Стеклянный лжец

      У каждого из нас бывают такие дни, на которые возлагаешь большие надежды. За неделю до долгожданного события строишь грандиозные планы, соединяешь в молитве ладошки у груди, будто бы это обязательно поможет высшим силам сделать всё идеально. Иначе ведь не может быть. Картинки в голове такие яркие и беззаботные, разукрашенные неуверенными мазками сочных красок. Но одно опрометчивое движение может навсегда испортить пейзаж, сколько бы времени ты не потратил на его создание. Миг, лёгкое движение кистью по центру, и счастливую улыбку перекрывает собой чёрная краска, слезами растекаясь до самого края полотна. Фатальный мазок поставил на картине крест. Путь ей в мусорное ведро, украшать свалку своими уродливыми очертаниями. Может, так даже лучше?       Талант лишь иллюзия, а кисть в руках ранее весёлой девушки никогда не сотворит шедевр, если хозяйка ничего, кроме как жаловаться на несправедливость судьбы, не умеет.       Вики верила Люциферу до конца. Творила волшебство в собственной душе, красовалась и улыбалась. Лепила девушку — зеркальное отражение самой себя. С завистью смотрела на своё творение, передав демону на растерзание, а по ночам латала огромные дыры в сердце, сшивая рваные края тупой иголкой и толстой каучуковой нитью. Прокалывала тонкую кожу, пускала заражённую кровь, но неизменно — крестиком — расплачивалась за свои ошибки. Время шло, и, каждый помнит, вернуть былое не получится. Красота вянет от боли и страха, любовь же — прошу прощения, влюблённость — процесс дискретный. За каждой часовой стрелкой скрывается одна из стадий. Сегодня она перешла стадию принятия, выдохнула разгорячённый воздух, поставила последний стежок на ране, вытерла кровавые слёзы. Пройденный этап. Всё. Закончили.       Собственные мысли обманчивы. Стадии сменяют друг друга, как смертельная карусель. Отрицание.       Она плачет, а жадный дьявол глумится над её страданиями. Ухмыляется, режет словами тугие нитки, раскрывая всю сущность — исполосанную душу. Трогает нестерильными руками, оставляя несмывающиеся следы. Вики хотела верить, что всё изменится. Наверное привыкла, понравилось зависеть от его эмоций, скрываясь за ними, как за каменной стеной. Может, завтра кирпичи не обвалятся на неё, и она снова улыбнётся ему?       Непризнанная сидела на кровати, прокручивая недавний день в голове. Пластинку заело, уже не починить. Ей радостно. А на деле лишь нервный тремор уголков искусанных губ и слёзы в морщинках под глазами.

Flashback

      Он не говорил, куда хотел отвести её, но девушка и не хотела спрашивать. Впервые приняв повязку из его рук, позволила Люциферу крепко затянуть её на своих глазах, погружаясь во тьму так же спокойно, как и в желанный сон. Обещал, что ей понравится. Кто она такая, чтобы возражать? Переплела пальцы, крепко прижавшись ногтями к его коже, чтобы не посмел даже разъединить. Маленькие краснеющие полумесяцы внезапно стали якорем, когда она утонула в пучине своих же наивных мечтаний.       От долгого полёта болела спина и сбился сердечный ритм. Вики чуть не задыхалась от усталости, но не давала себе времени на отдых. Лишь иногда расслаблялась, полностью расправляя крылья и принимая помощь Люцифера, позволяя ему руководить процессом.       Воздух шумел в ушах, с каждым метром становясь всё горячей и напористей, пока жар не достиг своего апогея. Непривычный климат поначалу напугал растерянную девушку, казался слишком вязким и негостеприимным, но со временем она поняла, что подобные чувства уже испытывала во время тематических занятий вне стен школы. В библиотеке Ада, конечно, было не настолько жарко, но так же тяжело дышать.       Плохое предчувствие всегда предательски горчит на языке, как бы не пытался ярче улыбаться. Так и Вики почувствовала опасность в его рваных движениях и напряжённых мышцах. Дело не в длительном полёте. Люцифер словно боялся, что за спиной летит незваный спутник, либо же нетерпеливо ждал неизвестного девушке события. Рассказывал нелепые и бессмысленные истории так беспечно, словно ежедневно занимался только этим, скрывая внутреннее напряжение за прикосновением горячих пальцев к охладевшей от страха руке Непризнанной.       Глупо было ждать. И она бесстрашно решила действовать.       — Расскажи о своей семье, — поправив повязку и удостоверившись, что от вопроса его настроение не изменилось, она пояснила: — Ну, кто твой отец, я знаю. Как насчёт матери?       Хорошо, что она не увидела выражение его лица. В этом незнании теперь крылась её безопасность.       — Обычно женщины не представляют важности в этом месте. Поэтому я не привык говорить о матери. Но раз уж ты так упорно просишь, пожалуйста, — усмехнулся, крепче сжимая руку Непризнанной, почувствовав в её энергии нотку страха. — Однажды, на одном торжественном ужине, где присутствовала практически вся знать Ада, загорелась чёртова библиотека. Знаешь, Вельзевул чуть не сошёл с ума, когда осознал это. Древнейшие книги с проклятиями, учебная литература, рукописи, написанные кровью величайших, и мелкие, никому ненужные детские страшилки. Все книги сгорели за считанные секунды. Естественно, пожар возник не просто так, но отец приказал не упоминать виновников. Да я и не знаю, кто убил мою мать. Их, блять, оправдали.       Он замолчал на мгновение, предавшись воспоминаниям, пока Вики в изумлении прижала ладони к приоткрытым губам. Масштабы катастрофы ощущались так, словно она сама была там. Представляла жестоко подожжённые книги, испуганные крики и кровь погибших.       Убить бессмертного можно только если действительно захотеть этого. Кто же так жаждал смерти невинных?       — Моя мать тяжело болела. Прогнозы были неутешительными, её уверили, что она доживёт пару лет и исчезнет в один момент, когда иссякнут все силы. Но она всё равно пошла на мероприятие. Надела лучшее платье, чтоб её. Когда узнала, что в огне могут быть дети, сразу побежала в самый эпицентр.       Парень осёкся, рыча проклятия себе под нос. Ускорился, словно убегая от болезненных воспоминаний, и сильно сжал ладонь Вики в своей руке.       Она не решилась спрашивать что-то ещё, боясь вновь нарваться на неприятное воспоминание, и остаток пути поспевала за Люцифером молча, представляя роскошный дом, окруженный пожаром и отважную женщину, что пошла на смерть, лишь чтобы удостовериться в безопасности детей.       «Если подумать, не такие уж демоны и злобные лицемеры».       Внезапно Люцифер завис в воздухе, хаотично размахивая крыльями. Вики, лишённой зрения, оставалось лишь гадать о причине неожиданной остановки, но по напряжению его руки ей показалось, что он раздумывает над чем-то. Эта мысль успокоила девушку, и она в очередной раз доверилась демону, в предвкушении наживы потирающему ладошки.       — Да, мы на месте.       Приземление было легким. Ткань исчезла с глаз едва они коснулись земли. Люцифер притянул охнувшую девушку ближе и, откидываясь на скамье, посадил себе на колени, обнимая твёрдой рукой за талию.       От контраста у Вики закружилась голова. Ад был совсем не таким, как представлялось ей тёмными бессонными ночами. Верить, что озаренный огненными всполохами и безжизненными сухими растениями Ад скоро станет новым домом для давно определившейся со стороной Непризнанной, было самым желанным запретным плодом. Вики поморщилась своим мыслям, стараясь посмотреть на окружающую её атмосферу более непритязательно, стараясь заглянуть глубже разрухи, невзирая на обуздавший тело страх. Здесь острее всего ощущалась прекрасная сторона смерти — тёмная эстетика, познать которую дано только истинному демону. За корой деревьев ещё теплилась жизнь, копошилась и рылась в сухой трухе, залезая глубже в надежде найти спасение от ужасного жара, от которого на лице Вики появилась неприятная испарина. Река из лавы, словно сплав драгоценных камней, вязкой ярко-оранжевой массой протекала вниз в попытках вернуться к истокам, чтобы продолжать нагревать крошливую землю с самой толщи, убивая всё живое на своём пути.       Дабы увидеть больше, девушка нарочито небрежно слезла с коленей Люцифера, настойчиво убирая его руки со своего полуобнаженного живота, и подошла ближе к обрыву. Внизу река перетекала в небольшое озерце, испускающее разгоряченный пар. Берега остывшей вулканической массы были покрыты сероватой неровной корочкой, а стекающее по своеобразной застывшей горке русло «реки» образовывало нечто, похожее на неравномерный водопад. Вики застыла от удивления, боясь отрывать взгляд от смертельной красоты природы, но заставила себя задержаться взглядом на примыкающем к лесу величественном городе. Самом настоящем, с высокими строениями, красующимися оплетающими их огнями фонарей и подсветок. Небольшой мегаполис жил собственной жизнью, заставляя смотреть только на себя, словно бы был эгоистичным нарциссом, скрывая совершенно крохотную деревушку вблизи. Старую и ветхую, почти разрушенную мощью непокорной природы, что порой бывает более жестокой, чем существа, населявшие её.       — Там кто-то живёт? — сгорая от любопытства, поинтересовалась Вики, подзывая к себе Люцифера и указывая пальцем на приземлённые строения, лишь с натягом напоминающие настоящие дома.       — Бедный квартал. Говорят, там опасно гулять ночью, поэтому, боюсь, показать его во всей красе вряд ли получится.       Демоны, как и люди, борются за свою жизнь, не боясь использовать незаконные методы. Она была уверена, что едва в городишке появится богач в роскошных одеждах, на него накинется разъярённый народ с затуманенными наживой глазами. Костюм с иголочки распадётся на лоскуты, что непременно будут проданы на рынке, лакированные ботинки обменяют на еду, а украшения достанутся самым быстрым и сообразительным. От этой мысли ей поплохело.       — В Аду тоже есть классовое разделение? — отвлечённо спросила она с недоверием. Нет, нет и нет. Это было бы слишком отвратительно, чтобы хотя бы на мизерную долю быть правдой.       — Естественно. Мы же не дикари, Непризнанная.       Людей создали по подобию демонов и ангелов. Они не лучше. Такие же. Строят из себя высших существ, но на деле не ценят ничто также дорого, как собственную гордость. С ангелами всё понятно: их эго подпитывает мысль, что они ближе к мудрости всемогущего Шепфы, нежели их противники. Но что до демонов? Их идейный вдохновитель — Сатана — совсем не тянет на существо, перед которым можно преклонить голову и встать на колени. Но поклонение — нечто больше, чем поклон. Так что же они делают при встрече с ним? И почему, в конце концов, одни демоны решили, что могут стоять выше других и принимать все благодати в засаленные руки?       Можно либо добраться до самых вершин, либо упасть вниз со стремительной скоростью. Пока в этих ветхих землянках одни пытаются приготовить питательный ужин из растений и корней, в мегаполисе монеты разлетаются во все стороны. Неизменная истина дошла до неё так стремительно, что параллель между её миром и этим стала столь прозрачной и невидимой — пальцами коснуться можно.       — Я хочу увидеть город.       Люцифер опешил. Вики была уверена, что никто не имел наглости разговаривать с ним таким тоном, но ей было всё равно. Ей нужны ответы. Нужно видеть и знать в лицо, вглядываясь в высокомерные глаза, спешно искать в них хоть что-то. Маленькая деталь, указывающая на их превосходство. Чем Люцифер лучше того же Синъити — симпатичного парня, что прочёл ей письмо на древнеангельском. Он не был похож на богача: простая одежда, взлохмаченные медные волосы и потрёпанный блокнот в мозолистых руках. Нет, нечто больше. Синеватые круги от недосыпа под глазами и грубая кожа сплошь в царапинах и порезах.       Одно из определений слова «труд» — износ организма.       — В центре позволено находиться только демонам. Даже в моём сопровождении тебе туда нельзя — велика вероятность того, что кто-то из архидемонов вышвырнет тебя за ворота.       Девушка не хотела давить на эго, но иных вариантов было немного. Виляя бёдрами и кокетливо улыбаясь, Вики подошла ближе к парню и, ласково взяв за руку, потёрла раскрасневшиеся косточки. Как волшебную лампу. Ну же, исполни желание.       — Как грустно признавать, что власть сына самого Сатаны ограничивается такой мелочной просьбой.       Действие возымело обратный эффект. Высокомерно усмехнувшись, он лишь оттолкнул её. Глаза налились кровью, но он сжал кулаки в попытке сдержать своё недовольство. Громко выдохнул сквозь сжатые зубы и, смеясь, прошипел ей в лицо.       — Дело не во власти, Вики. Не пытайся манипулировать мной, иначе больно обожжёшься. Я не хочу видеть тебя в своём городе. И любой из подобных мне был бы со мной согласен. Тебе там не место.       — Как грубо. В конце концов, я могу принять сторону демонов… — неуверенно пыталась оправдаться девушка, поникнув головой. Она чувствовала, что проигрывает битву и сейчас самое время отступать, но старалась не показывать, как было обидно слышать подобные слова.       «Тебе там не место».       Если бы она имела время, чтобы обдумать эти слова, непременно пришла бы к заключению о том, что влюблённость заканчивается в тот момент, когда один из пары отрицает принадлежность другого к чему-то, связанному с ним. «Не хочу, чтобы мои друзья видели тебя» или «Эти духи стоят слишком дорого, чтобы ты брала их в руки. Пока не заработаешь сама — ничего не получишь». Он не хотел знакомить её со своим миром, открывать потайную дверь в его детство и сознание, а значит на этом и строился предел их порочных отношений. Телами ближе миллиметра, но между душами — больше сотен километров. Подойти ближе — табу. Священное вето.       — Но никогда не будешь равной нам. Словно ребёнок, будешь учиться азам, адаптироваться, но продолжать падать лицом в грязь. Не соблазняйся успехом твоей матери. Даже примерив золотые крылья, Ребекка навсегда прославилась Непризнанной, что достигла власти. Это клеймо, не достижение.       Каждое свидание с ним заканчивается скандалом, вплетаясь в память, словно тонкая хилая нитка, намереваясь однажды дойти до края и окончательно оборваться. Но пока ещё держится, а значит можно кокетливо улыбаться и строить ему глазки, борясь с тошнотой.       Это не влюблённость, о нет, что вы. Она одержима им, и это единственный мотив почти всех её поступков.       Мгновение и мир вокруг Вики внезапно темнеет. На глазах завязывают жёсткую ткань, туго завязывая узел на затылке, а руки оплетают веревками. Ещё секунда — голову сотрясает головокружение. Хочется спать и, не в силах бороться с собственным телом, она оседает на землю, ударяясь крылом о что-то твёрдое, но не чувствуя боли. Не понимая, обморок это или в глазах темно из-за повязки, Вики теряет сознание на продолжительное время.       На периферии звучит голос. Слова, разобрать которые не получается. Накрывает сон, и всё становится неважным.

***

      Вместе с сознанием вернулась боль, неторопливо пробегая волной по всему телу, не останавливаясь на конкретном участке. Глаза всё ещё сдавливала повязка, попутно оттягивая волосы. В попытке убедиться, что она связана, Вики дёрнула рукой. Кожа отозвалась болезненной пульсацией, подтверждая догадку.       Вики и не знала, сколько длилось их беззвучное времяпровождение до того, как над ними не послышался тихий взмах крыльев. Так близко, что разрезаемый воздух смахивал с лица выбившиеся из локонов пряди и прятался за воротником её платья. Без того тревожная ситуация стала напрягать обездвиженную и лишённую зрения девушку ещё больше. Мозг генерировал миллионы вариантов освобождения от веревок, но ни один из них не мог быть воплощён в жизнь. На языке появился стойкий вкус опасности, смешанный с жжёным сахаром.       Прошло всего несколько секунд, как шум прекратился, и новоприбывший неизвестный заговорил спокойным, с лёгкими нотками язвительности, голосом, в котором Вики узнала свою новую знакомую, что обычно была недружелюбна с кем-либо, но её помощь с поиском переводчика для прочтения письма оставила исключительно тёплые чувства у Непризнанной.       — Я советую тебе отпустить девушку, пока совет не узнал о твоём недозволительном поведении.       «Луна?»       — С каких это пор ты интересуешься чём-то кроме книг, Привилегированная? Наскучило?       До жути знакомый голос резал уши, агрессивно вбивая осознание глубоко в голову ржавым гвоздём. Нет, только не он.       — Я не шучу. Развязывай её, — приказала демонесса всё так же спокойно, но в тоне её голоса чувствовалось что-то настолько ядовитое, что Вики громко сглотнула. Предприняла очередную попытку сбежать, дёргая связанными руками, но верёвки лишь крепче врезались в кожу, оставляя багровые полосы.       — Ты совершенно не умеешь скрывать тайны, принцесса. Думаешь, я не слышал, о чём вы говорили с ангелочком на вечеринке? Было бы странно вам мириться после такого скандала.       Запястья жгло от прилива крови, но изнутри Вики закипала в стократ сильнее. Чёртов Люцифер обездвижил её и оставил здесь, не признаваясь и даже не подавая признаков своего присутствия. Более того — это был он! Он этот самый похититель. Разыграл глупый спектакль перед ней, имитируя нападение для, одному Шепфе известных, целей. Недавняя надежда, что отважный Люцифер оправится от ран и придёт спасти её рассыпалась в прах, сейчас вызывая лишь злость. На него, на себя и даже на чёртову Луну, что появилась здесь и испортила планы парня.       — Тебя беспокоит только это? Мне кажется, ты сейчас находишься в более проблемой ситуации, — упомянула девушка, тихо подходя к Вики ближе. Худое, изнемождённое тело было столь лёгким, что шаги были слышны лишь за счёт каблуков её туфель. — Хотел помочь Непризнанной прибавить в копилку плохих поступков один балл? Ну что ж, связать её и держать здесь было очень опрометчиво. Хотя бы потому, что её приставили к тебе, а ты тоже не на задании. Угадай, какую из костей сломает твой отец за очередной неуд? Учитывая, что это произошло из-за твоей порочной любви к Вики, м? — сладко пропела девушка, ставя на плане Люцифера жирный кроваво–алый крест. Триумфальный разгром. Позорное поражение. Вики не видела — чувствовала — насколько он был зол. Воздух вокруг них накалился до недопустимых температур, а висевшее шаровой молнией напряжение готово было взорваться в любой момент, приводя к страшным последствиям.       Утробно рыча сквозь сомкнутые зубы, Люцифер снял повязку с глаз девушки, нарочито резко дёргая за волосы. Ей не было больно, только свет неприятно резал глаза, а в груди разгорелся пожар недоверия. Не зря она слыша в голосе похитителя нечто знакомое. Зря лишь не верила самой себе, пока окончательно не убедилась. Демон злобно ухмылялся вальяжной Луне, даже не смотря на Вики. Словно не чувствовал исходящей от её опасности. От этого сильнее хотелось его ударить.       Люцифер, которого она знала, просто не может быть таким. Наваждение. Лгут глаза.       Проблема в том, что она лишь хотела верить, что он не такой. Одна неверная деталь может разрушить пазл, но Вики чувствовала, что потеряла всего один элемент картинки. Где-то посередине, на самом видном месте, образовался провал, и как бы она не пыталась — закрыть его невозможно. От этого хотелось истошно выть. Несправедливо. Картина не складывается воедино, грани пазла не вписываются в единую композицию, но глупая Вики упорно вешает уродливое творение на стену. Веря, что однажды деталька найдётся, и всё снова будет как раньше.       Не будет.       — Какая трагедия, малышка Уокер, не правда ли?       Воистину трагедия.