Без слов для чувств

      — А какого типа миссия? — спросила Сакура, следуя за Какаши.       — Я должен вернуть украденный из архива свиток, — ответил мужчина, продолжая двигаться вперед, перескакивая с дерева на дерево.       — Не лучше ли в таком случае было бы отправиться в погоню сразу после того, как стало известно о пропаже?       — Нет, это ни к чему. Наш шпион разузнал, где их укрытие.       — Так это всё же миссия по уничтожению противника? — снова задала вопрос девушка.       — Думаю, лучше будет сделать всё по-тихому, просто возвратив свиток, не обязательно их убивать.       — Значит, Какаши-сенсей хочет избежать возможных жертв?       Он повернул голову и взглянул в лицо девушки. Было довольно темно и вырисовывались только очертания.       — Если это возможно… — протянул он.       — Поправьте меня, если я не права, но согласно той информации, что мне известна о сенсее, складывается впечатление, что вы стали намного мягче со времен работы в АНБУ.       «Насколько же много ты знаешь?»       — Мягче? Хмм, трудно сказать… Просто характер миссий АНБУ немного отличается от нынешних, — Хатаке смотрел вперед, продвигаясь между мрачных теней леса, отчасти погрузившись в воспоминания. После нескольких секунд молчания он продолжил:       — Как бы там ни было, тебе не о чем волноваться, миссия пройдет успешно.       — Волноваться, да? — повторила Сакура вполголоса, всё продолжая следовать за очертаниями его крепкой спины. — Сенсей, а вы чувствуете это «волнение»? Как оно должно ощущаться? — спросила она задумчиво.       — Сейчас не очень подходящее время для подобных вопросов, мы почти у цели, — отрезал Хатаке.       — А, да… — протянула девушка.       Он остановился и рукой дал знак Сакуре, чтобы та сделала так же.       — Позже… — приглушённо сказал он.       — А? — Харуно взглянула на него. Сняв повязку с левого глаза, он всматривался вперед.       После повернулся к ней и посмотрел в глаза:       — Мы поговорим об этом позже, я расскажу, что это такое, а сейчас лучше не отвлекайся — мы уже прибыли, — сказал он.       — Да, хорошо.       — Они впереди на два часа, где-то в полутора километрах от нас, но, что странно, мне говорили, что там должно быть около девяти человек, а я увидел только четырех… Нужно быть осторожнее, наверное, остальные спрятались где-то поблизости.       — Девять? И вы должны были справится с ними самостоятельно? — удивилась девушка.       — Ну, да. Но Цунаде-сама позволила взять с собой тебя.       — Не лучше ли было бы отправить полную команду?       — Видимо, нет. Дело нельзя придавать огласке. Слушай, я зайду в здание и поищу свиток, а ты тем временем будешь поблизости и подашь мне знак, если кто-то из остальных приблизится к нему, но сама ни в коем случае не вступай в бой. Всё нужно сделать как можно тише, — пояснил Хатаке.       — Но… разве это не слишком опасно для вас?       — Не волнуйся… А, нет, всё будет в порядке, — исправил он сам себя.       «Никак не могу привыкнуть подбирать нужные слова. Казалось бы, обычные слова в её устах теперь приобретают совсем иное значение. Мне еще нужно некоторое время, чтобы к этому приспособиться».       Они подошли еще немного ближе. Впереди, между деревьями, виднелся дом старой постройки. Трудно было бы предположить, что там кто-то обитает — на вид он казался абсолютно не обжитым и немного ветхим. Как и ожидалось — свет в доме не горел. Какаши взглянул шаринганом: «Трое в боковой комнате на востоке, еще один при входе. Складывается впечатление, что свиток у тех троих, но слишком уж подозрительная тишина вокруг царит. Даже птиц совсем не слышно. Да и перед самим зданием изначально никого не было, хотя там наверняка должен был оставаться человек, или двое. А это значит только одно — они знали о нашем приходе и устроили ловушку. Но какую? Где? — мужчина внутренне напрягся, прислушался, немного повернул голову и, как ни странно, никого не увидел. — Подозрительно. Где они прячутся и как? И почему я, даже с шаринганом, не могу их обнаружить?»       — Сенсей, — тихо позвала девушка.       Он отвлекся от рассуждений и посмотрел на неё.       — Ты что-то хотела, Сакура?       — Извините, если прозвучит слишком грубо, но не лучше ли будет начать действовать, нежели оставаться здесь, как на ладони, и пытаться предугадать их действия и, по сути, предсказать будущее. Мне кажется, что если они до сих пор не показались, значит у них есть веские на то причины, и ещё: сколько бы мы ни ждали — явно ничего хорошего из этого не выйдет. Нужно действовать первыми в любом случае. Всё же мы сейчас на их территории, и понятно, у кого здесь преимущество. Хотя нельзя исключать возможность, что остальных и вовсе нет поблизости… — размышляла девушка, пока сенсей удивлённо её слушал.       «Складывается впечатление, что сейчас у неё проявляются лучшие стороны даже больше, чем прежде. Как-никак, а эмоции только мешают работе шиноби…»       — Да, ты права, но также возможен вариант, что остальные отправились со свитком в другое место, а эти просто остались для отвлечения внимания.       «Что же делать? Информация, что свиток находится там, достоверна, но… трудно учесть при этом все переменные».       — Что ж, я иду внутрь, а ты оставайся здесь и наблюдай, — приказал наставник.       — Да, я поняла. Будьте осторожны, — ответила она.       Он только слегка улыбнулся в ответ.       «Волнуется она или нет, но, по крайней мере, некую степень заботливости ей удается показать. Что за ребён-… Нет, скорее, что за интересная версия Сакуры…»       Хатаке зашел в здание, оставив свою подопечную на стрёме. Девушка снова осмотрела всё вокруг: деревья, ночь, тишина и нигде ни единого движения.       Мужчина беззвучно проник внутрь, вырубил первого при входе и пошел к другим. Так же тихо разобрался с остальными, оставив их валяться без сознания.       — Нет, его здесь нет. Слишком легко всё прошло… — он осмотрел дом и вышел наружу. — Что? Куда она подевалась? — сенсей в недоумении уставился на место, где должна была стоять Харуно.       Он осмотрелся — нет даже намека на чье-либо присутствие.       «Что? Запах крови? Откуда? Что здесь происходит? — он направился в сторону источника запаха, на юго-восток. — Надеюсь, это не её…» Пройдя буквально десяток метров, шиноби наткнулся на неожиданную находку. «Мужчина? — удивился он, увидев мертвое тело на одном из деревьев. — Следов борьбы почти нет. Странно…»       Продвигаясь вперед, Хатаке находил один труп за другим. Все они были жестоко убиты, с разрезанными животами, шеями и пробитой грудной клеткой. Складывалось впечатление, что здесь побывал какой-то потрошитель, который каждый раз целился точно в жизненно важные органы, с одного удара нанося своим жертвам смертельные раны.       «Сакура? Да нет. Быть такого не может. Скорее всего, здесь появился кто-то третий…»       Следуя по цепочке из трупов, Какаши приближался к тому неизвестному.       «Четвертый…» — подумал, он, увидев очередное тело, на этот раз девушки, немногим старше Сакуры. Глубокий разрез проходил вдоль её груди, кровь залила нижнюю часть тела, тогда как на верхней были лишь брызги. Она лежала боком и немного на спине, на развилке ствола дерева, застряв там, после того, как упала сверху. Глаза закатились в тот момент, когда её покинула жизнь, а на лице застыло выражение боли — смерть была моментальной. Черные волосы растрепались, рассыпавшись вдоль ствола дерева.       «Конечно, можно сказать, что эти люди — наши враги, но после войны у меня нет никакого желания снова видеть такую жестокость…» — Хатаке закрыл ладонью глаза усопшей.       Пробежав еще немного, он увидел две фигуры. На небольшой «проплешине» леса стоял последний из их группы, девятый. Сакура была в его руках, но оценить, что с ней, было трудно, ведь обзор закрывало крупное тело мужчины.       — Не подходи, — произнес тот, почувствовав Какаши, и повернулся к нему, продолжая при этом сжимать правую руку на горле Сакуры. Казалось, что еще немного и её тонкая шея начнет крошиться и рушиться, словно у куклы, от хватки этих громадных «тисков». — Не подходи, или это будет её последняя секунда.       Мужчина лет сорока, видимо их лидер, судя по возрасту всех предыдущих шиноби и их способности к выживанию. Черные короткие волосы, шрам на левой щеке строгого лица, смуглый, с карими глазами, довольно крепкого телосложения. Его форма была скрыта под темным плащом, как не было видно и хитайате со знаком принадлежности к какой-либо деревне.       «Неужто они все обычные наемники? Тогда кто их нанял? Кому нужны секреты Конохи?»       — Какаши-сенсей… его оружие… — попыталась произнести она, но звука не было, только двигались губы, и всё же он прочитал по ним, что она хотела сказать.       «Оружие? Что она имеет в виду?»       Только сейчас он обратил внимание на то, что одежда девушки потрёпана и порезана, но, видимо, ранения она залечила, ведь кровь ниоткуда не шла.       — Отпусти её, — немного озадаченно произнес Хатаке.       — Отпустить?! — удивился тот. — Ха-ха! Шутишь, что ли? Эта маленькая стерва убила всех моих товарищей! — возмутился мужчина. — После того, как я отсюда уберусь — она умрет в первую же секунду!       «Убила? Сакура-то?»       Глаза девушки начинали закатываться, а из горла раздавались хрипы — она задыхалась.       — Давай разберемся по-честному, как мужчины. Отпусти её, и я дам тебе шанс уйти отсюда живым, конечно, после того, как ты вернешь украденный в Конохе свиток, — предложил серьезно Хатаке.       — Ха? Смеёшься что ли? Ты не видишь, в чьих руках сейчас преимущество? — возмущался он дальше. — Я уйду отсюда со свитком, и ты не сдвинешься даже на миллиметр, пока мы с этой с*кой, не будем достаточно далеко, а иначе — ты увидишь отрезанной её голову с этим милым, и с виду невинным, личиком, — он сдавил другой рукой щеки девушки, — у себя на пути, — поставил условие мужчина.        Какаши молчал. «Не лучший расклад…»       — Ну так что? А то, судя по её лицу, времени на размышления осталось немного, — спросил он, ехидно улыбнувшись.       Вдруг плечо мужчины пронзило чидори.       — Что? — удивился он и, обернувшись, увидел Какаши, а стоявший перед ним клон растворился. — С*кин сын! — он отпустил девушку и, выхватив кунай здоровой рукой, всадил его в левое плечо Хатаке. Какаши отпрыгнул, и вражеский шиноби погнался за ним, истекая кровью.       Сакура упала на землю, начав кашлять.       «Я слишком расслабилась…» — подумала она, приступив к лечению своей шеи. Через несколько секунд зеленое свечение исчезло, и девушка побежала следом за мужчинами. Пока они сражались, и Какаши отвлекал внимание наемника, она неожиданно напала на противника со спины, откинув его своим ударом на несколько метров.       «Сакура? — Какаши и сам удивился, увидев её перед собой. — Как ты…»       — Сенсей, вы в порядке? — подошла она к нему.       — Да я… в полном, — ответил он немного растерянно.       — Но ваша рука, я сейчас, — она приготовилась лечить.       — Сакура, нет, не сейчас! — воскликнул Какаши.       Тотчас в них начали лететь кунаи, да так, словно каждым из них кто-то руководил — они двигались нелинейно, беспрерывно возвращаясь после отражения и снова направляясь к своей цели. Какаши встал перед девушкой, продолжая их отбивать, следя за каждым с помощью шарингана.       — Сакура, он на восемь часов, в трех километрах, — сообщил мужчина.       — Я поняла, — ответила она.       — Как скажу — ты выпрыгнешь отсюда.       «Между их возвращениями есть небольшой интервал, она должна успеть».       — Давай, сейчас! — воскликнул он.       Харуно выскочила, и Какаши, открыв ей путь, остался зажат атакой один.       «Это дистанционная техника, и пока она его не отвлечет, остановить это вряд ли выйдет».       Через несколько минут беспрерывного сражения оружие, наконец, попадало на землю.       «Ей удалось его остановить?» — мужчина направился в указанную ранее сторону, и увиденная им картина немного сбила его с толку.       — Стой, Сакура, — он схватил руку девушки, что хотела буквально превратить голову шиноби в красное желе.       — Почему? — спросила она, посмотрев на Хатаке.       «Это уже не та Сакура, которую я знал…»       — Если ты его убьёшь, то нам так и не удастся вернуть свиток, — сказал мужчина, продолжая держать её руку. — Смотри, он уже без сознания.       Девушка взглянула на лицо мужчины, лежащее перед ней в обрушенной земле. От удара оно опухло с правой стороны, и глаз заплыл кровью. Скорее всего, там же была сломана височная кость. Челюсть наверняка была вывихнута, возле рта и на подбородке — следы крови.       — И что? — спросила она в недоумении. — Он ведь ранил Какаши-сенсея, как я могу оставить его в живых? Он — враг.       — Со мной всё в порядке. Миссия важнее, — ответил Хатаке.       — Нет ничего важнее Какаши-сенсея, — произнесла она, глядя прямо в его лицо. Хатаке немного застыл от такого ответа.       — Всё равно. Отойди от него — это приказ, — сказал он строго.       Девушка еще раз взглянула на лицо шиноби, отекающее с каждой минутой всё больше, и, выпрямившись, отошла немного в сторону.       Какаши наклонился, чтобы связать его, хотя в этом сейчас и не было особой надобности.       — Кха…       — Что такое? — мужчина повернул к девушке голову, и она подняла на него глаза в ответ. С её ладони капала на землю кровь.       — Совсем забыла об этом, — она вытянула что-то, напоминающее иглу, у себя из-под ребра и выбросила в сторону. — Кха… — снова прикрыла рот рукой, и красная жидкость заструилась вдоль конечности.       — Сакура! — он придержал её, чтобы та не упала.       — Сейчас… — девушка начала себя лечить. Рана затянулась, но вид её не стал лучше. Капли пота собрались на лбу, губы бледные, дыхание тяжелое.       — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Хатаке.       — Я думала, всё дело в том, что игла попала в легкие, но скорее всего, ха-а… — она тяжело вздохнула, будто кто-то провёл каленым гвоздем у неё внутри, — она была отравлена…       — Что? — удивился Какаши. — Необходимо срочно возвращаться. Мы успеем добраться?       — Да, только сначала мне нужно попытаться вывести из тела яд, хоть немного… — медленно произнесла она. — Сделайте, пожалуйста, здесь надрез, — она указала пальцем на место ранения.       — Зачем вновь ранить тебя? От этого не будет хуже? — возмутился Хатаке.       — Большая часть попала в легкие, и мне как можно скорее и как можно в больших количествах нужно убрать его оттуда, пока он окончательно не разошелся по организму. Вот, — она достала из заднего кармана шорт что-то напоминающее тонкую трубку, заостренную по краям, — облейте спиртом и проткните в том самом месте.       Какаши взглянул, где-то в области шестого межреберья было отверстие на одежде, он просадил трубку в это место и, немного надавив, проколол. Девушка наклонилась в сторону, опираясь на выпрямленные руки.       — Кха! Ха-а… — она пыталась совладать с болью.       — Сакура, ты в порядке? — Какаши не находил себе места от волнения.       — А похоже на то, сенсей? — спросила девушка, подняв к нему глаза.       Он свел брови, почувствовав укол совести и боли.       Харуно приложила светящиеся чакрой руки к груди и, закрыв глаза, начала медленно ими вести в сторону трубки. Вскоре из неё появилась черная жидкость, что несколькими каплями упала на землю.       — Медленно вынимайте, — приказала девушка, и Какаши повиновался.       — Ха-а-а… — она снова тяжело выдохнула, скривившись от боли, и вновь залечила рану. Несколько секунд куноичи переводила дыхание, а Какаши, придерживая её, молча ждал, смотря на измученное лицо девушки. — У вас такой взгляд, сенсей, я еще не видела его прежде, — обернулась она к нему. — Думаю, это и есть то «позже», о котором вы говорили?       Он посмотрел в глаза: «Кажутся такими, как прежде…»       — Наверное, ты права, — произнес он с ноткой уныния в голосе.       — Я вывела основную часть. Бежать не смогу, но идти, думаю, да. Нам же еще нужно забрать того мужчину, — произнесла она, указав взглядом на тело, лежавшее сбоку.       — Лучше я вызову подкрепление, а мы отправимся поскорее в деревню, — сказал он, помогая ей подняться.       — Сенсей, ваше плечо, — она только сейчас обратила внимание на то, что весь его левый рукав стал темным и мокрым от крови, — давайте я залечу.       — Ты и так потратила уже большое количество чакры. Со мной ничего не случится, — ответил он, взглянув на свою руку.       — Это моя работа. Я же ниндзя-медик, правда? Так что дайте мне её сделать. И чакры у меня осталось еще достаточно. Видите, даже метка не исчезла, — указала она на небольшой ромб у себя на лбу.       — Хорошо, — мужчина повернулся к ней боком, и она вылечила руку. — Ты точно сможешь идти сама?       — Да, всё в порядке. Яд, видимо, медленного действия, так что, полагаю, где-то сутки у меня есть в запасе.       «Сутки? Звучит не очень оптимистично… отсюда до Конохи где-то четыре-пять часов, так что всё должно быть в порядке, я надеюсь».       Синева утренних сумерек растворялась в бело-серой дымке. Наконец послышалось пение птиц, словно всё проснулось после окончания их сражения, или же это просто время так совпало? Между деревьев начали пробиваться проблески яркого утреннего света. Стало прохладно, и они оба накинули на себя плащи. Он посмотрел на её лицо: «Довольно бледное».       — Если ты почувствуешь, что тебе становится хуже, то сразу говори мне, — произнес мужчина.       — Хорошо, сенсей.       «Если яд окажется редким, то этот мужчина станет единственным её спасением. Его никак нельзя оставлять, — он закинул тело себе на спину. — Сволочь, довольно тяжелый. Ну, ничего не поделаешь, сам идти он не может».       Они выдвинулись. Где-то два часа было всё нормально, но после её состояние начало медленно ухудшаться. Дыхание снова становилось тяжелым, и появился сухой кашель, еще через час тело начало трясти от озноба.       — Ты как? — спросил мужчина.       — Нормально, — тихо ответила она.       Стало светло и ярко, и при дневном свете она выглядела еще болезненней.       — Можешь продолжать идти?       — Да.       Он всё время наблюдал за ней, и было трудно не заметить, что Сакура уже и ноги переставляет с трудом, каждый раз прикладывая для этого всё больше усилий.       «Осталось совсем немного, но и передохнуть нам нельзя. Ведь что отдых на месте, и, соответственно, потеря времени, что напряжение от движения и тоже упадок сил — равноценны. Нужно скорее попасть в Коноху. Я отправил Паккуна за подмогой еще в начале пути, он уже должен был сообщить Цунаде-саме и возвращаться ко мне».       Вдруг перед глазами появились знакомые очертания животного.       — Паккун, ты привел помощь? — спросил Хатаке.       — Да, они уже на подходе.       — Спасибо, можешь идти.       — Обращайся.       Мужчина повернул голову к Сакуре — глаза закатились, и она падала на землю. Хатаке резко подхватил её.       — Вовремя… Держись, еще немного, — сказал он негромко, глядя на её бледное лицо с синяками под глазами.       Следом за псом появились двое АНБУ в масках медведя и собаки.       — Какаши, давно не виделись. Что тебя так потрепало? — спросил один из мужчин.       — Не обращай внимания. Скорее берите её и несите к Цунаде-саме.       — Да-да, за тем и пришли… и за ним, — он указал взглядом на мужчину за спиной Хатаке.       Один взял его, а второй — Сакуру.       — Успеешь за нами? — спросил он снова.       — За кого вы меня держите? Думаете, раз я уже не в АНБУ, то растерял все свои навыки, что ли? — следуя за мужчинами, ответил Хатаке немного раздраженно.       «Он всегда любил поговорить, но сейчас это злит еще больше».       — То, что стал мягче — это точно. Иначе этот, — он указал взглядом на тело на спине напарника, — не был бы всё еще жив, а свиток был бы у тебя.       «Что все заладили с этим мягче? Я абсолютно не менялся лет так сотню уже».       — Вы его сейчас держите, — монотонно прокомментировал Хатаке.       — Хорошо, — только и ответил тот, поняв, что в словах Копирующего ниндзя Какаши не стоит сомневаться.       Она открыла глаза — вроде бы знакомый потолок.       — Где я? — произнесла девушка в пустоту перед собой.       — В своей комнате, у меня дома, — ответил Хатаке.       Сакура повернула к нему голову, удивившись тому, что здесь кто-то есть, потому что в принципе задавала вопрос себе, а не кому-то еще.       — Как… как всё прошло? — спросила она.       — Свиток был спрятан в его ноге. Я чувствовал, что что-то не так, когда дрался с ним — левая нога казалась тяжелее. Это оказался протез. Цунаде-сама вылечила тебя, создав противоядие. Она сказала, что ты всё сделала правильно, и если бы яд не попал в легкие, то не было бы таких тяжелых последствий от него, — рассказал мужчина.       — Сколько сейчас времени?       — Семь вечера. Ты проспала три дня, — добавил он.       — Много… — задумчиво произнесла она.       — Тебе нужно было время, чтобы восстановиться, так что ничего страшного. Как ты себя чувствуешь?       — Нормально.       — Всё настолько плохо? — спросил мужчина.       — О чем вы? Действительно, всё хорошо, — удивилась девушка.       — Последний раз, когда я от тебя это слышал, ты сразу же свалилась в обморок, так что… — не закончил он, давая понять, что и так всё ясно.       — А-а, — протянула она. — Сенсей, и вы сидели здесь всё время?       — Не всё, когда я уходил, то оставлял своего клона, — ответил он, как ни в чем не бывало.       — Странно…       — Что именно?       — Что сенсей уделяет мне столько своего времени, — ответила Харуно.       — Разве? — изумился Какаши.       — Да, ещё когда вы приходили ко мне в больницу после того случая, я подумала об этом…       «Чёрт, так значит, я сам выкопал себе могилу?»       — Я просто волновался о своей ученице, — он перевел взгляд с неё на картину за окном.       — Снова это слово, никогда бы не подумала, что такой невозмутимый с виду человек, как сенсей, может столько волноваться, — произнесла она так же монотонно.       — Это вопрос такой? — взглянул он снова на неё.       — Нет, это не важно, пока сенсей остается рядом со мной, — произнесла она как-то уныло.       — Что ты хочешь этим сказать? — спросил он спокойно. — Конечно, как твой учитель, я всегда поддержу тебя, — улыбнулся Хатаке.       — Нет, не так. Какаши-сенсей, рядом с вами исчезает страх.       — Теперь уже ты говоришь странные вещи, Сакура, — неловко засмеялся он в попытке перевести всё в шутку.       «Нет желания вновь выслушивать эти странные признания, тем более от неё. На меня и так возложено уже достаточно ответственности».       — Сенсей, вы хотите, чтобы вернулась прежняя я, и всё стало на свои места, правда? — спросив, девушка поднялась и села ровно.       «Для чего она задает этот вопрос, если и так всё ясно?»       — Наверное, — ответил мужчина.       — Как думаете, мне это удастся? — вновь задала она вопрос куда-то в пустоту перед собой.       — Конечно, не о чем волноваться, всё будет в порядке, — подбадривал её Какаши.       Девушка повернула к нему голову и, протянув ладонь, коснулась его щеки.       — Сенсей, а что делать, если я не хочу этого? — её взгляд казался растерянным.       «Так вот, в чем дело… Как я и предполагал…»       Он убрал её руку со своего лица, и она положила её к себе на колени.       — Сакура, ты же понимаешь, что так не может продолжаться вечно? Я пошел на уступки, позволив тебе жить у себя, в надежде, что так ты скорее поправишься, но это не повод считать, что ты значишь для меня больше, чем, например, Саске или Наруто. Не нужно принимать мою доброту за приверженность, — произнес он серьезно.       — Сенсей, вы снова говорите странные вещи, как будто я поняла хоть слово из того, что вы сейчас сказали, — она продолжала смотреть ему в лицо.       «Как человек, что позабыл свои чувства, может чувствовать такую привязанность к кому-то? Это что-то на подобие импринтинга, что ли? Да и я, вроде бы, не давал поводов для этого».       — Объяснить тебе?       — Нет, не нужно, — она отвернулась от него.       «Да что с ней происходит? Уже начинает раздражать… — выражение его лица изменилось. — Подождите-подождите. Что? "Раздражать"? Меня-то? Кстати…»       — Сакура, я вспомнил, о чем хотел спросить, когда ты проснешься… — начал он.       — И что же это? — она вновь взглянула на него.       — Почему ты ослушалась моего приказа и вступила в бой, хоть я и предупреждал этого не делать? — спросил Хатаке серьёзно.       — Я увидела, как те шиноби начали убегать, видимо, узнав о том, что их разоблачили, и была уверена, что со свитком, ведь иначе какой смысл был это делать? Я побежала следом, ведь если бы осталась ждать сенсея, то они бы скрылись. И так случилось, что они хотели избавиться от меня по пути, так что мне пришлось с ними разобраться…       «Но ведь у той девушки рана была очень похожа на такую, что остается от катаны, вряд ли кунаем можно сотворить что-то подобное».       — И ты сама их убила?       — Да.       — И зачем, если я говорил, что убивать не обязательно? Ведь достаточно было лишь ударить до потери сознания.       — Сенсей, чего вы от меня хотите? — спросила девушка несколько резко.       — К чему излишняя жестокость? — задал он вопрос прямо.       — То есть мне нужно было возится с ними, чтобы они меня ранили, или ждать, когда напали бы все вместе и раскатали бы там в лепешку? Мы — шиноби, а значит готовы убить, или быть убитыми. А какой выбор делать — это уже решение каждого. Я не хочу закончить жизнь, как мои родители… — выпалила она.       Хатаке удивился таким её словам. Он положил руку ей на затылок и, притянув к себе, обнял.       Смятение, необъяснимость, непринятие неизведанного, учащённое сердцебиение…       — Сенсей… Что вы делаете? — спросила она, прижатая к его плечу.       — Побудь так немного… Сакура, знаешь, я защищу тебя… — начал он негромко. — Тебе не нужно марать свои руки чужой кровью. Мои уже запачканы бесчисленным количеством смертей. Тебе не стоит становиться такой же. Оставайся чистой и доброй, как и прежде. Тебе ни к чему эта жестокость… Я позабочусь обо всем… Как твой сенсей, я сделаю всё возможное, — произнес на одном дыхании Какаши.       «"Чистой и доброй", да, сенсей? Кажется, вы очень плохо меня знаете, если используете в моем отношении слова с таким значением… Ведь первое, чего я хочу сейчас — это, чтобы сенсей перестал быть "сенсеем"».       Её руки ухватились за одежду на спине мужчины, крепко сжимая её. Сакура не плакала, но то, как она цеплялась за него, почему-то заставляло его чувствовать себя ответственным за её опустошение.       Проведя так несколько секунд, Харуно подала голос.       — Сенсей, мое сердце уже сходит с ума, вы хоть это понимаете? — тихо произнесла она.       — Ах… — он отстранился от неё, повернувшись в сторону и прикрывая лицо от смущения, хотя в этом не было смысла, ведь из-за маски и так ничего не было видно.       «Что я только делаю? Это как-то само собой вышло…» — оправдывал себя шиноби.       Щеки девушки немного порозовели, но она продолжала смотреть на Хатаке.       — Всё-таки сенсей разбирается в романтических вещах, — прокомментировала она.       — Чего? — опешил он.       — Я хочу узнать о вас больше.       — Нет, нет. Ни за что! — он поднялся и спешно вышел из комнаты, уже у входа добавив: — Ужин я приготовил…       «Как для моей ученицы ты и так уже знаешь слишком много».       Дверь комнаты открылась, и сонный Какаши привстал с кровати, чтобы посмотреть, кто там.       — Сакура? — спросил он в полудреме.       — Извините, что разбудила вас, сенсей, я немного увлеклась чтением, да и спать совсем не хотелось, но всё же решила вздремнуть, — произнесла девушка и закрыла за собой дверь.       «Ах, черт, я и забыл, что теперь сплю с ней».       Он посмотрел на часы возле кровати — четыре утра. «Ещё так рано… спать, спать хочу…»       — Ладно, ложись, уже поздно, — ответил он и обратно укрылся одеялом, уютно устроившись, чтобы продолжить свой сон.       — Да, сенсей, — ответила она и, подойдя, легла возле мужчины.       Сакура пробежала взглядом по комнате. «Так темно, ничего не разглядеть, да и спать что-то совсем расхотелось после того, как тело соприкоснулось с кроватью, — девушка повернулась в сторону мужчины и уперлась взглядом в его пепельную шевелюру.       — Интересно, они мягкие? Кажутся довольно жёсткими… И плечи такие широкие, спина выглядит довольно сильной. Наверное, сенсей очень много тренируется».       — Какаши-сенсей, вы спите? — начала она тихо.       — Да… — пробормотал он.       — Какаши-сенсей, почему вы позволили мне ночевать здесь? — спросила она шепотом, но ответа не последовало. — Эй, сенсей, вы меня слышите? — Сакура немного придвинулась и наклонилась, чтобы посмотреть на его лицо.       «Глаза закрыты, значит, таки уснул… Ну раз сенсей спит, то я могу делать всё, что захочу, да? — девушка запустила руку в его волосы и провела по ним. — Вах, какие мягкие, такие приятные на ощупь!» — она продолжала гладить его и возиться, ныряя внутри них ладонью.       «Черт, что этот ребенок делает? Я же сейчас умру от смущения! Она что, новую игрушку нашла в виде меня? — думал мужчина, ожидая, когда его подчиненная наконец уймется, ляжет спать и даст поспать ему тоже. — Маска, только не думай лезть к маске! Я слышу, как стучит её сердце. Почему так громко? Неужели всё-таки…? — подумал он, когда ощутил приближение к своему лицу. – Что? — он открыл глаза и немного повернулся. — Что она делает?»       Харуно наклонилась и прикоснулась к его губам, нежно, будто проверяя ощущения, попыталась сжать своими губами его, одну ладонь она положила ему на грудь, тогда как другая всё еще была в волосах.       «Грудь такая крепкая и теплая… Так приятно находиться рядом с сенсеем».       Сакура обхватила руками низ маски и потянула вверх, но Какаши резко схватил за руки, остановив её, так что девушка почти ничего не успела, обнажив только…       «Стой, стой, дальше не надо».       — Сакура… — начал был он.       — Не волнуйтесь, сенсей, я только немного, — произнесла она шепотом перед его губами и впилась в них.       Обе его руки держали её ладони, что ухватились за маску, и Хатаке даже не мог нормально сопротивляться такому наступлению.       «Да, она… даже целоваться не умеет… Прямо смешно. Отчего только вытворяет подобное? Ребенок, честное слово».       Сакура прижималась своими губами к его. «Сердце так стучит… и так приятно, необычно… почему же мне хочется чего-то подобного? Физиология? Тогда мне нужно лучше в этом разобраться», — девушка наклонилась ниже, присев мужчине на живот и прижавшись грудью к торсу. Она разжала ладони, выпустив из пальцев ткань, и оплела ими его челюсть и часть шеи.       «Долго это будет еще продолжаться? Мне уже становится душно от такой близости. Что она вообще собирается делать?» — почему-то от таких мыслей в голове Какаши вдруг всплыло воспоминание её обнаженного тела в ванной.       Сакура обхватила сначала его нижнюю губу — нежно сжала, потом верхнюю, повторила. «Хочу… я хочу…» — провела по его губам кончиком языка, внутри всё сжалось и тело напряглось.       Хатаке почувствовал это.       «Плохо… Я чувствую всё: места, где она соприкасается с моим телом, начинают гореть — там, где её обнаженная нога касается моей кожи, в районе живота, где задралась футболка; где об мою грудь упираются её затвердевшие соски под тонкой тканью ночной рубашки; где пульсация от её сердца передается моей грудной клетке; где нежные пальцы неумело обхватили мое лицо и, конечно же, её горячее дыхание на губах и оставленный след от языка на них… Душно, почему так душно?» — он отпустил её запястья.       — Ты ничего не умеешь… — тихо произнес он, немного приподнявшись. — Открой рот и высунь немного язык.       Сакура повиновалась приказу. Он взял девушку за подбородок и проник языком в её рот. «Как же жарко… — он провел им внутри, переплетаясь с её. Несложные движения раз за разом. Вторая рука нежно легла на тонкую талию. Хатаке продолжал целовать её, скользя языком внутри её рта, и чем дольше это длилось, тем жарче становилось им обоим. — Её рот такой маленький… От этого ощущения внутри просыпается что-то другое, грязное, и властное…» — он, снова проведя вокруг её языка своим, начал его посасывать, после вновь возвращаясь в этот крохотный горячий ротик, покусывал сочные губы, продолжая поглощать её.       В комнате похолодало, как всегда под утро, но вряд ли кто-то обратил на это внимание. Манящая темнота, что стирала границы неравенства и моральности отношений, просачивалась в их тела. Дыхание становилось всё жарче и чаще, возникающее внутри желание уверенными шагами воровало их здравый смысл, не хотелось ничего, кроме продолжения и поощрения этого жадного чувства. Чувства, алчного по своей природе, пускающего свои огромные корни глубоко в человеческое подсознание. Того самого чувства, что стояло на границе между моральной человечностью и животным инстинктом. Оно пугало, но искушало еще сильнее, и чем больше ты брал, тем больше хотелось. Оно извивалось внутри их тел, вытаскивая наружу все противоречия. Те, что водили её между страхом и желанием, и те же, что заставляли его обходить свои же ограничения.       Вдруг, осознав происходящее, Какаши отстранился от девушки, изумленно смотря на неё. Она тяжело дышала, взгляд — будто застеленный пеленой, щеки горят, рот полуоткрыт. Сакура перевела глаза на него, оторванная от своих ощущений.       — Сенсей? — спросила она тихо, будто в непонимании, отчего же он остановился.       «Ах, черт, почему ты выглядишь так соблазнительно сейчас? Заставляешь меня желать тебя? Это совсем неправильно…»       Он поднял её и усадил сбоку.       — Достаточно, — Хатаке поднялся и, хлопнув дверью, вышел из комнаты, оставив девушку одну.