Верь в свою Силу

Под гигантскими витиеватыми корнями, сплетающимися в грубый древесный купол, можно было запросто скрыться от гудящих подземных сквозняков, то и дело норовящих забраться мерзко-холодными крючьями в складки вечно нелатаного плаща. Вытряхнуть их у Зота, несмотря на самые яростные старания, никогда не получалось – стоило ему замёрзнуть, на следующий же день его лапы скручивало в ноющей судороге, а тело, способное лишь лихорадочно трястись, и вовсе отказывалось слушаться. Любой другой житель Панцирного Древа на месте Зота бы незамедлительно окрестил себя ничтожеством и приманкой для тлей. Недостаточно силён, недостаточно здоров, недостаточно долго способен пробыть на перекрестье холодных ветров, недостаточно жил на этом свете, недостаточно, недостаточно… Зот кривился и запахивался в плащ. От назойливых и раздражающих соплеменников тугие сплетения корней защищали не хуже. Эти горделивые сумасброды терпеть не могли Корень. Темно, дескать, да шум подземных рек действует на нервы; а вдобавок угрюмые и полунемые могильщики изредка протаскивают здесь тела мертвецов, чтобы сбросить их в трупную яму под заунывные песнопения плетущихся за ними плакальщиков. «Ох, до чего же мерзко и отвратительно, и как только сыну вождя не стыдно было избрать себе домом это кошмарное место…» И кто здесь ещё «недостаточно», думал временами Зот. Ему хватало ума не спать на сквозняке и не лазать в воду в холода; подходить к трупной яме же было без надобности и откровенно скучно: ничего мало-мальски любопытного в её кромешном безмолвном мраке там разглядеть всё равно не получалось – да и несло оттуда редкостной тухлятиной. Зот, конечно, мог бы, смерив соплеменников укоряющим взором, произнести поучительную речь о том, что то самое громадное дерево, испещренное сетью коридоров и порами каверн, которое они с придыханием зовут своим Священным Вечным Домом, берёт своё начало здесь, у презираемого ими Корня; а шумящая река и разлагающиеся в яме трупы наполняют его жизнью... Но разве кто-нибудь и когда-нибудь в своём уме прислушивался к словам младшего сына вождя, прослывшего изгоем племени?