Верь в свою Силу

Зот сумрачно глядел на гвоздь. Гвоздь глядел на него в ответ, и количество бороздок на клинке то и дело менялось, окончательно сбивая с толку и без того замутнённый прерывистым сном рассудок. В отместку, наверное. Гвоздь Зоту не нравился. Потому что никто в здравом уме не изготавливает оружие из дерева – даже наикрепчайшего, способного противостоять и огню, и гнилому тлену, даже наилегчайшего, даже более податливого, чем любой металл; ибо сколько легенд дереву ни сложи – оно всё равно останется ломким и жалким деревом. Потому что ни один разумный жук не станет вырезать на клинке столько борозд. Зот мечтал о гвозде, чьё нутро полнилось бы кровью поверженных врагов, их жизнью и силой – но за все эти годы гвоздь ни разу не касался чужой плоти, и в бороздах его застыли лишь пыль да сырость. Потому что имена гвоздям дают за свершения, а не за несбыточные мечты их создателей. Потому что этот гвоздь Зот сделал сам. Всё, что Зот делал сам, ему никогда не нравилось. Чем бы это «всё» ни было, оно никогда не приносило пользы – что уж говорить о славе и почестях – и вообще зачастую так и оставалось практически бессмысленным. Гвоздь, вырезанный пусть и с любовью, но из дерева; поход к Глубинному гнезду – вообразить только, его пропустили через запретный коридор после ПЕРЕГОВОРОВ с богомольими владычицами! – и сражение в Колизее глупцов, предательски короткое и смехотворное: вот-де противник, едва прихрамывающий на обе лапы, которому жить осталось от силы пару минут, сделай милость, прерви его мучения, и с тебя достаточно… Какой рост, фыркал Зот, такая и польза. Снова смотрел на гвоздь. …вот бы взять да приложить о ближайший камень – так, чтобы сколько бороздок на клинке, столько и трещин, – а потом собрать останки да вышвырнуть всё это в кислоту на Зелёной тропе. И смотреть. Внимательно. На то, как его с т а р а н и я медленно поглощает едкая зелень. Больно гвоздю не станется – неживой. …да только ради него отправляться к самой Зелёной тропе мимо этих раздувшихся тварей размером с треть дома, плюющихся едкой рыжиной прямо под ноги? Ещё чего. Клятая деревяшка с размаху влетела в стену и приземлилась в самый дальний и тёмный угол – «там тебе и место» – а Зот, сердито ударив лапой дверь, на негнущихся ногах вышел в Грязьмут. Старейшине он приветственно кивнул, в ответ дождавшись лишь запоздало скользнувшего взгляда – старик был, кажется, до сих пор потрясён недавними гостями, разбившими на окраинах маленького городка свой кричаще-алый театр; время от времени он даже начинал сомневаться в том, что таинственные незваные гости ему не привиделись, и Зот в такие моменты начинал вновь и вновь рассказывать о жуткой даме в маске-осколке, мельком замеченной им в одном из шатров. В общем-то, больше Зот ничего и не помнил сам. Но Старейшине этого было достаточно. Сегодня разговаривать, как в обычные дни, ему явно не хотелось, и Зот прошёл мимо, ещё раз зачем-то кивнув головой. «И чего я к нему привязался, он не в настроении, и трогать его не стоит. Впрочем, может, всё же надо было бы спросить…» «…а это ещё кто?» У края колодца, ведущего к Забытому Перепутью, с лапы на лапу переминался незнакомый жук. Заметив приближающегося Зота, он отчего-то только сильнее встревожился – сел на землю и попытался вжать голову в тело. «Нынче Перепутье полно опасностей. Немудрено, что он так напуган… ох, у него даже нет гвоздя? Безоружными рискуют ходить лишь те, кто по-настоящему умеет прятаться… а он слишком массивный, чтобы укрыться хотя бы за камнями… и чудом не ранен! Как он здесь оказался?» Поравнявшись с незнакомцем, Зот протянул ему лапу. – Ты… в порядке? Тебе нужна помощь? – М-мне? – протянул жук тонким девичьим голосом. – Это ведь Грязьмут, да? – Грязьмут, – подтвердил Зот. – Ты сюда направлялась? Ухватившись за лапу чудом удержавшего равновесие Зота, жучиха неуклюже поднялась и сделала пару шагов вперёд. – Я… здесь живу. Мой дом… вот, вот этот дом – мой! – воскликнула она, махнув в сторону небольшого домика по соседству с лавкой картографа. – У меня есть от него ключ, этот ключ… возьми его, п-пожалуйста… то есть, я хотела сказать… Кое-как отвязав от собственной дрожащей лапы ключ, жучиха протянула его словно бы и не Зоту – просто подняла над землёй в надежде, что кто-нибудь его заберёт. Взгляд у неё был скользко-туманный – совсем как у Старейшины. «Неужели и она встретила по дороге нечто столь же жуткое?..» – Конечно, – улыбнулся Зот, принимая ключ. – Тебе нужно отдохнуть. Я открою тебе дверь, и ты войдёшь. Идти осталось совсем чуть-чуть. Можешь опереться на меня… если я нас, конечно, не уроню. Не уронить оказалось задачей трудной – почуяв, видно, конец пути, усталая странница еле-еле переставляла ноги, и её то и дело норовило повести в сторону или, и того хуже, резко вперёд. Пару раз Зот почти падал – и на лапах его держала лишь мысль о том, что если они оба сейчас рухнут наземь, поднять их будет некому. Погружённый в раздумья Старейшина и лавочник за закрытыми дверьми вряд ли услышат зов издалека, а картографа с женой, уставших, кажется, не меньше, чем загадочная путница, хотелось беспокоить меньше всего… …впрочем, беспокоить никого и не потребовалось: в тот момент, когда Зот уже был готов сдаться и упасть, жучиха отстранилась от него и оперлась о наконец-то достигнутую заветную дверь. – Мне нужно её открыть, – почти виновато вздохнул Зот, взглянув в заплывшие измождением глаза. – Д-да, конечно… ключ нужно повернуть нале… нет, направо. Поверни ключ направо! Замок поддался с поворотом ключа налево. – Вот, открыто. Давай войдём? Жучиха не двигалась. Зот, покачав головой, взял её за лапы и легонько потряс. – Послушай… Ты почти дома. Ты можешь войти и отдохнуть. К себе домой. На него в ответ уставилась пара невидящих глаз. – Чт… что? – Отойди от двери на пару шагов. Пожалуйста. Только, прошу тебя, не упади. Вместо ответа жучиха кое-как развернулась и, положив лапу на ручку, сама не без труда раскрыла дверь и медленно вошла. Дождавшись, пока она не усядется на кровать, Зот было развернулся и ушёл восвояси, но, в последний момент успев себя остановить, вдруг спросил: – Как тебя зовут? – Меня? Б-бретта! – тихо ответила жучиха, складывая лапы на грудке. – А как зовут тебя? – Зот. Просто Зот, – будто бы осёкшись, ответил он. «Послушай, Бретта… как ты попала в Грязьмут?» – вопрос, колющийся в мыслях назойливой занозой, едва не сорвался с его рта: Зот вовремя смолчал, осознав, что меньше всего Бретте сейчас нужны эти идиотские расспросы. Потом расскажет, если захочет. – Так вот как зовут моего спасителя! Неожиданно звонкий голос Бретты, отскочивший от стен домика прыгучим эхом, сбил его с толку, заставив исторгнуть непрошеное: – Что? – Ты меня спас! Оттуда, где пахло жгучей кислотой! Я помню, это был ты! Сияющий ярчайшей белизной безмолвный герой из туманной мглы! Ловкий и быстрый, грациозный и сильный, с обнажённым гвоздём, сверкающим в ужасном беспроглядном мраке!.. «Безмолвный герой?!» Ошарашенный Зот попятился назад. Ещё чего не хватало – присвоить себе деяние чужих, знакомых ему лап; лап, которые и его вызволили из хищной пасти чудовища с Зелёной тропы, а затем из липкого плена паутины, опутавшей со всех сторон зловещее Глубинное гнездо. Он спас жизнь Зота трижды, не вымолвив ни слова. Он, несомненно, вывел Бретту и указал ей дорогу к Грязьмуту. К его подвигам Зот прикоснуться не посмеет. – Ты ошибаешься, – глухо проговорил он, отворачиваясь к двери. – Это был не я. Я знаю твоего героя, он иногда бывает в Грязьмуте… и когда он придёт, я дам тебе знать. До встречи, Бретта. Не дожидаясь ответа, Зот вышел и закрыл за собой дверь. Искренне надеясь на то, что эту недолгую встречу Бретта забудет навсегда.