Серебряный ошейник

Из офиса Тэхёна играет Magic Fly от Space, и это самое странное, что только можно было от него услышать. Электроника семидесятых не иначе как рождала будущих поклонников артхауса, а это, извините Чонгука, просто пиздец. — Он там кого-то призывает? — спрашивает он у стоящего над ним Чимина, вернувшегося со своей «экстра важной миссии» с карамельным пончиком и лыбой до ушей над стаканчиком фраппучино из макдональдс. Он повиливает бёдрами, чуть цепляя плечи Чонгука, и с чавканьем над ухом что-то старательно тычет в экране компьютера — не поверите, мака, а не белой коробки со свалки года эдак две тысячи пятого. — Это наш Тэ так восполняет энергию, — со смешком обьясняет сидящий через перегородку Намджун и вскидывает в воздух клавиатуру, когда на очередном размахивании руками переворачивает кружку с булькающим до середины подобием морковного сока. Чонгука передёргивает. — Во-первых, что за хрень у тебя в чашке, — не может он сдержать своего любопытства. — А во-вторых, какой пиздец. Он же сейчас вызовет духов коммунизма или, что хуже, духов клёша. Намджун усмехается и быстрым взмахом руки загоняет оранжевую жижу обратно в кружку (не так уж удачно, ведь та попадает ему на рукава), а Чимин всхрюкивает и бьётся от эмоций о предплечье Чонгука одновременно, как из кабинета «Лучшего Босса» завывают Abba со своим Гими-гими-гими. Весь отдел заранее понимает, что эта грёбаная мелодия, цитата, приебётся ещё на неделю. А Чонгук в свою очередь понимает, для чего их перепонки сейчас разрываются от ретро. Чонгук — телепат. А Тэхён совершенно не хочет быть прочитанным. Интересно, он вообще соображать в таком оре может? — Он реально переключил гими-гими на Ride on time?! — лифт звенит и к ним влетает растрёпанный Сокджин, офис которого этажом выше. Всем отделом они прислушиваются и хором стонут. — Чонгук, переводись уже. — Ёндже бьётся головой о стол, пуская по нему трещины. — Ещё хоть час этого экскурса в историю музыки конца двадцатого я не вынесу. — У Хеджин нервно дёргается глаз и она ломает в пальцах перьевую ручку, закапывая документы перед собой чернилами. Остальные согласно мычат и бьются чем придётся обо что придётся (больше всего не повезло Суёль — полукровке с эльфийскими корнями — которая влетела с грохотом ладонью по кактусу, посмотрев на него после с выражением лица «И ты, Брут?»). Одному Чимину, кажется, всё равно и он продолжает как ни в чем не бывало объяснять монотонную документацию Чонгуку, у которого уже глаза косят один на вас, другой на... Сокджин воет и пинает Чимина под зад, намекая отвлечься и перенять чужое недовольство. Тот поворачивается к нему так удивлённо и с настолько невинно распахнутыми глазами, что всё возмущение где-то спирается и выходит лишь: «Пожалуйста, спаси». Чимин вздыхает со всей тяжестью этого мира и устало плетётся в конец коридора, где дрожит дверь и из-за которой, как бы Тэхён не старался, Чонгук всё равно слышит своё имя. Нихрена не помогает, а впрочем, может это уже самовнушение. Глупо отрицать, что все мысли Чонгука сейчас тоже стучат одним лишь единственным. Он усмехается. Это даже любопытно. Стоит поблагодарить Тэхёна, он хотя бы не клипы смотрит, потому что от этих картинок можно было бы свихнуться. До ушей доносится мягкий голос Чимина и тихий стук, на который весь отдел стонет вновь, потому что, ну какого, Чимин, хера, он же не услышит?! Музыка меж тем стихает, неожиданно оглушая. — Тэ-Тэ-босс, мы работать не можем, — они слышат тихую просьбу, на которую реагируют с искажёнными в удивлении лицами, уставленными прямо на поворот, где скрылся секундами ранее Чимин. — Ты прав, — тихий голос Тэхёна звучит так, что хочется убиться об кактус даже сильнее, чем при «О, макарена!». Чонгук летит в клавиатуру с грохотом. Мысли его соседей заняты кто чем: от покормить кота до «что у них было с Тэхёном?». А дохера было. От соперничества и до самого ранящего чувства во всей жизни Чонгука, пробившего в грудине чёрную дыру, которая только и может что дементором подсасывать изнутри. Чонгук должен ненавидеть его за это, но не может. Их отношения вернулись в прежнее положение, только даже без соперничества. Пока. Дверь с тихим щелчком закрывается, и Чонгук старательно отводит себя от магнита в лице Тэхёна, переключаясь на вернувшегося Чимина. «Даже не думай», — слышится мысль справа от Чонгука, и повернувшись, он натыкается на многообещающий взгляд Намджуна, приподнявшего над очками брови. Чонгук кидает ему мысль: «В смысле?» «Чимин. Не заглядывайся». Чонгук возмущённо фыркает, привлекая внимание пару-тройку любопытных глаз. Будто оно ему надо. Но внутренняя гадливость всё равно подкидывает вопросец: «Почему это?» «Потому что я уже триста шесть лет пытаюсь привлечь его внимание». Чонгук вскидывает бровь и переводит взгляд с Чимина на Намджуна, первый из которых размахивает руками на подоконнике и пародирует крики сорок, а второй смотрит бешеными глазами плюшевого мишки и что-то там пытается как-то привлечь. — Чимин-щи, ты знал, что Намджун-щи тебя пытается в себя влюбить уже триста лет? — спрашивает он как ни в чём не бывало, а Намджун тут же кричит и вскакивает на ноги. — Если что, окно в приёмной уже разбито. Захочешь вылететь, хён, то тебе туда, — лениво произносит Ёсан, не отвлекаясь от работы на компьютере, и даже не смотрит. Он вообще единственный, кто ни на секунду не отвлёкся от работы, спокойно её выполняя. Вроде, у него в роду были зомби, но это не точно (хотя многое в его трудоспособности и спокойствии бы объяснило). Намджун пульсирует глазами так же шокировано, как и по инерции всё ещё размахивающий руками на манер птиц Чимин с подоконника, теперь во все глаза смотрящий прямо на них двоих. — Хён? — спрашивает он с наклоном головы и часто хлопает ресницами. С рабочего угла Юнги раздаётся восторженный смешок. — Всего час на работе, а уже внёс смуту, вот это да, Чон Чонгук, вот это да! Прям как в студенческие годы! Сокджин вспискивает и полностью отвлекается от картины, созданной Чонгуком, подлетая к смеющемуся Юнги и стремительно хватая его за щёки, сжимая губы уточкой. Тот замолкает так же быстро, как и спрыгивает с подоконника Чимин, убегая вслед за сорвавшимся с места Намджуном (наверное, в разбитое Тэхёном окно). — Какой, — маньячно выдыхает с широко распахнутыми глазами Сокджин, приближая лицо, — ты, — его голос подскакивает на октаву, — сладкий, — и впивается губами в его, полностью игнорируя пронёсшийся по отделу стон отвращения. — Ебать вас колом в задницу, ну не при всех же! — Верните Чимина, пусть перемотает время и остановит это! «Чонгук, зачем ты вернулся?» За последнее Чонгук цепляется, полностью отстраняясь от мыслей о других. Слова этого человека сквозят неясной ему эмоцией. «Омерзительно видеть меня рядом с собой?». Голос в его Тэ-радаре словно глохнет, будто растворяясь на глубине, и оживает лишь спустя несколько секунд, в которые сконцентрированный Чонгук слышит лишь звенящую тишину. «Скорее нас с тобой. И не омерзительно, а просто... плохо». Чонгук усмехается и сам не замечает, как ломает в пальцах карандаш. «Даже так?». «Нам нельзя работать вместе». «Но придётся». «Придётся». В груди чешет так царапающе, будто внутри целая стая пчёл или скарабеев. Чонгук, не продолжая этот разговор, встаёт с рабочего места и идёт в приёмную спасать Намджуна. Сконцентрировавшись на той чёртовой засухе внутри, он выпускает пыль на мысли бегающих друг за другом старших, прикрывая их мысли, позволив успокоиться и замереть в непонимании. — Обсудите всё тихо и мирно, а не как две малолетки. На его тон оба вздрагивают и переводят на удаляющуюся по коридору дальше фигуру ошеломлённый взгляд. Чонгук скидывает пиджак на посту охраны, оставшись в одной рубашке и жилете, засовывает в карманы брюк руки и выходит из здания. Лишь бы дальше от этого «придётся». Браслет на ноге давит подобно удавке на шее, напоминая, что «подальше» ему не светит ближайшую жизнь. Что ж, Ким Тэхён, хотите трудной жизни? Тогда заранее запасайтесь успокоительными, потому что Чонгук по-простому не сможет, раз выпал такой шанс отомстить.

***

— Вы тут все, что ли, перетрахались?! — вопит из туалета Чонгук, зачем-то включая воду. Но остановимся здесь и разберёмся в том, что вообще случилось. По возвращению с недолгой суточной прогулки по лесу в радиусе километра от участка, к которому у Чонгука привязка с мигающим маячком, он решает начать жизнь заново. Не совсем актуально, конечно, если сразу два духа прошлого в коллегах, где один (по сути оба) из них вдобавок немного твой начальник, но Чонгук хряпнул стопку бренди разбавленного четвёртой положительной у какого-то лесничего с грибами в качестве ожерелья, так что возвращается в отдел он с нетрезвой улыбочкой и ещё более нетрезвыми подкатами к лимону, рододендрону и Чимину. Насчёт последнего он жалеет в первую очередь, когда разом слышит: «Он в постели пизданутей самого Гитлера, лучше не суйся», — от Суёль из отдела кадров. «Всю душу высосет похлеще дементора, ребёнок, лучше не суйся», — от какого-то парня на Т из убойного отдела. «Faresti meglio a starne fuori», — от девушки с длинным итальянским именем из того же убойного. «그것에 관여하지 않는 것이 좋겠어», — решает выпендриться мозг Чонгука с тройным переводом, подобным тройной конвертации на изначальную валюту. «Пиздуй от пизданутого, но если тебя расплющит, то я посмеюсь», — от Юнги, лицо которого не выражает ничего, а мысли смеются не то Джокером, не то самим Дьяволом. «Не трогай Чимин-и», — хнычет мысленно Намджун, внешне стреляя с непроницаемым лицом на компьютере в Овер, где его разносят только так, потому что он стоит на одном месте и только камерой вертит. Из кабинета и мыслей Тэхёна разносится «Tell me what ya gonna do now» и бьёт басами Rollin', ненароком заставляя Чонгука сглотнуть. Он надеется, что это просто неудачное совпадение, и Тэхён не слышал его эмоции или эмоции других. Да, его тошнит от этих мыслей и того, что ему не хочется дать Тэхёну знать хоть о чём-то. Даже если знать не о чем. Он просто посмотрел.

Shut the fuck up, and back the fuck up While we fuck this track up

Чонгук не будет back the fuck up, но затыкается даже не открыв рот. И вот тут до него начинает кое-что доходить. — Погодите, вы что?.. — он не договаривает, обводя взглядом каждого сидящего на своём рабочем месте, и встречает только многообещающие изогнутые брови и одного грустного мишку в лице стучащего мышкой Намджуна. Чимин удачно стёр то действие, где Чонгук палит Намджуна, дабы того успокоить, поэтому ходит теперь и пугает того заигрывающими смешками и одним флиртом с Чонгуком, которому почти плевать, но этот недо-хён попросил мысленно подыграть, а ему несложно. Теперь расплачивается. — Спали ли мы с ним? — хором отвечает весь отдел и вскидывает вопросительно брови. Чонгук сглатывает и медленно убирает ладонь с пояса едва сдерживавшегося от смеха Чимина, делая шаг назад. — Все? — Кроме Намджуна, — снова хором под тщательно скрытое недовольство названного и минус тысячу лет жизни от стресса протрезвевшего Чонгука. — И не только с ним. — И даже?.. — И кроме Тэхёна, — подаёт голос выплывший с лестницы Сокджин, начиная хихикать и подмигивать лицу-камнем Юнги с шёпотом «У нас столько общего!». — А ты-то откуда?.. — подаёт голос Чимин, нисколько не смущаясь, как и все в отделе, вернувшиеся к работе. Все, кроме Сокджина, которому здесь намазано. — Вы же даже не работали вместе. — Я умею доставать информацию, — просто пожимает плечами он и нагло садится Юнги на колени, выбивая из того воздух и «Сука, задавишь» под чужое воркование. — А ещё... — Он обращает внимание на Чонгука, — ...не обязательно работать вместе, чтобы знать на одну микроскопическую Корею каждого вампира. А у Чонгука диссонанс и прогрузка интернет эксплорер. — То есть?.. — Думай, Гук, — с зевком советует какая-то блондинка и откидывается на кресле назад, заваливаясь на сидящего боком Ёндже с громким вскриком. А теперь самое время вернуться к нашим баранам. По двери проходит череда ударов, в которые весь офис старается попасть битами клавиатуры, чтобы помузыкальней. Выходит не много не мало If You. Чонгук вопит на диалекте, смешанном с английским какое-то подобие ругательств и стучит чем-то по раковинам. — Все! Друг с другом! — Почти все! — напоминает Намджун, удачно игнорируемый всеми. — Кому-то из нас восемьсот лет, если ты не забыл! — Сокджин стучит по двери ногой и лбом, руками придерживая ящик с доками, за которыми, оказывается, он приходил и даже успел подхватить. — Никакой верности, одни членообмены! Даже не подходите ко мне! Намджун из соседнего кабинета чем-то бьёт по столу, и на весь коридор разносится звук упавшего монитора. — Джун, ебать тебя за ногу, ты можешь не разносить офис?! — рявкает Ёнсон нежным голосом, и следом за этим слышится звук смачного «Ой» и чего-то вылетевшего из разбитого ранее Тэхёном окна. — Чонгук, открывай! — стучит по двери уже Юнги, свободной рукой пытаясь взломать замок в мужской туалет. — Я в ваш блядушник ни ногой! — Если ты пытаешься влезть в вентиляцию, то не советую, потому что там, — договорить Чимин не успевает, так как из-за двери раздаётся истошный вопль, а следом за этим дверь выбивается изнутри ураганом, повисшем на шее и бёдрах Юнги, что весьма удачно заваливается от туши ростом с Сокджина. — Почему у вас в вентиляции газовые конфорки?! — заикается Чонгук, распластавшись всем весом на хрипящем Юнги. — Мы ими отгоняем фей, — со вздохом объясняет Чимин, пожимая плечами. — Они их боятся до усрачки. — И я прекрасно их понимаю! Это же какое нарушение всех норм пожарной безопасности! — Ой, да не нуди. — Тот машет рукой и хочет уже прикоснуться к дрожащей фигуре молодого вампира, как тот сам подрывается на ноги и влетает с шипением в стену. — Никаких касаний! Чимин закатывает глаза и уходит. — Попробуй поживи на одной верности четыреста лет, — кричит он вдогонку, — свихнёшься же с одним человеком! — В вашей стране романтика умерла! — Романтика умерла во всём мире! — Девочки, вы не могли бы перестать орать на весь, — раздаётся из кабинета начальника голос Тэхёна, а следом за этим голову в коридор высовывает и его обладатель, — ебучий, — давит он интонацией на слово, — лес! — рявкает он под конец, с грохотом хлопая дверью. — Ой, а кстати начальник Ким у нас до сих пор девственник! — подаёт голос Сынван, хихикая из своего рабочего угла, завешанного блёстками и плакатами с гёрл-группами. Из кабинета Тэхёна слышится громкий стон раздражения, а следом за этим во всем отделении резко повышается температура. — Не снижу, пока не вернётесь к работе! — рявкает он и на морзянке выстукивает: −•−− −−− ••− •− •−• • •− −• −• −−− −•−− •• −• −−• −− • −• −−− •−− •••••• — злобно шипя на каждом ударе. Сокджин и Юнги переводят взгляд на стоящего столбом Чонгука, безмолвно глотающего воздух и часто моргающего в направлении кабинета начальника. В каком это месте он девственик? Что-то Чонгук не заметил, когда они... — Чон Чонгук, перестань копаться в моей голове! — приказывает тот и снова распахивает дверь. — Ты не в счёт. И нет, никому из вас ничего не светит, — повышает он голос, обращаясь к подчиненным. — А теперь все за работу, и чтобы стук клавиш разбил графин на моем столе! — Тэ-босс, но это физически не, — выглядывает из проёма Намджун, но быстро осекается, возвращаясь на рабочее место с коротким «ой» и вылетевшей в коридор кнопки. Что за начальная школа, господи, куда их закинуло? — Возможно, Тэ-босс, мы постараемся. — Верный ответ. — Тэхён переводит взгляд на Чонгука, у которого вид искренне охуевший, а рот с хриплым скрипом открыт. — Счастлив? Тема закрыта, всем хорошего битья посуды, — завершает он с характерным щелчком замка. Из его кабинета раздаются клацания клавиш. Как вдруг рабочий фон нарушают кадры кое-чьего прошлого, промелькнувшего в сознании на мгновение. — Еба-а-ать, — выдаёт подобие слова Чонгук, не моргая и привлекая всеобщее внимание. — Что такое? — взволнованно спрашивает Юнги, старательно скрывая свои эмоции за натянутой на лицо маской съевшей лимон Амазаке-Бабы. — Слишком много для моей не окрепшей детской психики. — Тебе сорок от перерождения. — Вы с Тэхёном что, спали? — наперебой подают голос Юнги с Сокджином. Чонгук заторможенно кивает, и тут же встряхивает головой, возвращаясь в сознание. Вдруг серьёзнеет. — Так как вы можете работать друг с другом, если все трахались давно или недавно? Весь отдел, куда они заходят, отвечают пожатиями плеч. — Да как-то похер, — признаётся Югюм — парень с забавно уложенными в ирокез розовыми волосами. — Ваще, — поддакивает Мирай, широко зевая. — Мама, забери меня, — взывает Чонгук, чуть пошатываясь от давления. — Она ещё жива? — поражённо-восхищённо спрашивает Эли, забавно подпрыгивая двумя высокими белокурыми хвостиками. Чонгук каменеет лицом и придаёт загробности голосу. — Я вырос в детдоме. Стук клавиш на секунду исчезает, возвращаясь с вновь подскочившим давлением. Если кто-то хотел узнать каково на глубине Марианской впадины, то прямо сейчас получил бета-версию. — Ох, парень, это очень тяжело, мне так жаль. — Намджун стучит ему по плечу и скашивает брови домиком. Чонгук переводит на него ошарашенный взгляд и несколько раз кивает. — Вы все пиздец какие странные, а ещё я сейчас упаду в обморок, — признаётся Чонгук с частыми кивками и начинает пошатываться сильнее. Чимин тут же срывается с места и летит к кабинету начальника, стуча кулаком по дереву в треть силы. — Тэ, понизь давление, а то новенький сейчас наебнётся! За «Понаберут гринхорнов» наступает долгожданное понижение давления, но Чонгук всё равно шатается, а в следующий же момент падает Намджуну в руки, отключаясь. — Ну вот, вырубился. — Так свалите его на подоконник, пусть продышится и перестанет копаться в моей голове! Просыпается Чонгук вверх тормашками на парапете и понимает, что не один он здесь устроит лёгкую жизнь другому.