Я ждала тебя ровно сколько любила

— С тобой всё в порядке? — после консультации ко мне подошла Ника. — Да, да. — ответила я слегка рассеянно. — Ты какая-то сбитая. И опоздала. Точно ничего не случилось? Ты допуск-то получила? — Да, Ник. Я сдала зачёт. Без твоего конспекта было тяжело, но я справилась. — лучшая защита — это ведь нападение? — Кать, ты могла попросить. — Ник, ты могла предложить. Мне любви у тебя тоже просить? Ты вот так легко подходишь всегда после, будто ничего и не было. Это «всё в порядке?» брошенное невзначай. Ты не пыталась как-то не делать вид, будто ссор нет? — Я понимаю тебя. Но я такая. Ну какая есть. Согласись, ты же тоже можешь быть проще? — Я, как уравнение с одним неизвестным. Куда проще? — Когда все неизвестные известны. — Это разве весело? — Я не люблю математику. Меня уравнения не веселят. Кать, поехали в общагу? Вместе билеты доделаем. — Сейчас, секунду.       Я отошла и набрала смс. Мне хотелось только одного — вернуться в квартиру под бок к оставшейся там девушке. И не замечать жизни вокруг. Аня сказала, что недавно вернулась к нормальному состоянию и смогла доехать до подруги, вечер её был распланирован, и встреча со мной туда не входила. Наверное, меня это разозлило, и я написала, что поехала готовиться к экзамену к Нике. Вероятно, с ночёвкой.       С Никой мы проучились пять лет, практически всё это время были вместе. Искра между нами зародилась через месяц после знакомства, а через два мы уже делили одну постель. В этом была заслуга девушки. У меня был лишь страх перед неизвестностью, ропот перед чувствами. Ника была ведущей, а мне очень льстило быть ведомой. Мы часто тусовались у неё в общаге, я дружила с каждой её соседкой, но спустя три года нам удалось добиться, чтобы комната принадлежала целиком и полностью только Нике. Соседки по блоку, заходя к «нам» на чай, часто шутили, мол я распугала всех девочек, чтобы самой жить с Никой. Но, на самом деле, в этом была правда.       Мы прошли в комнату, и я привычным движением поставила на стол стаканчики с кофе, которые всегда брала по пути в общагу, уселась на кровать. Стены пестрили воспоминаниями нашей совместной жизни: фото с прошлого лета, сделанное на чей-то polaroid, билеты с концерта любимой группы Ники, вырезка моего недостишка из универской газеты и многое другое. Здесь было слишком много нас, а ведь, по сути, нас уже давно не было. В этой комнате мы впервые признались в любви, здесь мы клялись и тут же многократно расставались. Каждый раз — навсегда. И сейчас мне казалось — этого навсегда не существует, всегда будет всё циклично, и я буду из раза в раз возвращаться в эту комнату, целовать руки девушки и молить о прощении. И всё было бы непременно так, если бы в нашу историю не вплелась ещё одна — Анна.       Утром Ника предложила остаться до следующего дня, а после вместе поехать на экзамен, но эта комната на меня слишком давила. Я задыхалась воздухом, который целиком был пропитан фальшивой любовью. Моей. К Нике.       На телефоне светилось оповещение: «Я забыла у тебя куртку. Ты когда домой поедешь? Хочу забрать» «Буду через час. Если хочешь — приходи раньше, подожди меня там»       И она пришла, вот так вот просто, без каких-либо выяснений. Как будто я вчера не писала, что уехала на ночь к другой девушке. Она пришла с черешней. Неужели думает, что мне что-то полезет в рот? Аня была совершенно иной, не как вчера. Передо мной сидела простая девчонка, в джинсах и клетчатой рубахе, не накрашенная, со сбитыми прядями. Будто и вовсе не она вчера была сравни столичной шлюхе. Такая разная. Но моя. — Черешня. Витаминчики. Тебе перед экзаменом надо. — Я не могу ничего есть, когда ты рядом. — И что же, мы теперь будем общаться на расстоянии? — Я не спала с ней. — Я знаю, — она медленно приблизилась ко мне, — я это знаю. Но это не имеет никакого значения. — А что имеет? — То, что есть у нас? — Что? — Любовь. — И что с неё? Любовь! — я раскинула руки, — Один перепихон и разъехались навсегда? Вот она ваша любовь. — Ваша? — Ваша, наша, какая разница? — На улице такая хорошая погода. Солнце. Пойдём гулять? Покажи мне свой Петербург. Умоляю.       Экскурсия началась с Петроградки. Нет, это был не «мой Петербург», просто я считала, что город нужно показывать с основания, сердца — Петропавловской крепости. В окрестностях собора сидели художники, кто-то взахлёб рисовал пейзаж, а кто-то позволил себе перерыв и ел гречу из контейнера. Мимо гуляли влюблённые пары, мамы с детьми, школьные товарищи. Я и не заметила, как во весь этот антураж вписалась Аня, не выпускающая из рук телефон, ловя и запечатлевая каждый сантиметр красоты этого города.       После заскочили на марсово поле, соорудив сподручный пикник, потом дворы-колодцы. День закончился на какой-то лавочке, где я впервые открывала человеку своё сердце, рассказывая о тяжёлом детстве, в которое прежде не посвящала даже Нику. Аня слушала и не осуждала, только сочувствовала. Косяки родителей — их ответственность, а не моя — это был её вердикт. Взамен и она рассказала то, о чём болело. — Ну вот, прогуляли весь день. Как ты завтра на экзамен пойдёшь? — Я же умная, должна всё знать и без подготовки. — я рассмеялась. — А я и не сомневаюсь. Но всё равно. Я тебе мозги запудрила, вдруг что-то важное вылетело? — Ты — это и есть важное. — Но на экзамене не прокатит рассказать мою биографию. — она одарила меня улыбкой. — И чёрт с ним. Мы завтра идём на концерт?       Завтра выступал Мумий Тролль. Аня как-то обмолвилась, что любит эту группу и очень хочет попасть на концерт. А я как раз наткнулась на информацию, что они будут выступать в дни её приезда, и скорее приобрела билеты. — Катюш, у меня завтра встреча. С подругой. Я обязательно постараюсь успеть. — Нет так нет. Просто…я хотела сделать тебе приятное. Твоя же любимая группа. Мне-то как-то пофиг, если честно. — Мне уже очень приятно, что ты помнишь, переживаешь. Спасибо тебе. — Ладно, пошли. А то я завтра не встану.       Экзамен сдан, впереди свобода. И не только от универа. Пора отвечать за свои поступки, что-то решать. Я позвала Нику прогуляться в парк. Она как будто чувствовала всю ту неизбежность, которую я собираюсь на неё вывалить. Мы сидели на лавочке, обсуждали погоду, и, будто бы между прочим, я спросила: — Когда всё пошло не так? — Я не знаю. — она произнесла это тихо и обречённо. — Я не могу так больше, Ник. Не могу. Что-то разрушилось, сломалось. И я совсем не хочу чинить. Понимаешь? Нет желания. И смысла нет. — Это значит… — Это значит, что мы расстаёмся, — я перебила её, — всё шло по накатанной. Ты пойми, ты тут не при чем, да и я тоже. Никто не виноват. Просто сломалось всё. — Понятно. — она разглядывала свою обувь. — Мы можем дойти вместе до метро? — Конечно.       «Понятно». И всё. А что понятно-то? Мне вот вообще ничего не понятно, если честно. А я даже про измену не сказала. А была ли она, измена эта? Фактически — я уже не считала себя девушкой Ники. Только вот забыла об этом ей сказать. Что-то я часто стала всё забывать. Может, надо что-то попить? Крысиного яду, например. М-да, можно пять лет страстно ссориться и кричать проклятия друг другу, а потом сесть на скамейку и произнести стальным голосом — всё кончено. Так заканчивается любовь? Ну, это если она начиналась, конечно.       Я сидела дома, пытаясь навести хоть какой-то порядок в голове. Уборка — явно не по моей части. Считаю ли я себя сукой? Нет. А, наверное, надо. Но я же не виновата, что полюбила другую? Нет. Но я виновата, что клялась в вечной любви, виновата, что не сказала правду сразу. «Зай, встреча задерживается. Не успеваю на концерт. Иди без меня» «Без тебя на концерт твоей любимой группы? Очень классно»       Внутри появилась какая-то тревожность, ощущение, будто меня где-то наёбывают. Но вот где? Аня пошла на встречу с подругой, а для неё друзья и любовники всегда в разных ёмкостях, это она доходчиво объяснила. Но, тем не менее, в голове отбивало ритм — кругом обман.       Она объявилась около часа ночи, попросила встретить у метро и проводить до дома. — Такая хорошая погода! Пошли в кафе? — она улыбнулась при виде меня. — Пиздец. Ты на ногах вообще стоишь? — А как же? Видишь — это ноги. Я стою. А это руки. Хочу обнять тебя. — Ага. — Катя, ты такая хорошая. А они все…не такие. Строят из себя этих эфемерных существ. Говорят не словами, а ребусами. И всё такое возвышенное, с придыханием: разгадай меня. А их хуй разгадаешь, потому что загадки нет. — А я значит простая? — мы зашли в кафе, и я сразу заказала два капучино. — Нет. Ты — настоящая. Без претензий на что-либо. Такая вся, — она закусила губу, — кремень. Завоевательница. Не словами, а делом. — М-м, хотелось бы, конечно, узнать, кто такие они. — Да все они. Эти девушки. Хотят понравиться, а потом целки. Даже поцеловать себя не дают. Цену что ли набивают? А мне нахуй их товар не нужен. Вот ты…сказала, ты и взяла. Ну или дала. Неважно, в общем. — Так кто там тебе чего не даёт? — Я с ней встречалась. Ну, с этой…на концерт с которой. Поняла? Представляешь, она сначала сказала, что дома никого нет, а потом даже не позвала к себе. Не то, что ты. И я потом на прощание поцеловать её хотела, а она щёку подставила. — Аня сморщила лоб. — Забавно. Ты же с подругой виделась? — Ну я…не хотела тебя расстраивать. Если бы я сказала про неё, ты бы напридумывала. А там придумывать нечего — сплошная фальшь. — Ну да. Тебе просто не дали. — Ха! Да если бы я хотела, она бы дала. Но мне это не надо, понимаешь? Бегать, добиваться. — Да. Куда интереснее, когда бегают за тобой. Высунув язык. — я попыталась не выдать внутреннюю боль, которая, честно сказать, разрывала. — Ты что, ревнуешь? — она улыбнулась. — Кать! Да там не к чему вообще. Смотри! — Аня придвинула сахарницу и стала поочерёдно доставать кубики. — Это я. Это ты. Видишь — мы в центре! А по бокам всегда будут всякие. И я буду туда ходить, но, пойми, я всегда буду возвращаться к тебе. Всегда! Понимаешь? Да ни черта ты не понимаешь. — она сгребла фигурки и бросила их обратно в сахарницу. — А я сегодня с девушкой рассталась. — Что? Зачем? — В смысле? Это давно надо было сделать. Ещё до твоего появления. Но хотя бы до секса. — Ну да, ты права. А она что? — Ничего. — Как? Совсем? — А что, ей надо было истерику устроить? Биться головой? Сымитировать припадок? — Ну не знаю…если бы она любила, то так просто не отпустила бы. — Я не птица, чтобы меня держать. Ань, давай я уже тебя провожу? Я сегодня экзамен сдавала и очень устала. — О, точно. Поздравляю тебя, солнышко, ты у меня такая умница.       Мы шли по улице, белые ночи не оставляли наши лица анонимными, освещение позволяло читать эмоции. Я бы может и хотела смотреть на Аню, разгадывая — что у неё внутри, но сейчас было важнее разобраться — а что у меня? Было безумно больно от её встречи с «подругой». Было больно от отсутствия реакции на моё расставание. Мне вдруг показалось, что всё это выдумка, никакой взаимной любви не было. Интрижка, разовый секс. Стало обидно, что я полюбила, а меня нет. Захотелось тоже ничего не чувствовать, и тогда я обозлилась на весь мир, отдёрнула руку от руки своей спутницы, чем заставила её обернуться. — Скажи мне, скажи, когда всё это закончится? Когда мы перестанем любить? — я тараторила трясущимся голосом. — Я не знаю, Катюш. Но ты же не думаешь, что мы вечно будем любить друг друга? Когда-нибудь…       Она отвернулась, сделала два шага вперёд, а потом резко обернулась и посмотрела своим пронзительным взглядом. Она как будто протрезвела в одну секунду. Аня подошла ко мне максимально близко, взяла моё лицо в руки, прислонилась ко лбу и еле слышно сказала: — Пойми…я бы хотела по-другому. С тобой. Вместе. Любить. Жить. Детей, семью. Совместный отпуск. Дарить тебе что-то значимое, а потом смотреть в твои счастливые глаза. Но я не такая. Всё это — не для меня.       Она сказала это так искренне, что мне ничего не оставалось, кроме как также честно ей ответить: — Я знаю, знаю. И я рассталась не для того, чтобы с тобой быть. Я рассталась, потому что не люблю. Тебя люблю. И я буду либо с тобой, либо ни с кем.       И это была правда. Моя правда. Я любила Аню, не ожидая ничего взамен. Я любила, потому что не могла не любить.       Она смотрела в мои глаза, будто пыталась отыскать в них истину, а потом в одночасье набросилась с поцелуем. Нас не смущали прохожие, мы не волновались, что стоим прямо под чьими-то окнами, я забыла, что в этом районе тьма знакомых. — Поехали со мной в Москву? — проговорила она в самые губы. — Что я буду там делать? — Любить меня.