Без слов для чувств

      «Неожиданно, но, кажется, в ней на самом деле что-то поменялось, и это «что-то» безумно меня выбешивает», — думал Саске, рассевшись на диване в прихожей.       Глаза уверенно смотрели вперед и прямо сейчас выглядели кристально чистыми, словно блестящая поверхность застывшей черной смолы. Руки расслабленно лежали сверху вдоль спинки, а на скрещенных ногах была открытая книга в твердой обложке. Приглушённый свет освещал только часть комнаты, пряча её дальние углы и другие предметы интерьера. Лицо парня в тусклом свете казалось более бледным, чем обычно. Вокруг него царила сплошная тишина, словно изначально только так и должно было быть, будто она была рождена из него самого. Длинные пряди черных волос спереди убраны резинкой назад, отчего полностью открывалось его лицо, плавные линии которого становились только привлекательней в подобном освещении. Он будто бы обладал особой аурой, которая притягивала независимо от желания её владельца. Людей, события, плохое, хорошее — без разницы — в его присутствии искажалось всё. И это была принадлежавшая сейчас лишь ему одному драгоценная сущность Учиха, чей холодный и расчетливый ум при желании может выстроить себе путь к тому, чтобы преклонить целый мир к его ногам, если он того действительно пожелает. Саске порождал вокруг себя ощущение абсолютной власти, даже ничего не делая для этого.       «Так сильно хочется сделать ей больно каждый раз, когда я её вижу, что этому просто невозможно сопротивляться. Мне всегда было плевать на её чувства и на то, что она прыгала вокруг меня на задних лапках, словно собачонка, пытаясь как-то привлечь моё внимание. Мешалась под ногами и только, слепая в своих чувствах ко мне, словно игрушка, которая время от времени желала хоть ненадолго оказаться в моих руках. А сейчас от одного её безразличного вида меня охватывают злость и отвращение… От этого уже не напускного спокойствия, от той пустоты, что засела у нее внутри… Я хочу увидеть, как она будет рыдать от одного моего слова, от одного действия, как раньше. Я хочу снова ощутить над ней власть… — брюнет сверлил взглядом какую-то точку в стене перед собой. — Она думает, что таким образом стала похожей на меня? Ну что же, я думаю, мне вполне еще представится возможность показать, что между нами пропасть еще глубже прежней», — ухмылка показалась на его лице, и глаза загорелись холодным блеском, будто говоря о том, что он нашел новый способ развлечься.       Учиха поднялся и, кинув книгу на столик рядом, отправился к себе в комнату. «Кодзики» — гласила надпись на переплете.       Лежа на кровати и глядя в потолок, Какаши вспоминал недавний разговор:       — Какаши-сенсей, всё ли в порядке с Сакурой-чан? — начал блондин, сложив палочки на краю тарелки с раменом. Хатаке повернул к нему голову, сразу увидев, насколько обеспокоен был Наруто. — Совсем недавно мы встретились возле её дома, — продолжил парень, — и она, выражение её лица… Это была словно и не Сакура, — говоря с тревогой в голосе, Узумаки поднял глаза на учителя.       — Что ты имеешь в виду, Наруто? — спросил Какаши. — Ты же знаешь, что с ней стало после того инцидента.       — Я понимаю, но… — говорил блондин, — Но даже при всём этом, сенсей, мне показалось, что передо мной чужой человек. Она глядела на свой дом, словно на дерево в лесу, совсем не выражая ничего. Я волнуюсь за неё, — его глаза были полны эмоций, Узумаки всем сердцем жаждал помочь девушке.       «Он всё же очень сильно её любит…» — подумал Хатаке, увидев его взгляд.       — Что если… — продолжал неуверенно блондин, повернув голову в сторону и снова смотря вниз перед собой, — что если Сакура-чан больше не станет прежней?       Эти слова были последним, что мужчина хотел услышать, да еще и от Наруто. Выражение лица Хатаке изменилось от ощущения колющей боли внутри, и он крепче сжал руку в кулак, будто пытаясь сдержать все эти «но» и «возможно» внутри. Ногти впились в ткань перчатки.       — Не волнуйся, Наруто, с ней всё будет в порядке. Сакура не из тех, кто так просто сдастся, — начал решительно Какаши, мило улыбнувшись.       Узумаки немного воспрянул духом:       — Она говорила вам о том, поменялось ли что-то с того момента? Вернулись ли какие-то воспоминания? Или же что она снова начала чувствовать и очень хочет стать прежней?       «Если бы… Я был бы рад услышать подобное. Только ей, кажется, совсем не нужно то прошлое, что доставило ей столько боли. Настолько не нужно, что она вычеркнула из себя всё, что может поспособствовать его возвращению. Что же тогда я могу тебе ответить на эти слова?»       — Не совсем, — увильнул Хатаке.       Наруто снова стал более серьёзным.       — Но вы же позаботитесь о Сакуре-чан, правда, Какаши-сенсей? Вы ведь ей поможете? — блондин смотрел прямо в глаза собеседнику, желая убедиться в правдивости его последующих изложений, но только ли это? Он не говорил, но Хатаке почувствовал, что будь на то воля парня, он бы давно уже занял его место и сделал бы всё сам, в первую очередь не для себя, а для той Сакуры, которую он всегда знал.       — Я сделаю всё, что в моих силах, Наруто, — ответил Хатаке так же серьезно.       «Он всё понимает… Кажется, даже лучше самой Сакуры понимает её выбор. Понимает и принимает…»       — Хорошо, — Наруто снова повеселел и наконец отвел взгляд. — Я рад, что могу на вас положиться, сенсей, — сказал он в пустоту перед собой, застыв на секунду, и принялся уплетать свой остывающий рамен.       «Мурашки по коже от него… Жуткий мальчишка, будто говорит, что если я напортачу, то пощады мне не будет. Вот ведь…»       — Сенсей, вы тоже ешьте, а то совсем остынет, — бросил парень, довольно поглощая своё любимое блюдо и, посмотрев в сторону учителя, удивился увиденному: — Когда вы только успели? — блондин уставился на пустую тарелку рядом со своей. — Это точно какая-то специальная техника, чтобы не снимать маску, так ведь? — спросил он, помахивая палочками в воздухе.       — Ха-ха, — мягко засмеялся мужчина.       «Как будто я на такое способен… Но пусть помучается в догадках».       — Ты не можешь расхаживать в подобном виде, — возмущался Какаши, следуя за девушкой.       — И почему же? Мне ужасно жарко, так что не лезьте ко мне со своими претензиями, — ответила она резко.       — Сакура, послушай, девушка не должна ходить одетой так, — продолжал он и дальше свои нравоучения.       — Так почему? Я же спрашиваю — объясните мне так, чтобы я поняла, — стояла она на своем.       — Об-объяснить? Как я, по-твоему, должен это сделать? — возмутился мужчина.

— Пятнадцатью минутами ранее —

      Сонный, измотанный после очередной миссии Хатаке вышел из своей спальни всё еще в полудрёме уже во второй половине дня.       — Сенсей, смотрите, — обратила на себя внимание девушка, встав прямо перед ним.       Он широко зевнул и, достав одну руку из кармана, почесал затылок.       — Что такое? Отчего ты такая энергичная? — спросил он, смотря на её спокойное лицо с горящими глазами.       — Платье, — указала она пальцем на ткань, — я нашла у себя хорошее и легкое платье. Эта жара меня сегодня просто измучила, а оно такое свободное, так хорошо, — сообщила она с облегчением в голосе.       Хатаке окинул её вид взглядом и пошел дальше.       — Ха-ах, — он снова зевнул. — Почему я так устал после отдыха? От этой жарищи?       «Стоп. Что это только что было?» — застыл он на месте, осознавая только что увиденное еще раз.       — Сакура? — начал он осторожно.       — Да, сенсей? — отозвалась девушка.       — Что на тебе надето? — продолжал он дальше.       — Платье. Вам нравится? — спросила она.       — Не об этом сейчас речь… — ответил растерянно мужчина. — Не то… Не то говорю, — добавил он невнятно после себе под нос, потирая рукой лоб.       — О чем же тогда? — удивилась она.       — Под платьем… Под этим просвечивающим платьем… Почему ты ничего больше не надела? — выдал он наконец.       — Зачем? — спросила в недоумении девушка.       — Как это зачем?! — воскликнул Хатаке и обернулся к девушке лицом — она стояла напротив него.       Мужчина быстро прошел мимо неё в свою комнату и, вынеся оттуда одеяло, накинул ей на плечи.       — Что вы делаете, сенсей? — опешила девушка. — Вы не слышали о том, что я говорила? Мне жарко, так зачем вы меня еще укрываете?       — Затем, что ты не должна расхаживать в подобном виде перед мужчинами. И вообще, это не платье, а ночная рубашка, — пояснил Хатаке на эмоциях, пытаясь закрыть свои глаза рукой.       — Да? — спросила коротко Харуно, скинув с себя одеяло, и, наклонив голову, язвительно добавила: — Где вы здесь мужчин видели, передо мной же всего лишь учитель, правда ведь?       Какаши открыл рот от её слов, но так ничего и не выдал, а она тем временем продолжила:       — Так что я могу ходить как мне вздумается, хоть бы и голая, вам что до этого, сенсей?       «Она это специально делает, чтобы меня зацепить, или действительно ничего не понимает?»       — Нет, не можешь. Ты скромная девушка и должна вести себя подобающе, — произнес Какаши, смотря куда-то в сторону. — А подобный вид, мягко говоря, не очень этому способствует…       — Какой вид? Со мной что-то не так? Вам не нравится мое тело? — стоя перед ним, продолжала спрашивать Сакура. — Я надела это платье, но честно говоря, хотела бы обойтись и вовсе без него.       — Ха-а, — Какаши медленно выдохнул, переводя дух, и посмотрел ей в глаза. — Послушай, я понимаю, что тебе очень душно, но тем не менее, под такую одежду нужно надевать белье.       — Зачем, если мне жарко? — спросила она снова в полном недоумении.       — Потому, что мужчины могут неправильно воспринять такой твой вид, и вообще, ты можешь оказаться в опасности из-за этого, — пояснил он еще раз.       — Действительно? И как же они его воспримут? — осведомилась саркастически девушка, всё так же сохраняя спокойствие на лице.       — Ну, как бы… — начал неуверенно Хатаке.       — Давайте же проверим, имеет ли это вообще хоть какое-то значение, и спросим, кто и что об этом думает? — произнесла девушка и быстрым шагом вышла из дома.       — Что? — удивился Какаши. — Куда ты пошла? Стой, — он, рефлекторно захватив по дороге одеяло с пола, направился за ней, но, взглянув на него еще раз, понял, что брать его бесполезно и оставил рядом на кресле. — Сакура!

— Возвращаясь в настоящее —

      «Как я должен ей это объяснить? Не могу же я просто схватить её за руку и резко остановить, вот и конец на том будет? Нет, это неправильно… Но и в таком виде ей нельзя расхаживать!» — он шел следом, но девушка впереди только прибавляла шаг.       — Сакура, куда ты направляешься? Стой, — останавливал её мужчина.       — Я иду туда, где смогу кого-то спросить об этом. Сенсей же не может мне пояснить, возможно, кто-то другой это сделает, — отвечала она на ходу, — и тогда я наконец пойму, что же здесь не так.       «Да чтоб тебя!»       Какаши схватил её за руку и встал на месте. Девушка дернулась было вперед, но сразу же вернулась в исходное положение. Другой рукой он стянул с себя футболку и надел сверху на Харуно.       — Вы ведь говорили, что не прикоснетесь ко мне… — начала она.       — Расхаживая в таком виде по улице, ты будешь выглядеть как девушка легкого поведения, это слишком вызывающе… Тебя даже могут изнасиловать, ты этого хочешь? — спросил он серьезно, держа её запястье и говоря прямо над её головой.       — Я могу за себя постоять, если понадобится, — отказала твердо девушка.       — Ты даже не представляешь, на что могут быть способны мужчины в подобных случаях и что, сколь бы уверенной в себе ты ни была, на свою силу не всегда можно положиться. Играть с огнем — не лучшая идея, Сакура, — Какаши посмотрел на неё совсем иначе, чем прежде — жадно — давая понять, что и он сам относится к этой категории, что и в нем самом, глубоко внутри, тоже запрятано чудовище, которое именуется «животными инстинктами».       В ответ только молчание. Девушка отвела от него взгляд. Мужчина поднял её на руки и унес в сторону дома.       «Что это только что было? — спросил сам себя Саске, наблюдая всю эту картину с крыши дома, случайно оказавшись в нужном месте в нужное время. — Какаши дал ей свою одежду и унёс на руках? Это действительно был Какаши? Что между ними происходит? — Учиха ухмыльнулся, провожая их взглядом. — Это не шибко-то похоже на простые отношения учителя с ученицей…»       Хатаке обернулся, почувствовав чей-то взгляд, но никого не увидел и сразу закрыл за собой дверь, войдя в дом.       «Хах, аж смех разбирает, — продолжал улыбаться брюнет, направляясь к собственному дому. — Ладно Сакура, это вполне в её репертуаре, но Хатаке? Серьезно, сенсей, у тебя просто отвратительное чувство… ответственности, если «это» можно так назвать…»       Они вошли в дом, и Какаши остановился посреди комнаты, продолжая держать её.       — Я оставлю её себе, — произнесла Сакура, сидя у него на руках, и осматривая полученную от сенсея вещь.       — Как хочешь, — коротко ответил тот.       — Вы злитесь, сенсей? — спросила она через несколько секунд.       — Нет.       — Тогда почему вы такой мрачный?       «А, действительно, и почему же?»       — Может, потому, что ты решила меня вывести из себя, и тебе это удалось, или же мне грустно от того, что моя собственная ученица элементарно не понимает, что такое «рамки приличия». Чего ты добивалась этим? — он взглянул ей в лицо.       — Окончания нашего спора, — спокойно ответила она.       — Зачем же тогда было его предлагать?       — Чтобы сенсей был доволен. Но две недели оказались слишком долгими, мне это надоело.       — Вот как… — он поставил её на пол. — И что же, ты решила вынести мне мозг своей выходкой только из-за этого?       — Не то чтобы, — задумалась она, — мне просто становится скучно, когда я не могу поиграть с сенсеем, — ответила она.       «Поиграть, говоришь? Ты уверена, что с тем человеком связалась для этого?»       — С завтрашнего дня ты будешь тренироваться вместе со мной, посмотрим не угаснет ли твой пыл после этого? Иди, оденься нормально, к вечеру ты должна пять раз перечитать «Моральные устои государства».       — Что? — удивилась она.       — Ты не слышала? Повторить еще раз, Сакура-чан? — саркастически произнес он с каменно-спокойным лицом.       — Нет, не надо.       Харуно зашла к себе в комнату и, скинув платье, надела его футболку и шорты.       «И почему мне кажется, что внутри бурлит что-то живое, словно от его слов я…»       — Почему ты улыбаешься? — спросил он озадаченно, взглянув на неё, когда она вышла из комнаты.       — Улыбаюсь? Я? — она начала ощупывать собственное лицо. — Не может быть…       — Как это не может, если вот, смотри, — он подошел и потянул её за щеки. — Уголки губ кверху — точно улыбаешься. Это вообще-то наказание, чего ты радуешься?       — Нет-нет, я расстроена, что расстроила сенсея…       — Ага, «расстроена, что расстроила», — процитировал он и понимающе кивнул, — только что-то не вижу я на твоем лице большого разочарования от этого. Довольна, что добилась своего, да?       — Нет, что вы.       — Да кому ты это вещаешь? В зеркало себя хоть видела? — указал он на свое лицо, по примеру обведя его пальцем в воздухе. — А, ладно, что с тебя возьмешь. Бестолковый ребенок… — вздохнул Хатаке и пошел в спальню. — Ну вот, уже и сон как рукой сняло, а я думал еще вздремнуть, — он натянул на себя другую футболку, вытащенную из шкафа. — А ты чего стоишь? Живо за книгой и садись читать, — обратился он к девушке, выйдя и застав её на том же месте. — Я сегодня еще хочу услышать от тебя её пересказ.       — Да, сенсей, — минуя мужчину, она пошла в спальню за книгой.       Он проводил её взглядом и ушел умываться.       — Это только пятидесятый, — говорил Хатаке на бегу, — еще хотя бы столько же.       «Хотя бы?» — офигела Сакура от одной мысли об этом.       — Сможешь? — спросил он, повернувшись к ней лицом, продолжая бег, но уже вперед спиной.       — Да, сенсей, — ответила тяжко ученица.       Согнувшись в три погибели, девушка пыталась отдышатся, но давалось ей это с трудом. Какаши стоял, как будто и вовсе не уставший, смотря на её тело, из которого, казалось, вот-вот вылетит жизнь.       — Ты в порядке? — спросил он.       — Ха-а, — выдохнула девушка, — конечно, сенсей.       «Ага, я вижу…»       — Хорошо, тогда сейчас подъем на гору, — сообщил он.       — Сейчас? — переспросила Харуно, подняв к нему голову, продолжая держаться за бок и всё еще пытаясь отдышаться после такого километража.       — У тебя с этим проблемы? — спросил он, разминая свои пальцы.       Сакура посмотрела на него долгим взглядом.       — Вовсе нет, — ответила она и выпрямилась.       — Тогда пошли, — сказал он и двинулся в сторону леса.       — Да-а, — протянула Харуно и поплелась следом.       Какаши остановился у подножья и взглядом смерил сегодняшнюю цель, потом взглянул на девушку.       — Хорошо, принимая во внимание то, что ты прошла предыдущее испытание, я сделаю тебе поблажку в этом, — произнес он.       — Да? — оживилась девушка.       — Ты можешь использовать… — начал он.       «Неужто я, наконец, смогу использовать чакру?» — подумалось ей.       — … две руки, — закончил он предложение, и девушка тяжело вздохнула.       — А разве обычно не так делают? — спросила она с ноткой сарказма в голосе.       — Я всегда тренируюсь с одной, — сообщил Хатаке, закатывая рукав кофты.       «Да мне несказанно повезло, я вижу…» — подумала она.       — Вот как, — протянула в ответ девушка. — Чего и следовало ожидать от сенсея.       — Готова? — спросил он.       — Я всегда готова, — резво ответила Сакура.       — У тебя есть час на это, — добавил мужчина и приступил к восхождению.       Застыв на месте, она еще раз смерила взглядом гору: «Точно издевается».       — Час, да? — сказала она вполголоса и, натянув удобнее перчатки, последовала примеру учителя.       — Ты опоздала на пятнадцать минут, — сообщил Хатаке, глядя на неё сверху, нависнув над её телом, когда девушка наконец добралась вершины.       — Я два раза чуть не убилась, — как будто между прочим сообщила Харуно.       — За это последует наказание, — продолжил он, совсем не обращая внимания на её слова.       — И какое же, позвольте узнать? — говорила она, лежа без сил на земле.       — Еще пять раз перечитки «Моральных устоев», — изрек учитель.       — Что? Опять? — возмутилась Харуно.       — За каждое проваленное задание количество раз будет возрастать в прогрессии, — заявил он, и её бровь начала предательски дергаться от услышанного.       — А раньше об этом никак нельзя было сообщить? — она придержала пальцем бровь, всё еще лежа на земле, но решив, что уже достаточно, начала собирать свои конечности в кучку, пытаясь подняться.       — Ничего личного, я всего лишь занимаюсь твоим обучением, — выдал он.       — Ха-а, — она снова тяжело вздохнула. «Ага, как же…»       — Если будешь так часто вздыхать, я могу подумать, что тебе это не нравится, и, к тому же, ты собьёшь свой дыхательный ритм, — сообщил Какаши. — Так что? Ты бы хотела заниматься с кем-то другим и делать что-то менее затруднительное? — спросил он. Когда девушка, наконец, выпрямилась перед ним, он оказался выше её больше чем на голову и, говоря, смотрел сверху вниз. — Или, может, ты отказываешься принять свое наказание? — добавил он после.       «Как будто я могу отказаться от наказания сенсея».       — Нет, совсем нет, — замотала она головой. — Так что, за какое время я должна спуститься отсюда? — перевела тему девушка, взглянув с горы вниз, себе под ноги.       — Две минуты, — произнес спокойно Хатаке.       — Что?! — поразилась ученица.       — Только с помощью одной руки, — продолжил он. — Ты ведь уже отдохнула?       — Да вы шутите?! — Сакура вертела головой с учителя на протяженность горы под собой и совсем не понимала, как ей это сделать за столь короткий период.       — Я буду ждать тебя внизу, — добавил он.       — А? — девушка мотнула к нему головой, но его уже и след простыл. — Я же убьюсь так… — сказала она уже сама себе.       «Вы только гляньте на этого учителя, меня здесь бросил, а сам свалил на отдых! Вот ведь бессовестный! — возмущалась Харуно, начав спуск. — И как я только могу это сделать за столь короткий срок? Он точно измывается надо мной! — продолжала бурчать она. — Я не доставляла ему стольких проблем, чтобы получить подобное наказание… или, может, и было немного? А, пофиг, нужно поскорее с этим закончить».       — Итого: час и двадцать минут, — сообщил он голосом судьи. — Как вообще можно спускаться дольше, чем подниматься? — с издевкой произнес он.       — Ха-а, если делать это так, то вообще странно, что я в живых осталась, уж не говоря о том, что не уложилась в это смехотворное время, — говорила она, махая руками перед своим разгоряченным лицом, пытаясь его охладить.       — Я за это время успел сходить в душ, пообедать и вернуться к тебе, — потешался он дальше, слегка улыбаясь.       — Уж извините, что я такая медлительная. Сами-то уложились бы? — пробормотала она.       — А, кажется, я забыл тебе сказать, что для спуска можно использовать чакру, но так даже лучше вышло, правда? — наклонился он к ней немного, будто сообщая это по секрету.       — Сен-сей, — произнесла она медленно, — вы надо мной издеваетесь? Так ведь? — её рука, что лежала на валуне, мигом превратила его в песок.       — Ни в коем случае, — возразил мужчина. — Это называется «тре-ни-ровка», — тем же тоном повторил он. — А что? Ты злишься?       — Ни в коем случае, — она выпрямилась, поправила прядь волос, закинув их назад, и поплелась обратно к деревне.       — Тогда еще пять перечиток тебе ведь совсем не помешают, правда?       — Может, хватит уже? — обернулась она к нему.       — Думаешь? — Хатаке сделал вдумчивый вид, обхватив пальцами подбородок. — Тогда, может, ты мне скажешь, почему девушка не может расхаживать по улице без белья в полупрозрачном платье? — задал он вопрос будто между прочим.       Харуно на секунду замерла.       — Принято. Еще пять перечиток, я поняла, — кивнула она и пошла дальше.       «Вот и хорошо. Совсем тебе не помешает», — подумал Хатаке, но промолчал.       — Итак, сегодня у нас заплыв на четыреста метров и книга на повестке дня: «Искусство быть человеком», — сообщил важным тоном Какаши.       — Ах, меня воротит от одного этого названия, — выдавила девушка, отворачивая голову в сторону.       «Эта Цунаде-сама с её странными книгами…»       — Чтобы ты знала, меня тоже, — прокомментировал вполголоса Какаши. — Так что, Сакура, постарайся сегодня, — подбодрил её учитель уже громче.       «А то у меня нет никакого желания слушать потом этот сопливый бред».       — Да, сенсей, я постараюсь, — ответила она звонко.       — Вот и хорошо, начали! — махнул он рукой, и девушка прыгнула в воду.

— Несколькими минутами позже —

      — Серьезно, я думал, что мне таки придётся выслушивать эту ересь, но нет же, ты оказалась, как ни странно, неплохим пловцом.       — Цунаде-сама учила меня быть готовой к различным спасательным операциям, так что хоть с этим мне повезло, — ответила девушка, вытирая мокрые волосы.       — Что же, хорошо, — прокомментировал Хатаке.       — Что у нас дальше по графику? — спросила Сакура.       — Тренировка с кунаями, — сообщил Хатаке.       — Вы еще таким занимаетесь? — удивилась девушка. — Я думала, вам уже это ни к чему…       — Мне, может, и да, но вот тебе — не сказал бы, — он слегка улыбнулся.       — Боюсь, здесь вы не ошиблись, сенсей, — Сакура отвела голову в сторону.       — Что ж, можешь немного передохнуть, и продолжим, — сказал он.       — Да, конечно, — ответила Харуно и стала досушивать волосы.       «Кажется, она вошла во вкус. Всё-таки хорошей идеей было наконец сменить обстановку. Она стала выглядеть даже как-то здоровее».       Какаши повернулся на кровати и уперся взглядом в лицо девушки.       «Видимо, она сегодня порядком устала. Так быстро уснула, даже как-то необычно, что она задремала раньше меня. Наверное, с самого начала нужно было так делать, тогда вообще бы не было всех тех непонятных ситуаций. И почему я сразу не догадался?»       Сквозь окно просачивался мягкий лунный свет, отчего лицо девушки было хорошо видно, хоть из-за него оно и казалось довольно болезненным. Ветра за окном слышно не было, только стрекотание вечерних насекомых да пение птиц.       «Спокойно и так умиротворяюще. И её присутствие здесь тоже совсем не кажется лишним. Это миловидное личико, тонкий нос, губы, розовые волосы, что очень выигрышно сочетаются с цветом её кожи и в этой полуночной атмосфере словно обретают особенную притягательность. То ли человек так устроен, что ночью противоположный пол кажется более привлекательным, то ли только в такой час ты и вспоминаешь о том, что желание человеческого тепла вовсе тебе не чуждо. — Он убрал прядь волос с её лица, что немного спадала на глаз, закрывая его. — И правда очень красивая… — нежно провел пальцем по щеке, — такая мягкая кожа… Эта тонкая шея и маленькие уши… Она очень даже в моем вкусе… Такая невинная… Готов поспорить, что её небольшая грудь тоже очень чувствительная…» — он мягко положил ладонь на её бюст, несколько легких движений, и её сосок затвердел. Хатаке, проведя слегка указательным пальцем сверху, несильно сжал его — она тихо застонала, слегка извиваясь телом, как будто выставляя грудь вперед еще больше. «Как я и думал, ей это нравится», — Какаши продолжил играть с её грудью, мягко массируя и водя пальцами по груди, то немного задевая соски, то сжимая их. Её дыхание стало чаще, а стоны становились более изнывающими, тело снова выгнулось от удовольствия, и она сжала свои ноги. «Вошла во вкус, да, дорогая? — легкая ухмылка появилась на его лице. — Неужто и там тоже хочешь внимания?» — он скользнул рукой вниз…       — Сенсей, идем? — позвала его девушка, обернувшись к нему.       — А? Да, — ответил он, возвращаясь к реальности.       — О чем вы так глубоко задумались? — спросила Харуно. — Несколько раз вас звала, но вы никак не реагировали. Я уж думала, что вы уснули на ходу, — говорила девушка, шагая немного впереди.       — Ха-ха, всё может быть, — отшутился Какаши.       «Если бы так оно и было… Что со мной, черт возьми, происходит?»       — Сенсей, завтра и послезавтра боевые тренировки? — вновь обернулась к нему Харуно.       — Да, — коротко ответил он.       — Я надеюсь, вы не будете со мной сдерживаться, — говорила она, продолжая идти.       «Черт, на шее след остался. Хорошо, что ей не видно его, — уперся он взглядом в красное пятнышко на коже девушки. — А я ведь с самого начала говорил, что плохая это идея — оставлять нас наедине. Учитель учителем, но и мое терпение не железное, особенно, с её-то выходками, где одна лучше другой…»       Сакура резко остановилась и приблизилась к лицу Хатаке. Он застыл от удивления.       — Сенсей, я вспомнила кое о чем, — произнесла она.       — О чем? — спросил он осторожно, смотря в её лицо прямо перед собой.       — Я увидела цветы и вспомнила о колокольчиках, которые мы отнимали у вас пару раз, — сообщила она, заложив руки себе за спину.       «Неожиданно…»       — Да, было такое, — улыбнулся он.       «Хорошо, наконец хоть какой-то просвет».       — Внезапно, но я так хорошо это вспомнила, будто это было только вчера, — спокойно говорила она, продолжив идти.       — Это действительно хорошая новость, кажется, тебе становится лучше, — сказал мужчина, продолжив наблюдать за ней.       — Всё благодаря сенсею, — она посмотрела на него, и их взгляды встретились. Минута молчания. Они застыли посреди дороги, словно одновременно вспомнили о чем-то важном.       — Я же ничего не сделал, — улыбнулся он, разрушив непонятную и внезапно нахлынувшую на них тишину.       Она улыбнулась так же, повторив за ним.       — Ложь, — сказала девушка и обернулась снова вперед.       Хатаке застыл на месте.       «Во дает… ни стыда, ни совести».