был вежлив, ответственен и все такое, и не покидал группу раньше времени, чтобы тайком нащупать Исака в кромешной темноте. Это было чертовски раздражающе. Исак твердо намеревался дождаться, когда Эвен наконец ляжет спать, а он знал, что так и будет, чтобы они могли воспользоваться временем, проведенным наедине. Но каким-то образом, несмотря на назревающую тревогу, смешанную с возбуждением и изрядной долей затянувшейся похоти, глаза Исака медленно закрылись против его воли, и прежде чем он осознал это, он заснул. Когда он проснулся, то услышал, как чья-то рука легонько потрясла его за плечо, а низкий голос велел ему проснуться. Он застонал оттого, что его разбудили, все еще слишком ошеломленный сном, чтобы понять, что происходит, и закрыл лицо рукой. Он услышал слабый смешок, который заставил его наконец открыть глаза и с трудом разглядеть лицо Эвена, нависшее над ним в слабом лунном свете. — Хей, — произнес он хриплым от сна голосом. — Привет, — повторил Эвен, ухмыляясь и склонив голову набок. — Ты, конечно, можешь снова лечь спать, если хочешь, но у меня есть небольшая идея, и я вроде как собрал кое-что для небольшой прогулки под ночными звездами. При этих словах Исак мгновенно вскочил со своего спального мешка и принялся искать какие-нибудь настоящие штаны, чтобы надеть их, потому что «полуночное созерцание звезд» звучало для него очень похоже на «шанс лечь на землю с Эвеном где-нибудь, где его друзья не были бы в трех метрах от него». Эвен приглушил смех рукавом, стараясь никого не разбудить. — Эй, не спеши, не ушибись, — усмехнулся он, услужливо зажигая фонарик для Исака. Исак был одет и готов в рекордное время, только схватив пальто, когда Эвен выразил беспокойство, что ему будет холодно на ночном воздухе. Эвен, казалось, точно знал, куда он хочет их вести, взяв Исака за руку и направив его фонарь вниз, чтобы осветить им путь. Тем не менее они оба были на волосок от гибели — то цеплялись за корни, то спотыкались о камни. Исак вслух дразняще подумал, не слишком ли ответственно было бы выходить ночью в такую глушь с неопытным клиентом, и если бы не кромешная тьма, он, наверное, увидел бы, как Эвен закатил глаза. Однако его небезразличие выдавал тот факт, что Эвен крепко сжимал руку Исака и ловил его каждый раз, когда тот спотыкался, стараясь идти первым, чтобы выбрать самый безопасный путь. Они добрались до края леса и миновали его, добравшись до места, где деревья встречались с равниной долины, откуда открывался беспрепятственный вид на небо. Эвен сунул руку в сумку и вытащил оттуда одеяло, которое он расстелил на земле, и маленький фонарь, который он включил и поставил рядом с ним. Тело Исака хотело вернуться к прикосновениям Эвена как можно скорее, но его разум знал, что утром он не простит себе, если упустит эту возможность поговорить с Эвеном, не дав ему необходимых объяснений. Поэтому, когда они оба лежали на одеяле рядом друг с другом, на спине, касаясь друг друга руками, Исак скрестил руки на животе и уставился на звезды, те самые, для которых у него теперь были имена, благодаря Эвену. — Значит, есть кое-что, что мне вроде как… нужно знать? — начал он, качая головой от своей неловкой фразы. Он услышал, как Эвен заерзал и повернул голову, чтобы посмотреть на него, но Исак продолжал смотреть вверх. — Извини, я так странно выразился. Я просто… Он тяжело вздохнул, отказываясь от любого представления, которое он пытался дать, и решив просто перейти к сути. Он повернулся на бок, лицом к Эвену, и Эвен сделал то же самое. Его лицо было освещено тусклым, бледным светом фонаря, и выражение его лица было открытым и внимательным. Какие бы переживания не испытывал Исак, они в значительной степени растаяли. — Что мы здесь делаем? Например, чего ты хочешь от этого? Это что-то разовое или… — он замолчал, но Эвен протянул руку и коснулся его щеки. — Ты мне очень нравишься, Исак. Я не хочу, чтобы это было на один раз. Исак не смог сдержать глупой улыбки, появившейся на его лице. Эвен повторил его улыбку и погладил большим пальцем линию подбородка. Затем он глубоко вздохнул, и его лицо стало более серьезным. — Но сначала мне нужно, чтобы ты кое-что понял обо мне. Ты знаешь, что у меня биполярное расстройство. Это не все из того, кто я есть. Просто потому, что я сейчас хорош, это не значит, что я всегда буду такой. И я раздражаюсь, когда люди, которых я люблю, пытаются контролировать меня или слишком сильно опекать. Иногда это снова будет плохо, и это всегда будет частью моей жизни. Исак помолчал, просто чтобы Эвен понял, что он действительно слышит его, что он не отмахивается от этого. — Хорошо, — кивнул он, играя с волосами на затылке Эвена. Он сглотнул и встретился взглядом с Эвеном. — Я очень долго был одинок, так что, наверное, буду немного прилипчивым и нуждающимся. У меня нет большой истории отношений, и опыт менее чем велик, так что я, вероятно, не буду хорош в этом, по крайней мере сначала. Я могу быть сварливым, а иногда я просто придурок, и иногда я закрываюсь от людей, которые заботятся обо мне. Эвен улыбнулся и провел кончиком указательного пальца по линии носа Исака. — Хорошо, — прошептал он. Через некоторое время, лежа так, глядя друг на друга, тупой мозг Исака решил, что это должно испортить момент. — Так, значит, это та часть, где мы занимаемся сексом? — прямо спросил он. Эвен рассмеялся, схватившись за живот. — Исак, я не для того тебя сюда тащил, чтобы трахнуть, какой же я тебе не по-джентльменски негодяй? — поддразнил он. — Но… э-э-э… ты бы не возражал? — Возможно, ему следовало бы быть более тактичным или соблазнительным в этом вопросе, но он слишком сильно хотел этого, чтобы играть в игры. Эвен, казалось, не возражал, хотя Исак видел, как его глаза потемнели, даже когда он рассмеялся. — Черт возьми, ты даже не представляешь, как сильно я не был бы против этого. Когда Исак поднял бровь, почти с вызовом, Эвен взял его руку и направил вниз, чтобы прижать ее к своей промежности, где Исак мог чувствовать, насколько твердым — и, черт возьми, большим — он был в своих походных штанах. Исак сглотнул и подавил стон, прежде чем придвинуться ближе и задрать подбородок, надеясь на поцелуй, но немного стесняясь делать это самостоятельно прямо сейчас. К счастью для него, Эвен подчинился, убрав свою руку от руки Исака, чтобы обхватить его лицо и прижаться в глубоком грязном поцелуе, который заставил Исака покраснеть и задыхаться к его концу. Исак продолжал держать руку там, куда ее положил Эвен, чувствуя, как твердая выпуклость там растет с возрастающей смелостью. Его глаза широко распахнулись, когда он обхватил ее ладонью и полностью ощутил очертания члена Эвена, и Исак прикусил губу при одной только мысли о том, чтобы получить его внутрь. По крайней мере, он надеялся, что именно к этому все и шло. Надеясь ускорить процесс, когда Эвен наклонился, чтобы запечатлеть горячие поцелуи на нежной коже его шеи, Исак начал тереть его член через штаны. Он наслаждался шипением, которое Эвен издавал у него на шее, и слегка смеялся, когда его щекотало дыхание. — Черт, Исак, — простонал Эвен, прижимаясь лицом к тому месту, где шея Исака соприкасалась с его плечом. — Ты меня сейчас убьешь. Мы только начали, а я уже слишком взвинчен. Исак схватил его за подбородок и приподнял его так, чтобы он мог пристально смотреть на Эвена, подняв брови. — Эвен. Поверь мне, ты не из тех, кто слишком много работает здесь. Пожалуйста, ради всего святого, просто прикоснись ко мне, никто нас не остановит. Это, казалось, стало последней каплей для Эвена, когда он с желанием и удивлением вглядывался в лицо Исака, как будто не мог поверить, что тот был настоящим. Но поскольку тот был настоящим, он хотел поглотить его целиком, прежде чем броситься на него с рычанием. Тяжесть Эвена, навалившегося на него сверху и вдавившего в одеяло, заставила Исака в отчаянии извиваться и дергать бедрами. — Ш-ш-ш, — прошептал Эвен, поглаживая его бедро под одеждой и целуя прямо под подбородком Исака, как будто он каким-то образом знал, что именно это место заставит Исака мгновенно растаять и стать полностью податливым. — Я собираюсь позаботиться о тебе. Исак отчаянно закивал, его веки отяжелели. Он верил, что Эвен заставит его чувствовать себя хорошо, и знал, что так и будет. В этот момент Эвен мог сделать с ним почти все, что угодно, и он бы с ума сошел от этого. Эвен начал целовать и вылизывать его шею, в то время как его рука пробиралась под рубашку Исака, скользила по его бокам, коже живота, ощупывала ребра. Внезапно Исаку стало слишком жарко, несмотря на холодную ночь. Он заскулил, когда Эвен покусывал его ключицу, и начал дергать за куртку в попытке объяснить, что он хочет немедленно снять с них обоих одежду. Очевидно, поняв смысл сказанного, Эвен сел, поставив ноги на колени по обе стороны от бедер Исака, и сбросил куртку, прежде чем потянуться вперед, чтобы натянуть рубашку Исака до подмышек, выставив его торс на воздух. Исак судорожно втянул воздух от холода на своей разгоряченной коже, чувствуя, как его соски уже затвердели, и поднял руки вверх, напрягаясь, чтобы помочь Эвену снять рубашку. Вместо того чтобы отбросить ее куда-нибудь в сторону, Эвен осторожно положил рубашку Исака в угол одеяла, и, несмотря на свое разочарование от того, как быстро они двигались, Исак обнаружил, что намеренная внимательность этого жеста заставила его улыбнуться и покраснеть. — Неужели? Всего минуту назад мой язык был на полпути к твоему горлу, а то, что я складываю твою рубашку, заставляет тебя краснеть? — Поддразнил его Эвен, улыбаясь ему сверху вниз. — Заткнись, — проворчал Исак, закатывая глаза, и схватил Эвена за плечи, чтобы притянуть его к своей груди; он уже начал мерзнуть без тепла Эвена. — Подожди, нет! — воскликнул он, притягивая Эвена обратно к своей груди, и Эвен растерянно заморгал. — Сначала сними это, — приказал он, дергая Эвена за пояс брюк. Эвен ухмыльнулся и сделал так, как ему было сказано, слезая с Исака, чтобы снять ботинки и штаны, и Исак надулся из-за его отсутствия, хотя он знал, что технически сам просил об этом. Когда Эвен снова опустился на колени рядом с ним в одних трусах, Исак отвел взгляд достаточно надолго, чтобы увидеть доброе, осторожное выражение лица Эвена, когда он вопросительно положил руку на пояс спортивных штанов Исака. — Могу я? — спросил он, и Исак кивнул, прикусив губу от волнения, которое вызвала в нем нежность Эвена. Эвен отполз к ногам Исака, чтобы расшнуровать его ботинки и снять их вместе с носками, хихикая, когда Исак пошевелил пальцами ног. Однако любой намек на игривое отношение Исака исчез, когда Эвен наконец протянул руку и стащил штаны Исака с бедер. Это действительно происходило, и он был так тверд, и так чертовски готов. Исак лежал голый, если не считать трусов, тяжело дыша под горячим взглядом Эвена, скользящим вверх и вниз по его телу. Эвен облизал губы — на самом деле облизал губы, черт возьми, — прежде чем снова встретиться взглядом с Исаком, и тот чуть не поперхнулся собственной слюной. Когда Эвен придвинулся к нему, бедра Исака автоматически раздвинулись, освобождая место для Эвена, чтобы он устроился между ними. Найшем снова навалился на него всем своим весом, и это успокоило его, позволив ему раствориться в наслаждении, которое он испытывал, успокоив его отчаяние. Когда Эвен начал вращать бедрами, прижимая свой член к члену Исака, тот на мгновение перестал дышать, и его глаза закатились. Это было так много и в то же время недостаточно, и медленный темп сводил его с ума от желания. Эвен тщательно целовал его, убедившись, что его губы были достаточно розовыми, влажными и распухшими, прежде чем двинуться вниз, целуя шею и грудь Исака, проводя языком по одному соску только для того, чтобы увидеть, как Исак дергается, прежде чем продолжить скользить вниз по животу и остановиться на бедре, где он оставил отметину. — Чего ты хочешь, детка? — тихо спросил он, положив подбородок на живот Исака и пристально глядя на него снизу вверх. — Тебя, — выдохнул Исак, — я хочу, чтобы ты был внутри меня, пожалуйста, пожалуйста, Эвен. Эвен застонал ему в кожу, крепко сжимая пальцами бедра Исака. — Да, черт возьми, хорошо, детка. Исак уже собирался пожаловаться, когда Эвен пополз в совершенно неправильном направлении назад по его телу, чтобы поцеловать его снова, но любой протест исчез в его горле, когда он почувствовал, как рука Эвена скользнула в его боксеры и обхватила его член, крепко поглаживая. Его рот приоткрылся, издавая задыхающийся стон прямо в рот Эвена. Он не мог удержаться, чтобы его бедра не вздрогнули от этого прикосновения, его глаза заморгали и закрылись от удовольствия. — О боже, Эвен, — простонал он, задыхаясь, когда тот провел большим пальцем по его головке, собирая смазку. Не успел он опомниться, как Эвен убрал его руку, поцеловал Исака в щеку и на мгновение оторвался от него, чтобы залезть в сумку и покопаться в ней. То, что Эвен вытащил, оказалось двумя маленькими предметами, в которых Исак смог опознать презерватив и мини-бутылочку смазки в слабом свете, когда Эвен вернулся и положил их на одеяло рядом с ними. Подвинувшись так, что он оказался рядом с коленями Исака, Эвен схватил резинку его боксеров и, взглянув на Исака, чтобы убедиться, что все в порядке, спустил их вниз по бедрам и ногам, положив их сбоку вместе с рубашкой. Исак должен был бы дрожать теперь, когда он был полностью обнажен, но под пристальным взглядом Эвена ему стало жарко. — Раздвинь свои ноги для меня, малыш, — приказал он, поглаживая бедро Исака, подбадривая его. Исаку не нужно было повторять дважды, и Эвен встал на колени между его ног. Он уставился на него на мгновение, затем опустился вниз, как будто просто не мог удержаться, целуя бледную кожу прямо над членом Исака, затем вниз, в чувствительное место между ногой и пахом, дразня. Исак был близок к тому, чтобы просто схватить смазку и сделать это сам, когда Эвен, наконец, взял бутылку, открыл её, налив достаточное количество на свои пальцы, и растирал, чтобы согреть жидкость. Когда он наклонился, раздвигая бедра Исака вверх и еще дальше в стороны, чтобы обнажить дырочку, он издал низкий стон, его глаза были голодными. — Черт возьми, Исак, ты только посмотри на себя, — пробормотал он. Наконец, блядь, наконец, Эвен прикоснулся к нему, просто проводя пальцами по его дырочке, делая ее влажной. Этого было достаточно, чтобы Исак заскулил и задрал бедра назад, ища пальцы Эвена. — Ладно, ладно, — успокоил его Эвен, потирая лодыжку сухой рукой. Исак почувствовал, как кончик его пальца дразнил вход, просто потирая его, чтобы расслабить тугое кольцо мышц, прежде чем осторожно толкнуть внутрь. Это был всего лишь один палец, но он был таким длинным, что Исак сделал глубокий судорожный вдох, когда весь палец скользнул внутрь, попав глубже, чем он ожидал. Он чувствовал, как его нервы вспыхивают, оживляя прикосновения Эвена, когда он двигал пальцем взад и вперед, исследуя его изнутри. Исак открыл глаза ровно настолько, чтобы взглянуть на Эвена сквозь прикрытые веки. Выражение лица Эвена, когда он смотрел, как его палец исчезает внутри Исака, то, как он прикусил свою нижнюю губу и сжал челюсть, было тем, что Исак хотел навсегда запечатлеть в своей памяти. Казалось, почувствовав на себе его взгляд, Эвен прервал свое осторожное наблюдение и посмотрел Исаку в лицо. То, что он увидел, словно щелкнуло в нем выключателем, повернув его в отчаяние. Он наклонился вперед, перестраиваясь так, чтобы нависать над Исаком, прижимаясь к нему, опираясь на локоть рядом с его головой и продолжая трогать его пальцами. Эвен осторожно вставил еще один палец, целуя все лицо и шею Исака, растягивая его. Он отстранился, пристально наблюдая за лицом Исака, следя за выражением его лица, пока он искал внутри него то особое место, которое заставило бы Исака закричать. Когда он нашел его, то все тело Исака дернулось, и он издал громкий, долгий стон, его рука полетела вниз, чтобы схватить запястье Эвена, как будто он хотел убедиться, что тот никуда не денется. — Да? — Эвен улыбнулся, покусывая Исака за подбородок. — Тебе это нравится, детка? Исак отчаянно кивал, а Эвен мастерски работал пальцами, кончиками пальцев потирая простату, пока тот не задрожал и не застонал прерывисто. — Черт возьми, Эвен, боже, я готов, давай, — тяжело дыша, он схватил Эвена за плечо, пытаясь притянуть его ближе, но Эвен сопротивлялся. — Исак, он гораздо больше двух пальцев, я не хочу причинять тебе боль. Исак заскулил, извиваясь, и Эвен нежно поцеловал его. — Еще немного, и ты станешь хорошо открытым, ладно? Кивнув, Исак прерывисто вздохнул, когда Эвен добавил третий палец и медленно ввел их внутрь и наружу. Он успокаивал Исака своим ртом, целуя его глубоко, продолжая растягивать его, нацеливаясь на его место каждые несколько раз, пока Исак не начал вращать бедрами, отчаянно двигая пальцами. Когда Эвен, наконец, счел, что Исак достаточно подготовлен, он осторожно вытащил свои пальцы и вытер их об одеяло. Исаку пришлось прикусить губу, чтобы не заскулить от оставшейся позади пустоты. Эвен на мгновение исчез сверху, чтобы соскользнуть с его боксеров, и когда Исак наконец увидел освобожденный член Эвена, он был благодарен, что Эвен так настойчиво растягивал его. Он жадно наблюдал, как Эвен несколько раз погладил себя. Найшем подвинулся, чтобы снова лечь на Исака, и ощущение их полностью обнаженной кожи, впервые прижавшейся друг к другу, заставило их обоих ахнуть. Он обхватил руками голову Исака, прижал ее к себе и погладил по волосам. В какой-то момент нежности Эвен улыбнулся и потерся кончиком носа Исака о свой собственный, заставляя его обхватить себя руками за плечи, чтобы притянуть его ближе. Твердый вес Эвена на нем был так приятен, как и то, что они оба бессознательно прижимались друг к другу, поддерживая импульс своего желания, пока наслаждались этим спокойным моментом. Медленно, как будто он совсем не спешил, Эвен поцеловал Исака в щеку, подбородок, шею и висок, прежде чем прикоснуться к его губам. Губы Исака тут же приоткрылись, позволяя второму попробовать его на вкус, горячего и влажного. Пока они целовались, руки Эвена тоже усердно работали, поглаживая его ребра вверх и вниз, поглаживая соски, лаская шею и проводя большим пальцем по нижней стороне подбородка. К тому времени, когда Эвен закончил, Исак был настолько очарован и податлив, что даже не мог умолять Эвена трахнуть его уже сейчас; он мог просто лежать и принимать все, что Эвен давал ему, потому что знал, что это будет специально разработано, чтобы утопить его в удовольствии. К счастью, ему не пришлось умолять, так как Эвен откинулся назад достаточно далеко, чтобы встретиться с ним взглядом, убедившись, что Исак в сознании и внимательно слушает его, прежде чем заговорить. — Ты готов? — спросил он, и Исак кивнул с ошеломленным выражением в глазах. Он держался за одно из запястий Эвена, не желая отпускать его полностью, когда Эвен сел, чтобы открыть презерватив и надеть его на свой истекающий член. Исак мысленно отметил про себя, что в ближайшее время ему обязательно нужно будет взять его в рот. Эвен открыл смазку и налил себе еще немного в ладонь, затем обмазал свой член, прежде чем вытереть руки об одеяло и отбросить бутылку в сторону. Эвен схватил Исака за бедра и притянул к себе, пока их бедра не оказались на одном уровне, сминая одеяло под ним. Он провел руками от бедер Исака к его талии, а затем вверх по бокам, пока не обхватил ладонями его лицо. Ткнув пальцем в нижнюю губу Исака, он грязно поцеловал его, прежде чем сесть обратно на колени и обхватить член, прижав головку к отверстию Исака. Вальтерсен задохнулся от тугого давления и на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь ощущением того, что он вот-вот войдет. Как только толстая головка члена Эвена вошла, рука Исака полетела вниз к бедру Эвена, просто сжимая его, впиваясь в него ногтями, потому что его было так много, ему было так хорошо. Он медленно двинулся вперед, остановившись примерно на полпути, чтобы дать Исаку время привыкнуть. Пока он ждал, руки Эвена были повсюду, не останавливаясь ни на мгновение, оставляя на их пути следы мурашек. Сделав несколько глубоких вдохов и сосредоточившись на расслаблении, он начал экспериментально двигать бедрами, слегка раскачивая их взад-вперед и издавая низкий дрожащий стон от ощущения того, что Эвен перемещается внутри него. Поняв это как намек, руки Эвена вернулись к своей хватке на его бедрах, и он начал проталкиваться дальше, пока полностью не сел, опустившись до конца со сдавленным стоном. Исак невольно заскулил, ошеломленный тем, как хорошо было чувствовать себя наполненным и растянутым так сильно, чтобы Эвен был как можно ближе к нему. Найшем опустился на него сверху, прижавшись губами к его шее и дразня кожу в самых чувствительных местах, чтобы растянуть его еще сильнее. — Ты так чертовски хорош, — пробормотал Эвен, уткнувшись носом в теплое место под ухом Исака. Не в силах ответить, Исак просто поднял ноги вверх, обхватил ими талию Эвена и с их помощью притянул его к себе, побуждая начать двигаться. Очевидно, поняв намек, Эвен начал раскачивать бедрами, не вырываясь, а просто создавая медленные, глубокие движения, которые заставили Исака видеть звезды по тому, как его член терся взад и вперед по простате. — Эвен, — простонал Исак, выгибая спину. — Что? — Эвен тяжело дышал, но Исак не ответил. Ему просто нужно было произнести его имя. Как раз в тот момент, ощущая постоянное давление и мучительно медленный темп, Эвен вышел примерно на полпути и толкнулся обратно, заставляя руки Исака карабкаться по его спине, вероятно оставляя розовые следы от его ногтей. Эвен неуклонно набирал темп, пока Исак не начал безостановочно стонать и умолять его двигаться быстрее и сильнее. Эвен подчинился, двигаясь так глубоко внутрь, что Исак едва мог отдышаться. Верный своему характеру, Эвен оставался невероятно внимательным, даже когда они оба поднимались к вершинам своего удовольствия. Его руки мягко скользили по коже Исака, контрастируя с его сильными толчками, и он постоянно спрашивал Исака, каково это — целовать его в губы, шею или плечо, на что Исак всегда отвечал лишь более громкими стонами. Когда Исак подходил к финалу, его дыхание стало прерывистым, резкие «а-а-а» вырывались из него, когда живот напрягался. Он мог сказать, что Эвен тоже был близко по тому, как он стонал и немного терял темп. Приподнявшись на одной руке, Эвен схватил Исака за бедро другой рукой и поднял его вверх, прижимая к груди и держа его широко раскинутым, когда он нацелился на место Исака с острой точностью. Оргазм настиг его прежде, чем он ожидал этого, прежде, чем у него даже появился шанс взять себя в руки, чтобы помочь ему двигаться дальше. Он издал громкий крик, который эхом отозвался в тихой, пустой ночи и разлился по всему его телу, заливая собственный желудок кровью. Эвен, по-видимому, был так же удивлен, как и Исак, сумев выдавить из себя «блядь, Исак», когда он сжался вокруг него, прежде чем сделать еще несколько яростных толчков и опорожнить презерватив. Исак не мог не желать, чтобы их ничто не разделяло, и ему было интересно, каково это, когда Эвен вот так помечает его изнутри. Он содрогнулся при этой мысли, его член дернулся, несмотря на то, что был очень сильно опущен. Эвен отпустил бедро Исака и осторожно вышел, прежде чем упасть на него сверху, уткнувшись лицом в его грудь, когда они оба на минуту затаили дыхание. — Черт, — выдохнул Исак, тяжело дыша и закрывая рукой лоб, когда Эвен плюхнулся на спину рядом с ним. Он зевнул, совершенно измученный — на самом деле он не был уверен, как он уже не заснул, но потом он вспомнил, что они должны были идти обратно к лагерю, и застонал. Эвен обхватил его одной рукой и притянул к себе так, что Исак лежал на сгибе его руки, положив голову ему на грудь. — Это было потрясающе, — пробормотал он, поглаживая Исака большим пальцем по щеке. — Ты просто чудо. Исак улыбнулся ему, медленно моргая, с трудом заставляя свои глаза снова открываться каждый раз. Эвен усмехнулся: — Все в порядке, детка, просто поспи здесь немного; я разбужу тебя, а потом мы сможем вернуться в лагерь, как только ты немного отдохнешь, хорошо? Исаку хотелось отказаться от этого предложения и сказать, что он вполне может встать, одеться и напрячься прямо сейчас, но кого он обманывает? Поэтому он просто кивнул и еще глубже уткнулся носом в грудь Эвена, позволив ему натянуть на них теплое одеяло и плотно подоткнуть его, чтобы между одеялом и их общим теплом тел не было слишком холодно. Когда Эвен разбудил его, он гладил его по волосам и нежно целовал в щеку. Исак застонал и надулся, схватив одеяло и натянув его на лицо, на что Эвен рассмеялся и притянул его ближе. — Мне жаль. Мы не можем здесь спать. — Он откинул одеяло и посмотрел на Исака сверху вниз. — Я могу отнести тебя туда, если хочешь, — пошутил он, и Исак усмехнулся. — Да, так будет лучше. Я не знаю, как мне теперь ходить. В конце концов Эвен принялся щекотать его, пока тот не отполз в сторону и не согласился одеться. Они оба быстро натянули одежду, замерзая теперь, когда не согревали друг друга. Эвен снова включил фонарь, закинул рюкзак за спину, как только все собрал, и протянул Исаку руку, чтобы тот взял ее. Несмотря на сонную дымку, по дороге туда Исака осенило озарение. — Эй, ты что, серьезно взял с собой смазку и презервативы в эту туристическую поездку?! — спросил он Эвена. В темноте было трудно определить, но он мог бы поклясться, что Эвен покраснел, смущенно глядя на него и пожимая плечами. — Ну, я просто… в тот первый вечер за ужином мы вроде как по-настоящему подружились, и я подумал… может быть, лучше перестраховаться, чем потом извиняться? Исак рассмеялся и на мгновение остановился у них на пути. — Ух ты, а ты был совершенно уверен, что я обязательно буду твоим, да? — дразнил он, закатывая глаза и таща Эвена за собой, пока тот пытался защититься. Пока они шли, Исак зевал, не зная, хватит ли у него сил на завтрашний долгий путь — не говоря уже о боли, которая наверняка будет утром, — но он обнаружил, что просто не может заставить себя думать об этом.