Beneath the Milky Way

Это было немного смешно. То, как Исак абсолютно не мог оторвать глаз — или мыслей — от Эвена сегодня, учитывая тот факт, что они постоянно находились в нескольких футах друг от друга в течение последних 24 часов, многие из которых были потрачены вперемешку так близко, как только могли. Но, эй, он просто наверстывал упущенное время, и его было очень много. Он действительно не мог быть обвинен в том, что взволновался при виде Эвена сегодня, выглядевшего особенно красивым — волосы развевались на ветру, щеки загорели, легкий блеск пота на груди открывался под рубашкой. По сути дела, Эвен был горяч, а у Исака текли слюнки. И в конце концов ему позволили что-то предпринять. Единственная проблема заключалась в том, что сейчас они были заняты пешим туризмом, а это было не самое подходящее время или место, чтобы сбить его с тропы и целоваться. Из-за этого он был довольно нервным в течение всего дня, но ещё и в хорошем настроении в предвкушении момента, когда он и Эвен в конце концов снова останутся наедине, когда бы это ни случилось. Его друзья, казалось, оценили то счастливое настроение, в котором он находился последние пару дней; Юнас даже поблагодарил Эвена за то, что он избавил Исака от раздражительности. Исак решил, что он даже не возражает против поддразнивания, пока он остается в этом маленьком медовом месяце. Сегодня они все почему-то были полны энергии, несмотря на то, что это был их пятый полный день пешего похода. Эвен приписал это их забавному групповому общению прошлой ночью и предложил им всем почаще рассказывать истории о привидениях, оглядываясь на Исака и весело ухмыляясь. Это означало, что они в конечном итоге доберутся до запланированной конечной точки на день раньше, чем запланировано, поэтому у них будет больше времени, чтобы разбить свой лагерь, не нужно будет спешить, как обычно, чтобы приготовить ужин до захода солнца. Когда они нашли хорошее место, чтобы поставить свои палатки, они все воспользовались возможностью немного отдохнуть, прежде чем приступить к работе. Магнус немедленно плюхнулся на траву, раскинув руки и ноги в позе морской звезды и застонав. — Мои ноги уже никогда не будут прежними после этой поездки, — пожаловался он. Махди последовал его примеру, сел и прислонился спиной к дереву, вздыхая и закрывая глаза от пятнистого солнечного света. — Знаешь, что было бы действительно здорово прямо сейчас? Гамак. — Черт возьми, ты прав. Почему мы не взяли с собой гамаки? — Задумчиво произнес Магнус. Их голоса ушли на второй план, когда Исак и Эвен встретились взглядами: связь была мгновенной, как электрическая дуга между двумя проводниками, наполняющая воздух теплом. Эвен вопросительно поднял бровь. — Может, сходим за дровами? — Предположил Исак, практически вибрируя от возбуждения и, вероятно, плохо скрывая это. — Звучит неплохо, — поспешно сказал Эвен, уже повернувшись, чтобы уйти, но не успев даже подтвердить это остальным. — Постарайтесь сделать это подааааальше отсюда, — многозначительно пробормотал Юнас, закатывая глаза, и хотя Исаку хотелось возразить, он не мог винить его за это — скорее всего, он был прав. Исак бросился догонять Эвена, они оба быстро шли, пока не оказались на соответствующем расстоянии в лесу, так что Исак мог схватить Эвена за руку и убежать с хихиканьем, таща ошеломленного Эвена, бегущего за ним, пока они не оказались достаточно далеко, чтобы Исак счел это безопасным местом, и с визгом остановился, разворачивая их и прижимая Эвена к стволу дерева, чтобы он мог встать на цыпочки и поцеловать его. Эвен улыбнулся и ответил на поцелуй, обхватив руками талию Исака, скрестив их на пояснице и слегка придерживая бедра. — Привет, — рассмеялся Эвен, когда Исак наконец расцепил губы. — Привет, — ответил Исак, улыбаясь как идиот. — И зачем мы тут? — Спросил Эвен, потирая их носы друг о друга. Исак пожал плечами. — Я скучал по тебе. — Оууу, — проворковал Эвен, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать его, посасывая нижнюю губу, а затем целуя в уголок рта. — Я тоже скучал по тебе, детка. Даже несмотря на то, что мы были вместе весь день. — Эвен подмигнул. — А еще я был чертовски возбужден весь день просто глядя на тебя, — резко сказал Исак, мгновенно меняя тон. Зрачки Эвена расширились, и он еще крепче обхватил Исака за талию. — Да? — он вздохнул, его взгляд потемнел и скользнул по лицу Исака. Исак кивнул, закусив губу. — Ммм. Я не мог дождаться, когда ты снова войдешь в меня. Я знал, что мне нужно как можно скорее остаться с тобой наедине. — Черт, — простонал Эвен, оттолкнувшись от дерева и развернув их так, чтобы он мог прижать Исака к нему, целуя его, облизывая рот изнутри. Он двинулся вниз к шее Исака, оставляя следы, двигаясь почти неистово, вцепившись руками в талию Исака под рубашкой, крепко сжимая ее. Оставив укус на ключице, Эвен вернулся к его губам, оттягивая их назад и дразня, едва позволяя их губам соприкоснуться, прижимая Исака к стволу и ближе к себе. Его руки блуждали по всему телу: одна широко распласталась на пояснице Исака, которая выгибалась дугой, другая скользнула вниз к штанам, заставив Исака ахнуть. — Хм, помнишь, утром, когда я ещё на несколько минут остался в палатке после того, как ты встал? — он тяжело дышал, подавившись тихим всхлипом, когда пальцы Эвена нашли его дырку, дразняще скользнув по ней. Эвен мурлыкнул в ответ, обнюхивая место под челюстью и рассеянно потирая его. — Я… э-э… я немного растянул себя. Н-не мог дождаться. Рука замерла, а Эвен издал звук, похожий на некое сочетание стона и рычания, экспериментально тыча в его дырочку и просовывая палец внутрь, чтобы проверить, действительно ли он раскрыт. — Господи, ты ненасытен, — выдохнул он, прежде чем расстегнуть брюки Исака и спустить их вместе с боксерами, чуть ниже его задницы. — Так что, э-э, тебе не нужно меня готовить. Мы можем просто… — Исак сглотнул, когда Эвен целенаправленно прижался к нему, заставляя голую кожу его задницы грубо царапаться о кору позади него. — Я позабочусь о тебе, — пробормотал он в самое ухо Исака, подняв два пальца и постучав ими по его нижней губе. — Оближи, детка, — приказал он. Исак немедленно открыл рот и жадно принял пальцы Эвена, сделав их красивыми и влажными, и застонал от ощущения того, что что-то заполняет его рот. Когда Эвен счел их достаточно влажными, то вытащил их, не обращая внимания на то, что Исак гонялся за ними губами, и без колебаний засунул два пальца глубоко внутрь, заставив Исака напрячься и закрыть глаза, сжимая плечи Эвена и наклоняясь вперед к нему. Он раскрыл его быстро и эффективно, но все еще целясь в простату, просто чтобы колени Исака подогнулись и ноги задрожали. Как только он убедился, что Исаку будет приятно, он полностью отдалился от него, отступив назад и заставив Исака скулить и тянуться к нему отчаянно, сбитым с толку. — Давай снимем это, — сказал он, дергая край рубашки Исака, прежде чем поднять ее, ожидая, что Исак поймет идею и поднимет руки, а затем стащил ее. Затем он опустился на колени, на секунду сбив Исака с толку, прежде чем тот начал стягивать штаны с его ног, а затем подбодрил его поднять ногу, чтобы он мог работать ими над своими ботинками, пока он балансировал, положив руки на плечи Эвена. Если раньше он просто был возбужден, то теперь он практически бредил от этого, его сердце бешено колотилось от риска быть пойманным голым посреди леса, и они никак не могли скрыть то, что делали, если кто-то в конце концов забредет сюда. Исак и не подозревал, что он эксгибиционист, но уязвимость, явная грязь от того, что он был совершенно голым, прижатым к дереву на открытом воздухе, в то время как Эвен был полностью одет, заставляла его напрягаться сильнее, чем он когда-либо мог вспомнить. — О черт, — простонал Эвен, вставая, но не так сексуально. — Я… черт… у меня нет презерватива. Исак помолчал секунду, но только потому, что не знал, как сказать то, что хотел. -Э-э, я…все в порядке. Это нормально с тобой. Я чист, и у меня уже давно никого не было. Я вроде как… э-э… мне все равно очень хотелось почувствовать, как ты входишь в меня. Эвен смотрел на него, разинув рот, так долго, что Исак начал смущаться, готовясь отступить, если Эвен сочтет это странным, но звук, который он издал затем, ясно дал понять, что это не так. — Черт возьми, это так горячо, ты же идеальный Исак. — Он горячо поцеловал его, прежде чем отстранился достаточно сильно, чтобы заговорить. — Я тоже чист, так что если ты не против… Исак отчаянно закивал. — А теперь войди в меня. Пожалуйста. Не теряя больше времени, Эвен развернул его, схватив за бедра и оттянув их назад так, что Исаку пришлось опереться руками о дерево, чтобы не упасть, выгнув спину дугой. Он пошевелил задницей, прижимаясь к Эвену, пока тот смачивал себя слюной, а затем издал долгий и низкий стон, когда Эвен вошел в него разом, пока он полностью не сел на бедра Эвена. Это было невероятно приятно, как всегда, когда толстая длина Эвена восхитительно растягивала его, наполняя его полностью. — Чувствовать тебя – просто потрясающе. — Горячо прошептал Эвен ему на ухо, отчего Исак задрожал, а по шее поползли мурашки. Вместо ответа он снова уперся бедрами в Эвена, пытаясь заставить его пошевелиться. Вместо того, чтобы ждать, он просто начал подпрыгивать на члене Эвена, принимая то, что ему было нужно, и откидывая голову назад со стоном от сладкого трения внутри него. Через минуту Эвен внезапно обхватил его руками за талию, грубо прижав к груди и прижав их тела друг к другу, когда он начал колотить в него. Исак изо всех сил сдерживал свои стоны, приглушая их рукой, все еще боясь, что его друзья услышат их снова. Эвен откинулся назад, его руки скользнули вниз, чтобы взять бедра Исака, так что теперь у него было больше рычагов, чтобы трахнуть его, вытаскивая почти всю длину каждый раз, прежде чем жестко толкнуть обратно. Исак практически тонул от удовольствия, его рот был открыт, и каждый раз, когда Эвен насаждал, из него вырывались тихие звуки. Его пальцы вцепились в слегка влажную кору, отламывая от нее маленькие кусочки, и он прикусил губу достаточно сильно, чтобы оставить распухший синяк. — Так туго для меня, блядь, — задыхаясь, произнес Эвен, и Исак заскулил в ответ, отталкиваясь назад, чтобы встретить его толчки. — Эвен, — простонал он, просто чтобы произнести его имя. Он сходил с ума от наслаждения, почти ошеломленный ощущениями вокруг него, пьянящей страстью этого, которая казалась отличной от их других встреч. Он мог бы сказать, что пальцы Эвена оставят синяки на его бедрах, и он будет лелеять их, проводя пальцами по ним снова и снова, пока они не исчезнут, а затем умолять его сделать еще больше. Как раз в тот момент, когда он начал терять самообладание, его дыхание стало резким, из него вырывались маленькие пронзительные писки, Эвен слегка наклонился вперед так, что его грудь оказалась на спине Исака, и скользнул руками от бедер Вальтерсена вперёд так, что они прижались к его низу живота, прижимая его к себе. Изменение угла внезапно заставило Эвена прямо нацелиться на его место, и Исак увидел звезды, полностью забыв о своих прежних попытках сдерживаться и молчать, и просто выстанывал имя Эвена и различные ругательства, как мольбу, все сливалось в какое-то непонятное выражение «Да, пожалуйста, еще». В сочетании с этим, там, где сейчас находились руки Эвена, глубоко вдавливаясь в мягкую плоть, когда он двигал пальцами, Исак чувствовал член Эвена, находящийся так глубоко внутри него, что он мог слабо чувствовать его через живот напротив руки Эвена. Это было последней каплей для него, и он кончил с криком, все его мышцы содрогнулись, и только крепкая хватка Эвена удерживала его на ногах. Эвен кончил через минуту, которая прошла для Исака как в тумане, не в силах уследить за происходящим, пока он спускался вниз. Но чего он не упустил, так это ощущения того, как Эвен проливается внутрь него, заставляя его дрожать и хныкать в последний раз. Когда Эвен осторожно отстранился, он почувствовал, как сперма начинает просачиваться наружу, стекая по внутренней стороне бедер. Он не мог дождаться, чтобы чувствовать это до конца дня, чтобы знать, что в нем все еще есть частичка Эвена. Эвен тяжело дышал позади него, обхватив руками торс Вальтерсена в потном объятии, целуя его плечо. — Я не могу поверить, что могу сделать это с тобой, — прошептал он, все еще не отпуская его, просто стоя рядом. Они оба застонали, когда решили, что им действительно нужно сходить за дровами, чтобы их друзья не замерзли и не умерли с голоду, и Исак поморщился, натягивая одежду на свою сверхчувствительную кожу. Он зевнул, свирепо глядя на хихикающего Эвена. — Послушай, ты же знаешь, что после секса меня клонит в сон! Эвен только ущипнул его за щеку и ушел, оставив Исака карабкаться следом. Это была их последняя ночь. Этот факт очень четко вырисовывался в голове Исака и способствовал его необычному спокойствию, когда они с Эвеном лежали в своей палатке, глядя на звезды. Он не хотел ничего говорить об этом, по какой-то причине ему казалось, что он не может обратиться с этим напрямую. Он просто не был уверен, что должен был это делать. Даже после всего того, что они сделали, после всего, в чем Эвен его заверил, он чувствовал себя немного неуверенно в том, где они находятся. Он не знал, можно ли ему грустить из-за того, что их маленькое приключение скоро закончится, захочет ли Эвен попробовать быть вместе, находясь врозь, или же все это просто закончится и останется позади, как только они вернутся в город. Так что вместо этого он вообще ничего не сказал. Просто лежал, положив голову на грудь Эвена, два тела согревали друг друга в ночной прохладе, две пары глаз смотрели в небо, думая о вещах, которые их голоса не разделяли. Дыхание Эвена было ровным, медленным и спокойным, и в конце концов подъем и падение его груди убаюкали Исака. Утром, когда Исак проснулся, Эвена уже не было, и его сердце сжалось. Так оно и оставалось, мысли перескакивали на то, что это, возможно, был его последний шанс проснуться рядом с Эвеном, но он отпустил мысли только тогда, когда полог палатки расстегнулся и Эвен вполз внутрь всего через несколько мгновений. Он не снимал пальто, и его дыхание отражалось белым облачком на фоне утреннего воздуха, еще не согретого солнцем. Осень надвигалась в их сторону быстрее, чем Исак хотел. Эвен бросился на землю рядом с Исаком, прижался к нему и притянул его в свои объятия, заставляя Исака дрожать и хихикать, несмотря на его первоначальное кислое настроение при пробуждении, когда его холодная щека ткнулась в пространство напротив теплой, удобной шеи Исака. Он толкнул Эвена локтем за спину, но только вполсилы, расслабляясь в его объятиях, радуясь, что тот может выдать ему немного тепла. — Давай спать, — невнятно пробормотал Эвен, почти надув губы. — Еще несколько минут. Исак вздохнул и улыбнулся, но не заснул. — Я чувствую, что мы должны провести какую-то церемонию или что-то еще, — сказал Магнус, болтая о чем-то, чего Исак, как обычно, не понимал. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — Спросил Махди, топча оставшиеся от их завтрака угли костра, чтобы убедиться, что они полностью погасли. — Ну, типа, это наш последний раз, когда мы делаем весь этот ритуал вместе, разбирая все дерьмо на части. — Я рада, что ты так сентиментален, Магнус, — сказала Ева сквозь ворчание, поднимая их сумку с посудой, — но пока ты здесь, не мог бы ты мне помочь? Прежде чем они ушли, Исак по привычке похлопал себя по карманам, хотя уже несколько дней не носил в штанах ни ключей, ни телефона. Все, что ему было нужно, лежало в рюкзаке за спиной, что, к сожалению, отражалось на его тяжести. Он оглядел пустое пространство, которое они оставили позади, готовясь покинуть свой последний лагерь. Если бы он не знал, то даже не смог бы сказать, что они вообще были здесь. Он знал, что это хорошо — не оставлять следов и все такое, — но это было странно, немного грустно. Что от этого переживания не останется ничего, что говорило бы: «я был здесь, это случилось», — кроме его собственных воспоминаний. Как бы сильно он не ворчал, жаловался и потел в течение последних нескольких дней, ему не хотелось оставлять это позади. Это чувство усугублялось, конечно, тем фактом, что первозданная дикая природа была не единственной вещью, которую, он думал, оставляет позади. В течение дня его тревога только росла. Казалось, что каждый шаг приближал его к прощанию, которого он не хотел. Это тяжело давило на его разум, и он знал, что остальные могут это заметить. Если бы это была нормальная жизнь, и он мог бы сидеть за кухонным столом с пивом и своими друзьями или разделить шашлык с Юнасом, он бы посоветовался с ними о том, что он чувствует, попытался бы получить их совет. Но так как в горах не было ни одной отдельной комнаты, а предмет его чувств все время находился не более чем в нескольких метрах от них, ему оставалось только мысленно свернуться в спираль. Он смотрел себе под ноги, машинально следуя по следам впереди себя, вцепившись руками в лямки рюкзака и хмуро глядя на грязь. Дело в том, что он уже знал, каким будет их совет. Это было совсем не то, что он хотел услышать. Он должен был быть взрослым, иметь разговор даже с этим, общение бла-бла-бла. Он закатил глаза, глядя на воображаемых Юнаса и Еву. Конечно, им нужно было поговорить. Наверное, надо было сделать это раньше. Но Исак боялся того, к чему приведет этот разговор. Если он был по-настоящему честен с самим собой, то уже успел привязаться к тому, что было у него всего за последние пару дней. Теперь он знал, каково это — иметь кого-то, кто заставляет тебя улыбаться, когда ты сердишься, кто целует тебя так, словно ты драгоценен, чьи объятия делают темную ночь менее страшной, и он не хотел возвращаться к своей одинокой, изголодавшейся по любви жизни. Однако он также знал, что на самом деле существуют серьезные препятствия на пути к этому — по крайней мере, с Эвеном. И это при условии, что Эвен даже был с ним на одной волне. А что, если он вовсе не имел этого в виду, когда говорил, что действительно хочет иметь что-то с Исаком, а просто старался не подвести его? Исак очень, очень не хотел, чтобы это было так. А когда Эвен оборачивался и ловил его взгляд, он вопросительно поднимал брови и наклонял голову, словно спрашивая «ты в порядке?» — ему было трудно в это поверить. Воздух сегодня был неподвижен, тих, контрастируя с ветром, который был их частым спутником, словно давая Исаку передышку, простор для размышлений. Он определенно нуждался в этом. Последний отрезок их пути был короче, чем в большинство других дней, и они просто преодолели горную эстакаду и небольшое расстояние оттуда до штаб-квартиры парка, откуда начали свой путь. Это было горько-сладко, когда он бросил последний взгляд через плечо на долину позади себя. Он заметил, что она изменилась даже за те несколько дней, что они здесь пробыли, теперь более широко покрываясь оранжевыми и золотыми тонами, поскольку времена года неуклонно шли вперед. Он постоял немного и позволил себе погрузиться в себя, желая не забыть этого — зрелища, звуков, ощущения вдыхания свежего, чистого воздуха, такого свежего, что он почти обжигал легкие. Исак был не единственным, кто был спокоен во время их последнего спуска с другой стороны горы, вся их группа была непривычно подавлена. Возможно, все они испытывали противоречивые чувства, связанные с окончанием приключения — страстное желание принять душ и лечь в теплую мягкую постель, но печаль от того, что все это осталось позади. Наконец, из-за деревьев показались бревенчатые стены центра для посетителей Национального парка Фемундсмарка, и они, казалось, испустили коллективный вздох. Подойдя ближе, все переглянулись и, должно быть, пришли к какому-то молчаливому соглашению, потому что Юнас, Ева, Махди и Магнус прошли прямо в здание, оставив Эвена и Исака стоять снаружи. Они замедлили шаг и остановились рядом друг с другом. Исак чувствовал на себе взгляд Эвена, но не хотел смотреть, игнорируя магнетическое притяжение, которое заставляло его смотреть на свои ноги и пинать грязь и гальку под ними. Он знал, что ведет себя немного по-детски, но Эвен просто позволил ему, стоя рядом в терпеливом молчании, не подталкивая. Собравшись с духом, Исак глубоко вдохнул и поднял голову, позволив своим глазам встретиться с глазами Эвена, как будто их постоянно тянуло туда. — Итак, — сказал он. — Да, — согласился Эвен. Какой бы страх, оправданный или нет, он ни испытывал, он растаял, когда он понял, с кем именно разговаривает. Это был Эвен. Эвен с добрыми глазами, теплой улыбкой и успокаивающим поведением. Эвен не собирался причинять ему боль, отшвыривать в сторону или делать вид, что ничего этого не было. Эвен, казалось, все еще ждал, что Исак заговорит, сделает первый шаг в разговоре, который им предстоял. Выражение его лица было открытым, лишенным каких-либо ожиданий или давления, и это позволило Исаку расслабиться и наконец сказать то, что он хотел. — Я не хочу, чтобы это закончилось здесь. Я знаю, что это не имеет никакого смысла, потому что я живу в четырех часах езды, а ты почти все время находишься в глуши без сигнала, и я не знаю, чувствуешь ли ты то же самое, но я просто…я не хочу прощаться. Он задержал дыхание после того, как все это выплеснулось наружу, желая закрыть глаза, но заставил себя выдержать пристальный взгляд Эвена. Он был удивлен, увидев, как лицо Эвена расплылось в широкой улыбке, глаза почти закрылись, прежде чем он шагнул вперед в пространство Исака, обхватив его лицо руками. — Конечно, я чувствую то же самое, — сказал он, пристально вглядываясь в лицо Исака. — Я же говорил тебе с самого начала, что не хочу, чтобы все это было только на один раз. — Он наклонился и поцеловал Исака мягко, долго и сладко, что заставило Исака растаять. — Ты особенный, Исак, — пробормотал он, отодвигаясь назад ровно настолько, чтобы его губы коснулись щеки Исака. — Я не позволю тебе уйти. — Ох, — выдохнул Исак, краснея и улыбаясь, и это был единственный романтический жест, чтобы не сдаться и не упасть в обморок. Его сердце было настолько переполнено, что это ощущение было как воздушный шар в груди, щекочущий ребра и заставляющий пузырьки подниматься к горлу. — Ну и как же мы тогда это сделаем? — Спросил Исак, уже чувствуя некоторую боль от перспективы того, что уедет от Эвена и будет видеться с ним лишь изредка. Эвен прислонился лбом к Исаку и прочистил горло. — Я… э-э… не хочу показаться, будто забегаю наперед, но на самом деле я уже давно подумываю о возвращении в Осло. Эта работа была великолепна для меня, но в течение последнего года у меня было желание вернуться в кино. Эвен сделал паузу, и Исак позволил ему, просто кивнув. Он старался не обнадеживать себя, не показывать на лице никаких ожиданий, которые могли бы заставить Эвена почувствовать давление. — Я действительно подал заявление, чтобы вернуться в UiO по моей же программе в начале этого года, и…я узнал несколько недель назад, что меня приняли, и с действительно большой стипендией. Он снова остановился и поднял голову, встретившись взглядом с Исаком и закусив губу. — Я ходил туда-сюда, пытаясь решить, хочу я этого или нет, и…думаю, что хочу. Я думаю, что пришло время. Исак моргнул, несколько не веря, что звезды, казалось, так уж сильно расположились в его пользу. — Так ты собираешься жить в Осло? Эвен молча кивнул. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал давление или что-то еще, как будто ты причина, по которой я делаю это серьезное изменение в своей жизни, — поспешил он заверить его. — Я действительно думаю, что так будет лучше для меня. Просто… я бы тоже не возражал, если бы не был в трех часах езды от тебя. — Он пожал плечами, — Возможно, это был тот толчок, который мне был нужен. Может быть, ты какой-то ангел, посланный подтолкнуть меня в правильном направлении, — закончил он, подмигнув. Исак закатил глаза, а Эвен потер большим пальцем щеку. — Твое закатывание глаз очаровательно, ты знаешь? Вместо ответа Исак просто наклонил голову для поцелуя, на который Эвен ответил. В какой-то момент разговора их руки соединились и теперь лежали между грудей, согревая друг друга. — А теперь, что ты скажешь, если мы зайдем внутрь и выпьем горячего какао? Холодно так, что пиздец. Через пару часов по дороге домой, когда они наконец-то выехали после обильных медлительностей со стороны Исака и еще более обильных жалоб и стонов на него и Эвена по типу «снимите комнату, это отвратительно» и «хватит уже обниматься, такими темпами мы не вернемся в Осло до начала семестра», Исак обнаружил, что находится совсем в другом настроении, чем в прошлый раз, когда он был в этой машине. Вместо того чтобы сердиться и раздражаться из-за выходок своих друзей, он чувствовал себя так, словно плыл на счастливом облаке, и ничто из того, что они делали, не могло его тронуть. Он уже скучал по Эвену, и знал, что это будет отстойно — быть на расстоянии, пока Эвен не приедет. Но это того стоило. Теперь, вместо того чтобы быть одиноким, он знал, что кто-то думает о нем, ждет его. Он улыбнулся, когда его телефон зажужжал. Исак перевернул его на коленях и посмотрел вниз, чтобы прочитать текст.

Эвен

Я забыл еще раз поцеловать тебя в нос перед твоим уходом:( Думаю, тебе просто придется вернуться

Я попросил Юнаса развернуть машину, но он проигнорировал меня:(

Думаю тебе просто придется запрыгнуть на лося и погнаться за мной

Поторопись ;)