Серебряный ошейник

2 months later

Автомобиль гудит сигнализацией на всю улицу, взметая стаю сорок с дерева, кваканье которых зоо-лингвист перевел бы на корейский примерно как «Забибикал, Ведьмачный хмырь!». — Ничего не объяснишь? — лениво спрашивает в рупор Юнги, постукивая машину носками острых туфель после каждой попытки Чонгука вырубить сигнализацию. Он ничего не хочет объяснять, он хочет найти свои носки с Железным Человеком, а вечером устроить марафон Однажды ночью, и нет, оно не связанно, просто Чонгук почти детектив, но больше своей работы он любит только детективные сериалы. И Т... Но это он не озвучит даже мысленно. Что там просил Юнги? У кого-то соснуть? Так Чонгук гурман, он у абы кого не... — Чон Чонгук, найди совесть и собери уже яйца в кулак! Какая совесть, если надо у кого-то соснуть? Ещё и собрав в кулак яйца? Нет, он, конечно, ничего не имеет против чужих сексуальных предпочтений, но предпочитает вообще ничего чужого не иметь. — Тик-так, Чонгук! Ой, это он зря, у Чонгука рефлекс. Ой, а вот и носки! И даже брюки висят на вешалке поглаженные. Свои бёдра Чонгук любит держать в аккуратном достоинстве. И своё достоинство тоже. — Тик-так, мазафака! — орёт из окна он и подпрыгивает на одной ноге, старательно вдевая в ступню штанину зауженных брюк с заклёпками (пришитыми самим хозяюшкой-Чонгуком) на внутренней части пояса, чтобы серебром по бедренным косточкам. — Какой тик-ток?! Чонгук, ты ебанулся?! Какой сейчас тебе тик-ток, если мы на место преступления едем?! — рявкает на пол улицы Юнги уже без рупора, а громкостью собственной голосилки, пять раз подряд ударяя дверцей автомобиля для привлечения внимания. Автомобиля Чонгука — это важное уточнение. (Да, он купил автомобиль. А что делать, если не выносишь общественного транспорта?) Подождите… Он что его, открыл?! Юнги прям голос, которым прогаллюцинировала Эльза во втором Холодном сердце. Аа-Аа. Чонгук едва сдерживается, чтобы не высунуться из окна и не запеть «Слышу зов твой!», потому что тогда Юнги его точно по головушке не погладит (идеально уложенной, с открытым лбом и фиолетовыми прядями и перьями на кончиках), а скорее пробьёт кирпичом его лицо (а лицом своим Чонгук как бы гордится и дорожит). Под ногами бегает с криками Мун — чёрный кот с белым пятном посреди лба, который Чонгуку напомнил кошку из Сейлор Мун, — и влетает головой в стены в попытке достать до солнечного зайчика от сверкающей в носу Чонгука серёжки. — Луна, чтоб тебя! — шикает он, получая в ответ кровожадный взгляд нацеленного на его лицо кота и ничего хорошего не предвещающее рычание. Ручной ещё неприручённый кот, найденный на улице и вырванный едва ли не из-под колёс мчащегося Мерседеса. То же ему, жмырь. Преданный кот, помощник, умное животное, как бы не так! Ну или Чонгуку достался настолько исключительный брак. На этой ноте кот замирает, резко переставая охотиться за блеском от чонгукова пирсинга, и смотрит такими глазами, что Чонгук застывает тоже, часто хлопая ресницами и вытягивая лицо. Возможно ли, что кот прочитал его мысли? Мун вжимает голову в плечи и ложится пузом на паркет, опуская на вытянутые лапы голову, словно пёс, а не кот, что ещё минутой ранее бился головой обо все повороты и углы в попытке поймать солнце. Чонгук вздыхает и садится в одних расстегнутых брюках перед котом, зарываясь пальцами в его шерстку. — Ну прости, — искренне говорит он, почёсывая ушко, — ты просто не такой, каким я себе представлял жмырей. Вообще-то Чонгук так и не попросил разрешения на владение жмырем, но упустим этот факт. И то, что хозяин квартиры о нём не знает, тоже. Кот издаёт подобие «мяу» и тяжело вздыхает, полностью игнорируя грохот со стороны входной двери, в которую Юнги додумался подолбиться. Чонгук встаёт с корточек и оглядывается в поисках хоть какой-то футболки или рубашки. Лучше, конечно, рубашки, ведь у него работа. Правда, проблема в том, что новая съёмная квартира встречает его непривычным хаосом и целым ворохом джинсов и спортивных штанов, где-то на глубине которого должны найтись мятые как лицо Чонгука после перепойки второй положительной рабочие рубашки. Тэхён его прикончит. То есть Юнги. Конечно же Юнги, не Тэхён. Он вообще тут не при чем. И выбирает Чонгук новую и ещё ни разу не надетую чёрную полупрозрачную рубашку не ради Тэхёна. Абсолютно нет. Это всё ради Юнги. Чонгук кривится, потому что «ебать его в рот, ещё ради этой престарелой заносы, возомнившей себя Люциусом Малфоем, наряжаться». Лучше уж думать, что всё это от элементарного нежелания Чонгука ходить в мятом и грязном, а не нежелания ходить в мятом и грязном перед Т... Так, Юнги сейчас выбьет дверь, и Чонгука выселят из квартиры, не вернув залог. — Да иду я! Он кричит это так громко, чтобы вышло переорать даже грохот от двери, и смотрит извиняющимся взглядом на обиженного кота, застёгивая экстра сексуальную рубашку из отдела «против вампиров», потому что один процент серебра, каким-то образом включённый в состав ткани, возбуждает будь здоров, вынуждая Чонгука прикусить губу и погладить свою грудь через одежду, с удовольствием отмечая, что кожу немного печёт. Любимое чувство, пробуждающее уверенность в себе, которая необходима при работе рука об руку с... — Три! Чонгук испуганно замирает, оглядываясь на дверь, и снова оборачивается на зеркало, поправляя серёжки. Идеальное чувство горящей кожи. — Два, Чонгук! Он прибегает на кухню, проверяет розетки и плиту, подтверждая, что не забыл выключить, вылетает в прихожую и прыгает в тяжелые ботинки на шнуровке, смотрится напоследок в зеркало, оценивая свои ноги в зауженных брюках, игнорируя маячок на щиколотке, натягивает на лицо улыбку поуверенней и открывает с сигналом разблокировки дверь, встречая хмурый взгляд Юнги. — Повезло тебе, Соник, — растягивает он слова и уходит вниз по лестнице. Чонгук фыркает и нажимает на кнопку вызова лифта. Со скоростью Юнги он успеет трижды спуститься и дважды подняться. И вот заладил же тот, что ему похудеть срочно надо (и не от влияния ли это фитоняшки следователя, который до сих пор подбивает клинья к одному ледяному принцу, вышагивающему по лестницам и севшего на животную диету?). В кабине Чонгук старательно отгоняет от себя волнение перед работой, потому что Тэхён — не главная проблема. Впрочем, какой-то молодняк, который возомнил себя великим художником и тратит донорскую кровь на свои «гениальные» перфомансы в центре города — не сказать что большая проблема. Разве что головная боль, потому что на сие «искусство» стекается вся нечесть, напрягая человеческую общественность. Иногда сверхъестественные силы приносят больше вреда, чем пользы. И нередко — другим. В автомобиле Юнги (всё-таки спустившийся позднее дважды спустившегося на лифте Чонгука) сообщает, что им пришла анонимная наводка на связь Свежепечёнки (так они в отделе назвали одного молодого вампирёныша, но лучше не пояснять причины подобного именования) и тех добрых граждан, с которыми были проблемы у матери Тэхёна. Возможно, тот был в сговоре или чьим-то сыночком, потому что отловить его было легче, чем прижать. Непробиваемый наглый засранец. В последнее время их всё больше и больше. Чёртовы зумеры.

***

— Вы чего там? — спрашивает Юнги, вставая рядом с дико хохочущими Чимином и Намджуном над чем-то в кустах. Они припарковались недалеко от Намсан, а на подходе к башне натолкнулись на тусовку всех приехавших на место сотрудников, которые что-то бурно обсуждали, а отдельная кучка из Чимина и Намджуна откололась поближе к деревьям. И ржали в голос. — М-маль-мальвина, — заикаясь, еле выдавливает из себя Чимин и заваливается страусом головой в песок, хватаясь от смеха за живот. Чонгук с Юнги переглядываются с весьма озадаченными лицами и не понимают, с какого перепугу на месте преступления (ну, формально это оно) два, по всей видимости объебавшихся Ведьминых Яиц, полицейских ржут в полную глотку и плачут над кустом, называя его Мальвиной. — Это кодовое название? — с надеждой предполагает Чонгук, приподнимая бровь, потому что весь их отдел хоть и с ебанцой, но до хохота над растениями ещё не доходило. — Это гибрид Мальвины и Ар-Ариэль, — хрипит задушенно Намджун, падая рядом с головой Чимина задницей на землю, и стучит ладонью по его ягодице, вызывая лишь больший хохот. Вокруг них летает облако синей пыльцы, исходящий от чего-то из кустов. — Вы что курнули, долбоящеры? Вербены? Сандала? Святой воды? Вас тут прочищает? — предполагает Юнги, обходя парочку вышеназванных долбоящеров и заглядывает в кусты. Облако окутывает и его. Спустя мгновение и распахнутые в удивлении обычно узкие глаза, Юнги валится рядом с Чимином на спину и начинает трястись и подвывать от смеха. Чонгук оглядывается по сторонам, отмечая, что остальные работают без неожиданных приступов, но всё равно так или иначе поглядывая на тройку старших агентов, катающихся по земле с криками «Мальвина!», «Ариэль!», «Гамора!» в паре метров от места преступления, где сейчас сидит полуобморочного вида парень и почти не реагирует на попытки врачей до него достучаться. Но что страннее — над ним на сухой ветке висит какая-то секс-кукла в образе панка, которая одета в розовое платье-мини и показывает на прибитую к дереву дощечку с надписью «Берегите природу!» средним пальцем. На парня реакции у всего отдела по нулям. Ну, соснули у него и соснули — велика трагедия. Не помер же. «Искусство» на дереве и вокруг сильно такое себе, поэтому тоже не цепляет. Они, как-никак, вампиры, а не сердобольные чувствительные на все феи или, господи-прости, люди. Если бы не знак Алой руки на лице иссохшего на солнце резинового секс-мена, они бы и вовсе много времени не торчали здесь, глазами вылизывая все поверхности. А тут типа отсылочка не то к Нэнси Дрю, не то к Сёстрам Гримм, не то к какой-то Агате Кристи — насчёт последнего Чонгук, честно, не уверен. Глубоко вздохнув и махнув рукой на долбоёбов-коллег, воющих где-то снизу, Чонгук собирается с духом и заглядывает в кусты, задержав дыхание и прикрыв рукавом нос, где сидит... голый синекожий Тэхён с волосами, что торчат волнами в разные стороны, как у Эйнштейна или Шляпника из экранизации Тима Бёртона, и меняют цвет с тёмно-синего на красный, белый, чёрный и фиолетовый. На теле и недовольно глядящем на Чонгука лице Тэхёна в противоположность окрашиваются всеми цветами радуги малюсенькие звёздочки, похожие на веснушки. И чего они засмеялись? Чонгук не может отвести взгляд. И не Мальвина вовсе, неучи, а прямо Аватар! «Не ржи», — приказывает мысленно Тэхён, поджимая колени к груди, и только сейчас до Чонгука доходит, что тот совсем без одежды. Совершенно. Абсолютно. И у него сияет кожа, как у Эдварда, мать его, Каллена, ЛГБТ звёздочками космостарс. Это всё ещё не смешно. И Чонгук всё ещё не может отвести глаз. «И не пялься», — снова приказывает голос Тэхёна, а сам он покрывается едва заметными салатово-розоватыми пятнами, чем-то напоминающими Северное сияние. Сзади всё ещё подвывают агенты, почему-то нашедшие вид голого начальника с пятнистой кожей и волосами-светофором отчаянно смешным. Чонгук слишком непонятлив в таком юморе. Или же слишком не восприимчив к действию на него различной химозы. Ну или слово на другую букву. Такую… после «к». «Дай мне хоть какую-то одежду, пожалуйста», — Тэхён наконец-то опускает взгляд и трёт ладонями свои подкаченные плечи с перекатывающимися мышцами. Надо же, Чонгук не помнит, чтобы у того их было так хорошо видно. Раньше Тэхён мог похвастаться лишь некой хрупкой загадкой, полной силы, а теперь... Прошло уже тридцать лет. Поэтому Чонгук, недолго думая, поднимает одним резким движением катающегося по земле Намджуна за шкирку, сдёргивает с него косуху и аккуратно передаёт ее удивлённо моргнувшему на это Тэхёну, благодарно кивнувшему на его помощь. Следом Чонгук обводит взглядом всех присутствующих в радиусе ста метров и выцепляет глазами висящие на ветке жёлтые стринги, тут же отметая этот вариант. Тэхён терпеть не может жёлтый цвет. Поэтому Чонгук выбирает другое. Отчего-то мыслей, зачем он ему помогает, если стоило бы сесть рядом с задницей Намджуна и тоже поржать, не возникает. Он шарится в мыслях каждого, отплевываясь от чужих фантазий и идей, далеких от работы, и находит один подходящий вариант. Стажёр по имени «Хан что-то там» купил утром новые джинсы, но те не подошли ему по размеру: слишком длинные и большеваты на бёдрах. Должно подойти. — Сиди и не двигайся, — приказывает он сидящему в натянутой на голое тело кожанке Тэхёну и, не дожидаясь его ответа и недовольного «Раскомандовался», быстрым шагом подлетает к этому Хану, мысленно убеждая отдать джинсы. Тот часто хлопает ресницами, но к своей машине послушно идёт, доставая с заднего сидения, забитого коробками из вамп-Макдональдс (почти как обычный, но с добавками от доноров), пакет из дизайнерского магазина. Чонгук из своей куртки вытаскивает несколько крупных купюр, потому что так правильно, да и он одежду обычно не ворует, и выкупает для своего(не своего!) Тэхёна, точнее коллеги, точнее «босса», джинсы. Кожаные, да хранят греческие боги этого Хана и его тощую задницу. На месте хохота того не слышится, и тройка просто сидит попами на песке и обсуждают пробки на дорогах, вызванные переселением лесных эльфов, наславших на Север нашествие насекомых, выжирающих шерсть бедных оборотней. Давно им говорили, сделайте прививки и не отращивайте бороды Дамблдора в этом сезоне! Вот и приходится братьям-по-луне-четвероногим ехать на юг, где стоят блохоотводы, которые власти выклянчили ради привлечения потока туристов в летний сезон. Да, у властей тоже своя власть. Чонгук передаёт джинсы радостно улыбнувшемуся Тэхёну и отворачивается, распахивая тонкое пальто Юнги вместе с самим Юнги на манер ширмы, и загораживает Тэхёна как физически, так и ментально, отворачивая всех и позволяя напарнику спокойно одеться. Он хороший парень. Точнее коллега. Да, верно, просто коллега. — Спасибо, Чонгук-а, — скромно шепчет ему на ухо Тэхён и хрустит кустами, выбираясь. Тот ни за что не признается, но почти умер от одного только своего имени этими губами и этим человеком. У Чонгука много проблем. Очень-очень много проблем. И за последний месяц те лишь накрутились в один режущий сердце ком. Но лицом Чонгук выражает целое ничего. Мастер фломастер данного умения — только шарик в языке покусывает, играясь с ним нервно языком. Из своего рюкзака Юнги достаёт тапочки из отеля и протягивает их босому боссу, ухмыляясь, но хотя бы не угорая уже под задницей Чимина. Вопрос, откуда у Юнги в рюкзаке тапочки, отметается, как только Тэхён пинает того под зад и шипит ему, что больше никогда не станет слушать эту грёбаную Белоснежку, что посоветовал ему выпить в баре для ведьм. От тревог и печалей. Как выясняется теперь, у других. Юнги лишь лыбится и уходит к «подсосанному» походкой модели. Зачем — вопрос хороший. На его действия Тэхён ничего не говорит и просто поджимает недовольно губы. А на вопрос Чимина, помог ли волшебный напиточек, закатывает глаза и кивает. Невесело так кивает и не выражает лицом больше ничего кроме радужных звёздочек космостарс и привычного всем бич фейса, которое тот раньше надевал исключительно перед особыми уёбками, а теперь на постоянной основе. Чонгуку не грустно, отнюдь, он вообще тут жертва. Любопытно, что у Тэхёна аллергия на ведьмины снадобья. Особенно если брать в расчёт, что Тэхён по рождению ведьмак, сохранивший часть своих сил даже после обращения. Амулеты там, проклятья… Но вроде у того были только амулеты. Ох уж эти ведьмаки… И как только совместил в себе вампирский (не)дух и ведьмовскую натуру? Как и его мать, впрочем, но эта женщина вообще поразительная. И не сказать, что в положительном смысле. «Не забывай, что когда ты думаешь обо мне, я слышу твои мысли», — неожиданно раздаётся в голове голос Тэхёна, из-за которого Чонгук вскрикивает и хватается за едва бьющееся сердце. Да, вот такие они вампиры, даже сердце бьётся; не сильно правда, примерно тридцать в минуту, но кровь качается, а значит не такие они и дохлики, коими называют их человеческие СМИ. Лучше уж тридцать, чем триста, как у эльфов (они что, колибри?!). Чёртова связь, он совсем про неё забыл. Выпал на полтора месяца из работы непосредственным «подчиненным», будучи на обучении в другом отделе, а тут здрасьте приехали — тридцать лет коту под хвост, ошибка молодости даёт о себе знать даже сейчас. «Перестань думать обо мне, я так не могу соображать». Чонгук переводит взгляд на то место, где только что был Тэхён, и понимает, что того и след простыл. Вот слизень-то! И где он? «Я рядом с куклой, обернись». Что ж, это иногда бывает полезно. Тэхён смотрит на него исподлобья, но едва заметная улыбка на губах придаёт взгляду даже некую... Он что, заигрывает?! Чонгук у кустов остаётся один. А Тэхён всё смотрит, поглядывает, улыбается и хмурит нос, работая и работая, осматриваясь, расспрашивая подсоснутого паренька, сканируя местность и получая информацию от других агентов. Чонгук работает тоже. И смотрит он тоже. Только не улыбается. Потому что в голове набатом стучат чужие мысли, перекрикивая остальные — даже те, что Чонгук старается прочитать нацеленно, — а это значит, что Тэхён думает о нём тоже. И вот это уже заставляет его улыбнуться. Хоть и не сказать чтобы радостно.

***

Принтер гудит пропорционально уровню накаливания Тэхёна. Одна из самых раздражающих вещей в их работе — кипы документации. Столько, будто ими задницы собираются подтирать на случай зомби-апокалипсиса (при том, что вообще-то зомби одни из самых миролюбивых созданий, которые чаще всего человекообразные плюшки, счастливые, что им дали второй шанс и они могут жить дальше). Двадцать первый век, двадцатый год, почему так сложно уже перейти на электронное заполнение повсеместно? — Босс, можно на перерыв? — стучится в открытую настежь дверь его кабинета Сыльги, едва не задыхаясь от духоты (спасибо огромное сломанному кондиционеру). Тэхён даже не отвечает — просто машет рукой, намекая валить поскорее, а заслышав скоро удаляющиеся шаги, откидывается на спинку кресла и настраивается уровнять температуру в офисе хотя бы не до тридцати с хреном градусов. Человек бы без кондиционера откинулся, а они как-никак вампиры — будут мучаться до желания выбить себе мозги одной из серёжек Чонгука. Кстати о нём. — Я консультант, а не секретарь, — заводит он снова, громко хныча и промакивая лоб горловиной. — Я консультирую, а не бумажки заполняю, хён, ну ебать-копать! Где интернет?! — Свои сексуальные фантазии оставь при себе. — Тэхён игнорирует чужое бурчание, пока до него не доходит: — И какой «хён»? Я твой начальник, — вскидывает он взгляд с документов на закатывающего глаза до покраснения белков Чонгука. Он не называл его так со времён «до». — Босс, — исправляется он, принимаясь обмахиваться футболкой. В сезон пиздецовой жары никто не носит форму — это выбил правдами и неправдами для их отдела Тэхён и стоит на этом собственной жизнью. Точнее смертью. Ну почти. — Я уже жалею, что предложил тебе место в моём кабинете, консультант Чон. — У него даже сил нет препираться, он просто хочет заполнить оставшиеся документы и вернуться к непосредственной, чтоб его, работе. — Я узе зялею, — передразнивает его Чонгук и, задолбавшись обмахиваться одеждой, решает самое логичное — снять её. Под вскрик Тэхёна и желание того вылететь в окно. Да, то самое, что и парой месяцев ранее — они так его и не заменили. На всякий случай. — Ты охренел?! — Иначе я сдохну! Они испепеляют друг друга взглядами, пока один глаз Тэхёна против его воли не скатывается вниз по влажной бледной коже Чонгука, а второй не закрывается с нервным тиком. Ох, ебать его колом в задницу, и давно у Чонгука такое тело?! — Свои сексуальные фантазии оставь при себе, босс, — передразнивает его Чонгук, скрещивая на груди руки и нагло ухмыляясь прямо в тэхёнов один глаз. Начинается тик уже на нём. — Вылезь из моей головы, — требует, нервно поправляя длинные волосы, чтобы те скрыли кончики ушей, приобретшие фиолетовый оттенок. Ладно бы хоть розовый — не так неловко, — но вот фиолетовый это уже верх смущения. — У нас связь, не забывай. Я не могу их не слушать, когда ты думаешь обо мне. — Чонгук лыбится во все тридцать два, обнажив удлинённые клыки и сверкнувший пирсинг в верхней уздечке, сверкающий на его передних чуть крупноватых зубах. Тэхён сглатывает и мысленно ударяет себя по лбу, потому что он зрелый вампир, сто двадцати пяти лет от роду, начальник, крутой босс, а ведёт себя как школьница из сёдзё. Надо брать себя в руки, надо отлипить свой глаз от татуировки на плече Чонгука. И от его татуировок в принципе. И... Да ёбаный ты. И от проколотых сосков тоже отвести взгляд. Когда у Чонгука вообще появилось столько... всего? — Пытался забыть один период в жизни, босс, а потом как-то проникся. Тэхён вскидывается и громко пыхтит. Дверь захлопывается с подачи ветра из окна (а может и кого из отдела), и погружает кабинет в шуршащую бумагами и тэхёновым гремящим сердцебиением тишину. Чонгук смотрит с наглой ухмылкой, вскидывает бровь и напрягает мышцы, из-за чего Тэхён чувствует себя почти на грани смерти. Ещё одной. — Хватит, — шипит он, старательно отводя взгляд и возвращаясь к поиску... Вот того дела, да, что-то с мороженщиками-гоблинами. — Что хватит, хён-и? — раздаётся прямо над ухом, и в следующий же момент Тэхён заходится громким рёвом, потому что Чонгук проводит языком ему по шее. — Какого хера ты носишь серебряную штангу?! — взывает Тэхён под громкий смех упавшего на задницу Чонгука и хватается за горящую кожу, остужая холодными пальцами. Словно кочергой раскалённой приложили. С какого-то перепугу Юнги включает на весь отдел Аврил Лавин с её Innocence, а Тэхён серьёзно задумывается, а не уволить ли его нахрен. Не из-за песни — она-то отличная, — но вот момент выходит крайне неловкий. This innocence is brilliance Please don't go away Cus I need you now And I'll hold on to it Don't you let it pass you by Да чёртов Мин Юнги! Меж тем, Чонгук перестаёт смеяться и даже накидывает на себя пиджак (и где только нашёл?). Не застёгивая, конечно, хренов стриптизёр. Он смотрит с хитрым прищуром, вскидывает руки и словно в клубе ведёт бёдрами по восьмерке; пиджак логично распахивается прямо на груди, и на Тэхёна опять глядит, сверкая, серёжка в соске и идеальная фигура этого... — Аполлона? — подсказывает Чонгук, не переставая разыгрывать клубный медляк под Аврил Лавин. — Мозгов недостаточно, — по привычке отбивает Тэхён, не в силах отвести взгляд. Это всё их связь, он уверен. До конца своих дней жалеть будет, что позволил ей образоваться, самое тупое решение за всю его жизнь. Ну да, ну да, конечно. — Античный задрот, — фыркает тот, и подходит ближе. А Тэхён молится, чтобы никто не додумался сейчас зайти к ним в кабинет. Он даже ответить ничего на это не может, потому что влажная кожа Чонгука слишком близко к его лицу, а ведь у Тэхёна даже не лучшее из возможного вампирам зрение (спасибо его миопии и минус пяти при жизни, что сейчас всего лишь единица, а не ультра эйчди на картинке в мозгу). Почему именно Чонгука приставили к нему? Почему не Сокджина? Не аджуму из овощной лавки? Почему не святой дух? Почему именно Чон, чтоб его, Чонгука?! Ну и где он?! Тэхён оглядывается по сторонам, но застывает, почувствовав на своих плечах уверенные ладони, разминающие мышцы. Тэхён искренне, вот всем сердцем, хочет скинуть его руки с себя, но не может, чувствуя себя грёбаным слабаком рядом с этим зазнавшимся наглецом. Поотрывать бы их ему да засунуть в задницу для профилактики. Его ухо едва тепло, но пробирая до мурашек, обжигает чужое дыхание, смешанное с шелестящим низким шепотом. — Значит серебро тебе не нравится, а воск — да? — всё-таки спрашивает он. Видимо, давно собирался. Наверное с их первой встречи после... Ну, того, что было тогда. Месяцами вынашивал этот вопрос, чтобы задать его сейчас? Оригинально. Но Тэхён даже не хочет отрицать, а потому просто игнорирует и наконец дергает плечами, сбрасывая чужие руки с себя. Только бы не думать о дичи по типу: «Лучше бы бёдра», — только не думать! — Разве что в твоих мечтах, хён-и. Да как же гадит эта связь жизнь! Тэхён едва не заводится с пол-оборота в желании разбить что-нибудь Чонгуку об голову, но тот же камень-камнем — скорее сам расколет, чем расколется. Но вообще Тэхён не хотел думать о комплиментах тому и видеть его растянутые в нахальной улыбке губы, он просто ошибся в сравнениях. Там скорее бочка или полая стенка. Вот стенка более точное определение, у Чонгука хоть улыбка с лица сходит, и тот кривится. Поразительно контрастно, но плохое настроение одного положительно влияет на второго. — Иногда ты меня так бесишь, — цокает младший, заправляя выбившуюся из укладки прядь волос за ухо, и возвращается к своему столу, плюхаясь с громким стоном усталости, как у деда. — Но ещё больше меня бесит, что нам приходится ждать экспертизы и сидеть без дела. Ещё и интернет пашет как в нулевых через кабель домашнего. Тянет на всякие глупости, знаешь ли. — Он играет бровями и подмигивает закатанным глазам Тэхёна. — Заебёшься ждать, — вздыхает Чонгук и включает какую-то скаченную стрелялку на компьютере. Его даже обвинить в безделье не получится, потому что руки действительно связаны, а документы они походу разобрали уже дважды. Случайно. С надоедающим ожиданием Тэхён не может не согласиться. Их система контроля в три уровня пока сами всё не проверят — не дадут им выполнять их работу. Это и хорошо, ведь защищает от ошибок внутри Ордена контроля преступлений — или ОКП (одним из отделов которых управляет Тэхён), — но и жутко тормозит процесс раскрытия преступлений. У них вот шизик какой-то на повестке, очередной, — типа последователь тамплиеров или ещё кого. На нижних уровнях его хотели прикрыть косплеем или, вслушайтесь только, фанфикшеном. Одаренный таскался по всему Сеулу, словно сбежавший из Ассасинс Крид Юнити антагонист, повсюду разрисовывал стены колдунскими метками с символикой тамплиеров, а люди от них начинали ехать крышей — тут не Тэхёнов отдел по-хорошему должен заниматься, а по терроризму, но как обычно. Но дело почти разрулили, потому что мозгов этому гению явно не доставало. Жаль, что взяться за него нормально и довести до ума пока нельзя, — после отправки тягомотины из доков, остаётся лишь локти грызть и сидеть с лицом Беллы, уперевшись взглядом в окно в раздумьях. Ну и игнорировать Чонгука. И ждать подтверждения открытия нового дела и закрытия предыдущего, чтобы можно было наконец начать двигаться дальше и хотя бы выехать из душного офиса. Ещё и интернет сегодня отказывается грузиться! Дескать, какие-то работы в главном офисе. В дверь коротко стучат, и, не дожидаясь разрешения, в кабинет входит Намджун с двумя тонкими папками в руках. Его хмурый вид не сулит ничего, вот ничегошеньки, весёлого. Хотя о чём это они? У него на работе он всегда такой. Намджун называет его рабочим. Тэхён тут же подбирается, выпрямляясь на кресле, а Чонгук поднимается из-за стола и, игнорируя удивлённый взгляд Намджуна, обращённый на его голый торс под расстёгнутым пиджаком, забирает у того из рук документы, пробегаясь глазами. Его брови всё больше хмурятся на каждой строчке. — Плохие новости? Намджун переводит на него взгляд и тяжко вздыхает. — Не закрыли? — Тэхён обходит рабочий стол и подходит к нахмуренному Чонгуку, забирая из его рук документы. — Не. Не совсем, точнее. Тэхён удивлённо вскидывает брови. — Что? — Сказали, не хватает подписи. Без подписи — автор не автор, а у него её нет на… эм… картинах. И потому посадить его нельзя. Потому что нельзя привязать ко всем делам. Намджун качает головой, а Тэхён вскидывает бровь. И вдруг Чонгук разражается смехом, пихая бумаги прямо Тэхёну под нос, едва не заряжая с кулака по челюсти. И когда только успел забрать? — Во лохи! — Чонгук размахивает доками прямо у него перед лицом, даже не думая их отдавать, а потом всё же пальцем указывает на точку в середине напечатанной фотографии «перфоманса» и смотрит Тэхёну прямо в глаза. И ухмыляется, паскуда, глядя, как Тэхён трёт свой покрасневший кончик носа. — Да быть не может. — Тэхён на это щурится и хмуро разглядывает аккуратный кружок на табличке о защите природы. — Такой тупостью занимался только один человек, но он вроде как двадцать лет на исправительных работах в Сахаре. Больше таких гениев я и не помню. — Чонгук на это ничего не отвечает, забирая вторую папку со всеми снимками с мест «преступлений» и передаёт её ничего не понимающему Намджуну. — Сдай в лабораторию и скажи им приблизить все точки. — Так просто? — неверяще спрашивает он, вскидывая бровь, и Чонгук лишь плечами пожимает. — А кто-то бы додумался? Тэхён прыскает в кулак, старательно сдерживая улыбку, а Намджун часто хлопает ресницами. — Точку? — переспрашивает он, делая шаг спиной на выход. Чонгук тяжело вздыхает и кивает. — Точку. — Ну не сразу... — бубнит он себе под нос и чешет затылок. А потом вдруг вспоминает. — И я вообще-то тебя выше по должности! И старше! Где уважение?! Он ещё с десяток раз повторяет возмущения в разных интонациях, когда выходит из кабинета, и даже не замечает, как Тэхён кладёт ему кофейную шоколадку на бумаги. У Намджуна пошли вторые сутки на ногах, а они не в Сумерках и не граф Дракула, чтобы не спать или спать даже в гробах. Разница с людьми вообще минимальная, но не говорите об этом самим людям! А потом Намджун отправляет короткое «получилось», а следом и рассылку с координатами парка рядом с Университетом Седжон и временем, где намечается очередная оргия-гулянка недавно появившейся труппы троллей с фейскими колдунствами, притягивающими всех в области двух километров на «тусич». В два часа ночи. По их району. Ну опять двадцать… блять. И почему все эти артисты-художники-психи-полукурки так любят проводить свои развлечения ночью? Почему не в обед? Хоть бери и бунт закатывай, что никуда он не поедет и вообще по ночам надо спать, а не ловить очередных долбоящеров! Чес слово, это уже не смешно. Пусть законопроект вводят, что задержанным ночью за ночным преступлением увеличивают срок заключения… в два раза! Да! И тогда сразу спокойнее станет. Хоть ночью поспать дадут! Тэхён с психу протяжно воет и бьётся головой о поверхность стола одновременно с пришедшим письмом от начальства, что в доках нужно переделать пробелы между словами, ведь нынешние в отчёте выглядят не эстетично. — Босс, повысьте давление, мы же не в самолёте! — воет из коридора Чимин, что последние недели скачет по времени, выполняя собственные, индивидуальные задания. Чем дальше в лес, тем сложнее ему даётся точное попадание по времени. Он ничего не может сделать кроме пробежек по освобождённому для него от лишних предметов и людей коридору, пролетая от начала и до кабинета Тэхёна на манер Делориана, а после возвращения — с ором и мольбами упрашивать купить ему пару бутылок виски, ведь то, что он видел — не должен видеть ни один живущий. У Чимина травма, у Сокджина, переехавшего на их этаж поближе к Тэхёну (нет), с которым они подружились (не к Тэхёну), мини бар под столом и большое сердце (и любовь к алкоголю, так что здесь они с Чимином нашли друг друга). Чимина, бедного, уже замучили. Такое вечно случается в это время года. Словно обострение какое-то у психов, и срочно всем нужна помощь таких спецов, как он. Н-да... Выходной ему точно не помешает. Тэхён делает пометочку выделить тому премию и пару выходных после всей этой заморочки. А может, выходные или выездной тим-билдинг не помешает им всем. Ебал он это работу, но по правде — ебала его она.