Верь в свою Силу

Он никогда не болтал попусту и не влезал с нравоучениями туда, куда не просили. Не смотрел (на Зота) с липким, как тлиное молочко, презрением, не изливал глупых тирад о поклонении давно уже мёртвым и сгнившим в трупной яме предкам, не молился Древу, словно божеству… …и не стремился насмехаться над Зотом даже тогда, когда от мерзкого хихиканья не сдерживался даже вождь-отец. – Вот они, крылья поверженного в неравном бою врага! Я собственноручно вырезал их из спины тли, гигантской, словно вон тот валун! И сейчас я смастерю из них плащ, дабы любой наконец-то смог узреть в моём облике устрашающее могущество! – Этот плащ достоин тебя и твоей победы, сын вождя Зот, – отвечал старейшина Ин, покачиваясь на единственной лапе, уцелевшей при давнем чудовищном набеге. – Прими мои поздравления и почести, юный воин. – Отныне именуй меня Могучим Зотом, старик! – вскричал Зот в ответ ему, сбрасывая трофей прямо себе под ноги. – Это благодаря мне ты не лежишь мордой в тлиных отбросах и можешь произносить свои речи. Это я – спаситель Корня! Он горделиво вскинул голову к сводам, словно бы в этот самый миг кто-то вырезал на коре его героический образ. Старейшина Ин, мягко улыбнувшись, почтительно изобразил подобие поклона – насколько ему позволяла единственная неустойчивая лапа. – Благодарю тебя, Могучий Зот, за спасение жизни старика. Полагаю, я теперь обязан тебе за то, что ты сделал для меня и для нашего дома. Услышь он это от любого иного жука, непременно бы скривился от неприкрытого ядовитого презрения, но старейшина Ин… всегда был исполнен искреннего уважения ко всему, что Зот говорил и делал – и не страшился громко высказывать это при всём племени. Они считали старейшину Ина выжившим из ума старым чудаком и никогда не прислушивались ни к единому его слову – тот в ответ упрямо втолковывал свои очевидные советы; когда же остальные старейшины заводили разговор о предначертанных Древом жизненных путях («Мы все – линии, начертанные на коре нашего Великого Древа, и судьба каждого из нас предопределена ещё задолго до рождения…»), он вставал со своего места и попросту уходил, вернее, ускакивал, не проронив ни звука. – Правда? – прищурился Зот. – И чем ты можешь быть мне обязан? Единственной просьбой, которую Зот мог кому-нибудь изъявить, было: «Не путайся у меня под ногами и не указывай мне, что делать». Старейшина снова качнулся из стороны в сторону и тихо произнёс: – Есть у меня одна вещица… Думаю, тебе она придётся по нраву. Скажи, ты когда-нибудь хотел покинуть Древо и оставить за спиной столь ненавистное тебе племя? Прийти куда-то, где ты сможешь снискать себе настоящую славу и могущество? Найти жуков, которые будут уважать твои подвиги, а не плевать на них? – Ха! Где ты видал такое место? Ещё скажи, что там тля не водится! – воскликнул Зот. – Не водится, – улыбнулся старейшина Ин. – В этом королевстве не знают такой напасти, как набеги, и не поклоняются своим домам. Тамошние жуки в разы мудрее нас, и ещё бы им таковыми не быть – королевство, в котором они живут, настоящая легенда. Имя ему – Халлоунест, и каждый странник, что туда приходит, обретает славу героя. О, знаю, знаю, ты в этом видишь сказку глупее, чем притчи про говорящее дерево! Если ты дашь мне пару секунд, чтобы я мог договорить, то поверишь в то, что я ещё не выжил из ума! Зот, будто обожжённый чужим недоверием, всплеснул лапами, едва ли не задев панцирь старейшины. – Не клевещи на меня, старик, я не говорил и не думал о том, что ты выжил из ума! Рассказывай про своё королевство! – Прошу простить меня за мнительность, слишком уж я привык к тому, что Могучему Зоту чужда любовь к сказаниям и легендам, – мягко и нараспев извинился Ин. – Видишь ли, Халлоунест окружён непроходимыми опасными пустошами. Не любой осмелится ступить на путь, к нему ведущий – и не любой осмелившийся сумеет завершить его живым и в добром здравии. Как бы я ни хотел увидеть воочию это воплощение могущества, мне, калеке, даже Корня больше не покинуть. Но вот ты, Могучий Зот, юный воин, совершенно другое дело. И упрямства тебе хватит, и терпения, уж в это я верю точно. Вот что: когда станет тебе невмоготу терпеть выходки наших с тобою нерадивых сородичей, тогда-то я тебе карту и дневники отдам и дорогу расскажу. Думаю, это будет очень мудрое решение. Зот застыл на месте с приоткрытым ртом. Ещё ни разу он не слышал, чтобы кто-то искренне и без подвоха верил в его силы. Он взглянул на старейшину – и впервые за долгое-долгое время, кажется, за всю жизнь, произнёс: – Спасибо.