Без слов для чувств

      — Прости, Какаши, но другого выхода нет, — говорила женщина, сидя за столом. Длинные светлые волосы были собраны в два хвоста и свободно лежали на груди. Трудно было определить её возраст, потому что, несмотря на то, что выглядела она довольно молодо, её поведение совсем этому не соответствовало. Взгляд серьезный, женщина сидела в кресле, упершись локтями в стол и положив на ладони подбородок, явно размышляя о чем-то.       — Вы серьезно, Цунаде-сама? — спросил мужчина в обычном для униформы шиноби зелёном жилете, маске на пол-лица и волосами пепельного цвета. Его острый взгляд уставился на неё вопросительно. Мужчина стоял напротив стола Хокаге, заложив руки в карманы.       — Она сказала, что ни с кем кроме тебя жить не согласится. Я предлагала ей переехать ко мне или Шизуне, даже семья Яманака предлагала свою помощь, но ей как об стенку горох, — женщину явно злила сложившаяся ситуация. — В конце концов, не привяжу же я эту безумную! Поверь мне, я пыталась, но после того, как она разнесла стену того же самого реабилитационного центра, мне пришлось просто забрать её оттуда. Часть воспоминаний исчезла, а выработанные рефлексы и сила никуда не делись, как ни странно. А после того, как ты приходил с Наруто её проведывать, я только и слышу, что о тебе, — женщина потерла пальцами виски. — Не понимаю, почему она так вцепилась в тебя, — Цунаде перевела взгляд на девушку, что молча держалась за рукав мужчины, — но теперь тебе предстоит это узнать, и не только это…       — Цунаде-сама, — отозвался мужчина снова, — неужели нет другого выхода?       — Нет. Поверь мне, чего я, да и Шизуне, уже не перепробовали — ничего не помогает… Ты — её последняя надежда вернуться к нормальной жизни. Видимо, что-то в её голове застряло именно на тебе.       Какаши задумался:       — А то, что я мужчина, как бы немного… — неуверенно начал он.       — Придумай что-то, ты же умный, — улыбнулась женщина. — Да и разве это девушка? Просто потерявшийся ребёнок, — указала она взглядом на растерянную особу, что всё так же стояла близ него. — Немного странный, но ребенок… Да и, зная тебя, это, наверное, последнее, что пришло бы тебе в голову, так что просто будь сенсеем и помоги своей бывшей ученице вернуться к нормальной жизни. Не волнуйся о лишнем! — уверенно сказала она в конце.       — Итак подытожим: её родители погибли, родственников нет, на вид ей восемнадцать, но внутри двенадцать, и вы хотите, чтобы я присматривал за ней, пока к ней не вернётся память, ведь врачи ничего сделать не смогли? Я правильно Вас понял, Цунаде-сама?       Хокаге, улыбаясь краешком губ, молча смотрела ему прямо в глаза.       — Хорошо, я всё понял… — он взглянул на эту новую и очень непростую проблему. — Легче сказать, чем сделать… конечно.       — Рассчитываю на тебя, Какаши-сенсей, — улыбнулась Хокаге.       — И не жалко вам меня совсем — ещё и издеваетесь надо мной, Цунаде-сама.       — Удачи тебе. Увидимся, Сакура. Постарайся прийти в себя, — сказала она поочередно обоим.       — Да, я постараюсь, — неуверенно ответила девушка.       Идя бок о бок со своей бывшей ученицей и куноичи деревни Листа, а сейчас его подопечной и сожительницей в одном лице, Какаши вспоминал начало разговора.       «Это называется посттравматическая ретроградная амнезия с элементами вторичной алекситимии. Тебе известно, что Сакура стала свидетелем смерти своих родителей — это было ужасно, и хоть преступника приговорили к пожизненному заключению, это делу не особо помогло. Сакура прежняя в тот момент исчезла, а вернулся беззащитный ребёнок, что оградил себя от ужасного внешнего мира отсутствием эмоций. Точнее не совсем отсутствием, они есть, просто находятся за огромнейшей стеной непонимания их ею. Я ещё не встречалась с такими случаями на практике. Каждый человек по-разному реагирует на травмирующий фактор, но её реакция оказалась действительно тяжелой. С телом всё в порядке, и мозг функционирует сравнительно нормально, так что мы пришли к выводу, что проблема исключительно в психике. Её мозг построил определенный барьер, вырезав всё, по его мнению, ненужное и опасное для его обладательницы. И вот, что мы теперь имеем — Сакуру почти без воспоминаний и эмоций. Её решения принимаются, только опираясь на логику и поступающую в мозг информацию… но самое опасное, что в таком состоянии размываются рамки между плохим и хорошим, ведь, кроме того, что она не чувствует ни радости, ни горя, также нет ни сострадания, ни любви, — женщина сделала небольшую паузу, — так что основные моральные принципы — это первое, чему её учили в центре, ведь с её силой, ты сам понимаешь, последствия могут быть не очень хорошими, она может быть опасна и для себя, и для случайных людей в её окружении… если оставить ее без круглосуточного присмотра. С другой стороны, возвращение памяти может занять некоторое время и повлечь за собой болезненные воспоминания, только у неё эта боль будет скорее физической, но даже так, это может стать ключом к возвращению и эмоций… если такое случится — её мозг может не выдержать… Через боль такое делать опасно… Поэтому, прошу тебя, будь крайне осторожным. Я думаю, её выбор пал именно на тебя, потому что ты, среди всех, кто её окружает в последнее время, более всего вызываешь у неё ощущение защищенности и безопасности. Она просто таким образом пытается выжить и справится со всем этим… как может».       Мужчина не заметил, как они уже оказались перед его домом. Он открыл дверь:       — Проходи, Сакура… На ближайшее время — это твой дом, — мягким голосом произнес он.       Она только молча кивнула. Какаши смотрел на хрупкую спину девушки, заходившей в его собственный дом, и внутри возникали какие-то неясные, неизвестные до сих пор ощущения, но было грустно. Определенно, было грустно.       «— Но я даже не знаю, с чего мне начать? — спросил мужчина.       — Попробуй показать ей свою повседневную жизнь, если она не вернет себе память и эмоции, то по крайней мере, научится, как с этим справляться. Сам понимаешь, держать её в больнице нет никакого смысла. Я верю в тебя, Какаши…»       «Думаю, оставить её с кем-нибудь более эмоциональным было бы намного разумней. Хотя бы с Наруто, или Ино, но я… Сомневаюсь, что смогу помочь с этим…» — размышлял мужчина.       — Это будет твоя комната, здесь немного не убрано, ведь долгое время она пустовала, но мы сейчас это исправим.       Девушка осмотрелась: кровать, стол, тумбочка, шкаф — ничего лишнего.       Он продолжил экскурсию, показав и остальную часть дома.       — Если у тебя есть вопросы — задавай, — предложил мужчина.       — Есть, — ответила она неожиданно.       Какаши остановился и взглянул на неё.       — Спрашивай.       — А почему сенсей носит маску? — уставилась она на его лицо.       — Кхм, — мужчина немного закашлялся. — Вижу, ты решила начать со сложных вопросов. Понимаешь, — он снова посмотрел на неё, её глаза ждали ответа, — у меня просто очень некрасивое лицо, поэтому я и решил его спрятать, чтобы не пугать людей, — он заулыбался и почесал себе затылок.       Но судя по её взгляду, девушку этот ответ совсем не удовлетворил.       — Какаши-сенсей… — начала она.       — Да?       — Вы, наверное, думаете, что я ребенок, но, поверьте мне — это не так. Если же вы серьезно, то что же, покажите мне ваше лицо, я хочу увидеть собственными глазами, насколько оно ужасно. Может, всё не настолько плохо, и вам нет нужды прятать его? — произнесла она абсолютно спокойно.       «Смотри-ка, какая любопытная! Что есть, этого не отнимешь, да?»       — Но там еще есть и шрамы… — пытался он увильнуть.       «И вообще, чего это я оправдываюсь? Заняться больше нечем, что ли?»       — Ничего, не страшно, — произнесла она уверенно.       «Напористая… Я тебе не пример для изучения! Хотя, эх, кажется, я именно на это и подписался».       — Нет, действительно, тебе не стоит это видеть…       — Не волнуйтесь обо мне, — её рука уже потянулась к его лицу, но как только она приблизилась к цели, Какаши резко отошел назад.       — Странно, — прокомментировала она.       «Чувствую, проблемы еще будут…» — подумал мужчина и продолжал держать дистанцию.       — Хорошо, раз сенсей так против, я подожду…       — Чего ты собираешься ждать? — вырвалось у Хатаке, и он отвел взгляд в сторону.       — Когда сенсей откроется мне.       «Откроется? Смешно… Хочешь резюме по мне написать?»       — Ха-ха, Сакура-чан, какой ты милый ребенок, говоришь такие детские речи с таким серьезным лицом, — Какаши подошел ближе и заулыбался сквозь маску.       — Всё же, определенно, я хочу видеть, как сенсей улыбается, — продолжила серьезно Харуно.       Какаши немного подвис. «Ей интересны эмоции, видимо, она подсознательно чувствует, что чего-то не хватает…»       Сакура устроилась в новой комнате, в новом доме, в новой жизни. «И что дальше? Я в полном замешательстве… Кем я была прежде? Что со мной происходит? Я знаю, что что-то не так, но никак не могу понять, в чем же именно дело. Черт! Неважно, я та, что есть сейчас. И сейчас мое настоящее, им я и должна жить. В первую очередь надо с этим разобраться. Как бы там ни было, я не хочу возвращаться в то ужасное прошлое…» — думала девушка, засыпая в мягкой белоснежной постели.       — А-а-а! — крик раздался среди ночной тишины.       Какаши резко сорвался с кровати и побежал в комнату Харуно, ведь звук исходил именно оттуда. «Что случилось? Кто-то напал?»       Он распахнул дверь. Она сидела среди разбросанных простыней и кричала, слезы лились из глаз в два ручья, а пальцы сжимали покрывало чуть ли не до посинения. Хатаке осторожно подошел к ней.       — Сакура? Ты спишь? — спросил он тихо.       Но никакой реакции не последовало. Он положил руку на плечо девушки и немного потряс за него, но снова ничего.       — Сакура, эй?! Сакура, проснись, слышишь?! — пытался он её разбудить, но так ничего и не добился от этого наполненного болью и отчаяньем тела.       Какаши оперся коленом на кровать и, притянув девушку к себе, сжал её в объятиях. Сакура уткнулась в его плечо и крепко вцепилась пальцами в футболку на груди.       — Ну же, ну же, тише, — он начал гладить её по голове, пытаясь успокоить. — Всё хорошо, ты в безопасности. Не волнуйся, я защищу тебя, какая бы опасность тебе ни угрожала…       Его одежда стала влажной от её слёз, но вскоре она прекратила плакать и вновь уснула, так и не очнувшись.       «И что мне прикажешь с тобой делать? — мужчина вздохнул, держа в объятиях хрупкое теплое тело девушки. — Будто другой человек…»       Он расстелил покрывало и уложил её обратно спать. Перевел взгляд на окно. Рассветало.       — Хах, уже нет смысла ложиться, — прокомментировал он тихо и, посмотрев на её спящее лицо, вышел из комнаты.       Поставил на кухне чайник и пошел к себе в комнату. Застелив кровать, взял с полки недочитанную книгу и направился обратно на кухню. Заварил чай и при тусклом свете восходящего солнца погрузился в чтение.       Через несколько часов дверь её комнаты отворилась, и вся растрепанная: волосы клубком на голове, свободная футболка сползла с левого плеча, глаза еще красные и немного опухшие от недавних слез — она вышла оттуда.       — Доброе утро, как ты? — спросил мужчина, увидев её фигуру.       — Доброе… Какаши-сенсей, вы уже проснулись, так рано?       — Да…       — Не очень выспалась, — ответила она наконец.       — Помнишь что-то?       — О чем вы? — говорила она всё еще сонным голосом.       — Ночью тебе снился кошмар? — снова задал вопрос он.       — Не помню ничего…       — И еще ты плакала, — добавил он.       — Я? — спросила она с ноткой удивления.       Сакура была немного сбита с толку, судя по выражению её лица. Хатаке наблюдал за ней, пытаясь выискать хоть какие-то эмоции на лице девушки, ведь теперь он был уверен, что они совсем никуда не исчезли. Они закопаны глубоко, очень глубоко, но при этом ей больно не меньше прежнего.       «Почему же, если они никуда не исчезли, она скрывает их? Или нет?»       — Так вот почему у меня так трещит голова, — произнесла она как ни в чем не бывало.       — Сегодня у меня выходной и мы пойдем прогуляемся по деревне, может быть, что-то напомнит тебе о прошлом и способствует возвращению воспоминаний. Да и ты ещё не со всеми знакома… Кхм… — прокашлялся он, — Точнее, не «не знакома», а не со всеми своими товарищами ещё встретилась, — продолжил мужчина.       — Какаши-сенсей, не нужно приукрашивать, — она подошла ближе к нему. — Я прекрасно понимаю сложившуюся ситуацию. И хоть я многого не помню, но определенные вещи сохранились, словно по умолчанию. Так что не волнуйтесь так сильно.       — Я… — хотел было он что-то сказать, но передумав, продолжил: — Хорошо. Я понял.       «И это говоришь ты на полном серьёзе, когда от прежней Сакуры осталось только твое тело. Ты сейчас хрупче стеклянной вазы. Ты заполнена до самых краев, и сама же этого не видишь. Нет, даже не так: мы пытаемся вернуть то, что уже исчезло далеко за чертой твоего сознания. Так, кто же ты такая теперь? Настоящая? Актриса?»       Хатаке посмотрел ей в глаза. Пустой и холодный взгляд, словно у отрубленной головы. «Интересно, я когда-то был таким же?»       — Но для начала, — вспомнил он внезапно, — мы пойдем на еженедельный осмотр. Ты же знаешь, что должна ходить туда время от времени?       — Да, я помню, — она подошла к горячему чайнику, что поставила прежде, когда говорила, и налила жидкость в емкость.       — Хорошо, оденешься и пойдем.       — Да, Какаши-сенсей.       «Хм… Сенсей. Не помнит, но называет меня как прежде. Странное чувство…»       — Давай пройдемся по всему, — предложил доктор.       — Харуно Сакура, девятнадцать лет, родилась и живу в Конохе. В детстве дружила с Яманака Ино. В семь пошла в Академию Ниндзя. Там была в команде с Наруто Узумаки и Саске Учиха, нашим наставником стал Какаши-сенсей. Позже училась у Цунаде-самы и сдала экзамен на чунина, стала куноичи Деревни Листа. Участвовала во множестве битв, была, наверное, хорошим человеком.       — Я смотрю, чувство юмора у тебя никуда не делось.       — Думаете? — спросила она серьезно.       — Уже начал в этом сомневаться, — отвернувшись в сторону, ответил доктор и после, проведя неврологическое обследование, объявил, что отклонений не обнаружено.       — Ты так о многом помнишь? — спросил Какаши, удивившись ответам девушки.       — Цунаде-сама меня немного поднатаскала, — ответила она.       — В смысле? — изумился Хатаке.       — Ну, можно сказать, что она впихнула почти всю историю моей жизни ко мне в голову, если можно так выразится.       — Что? «Она сделала такое и не смогла вернуть её к прежней жизни. Вот теперь это действительно становится странным…» То есть ты помнишь свою жизнь? Нет, точнее сказать — знаешь? — спросил он снова.       — В общих чертах.       — В общих чертах, да?       «Словно ты главный герой книги, а тебе просто взяли и рассказали её сюжет…»       — Ну, Цунаде-сама, собрала воспоминания обо мне со множества жителей деревни, так что, по сути, я не помню только тех моментов, где я была одна, или же со своими родителями, — ответила она спокойно, смотря на озадаченное лицо сенсея.       «Помнить себя по воспоминаниям других людей… это как-то… Подожди-ка, я помню, как Цунаде что-то спрашивала о ней, но я и подумать не мог, что при этом она провернула такое… Значит, я тоже принимал участие в этом спектакле… Смешно, всё было бы до крайности смешно, если бы не было так ужасно. Эта женщина действительно любит свою ученицу… Но в любом случае последствия просто несоразмерно велики в сравнении с полученной травмой, учитывая еще и то, что она шиноби и не первый раз видела убийство. Саске ведь ребенком пережил нечто пострашнее и всё равно… да и я сам… Видимо, такие вещи достаточно индивидуальны».       Они вышли из больницы и начали обходить окрестности дома Харуно, в надежде восполнить утраченные элементы её жизни. День близился к вечеру, тени становились длиннее, а ветер всё холоднее. Темно-серые тени сползали по коричневым крышам домов, кое-где загорался свет. Становилось всё более шумно. Желающие отдохнуть после тяжелого рабочего дня и жаждущие повеселится, чтобы прогнать свою тоску, начали заполнять полупустые до этого улицы.       Они молча прогуливались. Сакура пытливым взглядом разглядывала всё вокруг, а Какаши с интересом наблюдал за её действиями. То она подойдет и погладит бродячего кота, или собаку, то полезет останавливать драчунов. Казалось, она хотела поучаствовать во всем, что по её мнению как-то не вписывалось в общую картину безмятежности этого вечера. Словно хотела прикоснутся к жизни, которой до сих пор не знала. Она не улыбалась, но её глаза, её взгляд, он становился живее от каждого такого простого действия. Харуно подошла и вновь остановилась напротив каких-то пьянчуг, что приставали к молодой девушке.       «Может, всё не настолько плохо, как думала Цунаде-сама, и ей просто нужно время, чтобы прийти в себя?»       — Чего лезешь? Это не твое дело! — грубо отозвался один из них.       — Отпустите её, видите, что она не желает продолжать с вами общение, — произнесла решительно Харуно.       — Нарываешься на неприятности, девчуля?! — поддержал другой.       Следом за Сакурой подошел сенсей, остановившись за спиной девушки.       Мужчины посмотрели на него и, испугавшись, оба единогласно решили исчезнуть с глаз долой.       — Ха-ха, мы уже уходим, простите нас, — подали они голос одновременно и, поклонившись, сбежали.       Девушка в длинном синем кимоно поблагодарила своих спасителей и отправилась к себе домой, напоследок бросив взгляд в сторону сенсея.       Харуно резко обернулась, стукнувшись о грудь мужчины.       — Что вы? — она отошла на шаг назад.       Какаши слегка ухмыльнулся.       — Я сама… Не нужно так меня опекать, я не маленькая, — спокойно произнесла девушка.       — Ты злишься? — спросил Хатаке, наклонившись ближе к её лицу.       — Не понимаю. Что вы имеете в виду? Мне просто не по себе, когда кто-то виснет над моей головой, — ответила девушка.       — Совсем не мило, — прокомментировал он.       — Мило? Вы, о чем, Какаши-сенсей?       — Да так, мысли вслух, — он заложил руки в карманы и пошел вперед.       Они шли дальше и, пройдя несколько улочек, наткнулись на парня.       — Учиха Саске, — произнесла девушка вполголоса.       — Что такое? — парень остановился напротив Харуно.       — Да вот, увидела тебя, и подумала, что у меня действительно хороший вкус… — на полном серьезе выдала она.       — Что? — удивился брюнет.       «Всё-таки пойти в сторону Саске было хорошей идеей», — подумал про себя Хатаке, глядя на Учиху.       — Говорю, что ты хорош телом и красив лицом, — продолжала Сакура без тени смущения.       «Что это с ней?» — подумал Учиха. Саске посмотрел на девушку. Глаза, эти зеленые глаза казались совсем не знакомыми, это выражение лица без тени улыбки, спокойное и неподвижное, её щеки не горят от его присутствия и дыхание не сбивается от учащенного сердцебиения. «Та ли это Сакура, что я знал раньше?»       — Да? И что с того? — ухмыльнулся Учиха.       — От тебя было бы хорошо иметь детей, они были бы красивыми и сильными, прекрасный генетический материал, — задумчиво произнесла девушка, разглядывая парня.       «Наверное, мне всё же лучше уйти…» — решил Какаши, слушая этот разговор. Он исчез внезапно, словно его здесь и не было. Учиха проводил его взглядом, заметив движение.       «Ушел, так и не сказав ни слова, оставив мне на попечение свою головную боль…» — подумал брюнет при этом.       — Не волнуйся, тебе не надо со мной возиться, я могу сама о себе позаботиться, — произнесла вдруг Харуно, будто прочитав его мысли.       — Да я и не собирался… — снисходительно ответил парень.       — Я знаю, ты же, Саске-кун, не из тех людей, что пекутся о ком-то, кроме себя, правда? — Харуно попыталась выдавить из себя улыбку, фальшивую, натянутую, будто помятая бумага.       — Пф. Как будто мне должно быть дело до других, — прокомментировал он.       — Вот-вот, и я о том же, прекрасный мужчина: красив, жесток и самодоволен — ты заслуживаешь моей любви, — произнесла Харуно, наклонившись к парню.       — Это звучит как оскорбление из твоих уст, — он выпрямился и посмотрел на неё сверху.       — Да нет, что ты, Саске-кун! Это был комплимент, мы же товарищи как-никак и должны ладить, правда? — девушка наклонилась немного в сторону, всматриваясь в его белоснежное лицо и темные, как безлунная ночь, глаза.       «Хах, почему-то это начинает раздражать меня?» — подумал он.       — Плевать. Сакура, если ищешь помощи или товарищей, пошла бы лучше к Наруто. Он-то всегда тебе поможет. И в исполнении твоих планов на будущее в том числе, хотя… Я уже немного сомневаюсь на этот счет, — сказал язвительно Учиха.       — Да-да, как скажешь, — она наклонилась почти к самому его уху. — Только вот, я ведь люблю тебя, как мне говорили, Саске-кун, так что возьми ответственность, ты же мужчина? — произнесла она шепотом. — Ну, что же, пока-пока, было приятно тебя увидеть.       Учиха стоял, не совсем понимая, что ему сказать, и что сделать, провожая взглядом тонкую спину девушки.       «Как говорили? Хах… Сакура, да? Кажется, ты стала худшей версией себя. Смешно, словно смотришь на другого человека».       Мужчина зашел в дом и, умывшись, принялся готовить ужин.       — Какаши-сенсей, вы и так много для меня сегодня сделали, давайте, я приготовлю, — предложила девушка, войдя почти следом за ним.       — Ты так быстро добралась, — удивился Хатаке.       — Сенсей, вы же не забыли, что я куноичи, правда? — произнесла спокойно Харуно.       — Хах, — мужчина почесал затылок, — может, немного.       — Присядьте, я сама всё сделаю, — она зашла на кухню, отодвинула его и, вымыв руки, принялась за готовку.       «Так странно видеть, как здесь вновь кто-то готовит… кто-то, кроме меня…» Хатаке сидел на стуле, наблюдая за движениями девушки. Плавные, умелые, быстрые, она чувствовала себя, словно дома, если можно так выразиться. Короткие волосы качались вслед за движениями своей хозяйки, белый круг на спине её кимоно мелькал перед глазами, тонкие запястья крепко держали приборы и посуду, несмотря на то, что выглядели довольно хрупкими. Изящная талия, которую легко можно было бы обхватить ладонями… «Как так случилось, что столь сильная девушка, и физически и характером, оказалась такой сломленной? Отчего тот ночной крик был настолько мучительно болезненным для меня? Не могу выкинуть это из головы… Почему даже сейчас, когда она выглядит столь похожей на себя обычную, это смотрится так неестественно?» — что-то напоминающее злость закипало внутри мужчины при мыслях об этом, ожесточение на того человека, на те обстоятельства, что так легко смогли надломить её.       — Какаши-сенсей, Какаши-сенсей, о чем задумались? — звала его девушка.       — А, что? — очнулся от раздумий Хатаке.       — Ужин готов.       — А, да, спасибо, — он перевел взгляд на стол.       «Вот, снова это чувство. Тепло… Как оно называется?» — он посмотрел на стол с едой, от которой исходил пар, потом на девушку — она вопросительно глядела в его глаза.       — Присаживайся, — предложил мужчина.       — Да.       Девушка села напротив и взяла в руки палочки.       Он снова посмотрел на неё. «Точно, я понял, это называется уют. Чувство, когда, ты больше не готовишь только для себя, не ешь эту собственно приготовленную пищу в одиночестве на пустой кухне, чувство, когда ты понимаешь, что в твоем доме больше не будет этой гробовой тишины, тяжелой и холодной, словно ранним декабрьским утром… когда даже дыхание человека напротив кажется намного теплее твоего собственного».       — Итадакимас…       — Между прочим, — начал Хатаке, попивая чай, — я думал, ты останешься с Саске подольше, всё же вы столько времени не виделись, и тот разговор… Наверное, тебе было бы полезно провести время с кем-то твоего возраста.       — Да, Какаши-сенсей, вы правы, нужно бы пойти развлечься с Саске, а не сидеть здесь с таким старикашкой, как вы, — на полном серьезе выдала Харуно.       — Ста… стари… кха… старикашкой? — молния удивления и глубочайшей обиды на реальность пронзила сердце Какаши так, что бедолага чуть не подавился своим зеленым чаем.       — Шучу, мне мужчины постарше больше нравятся, — пошутила Сакура с фирменно каменным лицом.       «Старикашка… Мужчина постарше… Ха-а-а… Неужели я выгляжу так немолодо?» — осознание по фактам: волосы седые, один глаз со шрамом, как у потрепанного пирата, почти всё лицо скрыто маской, одевается как мужчина средних лет… — «Всё действительно плохо, а мне же только тридцать один, что же будет дальше?» — Постскриптум — душа Какаши покинула тело.       — Эй-эй, я же пошутила, пошутила, Какаши-сенсей, только не умирайте, где же я жить тогда буду?       — Кха… на улице… — выдал он на последнем издыхании и отключился.       — Какаши-сенсей, и не жалко вам меня совсем… — уныло произнесла Харуно.       — Ладно-ладно, кто же за тобой присмотрит, если не сенсей, хотя, по правде говоря, ты та еще заноза в заднице, — ответил он, очнувшись, но не открывая глаза.       — Я поняла, пойду собирать чемоданы, — она поднялась и направилась к себе в комнату.       Мужчина открыл один глаз — она действительно начала складывать вещи. Он резко поднялся и пришел к ней.       — Да ладно тебе, Сакура, не держи зла, — произнес он, слегка ухмыляясь, опершись плечом на отрытые двери.       — Зла? Да, я воплощение спокойствия, — ответила Харуно, продолжая складывать вещи.       «Да-да, я вижу…»       — Ну, так что? Ты съезжаешь к Саске? — спросил он, продолжая улыбаться сквозь маску.       Девушка повернула к нему голову и посмотрела на эти огоньки в темно-серых глазах.       — А почему бы и нет? — она сделала небольшую паузу. — Могла бы сказать, наверное, прежняя Сакура, — она отвлеклась от дела и подошла ближе к Какаши. — Нет, наверное, она была бы просто в восторге от подобного, но видите ли, Какаши-сенсей, теперешняя я думает совсем иначе, и ваше подкачанное тело, стоящее прямо передо мной, привлекает меня намного больше, нежели незрелый Учиха.       «А вот это уже совсем нехорошо…»       Девушка подошла почти вплотную, казалось, сейчас должны возникнуть заряды между одеждой, так близко они были, всё же не соприкасаясь, и, подняв к нему лицо, продолжила:       — Знаете, Какаши-сенсей, я вряд ли когда-нибудь захочу отпустить вас, — она потянулась руками к его маске.       — Сакура, не делай этого, — его голос стал серьезным.       — А то что? Копирующий ниндзя Конохи попытается меня остановить? — съязвила она.       — Думаешь, я не смогу этого сделать? — он склонил голову в сторону.       — Попытайтесь, но зная вас, вы, скорее, сейчас отвернетесь и уйдете, словно ничего и не было, только вот я вам этого не позволю, — сказала она и, поднявшись к нему на носочках, поцеловала.       Глаза мужчины расширились от удивления, он схватил её за руки и удержал их над головой, отстраняя от себя.       — Не делай так больше… не нужно, — он отвел взгляд в сторону и, отпустив её запястья, вышел из комнаты.       Хатаке зашел в свою спальню и присел на кровать.       «Да что творится в голове этой девчонки? И почему я так повел себя, словно… сам хотел задеть её. Нет, бред. Так, Хатаке, тебе определенно нужно отдохнуть», — он поднялся, скинул водолазку и, собираясь в душ, полез за свежей одеждой. Куртка, в которой он выходил сегодня, упала на пол, он наклонился и поднял её. Из кармана выпала бумажка.       «Адрес? Наверное, та девушка оставила», — он положил её на стол и направился в ванную. Открыл дверь и увидел то, чего точно не должен был видеть.       — Ты не пробовала дверь закрывать? Или хотя бы предупредила меня, ты же знала, что я иду, — говорил он, стоя за резко закрывшейся им же самим дверью.       — Я думала, что Какаши-сенсей уж точно почувствует, если здесь кто-то будет, но оказалось, иногда из вас совсем плохой шиноби, — прокомментировала девушка.       — Ха-а, за что мне всё это? — он присел на корточки возле двери. — В следующий раз запирайся, хорошо?       — Да всё в порядке, не понимаю, почему Какаши-сенсей так взволнован. Не думаю, что сенсей впервые увидел обнаженное женское тело, — раздумывала Харуно за дверью.       «В порядке? Ты действительно так думаешь? Потому что я совсем в этом не уверен».       — Просто сделай то, о чем я тебя прошу, — снисходительно произнес он.       — Раз сенсей так говорит, тогда хорошо…       — Я приду позже, не спеши, — он поднялся и вернулся обратно в комнату.       «Хм, интересно, какое выражение лица было у сенсея? Из-за этой маски совсем ничего не понятно».       «Черт, кажется, я облажался. И как в таких ситуациях нужно держать дистанцию, совсем не понимаю. Сомневаюсь, что вообще кому-нибудь так повезет оказаться в столь идиотской ситуации, — он прилег на кровать и закрыл глаза. «Да и вообще, какая девушка в таких случаях оборачивается к двери без тени смущения?» — пробормотал он себе под нос.       Полупрозрачные облака пара, её обнаженное тело… «Мне казалось, её тело должно быть немного больше, но оно такое маленькое и хрупкое». Её мокрые волосы были заложены назад и открывали красивое свежее лицо, большие светло-зеленые глаза… Он уставился взглядом в потолок: «У неё довольно приятная глазу фигура. А небольшая грудь выглядела такой милой с этими торчащими розовыми… А-а, черт, о чем я только думаю?! Что делать? Это стоит прямо перед глазами… Черт, эта Сакура, хочет довести меня за один вечер что ли?»       Какаши повернул голову к окну — там царила чернота и мрачная тишина. Всё же он живет достаточно далеко от шумных центральных улочек. Только слегка гудели от ночного ветра деревья возле дома. Серые тучи закрыли всё небо сплошным слоем, не давая пробиться даже тусклому свету звезд.       «Там, наверное, холодно…»       Через некоторое время Хатаке, наконец, смог добраться до собственной ванной и, вернувшись, рухнул на кровать, вдруг почувствовав, как на расслабленное тело навалилась зверская усталость.       «Да и вообще, что это были за слова перед этим? Как это понимать? Нет, верните мне обратно мое одиночество!»       Спать хотелось чертовски, вот только организм решил по-своему, и сейчас мужчина уже больше походил на зомби, пытаясь уснуть и вместе с тем разобраться с событиями минувшего дня. Да начнется заплыв на тему: «Попытайся разобраться в женской логике, и сам не сломай при этом мозг». «Одна овечка, второй Наруто, третья она… А-а, крыша едет! Ладно, пофиг», — он перевернулся на другую сторону и, натянув одеяло, сам не понял, как вмиг уснул. Ведь со всеми неясностями лучше разбираться на свежую голову, и Хатаке хорошо знал это.       Ночной воздух вновь разрезал крик. Какаши подорвался и направился в её комнату, ведь уже знал, в чем причина этого.       Как и прежде, она сидела посреди кровати и громко плакала, крича при этом. Мужчина подошел и сразу обнял её — это было единственное знакомое ему средство лечения. Она немного успокоилась, но продолжала плакать. Хатаке снова начал гладить её по волосам, нежно и успокаивающе:       — Ну же, тише. Всё хорошо, я рядом…       Он был слишком сонным и уставшим, чтобы придумывать какие-то отговорки и использовал те слова, что подействуют безотказно.       «Сегодня на работу… Взять её с собой? Но в таком состоянии… Если так продолжится, то мне вряд ли удастся нормально высыпаться, надо что-то с этим придумать. Нет никакого желания нянчиться с ней, как с маленьким ребенком каждую ночь».       Так продолжалось еще около недели, и когда сенсей уже начал засыпать даже посреди дня и в бою, он всё же решил, что ситуацию нужно кардинально менять.       — Сакура, — начал он, с трудом вернувшись с миссии, — с сегодняшней ночи ты будешь спать со мной, — сказал он усталым тоном.       — Хорошо. Ужин? — спросила девушка.       — Нет, я в душ и спать. Устал, как собака.       Девушка уставилась в пол, слушая резко участившиеся сердцебиение.       «Снотворное не подействовало, и у меня уже совсем не осталось сил. В следующий раз это может дорого мне обойтись, — он посмотрел на свою правую руку, где на плече виднелась запекшаяся кровь. — А так, по крайней мере, мне не нужно будет ходить из комнаты в комнату и сидеть там с полчаса её успокаивать». Какаши помылся и, завалившись на кровать, моментально уснул.       На часах было около двенадцати. Луна сияющим светом просачивалась сквозь стекло окна, оставляя на полу бледно-синее водное свечение. Где-то через полчаса, взяв в своей комнате покрывало и подушку, Сакура зашла в его спальню. Мужчина спокойно спал, не сняв маску даже для сна. Наверное, прежде, когда здесь еще не было девушки, он давал лицу отдохнуть ночью, но сейчас это, увы, не удается. Серебряные волосы беспорядочно рассыпались по подушке, и даже по открывшемуся профилю лица было понятно, что сенсей на самом деле должен быть довольно симпатичным. Оно выглядело так умиротворенно. «Не думаю, что прежде видела его таким расслабленным и беззащитным».       Грудная клетка медленно вздымалась раз за разом, и, если бы не это, вряд ли можно было бы определить, живой ли он: кожа довольно бледная, даже не слышно звуков дыхания — было предельно тихо. Сакура беззвучно подошла к кровати, постелила одеяло и аккуратно положила подушку. Легла. Кровать прогнулась, но сенсей, видимо, слишком устал, чтобы хоть как-то на это среагировать. Девушка повернулась на бок, редко выпадала возможность разглядеть кого-то так близко, а уж тем более сенсея. Сердце почему-то стучало, как ненормальное, вроде же ничего особенного, но оно просто заходилось, отдавая пульсацией в ушах, щеки порозовели и мысли беспорядочно кружили в голове, перескакивая с одного на другое. Так хотелось снять эту маску и взглянуть на его лицо, но будить не хотелось, он ведь точно проснулся бы от чего-то подобного, наверное.       Снова тот же сон, та же картина: порубленные тела родителей, мозг извращенно рисует, что нужно было делать, чтобы добиться такого ужасного результата. Боль. Грусть. Страх. Слезы. «Нет, нет! Только не это! Нет!» Кровь. Разбросанные части тела. Ужас, что засел глубоко в подсознании.       Тепло. Откуда это тепло? И голос, словно издалека: «Тише, тише… успокойся, всё хорошо… Я с тобой, не бойся». Рука, что бережно закрывает глаза. Картина исчезает, сменяясь темнотой.       Девушка открыла глаза и прямо перед ней оказалась обнаженная грудь Какаши. Она лежала в его объятиях. «Как так вышло? Он сам меня обнимает? — сердце снова зашлось. — Какаши-сенсей, вы… что вы делаете? И снова эта непонятная тахикардия… Что происходит с моим телом в его присутствии? Не понимаю. Но мне хочется… — она подняла на него взгляд. — Спит… — подтянулась и прикоснулась губами к его. Сердце забилось еще чаще. — Так тепло...»       Сакура расслабилась, тем самым увеличив площадь их соприкосновения. Ноздри защекотал запах.       «Довольно сладкий, как для мужчины… Его мыло? — она продолжала смотреть на него. — Приятно лежать с ним вот так, но как-то непривычно... Совсем необычно находиться так близко к другому человеку, будто что-то внутри сообщает, что ты переходишь определенные границы, или же это просто так кажется?»       Какаши немного развернулся и лег на спину. Девушка решила, что это хороший повод наконец-то подняться с кровати и успокоить свое дурное сердце. Она осторожно встала и подошла к книжной полке с противоположной стороны комнаты. Вытянула книгу. Учитывая то, что большинство времени сенсей с ней просто не разлучался, грех было не прочитать её. Серия, как оказалось, состояла из трех книг, и громкое название сразу бросалось в глаза. Взяв все, Харуно вышла и отправилась на кухню готовить завтрак. Читалось произведение очень легко и быстро, так что проворно приготовив омурайсу с салатом, девушка взяла чашку чая и уселась за чтение.       Где-то часа через два-три Хатаке выбрался из своего сонного царства.       — Который час? — спросил он, войдя на кухню.       — Два часа дня, — ответила Харуно, посмотрев на часы перед собой.       — Поздно, — он снова зевнул.       — Кушать будете?       — Да, только умоюсь, — он направился в ванную, и тут до его мозга наконец дошло, что уж больно знакомая с виду книга, которую с таким интересом читает девушка. — Сакура, что ты читаешь? — он резко подошел, поднял книгу со стола и, увидев обложку, мало что не упал в обморок. Надпись гласила: «Приди, приди, тактика». В голове сразу всплыли знакомые строки и горячие сцены из книги. — Я это конфискую, — мужчина забрал книгу и посмотрел ей в лицо.       — Не волнуйтесь, третий том мне понравился больше всего, так что я его уже второй раз перечитываю, — сказала Харуно в ответ. — Какую, оказывается, интересную литературу любит сенсей.       — В-второй? — с запинкой повторил он. — А остальные читала?       — Ну да, сенсей спал, а мне было скучно, вот я и решила полезным заняться.       — И со всей книжной полки тебе именно эта попалась в руки? — показал он книгу.       — Нет, просто сенсей всегда её читает, вот и мне стало интересно. Я подумала, что у такого умного учителя точно должно быть море познавательной литературы, а любимая книга уж тем более. И я не ошиблась, книга на самом деле очень познавательная, — девушка попыталась добродушно улыбнутся.       — Сакура, — он опустил голову и тяжело вздохнул.       — Да, сенсей?       — Не бери больше мои книги без спроса, — обреченно произнес он.       — Хорошо, — согласилась она. — Скажите сенсей, так вам нравятся подобные вещи, когда берешь ххх в рот, а потом… м-н, — он закрыл её рот рукой, просто умирая от смущения.       — Не надо, не продолжай… Поняла?       Она кивнула, и он убрал руку. Девушка на некоторое время замолчала.       — А у сенсея было много девушек? — спросила Харуно, наблюдая за тем, как мужчина ест.       Он поднял на неё взгляд:       — Сакура, такие вопросы слишком личные, не стоит задавать их всем подряд, — ответил Хатаке.       — Но ведь вам можно? Вы ведь — не все подряд. Например, я даже не подозреваю о том, были ли у меня с кем-нибудь отношения, об этом, наверное, уже узнает мой следующий парень.       Какаши успел пожалеть о том, что вообще хранил эти книги на таком видном месте.       «Если подумать, процентов девяносто пять, что у неё никого не было, учитывая, как она постоянно бегала за Саске. А его вряд ли когда-нибудь интересовало что-нибудь, кроме мести за свой клан. А если и случалось подобное, то точно не с Сакурой. Тогда, наверное, всё же девяносто девять, ведь нельзя исключать возможность, что даже у неё мог быть кто-то, о ком никто даже не подозревал».       — Нет, я тоже отношусь к этой категории. И если ты хочешь поговорить на подобные темы, то лучше обратись к Ино, или Цунаде-сан, — отрезал мужчина.       «Я не тот человек, что подходит для обсуждения подобных вопросов».       — Но ведь сенсей имеет обширные знания в этой области, — произнесла она, немного подвинувшись телом вперед.       «Знания???»       Он замолчал и уставился на неё, не зная, что сказать.       — Спасибо, я поел, — мужчина положил палочки и отставил тарелку. — Между прочим, у меня сегодня миссия, и я иду один, не хочешь со мной?       — А мне можно? — спросила Харуно.       — Да, конечно, ты ведь будешь под моим присмотром. Выдвигаемся около девяти.       — Хорошо, — она явно заинтересовалась.       «Хух, хорошенько я съехал с темы, какой молодец!» — похвалил себя мысленно Хатаке, потягивая чай.