Серебряный ошейник

День не задаётся с самого начала. Сначала будильник отчаянно не хочет сдаваться и орёт в уши одним из треков человеческой гёрл-группы из топов и максимально режущими перепонки завываниями, потом кофемашина выплёвывает пенку прямо на глаза, а в завершение Тэхён обнаруживает, что его любимый сироп для ежедневного латте с первой отрицательной и нотками цитруса закончился. Кофе выпить так и не получается, отчего раздражает даже сигнал блокировки входной двери, и Тэхён едва сдерживается от желания по выходу из дома треснуть бак с пластиком, в который какой-то умник запихнул пробитый татумашинкой телевизор. Если это опять был Ёнгук с его приходом гипомании, то Тэхён точно при первой встрече проварит его мозги на наставление обратиться к психиатру. В прошлый раз тот выкинул кактус Ноню, который теперь живёт у Тэхёна, и это было единственной причиной, по которой Тэхён не сдал его знакомому врачу со всеми потрохами ещё тогда. Машина глохнет и кряхтит с поскрипываниями на этапе щёлкнувшего ключа, и это становится ещё одной галочкой в списке «как заебать за полчаса после пробуждения без регистрации и смс». В метро об него трётся сразу три шатающихся от недосыпа человека, а девушка-оборотень с омежьими нотками в запахе старательно поглаживает свою подушку под рубашкой, которую выставляет как живот с булькающей в нём жизнью. Эта засранка ещё и смотрит на Тэхёна с жалостью со своего розового места для беременных! Тэхён едва сдерживается от стучащей в голове мысли поджарить мозги каждого особо наглого в час-пик на станции Щичон. С какого хрена на Мёндон вообще так много людей в пять утра, если все магазины ещё закрыты?! Его задницы кто-то весьма незаметно (нет) касается, и Тэхён не выдерживает, поворачиваясь со всей злостью во взгляде, но натыкается на запыхавшуюся девушку с прилипшими ко лбу волосами и прижимающей к груди четыре длинных тубуса в попытке как можно меньше задевать соседей по несчастью. Завидев взгляд Тэхёна, уже обретший спокойствие, она опускает глаза вниз, где один из тубусов вовсю упирается между ягодиц парня, и тихо ойкает, тут же дёргая груз на себя и вжимаясь с грохотом в двери, которые должны открыться на следующей станции. Тэхён даже не может на неё злиться, весь как-то сдуваясь. Вместо мщения за посягательство на его задницу, он качает головой, мол, ничего страшного, и коротко улыбается. Он настраивает себя на положительный эмоциональный фон и направляет его на девушку, поддерживая как может. Та, на вид, удивлённо хлопает глазами, опуская взгляд на свои тубусы, и подхватывает их поудобнее и плотнее к телу. И скромно улыбается. Тэхён довольно кивает и ставит себе бонус к карме, отворачиваясь. Ему трястись ещё три станции. Чуть подняв себе настроение и даже удачно проигнорировав ауру влечения от зашедших в вагон эльфов, судя по языку, из Германии, он вставляет в уши эирподс, мысленно благодаря создателей сего великолепного изобретения, и включает случайный порядок, получая Courage от Пинк, но всё лучше, чем голоса и эмоции окружающих. На улице жарит солнце, что не сказать чтобы хорошо и без того смуглому (особенно для вампиров) Тэхёну, ведь по моде современного мира это «не благородно» (будто его это ебёт), так ещё и духота такая, что ёбнись головой об асфальт от скачущего давления. А ведь Тэхён вообще-то контролирует эти процессы, и неловко, что о себе позаботиться он в состоянии в последнюю очередь. Горло жжёт жаждой, но заглядываться на прохожих хочется примерно как на мусорный бак — чем дальше идёт эволюция, тем отвратительней пахнет живая кровь (в выработанную защиту от таких, как Тэхён, но во вред самим вампирам). Чёртова эволюция. Как обычно в это время, участок встречает его спящим охранником с пропускной, на которого Тэхён реагирует немного никак, привыкнув к подобному, и потому молча ставит купленный по дороге американо через небольшое окошко тому на рабочий стол и проходит по пропуску внутрь, эхом отстукивая каблуками туфель по пустым коридорам. У охранника три дочери и болеющая жена-человек. Не удивительно, что у парня каждая свободная секунда автоматически заменяется царством Морфея. Да и кто, по правде, в здравом уме решится нападать на участок, полный сверх-людей? Все офисы звенят тишиной, тихо сбиваясь мелодией не выключенного телевизора в столовой. Тэхён всегда приходит до начала рабочего дня и после уже уехавших после суток, чтобы хоть какое-то время побыть в одиночестве. Посапывающий несколько флегматичный охранник не в счёт — он даже успокаивает. Наверное, будь возможность окончательно перебраться жить в офис — он бы это сделал не задумываясь. Такой уж не то трудоголик он, не то побегун от одиночества жизни в работу и мнимое ощущение хоть какой-то пользы обществу. Тэхён закидывает сумку на кресло из икеи, чуть пошатывающееся благодаря положению качалки, и падает в такое же напротив, выпрямляя ноги. — Доброе утро начальству! — Он дёргается как от удара током, когда слышит со стороны приоткрытой двери голос их «шпиона» для вышруков. Впрочем, шпион выходит такой себе, поскольку все прекрасно обо всем знают и все понимают. Его эмоциональный фон искрится позитивом, от которого голова Тэхёна начинает нещадно ныть, но он натягивает на лицо приветственную и приветливую улыбку и, не глядя, машет раскрытой ладонью в сторону кресла с лежащей на нём сумкой, намекая сесть. Перед старшим следователем из другого отдела, о котором он знает достаточно много благодаря своей бессоннице и любопытству, строить из себя босса сейчас не хочется. — Странно слышать это в такую срань утра, но ладно, — со смешком говорит он, приоткрывая глаза, и видит, что тот аккуратно ставит сумку на подоконник и присаживается также расслабленно, раскидывая конечности морской звездой. — С Вами на «ты» или «Вы»? — спрашивает он для галочки, вероятно и так предполагая ответ. Тэхён усмехается. У них с Ким Сокджином схожие силы. — Знаешь же, что на «ты». — Он улыбается одним уголком губ, и парень напротив его зеркалит, подмигивая. — Думаю, мы сработаемся, мистер эмпирик, — отмечает он, поднимая невидимый бокал, который Тэхён с улыбкой отбивает. — Слышал, вместе с тобой сюда направили ещё двоих? Я, честно, подзабил узнать про других, только на тебя хватило. Сокджин хмыкает и вдруг начинает несдержанно хихикать. — Я польщён, — прижимает он к груди ладонь. — А так... — Он задумывается на несколько секунд, подбирая с какой-то дурацкой хитрой улыбочкой слова, — ...Фетишиста и самые плюшевые губки на свете. — Он кивает, сообразив, и блаженно жмурится на последних словах. Тэхён едва давит хриплое покашливание, изгибая одну бровь. — Плюшевые губки? — передразнивает он, на что Сокджин улыбается, не предвещая ничего хорошего. — Плюшевые губки надзиратель Мин Юнги, — шепчет он так, будто раскрывает какую-то тайну, а Тэхён едва не давится своим жгущим горлом. — Знаешь его? Ещё бы, блять, он не знал. Юнги в своё время его только так уделывал в академии на любых дисциплинах, связанных с работой мозгов, а не эмоций. Но это неплохо, что будет кто-то знакомый, так ещё и под его непосредственным начальством. Выкуси, отныне старший лейтенант Мин! — Даже страшно, как он отреагировал на новость о том, что будет под моим руководством теперь. — Ох, намного лучше, чем Фетишист! Тэхён снова изгибает бровь, что простреливает болью в висках, и цокает, прижимая палец к небольшому шраму у корней волос. Кое-кто переборщил. Он старательно игнорирует ноющую боль и прочищает горло. — И кто же этот недовольный Фетишист? Сокджин щурит глаза, поднимая на этот раз воображаемую чашечку эспрессо. Отличное развитие силы — слабый эмпирик в сильного иллюзиониста. В офисе разносится запах обжаренного кофе, почёсывая чувствительные ноздри. — Имя «Чон Чонгук» тебе что-то говорит? — спрашивает он с характерным сёрбающим звуком и довольно причмокивает пухлыми губами. Тэхён застывает так резко, каменея позой, что Сокджин от неожиданности давится, не успевая прикрыть рот и капая невидимым кофе Тэхёну на щёку. В этот момент со стороны пропускной слышатся веселые приветственные голоса, на которые Тэхён не реагирует, отгораживая свой кабинет оставшимися силами от других. Лучше им сюда не соваться. — Какого хера? — шепчет он едва шевеля губами и смотрит сквозь удивлённого сменой поведения младшего Сокджина. Тот уже понял, что возраст будет в их ситуации значить около «нихуя», ведь внутренняя сила и доминирование Тэхёна чувствуются даже когда младший в хорошем расположении духа, как было парой минут ранее, но про себя обозначать его именно так почему-то приятно. Забавное наблюдение, как эти двое всё-таки похожи в своей реакции на упоминания друг друга. Тот, проскакав зайчиком от упоминания клубники, буквально прошиб кулаком пуленепробиваемое стекло на крошки, проломив полуметровую металлическую стену и бетонное покрытие в коридорах, а Тэхён... Представьте, что вас голым закинули в газовую камеру и врубили газ на полную мощность. Представили? А теперь добавьте к этому ощущение пакета на голове вместо спецкостюма на глубине Марианской впадины, перекрывающего кислород лишь больше. Сокджин давится, хоть и держался за счёт своих сил, отгораживая себя невидимым куполом. Это же как Ким Тэхён получается силён?! — Т-Тэхён, сбавь д-давление, — еле произносит он, едва вдыхая от сгустившегося воздуха вокруг них. Тэхён переводит на него ничего не выражающий пламенный взгляд с почерневшими капиллярами на белках и смотрит непонимающе с долгие пару секунд, в которые Сокджин молится продержаться и не убавить купол, и без того сжавшийся до сантиметров от тела самого Сокджина. В дверь прилетает что-то тяжёлое, привлекая внимание словно очнувшегося Тэхёна, который тут же сбавляет давление и приводит его в норму. Сокджин несдержанно падает вперёд и принимается набирать полные лёгкие воздуха. Спасибо, природа, что вокруг одни вампиры, потому что окажись в радиусе хоть один хотя бы полукровка, мозги отмывать пришлось бы всем отделом. — Если я ещё хоть раз назову кому-то из вас имена друг друга или услышу это от других — напомни убиться или открутить к хренам голову этому гению, — сипит он через приступы попыток продышаться. Дверь в кабинет открывается к грохотом и в комнату залетает растрёпанный Чимин с дикими глазами и таким видом, будто только что выбрался из Ада. Тэхён переводит на него расфокусированный взгляд и старательно игнорирует похрюкивания Сокджина и его «бля-да-молодняк-пошёл-бля-блять-в-моё-вр...». Чимин также игнорирует его и смотрит только на Тэхёна, одними распахнутыми в ужасе глазами подсказывая, что ситуация совершенно, абсолютно пиздец. Даже больший пиздец, чем то, что к Тэхёну в подчинение направляют Чон Чонгука, которого он увидеть надеялся... желательно никогда. — Босс, там ка-та-стро-фа, — выделяет он по слогам шёпотом и пульсирует раскрытием глаз шире и играя в намёках бровями. Тэхён концентрируется на нём и заранее кривится. Чимин по пустякам не паникует. — Новенькие? — Нет. — Инопланетное вторжение? Чимин качает головой. — Война двух древнейших ведьминских кланов? — Ведьмы объединяют свои кланы, мы уже не в двадцатом, — качает он головой. Тэхён хмурится. — Террор? — Чимин вновь качает головой, начиная хмурить брови, а его глаза наполняются влагой от долгого их нахождения в раскрытом на максимум состоянии. — Новый сезон Изумрудного города? — Чимин моргает и опять качает головой, выдыхая, что: «Нет, к сожалению». — Винчестеры опять ожили? — Чимин фыркает и закатывает глаза, скрещивая на груди руки, а Тэхён начинает беситься. — Да что там такое-то?! Парень напротив смотрит со всей жалостью во взгляде, строит домиком брови и трагично кривит губы, медленно открывая рот, чтобы повергнуть мир в хаос. — Твоя мама в приемной, босс, и она требует тебя, — шепчет он и одними глазами выражает всю степень своего сожаления. Тэхён распахивает глаза. Да лучше бы на Землю метеорит свалился, а Купер не смог связаться со своей дочерью. — Пиздец, — одними губами произносит он и тут же подрывается на ноги, вылетая в сантиметрах от отошедшего Чимина за дверь к женщине, злить которую страшнее, чем вернуть к жизни динозавров. Чимин кричит вдогонку: «Мои соболезнования», — а следом раздаются кряхтения с пола едва не умирающего Сокджина. А потом всё. Мир погружается в безмолвие и мрак. Что ж за день-то такой?! Тэхён смотрит в глаза своей дорого любимой матушки и пытается выдавить улыбку, скорее напоминающую по результату жалкое искривление. Женщина напротив улыбается наиграно добродушно, обнажая белоснежные заточенные как у Милины зубы, и распахивает в приглашении объятия. — Даже не поприветствуешь меня? Тэхён хочет вылететь в окно, но тянет в улыбке губы и мягко приобнимает невысокую женщину с зелёными глазами и русыми с медным отливом волосами. Приёмная логично, но необычно пуста, ведь когда приходит на работу Чимин, все помещения уже полнятся людьми. Но не тогда, когда по душу их начальника пришёл сам Сатана. — Почему ты не сказала, что вернулась из Нью-Йорка? Я бы тебя встретил. — Он неловко хихикает, отпуская женщину из объятий, и делает шаг назад. — Я нашла себе компанию на дорогу до отеля, так что не посчитала нужным заботить тебя. — Она поджимает губы и обводит его похудевшую в последнее время фигуру пристальным взглядом, подмечающим каждый изъян. Тэхён мысленно бьёт себя ладонью по лбу за то, что не заплатил за коммунальные услуги, и ему вырубили в ванной комнате воду, из-за чего он даже не смог принять душ. Пованивает от него, наверное, скверно. — Н-да, выглядишь хреново, — заключает она, чуть шепеляво, по-змеиному, и отходит к креслам, присаживаясь. — Последние дни выдались тяжелыми, — словно оправдывается, неловко потупив взгляд. Чёрт, он даже не заметил, как кто-то наступил ему на ботинок своим, и теперь на нём виднеется чёткая пыльная подошва. — Я тебя не так воспитывала, — разочарованно цокает она, отворачиваясь от него в сторону окна. Тэхён прочищает горло. Не так. «Будь совершенным, Тэхён. В нашем роду нет места слабости». Он бы усмехнулся, если не ситуация. В нашем роду нет места слабости. А была ли та «слабость» слабостью? Тэхён совершенно не хочет раскручивать эту мысль всвязи с последними новостями. Было и прошло. Прошлое остаётся в прошлом. Его так воспитывали. — Я исправлюсь. Женщина согласно мычит и кивает, игнорируя его внешнее присутствие. Что там такого интересного за окном? — Я к тебе по небольшому делу. Тэхён сглатывает. Мать никогда не нуждалась в его помощи, а значит жди беды. — У тебя проблемы? — предполагает он и даже больше самого присутствия этой женщины напротив удивляется, когда она коротко кивает, и втягивает щеки, поджимая губы. — Я кое с кем связалась, — начинает она. — И облажалась с чужой просьбой. — Женщина начинает играть с кольцами на пальцах, и Тэхён напрягается. Его мать не лажает и не волнуется. Она прочищает горло и продолжает: — И об этом узнали не очень жалующие меня главы одного клана у оборотней и двух — у верховных, — её голос понижается на последнем слове, вынуждая Тэхёна выключить испуганного перед матерью сына и включить «Супер Босса», как гласит его кружка, подаренная Намджуном — самодельная и очень единорожная. Он любит заваривать в ней какао. — Какая просьба, с кем контакт и кто об этом узнал, — серьёзно спрашивает он, присаживаясь на стул ближе с лёгким скрипом. — Нас не подслушают? — спрашивает она и, наконец, переводит взгляд с окна на его лицо. Его матери на вид около двадцати пяти, но он всё равно никогда не смог бы назвать её образ, как внешностью девушки, а не женщины с холодным непробиваемым выражением, которое сейчас пульсирует видным сомнением. Ну ещё бы, какая незадача — обратиться за помощью. Ещё и к Тэхёну, как сосредоточению всего неправильного по мнению его матушки. — Нас услышат, — не таит он, отвечая честно и с давлением, чтобы она доверилась ему. — Ты уверен, что?.. — Одним взглядом он даёт ей понять, что да, он уверен. Женщина хмыкает и снова отворачивается, смачивая тёмные от помады губы и поджимая их на мгновение. А после заговаривает, рассказывая о миссии проследить за встречей нескольких кланов и передать всю информацию в главный штаб в США. И то, как эта самая миссия провалилась, и её чистейше запалили, нагнав чёрных воронов в предупреждение не соваться куда не следует. (Лезть к мафиозникам, которые намеревались общими силами Джоконду выкрасть, — идея в принципе не ахти. Как минимум, потому что ее охраняют похлеще президентов всех стран вместе взятых — всему виной недавнее открытие, кем был да Винчи и что именно он заложил в «Мону Лизу».) Еще и уехать не может, а в Корее её силы работают не в полную меру — не растворишься. — Поэтому, сынок... — Тэхёна аж передёргивает от этого обращения. Вот уж к чему он точно не привык, — ...мне нужна твоя помощь. Обещаю даже шоколадку привезти из Бельгии в следующий раз. — Женщина широко улыбается, сверкая белоснежными зубами через напомаженные алым губы, и хитро щурится. Кажется, это не всё. Тэхён шумно выдыхает и слышит, как за его спиной, в соседней комнате, ему следуют с десяток перешёптываний. — Время? — уточняет он. Профессионал, ёмаё. — Четыре часа назад. В пять десять. — Место? — Сеульский Гранд парк, на юге от озера. Тэхён встаёт со своего места. — Чимин, — спокойно зовёт он, и в приёмную изящной походкой заходит невысокий парень с чёрными волосами, безмолвно ожидающий дальнейшего распоряжения. — Ты понимаешь, что надо сделать? Он кивает и приподнимает уголки губ, когда переводит взгляд на женщину, с нахмуренными бровями наблюдающую за ними. — Главное — детали. Тэхён кивает, и Чимин с лёгким поклоном перед матерью Тэхёна разворачивается на носках на сто восемьдесят и пропадает за поворотом. Тэхён мысленно завидует: тот хоть может от неё сбежать. — Он? — Женщина непонимающе смотрит на место, где только что стоял Чимин, и переводит взгляд на совершенно расслабленного Тэхёна с убранными в карманы брюк ладонями. Он натянуто ей улыбается. — Завершит твоё дело и не убьёт бабочку. А потом с ними поговорю уже я. Если что, — заканчивает он с пожатием плечами. Спустя какое-то время на телефон сигналит сообщение, в котором Чимин сообщает, какую войнушку чуть не развязала госпожа Ким, но Тэхён это прочитает только после того, как вновь почувствовавшая уверенность мать начнёт разговор, которого Тэхён избегает не только от неё, а в принципе. А может, ну её, эту их очередную недо-войну, очередные разборки да мир во всём мире после? Лучше было попросить Чимина намекнуть Тэхёну взять впервые за десятки лет службы больничный и просто остаться дома. Можно, на недельку. Можно даже по больничному с переломом руки. Или двух. В небе за окном простреливает гневная молния. — Ким. — В стену ударяется кружка с май литл пони. — Тэ. — Справа от головы прилетает горшок с засохшим Анти — фикусом Уджин. — Хён! Тэхён ревёт царем зверей, у которого мозг рака, и выбегает в окно, логично повисая вверх тормашками на парапете. — Меня нет, Вы ошиблись адресом! Его за штанину пытаются вытянуть вверх, но он отчаянно пинается, удерживаясь за шторки тётушки Сахён из архива, и слёзно надеется, что не порвёт их. — Ты выслушаешь меня! — рявкает женщина, кажется, совершенно забыв, что ещё десятью минутами ранее над её головой висела невидимая гильотина и угроза жизни от трёх разъярившихся на неё глав, которую удачно и за считанные мгновения разрушил один из команды Тэхёна, а позднее сам Тэхён разберётся уже с палачами. — Я не буду жениться только потому что тебе скучно и ты хочешь внуков! Усынови себе кого-нибудь и их проси! Его голова бьётся о каменную стену, а грудь наполняется свежим лесным воздухом, отчего начинает мутить только сильнее. Горло дерёт всё больше, наливаясь слюной (что очень странно и ему несвойственно), но Тэхён старается не обращать на это внимание, потому что ему так придётся жить ещё два дня, пока его поставщик привередливому моногаму в плане крови Тэхёну не доставит запасов первой отрицательной из лаборатории. Химоза сплошная, ничего натурального, но так намного лучше, чем пытаться найти донора, а потом или привязываться к нему, или притереться с необходимостью от приторности искать нового. Это всё так муторно, что Тэхён больше любит химозу и все виды первой отрицательной для добавок в человеческую пищу. Да, он не без изюминки. — Да просто найди себе уже хоть кого-нибудь, Тэхён, тебе больше ста лет! — мать шипит и бьёт его по голени, отчего парень вскрикивает и чуть заваливается вниз. Падать ему с седьмого этажа, и каким бы Тэхён не был вампиром, кости срастаться будут ещё неделю, которой, благодаря той же матери и её «небольшому» дельцу, у него нет. На улице внизу раздаются чей-то смех и голоса, так что, Тэхён полагает, если он упадёт: а) прибьёт кого-то с собой за компанию; б) опозорится на ближайшие сто лет точно. И вообще мать смешная такая! Она бы хоть кого-нибудь не приняла, а с ней и весь их род. Вот же срань, лишь бы не докручивать в голове эти мысли по новой. И так едва сдерживается после утренних новостей, а ещё даже нет десяти! — Мама, мне никто не нужен, перестань меня сватать! Он чувствует эмоции его подчинённых и то, как они стараются подавить своё веселье, удачно расслабившее их после незнания их с Тэхёном и Чимином сработанной системы контроля критичных дней (или иначе — какаду). Мать неожиданно злорадно смеётся и весьма недобро тянет: — Ладно, — неожиданно усмехается она, опуская руки на закреплённые на подоконнике ноги Тэхёна. Она же не скинет родного сына?! — Что ж, Тэхён-и, — мягко зовёт она, поглаживая его зажатые щиколотки, и Тэхён уже не уверен, точно ли не скинет. — Приятного полёта! — и отрывает крепление чужих ног, отпуская с помахиванием маленькой ладони сына вниз с седьмого этажа. Тэхён даже не успевает вскрикнуть, вдруг удачно (нет) приземляясь пятой точкой на что-то мягкое, крякнувшее «Блять». Тэхён жмурит глаза лишь сильнее, только сейчас понимая, что все те недолгие мгновения полёта держал их закрытыми, и виляет задом по чьему-то, кажется... — Можно не тереться об мой член? — раздаётся до ушей знакомый до желания выпасть из окна снова голос, а потом на бока Тэхёна ложатся две руки, чуть сжимая. Тэхён каменеет примерно так же стремительно, как и человек, на котором он сидит, а после его волос касается нос с, он уверен, всё той же очаровательной родинкой на скате. Горло начинает драть нещадно, а во рту вмиг скапливаются слюни. Это заставляет распахнуть глаза, но пока это всё, в чём Тэхён проявляет хоть какое-то движение. Так вот в чём дело. Но до последнего он будет убеждать себя, что это от недостатка пищи последние несколько суток. — Тэхён? — спрашивает голос, а Тэхён жалеет, что он уже на земле, потому что можно было бы хоть вылететь в окно по классике. Чужие ладони с бёдер медленно скользят наверх, чуть задирая рубашку. Они плавно пробираются по обнажённой коже выше, пробирая до мурашек, пока не замирают на шраме от некогда оставленного укуса до жжения знакомых зубов. Тэхён сглатывает. Вот почему всё вечно именно... Чонгук с криком откидывает его за талию с себя и сам отползает к машине и ногам Юнги, ржущего, оказывается, со всей этой сцены в голос. — Пиздец! — орёт Чонгук, глядя Тэхёну в глаза, а потом переводит взгляд на свои руки, будто только сейчас осознавая, где те были секундами ранее, и немедленно принимается тереть их об себя. — Пиздец! — повторяет он. Тэхён даже выдавить из себя ничего не может, словно загипнотизированный скользя взглядом по фигуре парня, которая просто поразительно изменилась. Теперь его правая рука до самых ключиц забита татуировками, а в ушах, брови и носу на утреннем солнце сверкают сережки. Тэхён старается не смотреть на бёдра, на которых имел удачу сидеть секундами ранее собственной задницей, стыдливо покрасневшей от такого события. Вместо этого Тэхён смотрит на его руки, что тоже не сказать как просто. И давно Чонгук накачал себе такие банки?! — Д-давно! — давит из себя Чонгук, заикаясь, и смотрит на него широко распахнутыми глазами. Тэхён вслух чертыхается, потому что забыл о такой великолепной возможности Чонгука читать все, сука, его мысли. — Вот так встреча, — едва произносит он, потому что язык ощущается во рту инородным, и сглатывает. Чонгук кивает. Никто из них так и не встаёт с асфальта, как и не обращает внимания на ржущих в полный голос Юнги, мать Тэхёна где-то наверху и вообще все окружающие их звуки. — Оседлайте его снова, босс! — орёт из окна Соён и выпускает в небо иллюзии лепестков сакуры, что опускаются им с Чонгуком на головы. Это заставляет Чонгука нервно прокряхтеть что-то неразборчивое и вскочить одновременно с Тэхёном на ноги. — Мы незнакомы! — восклицает он, завышая тон почти до ультразвука, а Тэхён сглатывает, затапливаемый его эмоциями. Смущение, обида, непонимание, волнение, желание. Нисколько неизменное тому, что было раньше, за исключением второго и третьего. Но второе — самое чёткое. Обида. Наиболее яркая эмоция. — Перестань копаться в моей голове, — шепчет Чонгук и смотрит не моргая в самые глаза. — Тоже самое могу и тебе сказать, — не уступает ему Тэхён и запоздало кивает. Он строит из себя подобие серьёзности и встряхивает головой, отгоняя наваждение. Моргнув, он фокусируется на профессионализме и каменеет. Та способность, которой он научился с большим желанием и необходимостью. Тэхён смотрит непроницаемо в глаза поражённого такой сменой поведения Чонгука и протягивает руку для пожатия. — Капитан Ким Тэхён, начальник отдела розыска и расследований особо важных дел сообщества междумирья. Чонгук как заворожённый пожимает его руку, тут же одёргивая, опомнившись. И кивает. — Чон Чонгук. Ранее был в подчинении отдела киберпреступлений в SVH. — Он игнорирует вид вздрогнувшего от упоминания его имени Тэхёна и продолжает: — Направлен в Ваш отдел под Ваше непосредственное начальство и... — он сбивается и прочищает горло, — …ответственность. Что-то это напоминает… Тэхён выглядит примерно так, будто его рыбку смыли в унитаз или на его глазах мать вдруг с нежностью ему улыбнулась, а потом, ничего не отвечая, срывается в сторону участка, погружая его в эмоцию «всем работать, ко мне не лезть». Чонгук опускает плечи, долго выдыхая и словно сдувается. Юнги всё ещё ржёт и вдруг бьёт по спине так сильно, что Чонгук от неожиданности падает на колени вперёд, вызывая у Юнги новый приступ смеха. — Вот ты осёл, Гук, — ржёт он и почти давится, когда с его же подачи внушения Чонгук издаёт ослиный крик, не контролируя свои действия, но контролируя свою телепатию и цепляясь за мысль Юнги: «Такой сильный парень, а...». И направляет её на себя чужой силой. Так заткнувшийся Юнги оказывается подвешенным за воротник пиджака и заведённым в здание отдела розыска и расследований чего-то там, где вовсю рабочая атмосфера силами Ким Тэхёна. И Чонгук буквально давится от того количества своего имени, которое витает в одной конкретной голове на седьмом этаже, куда ему надо направляться. Да уж, такие рабочие дни будут не иначе как нескучными.