Без слов для чувств

      Они вышли, охранников рядом с домом уже не было и в помине. Саске как всегда сделал свою часть работы качественно. Яркая луна, которой оставалось совсем немного до полноты, осветила их бледные лица. Мужчина краем глаза посмотрел на девушку рядом. Его глаза расширились и брови мгновенно поползли вверх.       «Да что с ней, черт побери, не так? Что за выражение лица, словно у невинного ребенка? Теперь понятно, как ей удалось столь легко всех обмануть, с такими-то актёрскими задатками».       Сакура слегка улыбалась, мило и безобидно. Глаза сияли душевностью и теплотой. На её лице прорисовывалась детская открытость. Этого было вполне достаточно, чтобы привлечь к себе восхищенные взгляды и одурачить всех вокруг. Тренировки прошли не зря.       — Мицуки-сенсей, — позвала она его, и он сразу посмотрел в её сторону, удивленный таким обращением. — Я надеюсь, мы пойдем не через главный вход? — спросила она.       — Нет, — ответил он и, опустив руку на талию девушки, направил её за собой.       Они свернули направо и вошли в небольшой коридор, который вскоре разветвлялся. Кагеницу повел Сакуру прямо. Несколько любопытных взглядов охранников и посетителей обратились к ним, но никто не придал их появлению никакого значения, словно такое для них в порядке вещей.       — Куда вы нас ведете? — спросила Сакура мягко и тихо.       — Здесь находятся комнаты отдыха для гостей. Сможем уйти таким образом, не вызвав проблем, — пояснил он. — Но я надеюсь, что вам можно доверять и после побега моей жизни ничего не будет угрожать? — спросил он.       — Не волнуйтесь об этом. Как простой наемный работник вы ни в чем не виновны, вас же заставили? И вы, сенсей, совсем не были партнером Фукуды, я правильно всё понимаю? — так же мягко произнесла Харуно.       Мужчина немного замялся, на его лице показалось недовольство.       — Примерно так, — ответил он.       — Тогда вам не о чем беспокоиться, — коротко сказала она.       Они дошли до конца коридора, что больше был похож на какой-то замысловатый лабиринт, и остановились перед сёдзи. Внутри горел свет.       — Там кто-то есть? — спросила девушка, когда Кагеницу уже собрался раздвинуть дверь.       — Нет, — ответил тот. — Зажжённый свет свидетельствует о том, что комната свободна и готова к использованию, а там, где он не горит — наоборот занято.       «Много же здесь посетителей, однако», — подумала про себя девушка, оценив ситуацию.       Он начал открывать дверь, но Сакура положила руку сверху, приостановив её.       — Внутри никого нет, но как вы собираетесь уйти через обычную комнату? Сквозь окно? Или же стены будете валить? — спросила она, с подозрением посмотрев ему в лицо. Плавные линии, голубые глаза узкой формы, довольно тонкие губы и нос, коричневые волосы средней длины собраны в хвост на затылке.       — Там есть специальная дверь, о которой известно только работникам. В экстренных ситуациях они могут её использовать, — пояснил Кагеницу.       — В каких это «экстренных»? — решила уточнить девушка.       — Например, когда клиент избивает нашу работницу и у неё уже нет сил терпеть, тогда ей позволено сбежать. Ведь клиенты бывают разные, а число работников ограничено, так что здешнему хозяину не хотелось бы терять их слишком часто.       «Слишком часто? Как предусмотрительно… Но ведь сколько женщин не могут даже пошевелиться под натиском огромной силы?» — подумала про себя девушка.       — Как добросердечно для человека, начавшего изготовлять оружие, — душевно улыбнулась Харуно.       — Господин Фукуда — особенный человек и не делает ничего просто так, он умный и дальновидный, не вам ли это понимать? — спросил он у девушки.       — Да, пожалуй, — согласилась она, — вот только его методы достижения своих целей находятся вне закона, что может повлечь за собой огромные потери и несет прямую угрозу обществу, — серьезно проговорила Сакура как рьяный блюститель закона.       — Вы не видите дальше своего носа. Господин Аноцу оценил мой талант и нашел ему достойное применение. Он великий человек. Неужели вы думаете, что пленить нас с ним — достаточно для того, чтобы всё разрушить? — ухмыльнулся мужчина. — Шестерёнки уже крутятся и двигатель запущен, — пафосно парировал он.       — Достаточно, — решительно отрезала Сакура с каменным выражением лица. — А теперь ведите дальше, — приказала она, и ехидная улыбка собеседника сразу сползла с лица.       Они вошли. Внутри оказалось почти пусто. Футон да столик — ничего более. Харуно закрыла дверь и сразу же сняла его руку со своей талии. Мужчина повернулся и, немного постучав чуть правее двери, открыл еще одну сёдзи, но уже в два раза меньше обычной. Девушка внимательно наблюдала за его действиями.       — Прошу, — проговорил он.       «Ага, и угодить прямиком в ловушку? Неужели он так наивен?»       — Лезьте первым и имейте в виду: если что-то пойдет не так, вы еще успеете насладиться видом своего пульсирующего сердца у меня в руках, — серьезно произнесла девушка.       Сомневаться в её словах у Кагеницу не было никаких оснований и он, незаметно сглотнув, полез внутрь, Сакура следом за ним. Пройдя буквально полметра вприсядку, они снова смогли выпрямиться.       — Где мы? — Харуно огляделась по сторонам.       — В коридоре, что ведет к соседнему зданию, — ответил он.       «А у них здесь целая сеть, я вижу».       Коридор был совсем не примечательный, стены из такого же материала как и комната, довольно узкий, так что идти по нему можно было только друг за другом. Потолок низкий, не более двух метров в высоту. Свет падал только от одной лампы, отчего девушке сначала показалось, что они зашли в какое-то подземелье.       Пара прошла еще немного и снова очутилась у двери. В этот раз были слышны какие-то голоса, скорее всего запоздалых гуляк с улицы. Когда двери отворились, перед ними предстал высокий дородный мужчина, целиком загораживавший небольшой проход, что был Сакуре всего лишь по плечи.       — Кагеницу-сенсей, что вы здесь делаете? — спросил он низким гортанным голосом, но на секунду показалось, что это сама земля загудела под ногами.       — Я хочу приятно провести время со своей новой знакомой, — соврал инженер, и громила наконец обратил внимание на тонкую женскую фигуру, стоящую за спиной Кагеницу. — Здесь слишком шумно, да и народу полно, а я бы хотел спокойно отдохнуть, — продолжил он, выделив интонацией нужное слово, опережая следующий вопрос.       Охранник немного завис, видимо обдумывая, какие же действия предпринять. С виду, конечно, перенапрягаться ему так не стоило, ведь слишком активная умственная деятельность однозначно приносила ему значительные затруднения, но после нескольких долгих секунд «крепыш» наконец вынес свой вердикт.       — Хорошо, прошу, — сказал он и отошел в сторону.       Кагеницу вышел и, подав девушке руку, чтобы та переступила через небольшой порожек на своих шпильках, вывел её наружу. Они уже было развернулись к нему спиной, направляясь прочь, как огромная рука схватила Сакуру за плечо, останавливая. Внутри девушки всё напряглось. На секунду показалось, будто на плечи легла ладонь какого-то каменного исполина, но, собравшись, она обернулась и непонимающе уставилась на охранника.       «Неужто придется-таки привлечь к себе внимание? Так я лишь потеряю время», — раздумывала Сакура.       В свою очередь Харуно остановила и Кагеницу, тот обернулся. Посмотрел сначала на девушку, а потом на руку, что удерживала её.       — Что-то не так? — спросил он у громилы, но сам уже явно с трудом скрывал волнение.       — Вы же успеете возвратиться к намеченному времени? — спросил тот.       — Да, без проблем, — ответил мужчина.       «О чём это они?» — удивилась про себя девушка, даже не подозревая, о чем идет речь.       Клещи разжались, и двое неспешно двинулись вперед.       — Хорошая работа, — тихо сказала девушка, держа инженера под руку, не давая ни малейшего шанса на побег.       В ответ только молчание.       — Кстати, о каком времени вы говорили? У вас намечена встреча? — спросила она.       Мужчина и дальше хранил тишину.       — Хорошо, — ответила добродушно Сакура и улыбнулась.       «Как будто я могу рассказать о чем-то подобном такой сумасшедшей с*ке? Да пошла ты!» — возмутился про себя мужчина.       Краем глаза Харуно наблюдала за ним. Он пытался с особой тщательностью скрыть свои эмоции, но Сакура в последнее время только и делала, что следила за выражениями чужих лиц, так что уловить тень некой тревожности и замешательства на его физиономии не составило ей никакого труда.       «Ничего, скоро всё будет ясно», — подумала она.       К указанному времени Сакура вместе с инженером стояли перед простеньким двухэтажным зданием старой постройки — гостиницей, о которой и говорил Учиха. «Старая чаша» — гласила потертая надпись хираганой над входом в здание. Деревянные иероглифы совсем не освещались и, видимо, от дождей и снега уже утратили былую окраску и прежний роскошный вид. Так что надпись можно было разобрать лишь благодаря свету лампы над входом. Может, дело в ночной темноте, а может, здание действительно уже немного обветшало со временем, но не зная о существовании гостиницы, её вряд ли можно было бы заприметить. Куноичи не ослабляла свою хватку на руке Кагеницу. Двое вошли внутрь, проходя сначала по узкому коридору, который метра через два расширялся. В фойе их встретил мужчина средних лет с профессиональной улыбкой на лице, стоявший за длинной мраморной стойкой, белой, качественно сделанной и отполированной, что сразу бросалось в глаза. Но улыбка на его лице была неестественной и натянуто дружелюбной, с такой, наверное, все наемные работники гостиниц встречают своих клиентов, так что впечатление от общего вида сразу сходило на нет. Внешность непримечательная: типичный японец среднего телосложения с черными волосами, узкими черными глазами, широкой переносицей и тонкими губами. Видимо, для подбора работников фойе всех среднестатистических гостиниц есть специальная директива даже на внешность. Он должен быть словно тенью данного помещения, сливаться с ним, не вызывая у клиентов никаких особых впечатлений.       Несмотря на непримечательный внешний вид, внутри всё оказалось отделано со вкусом. Хоть здание и выглядело довольно небольшим, сделанный в нейтральных бежевых тонах зал был на удивление просторным. Слева от них стояла большая икебана с сезонными цветами, над ней — подвешен сямисэн, а справа на полу громоздился длинный коричневый диван с резными ножками и мягкой обивкой. Перед ним стоял небольшой стеклянный столик с полкой внизу, на которой лежали газеты, судя по виду, всех времен и народов. Немного дальше на стене размещались книжные полки с различными произведениями литературы, но какими именно разобрать было трудно.       Не слишком дорого, но и не бедно, явно рассчитано на представителей среднего класса. Очень даже подходяще для встреч, подобных той, что неожиданно наметилась у так называемой «Фунь И» и Кагеницу. С такой обстановкой это бы не выглядело пошло, а скорее напоминало встречу двух возлюбленных. «Не знаю, Учиха изначально так спланировал или же это столь удачное совпадение?» — подумала Харуно, разглядывая всё вокруг. Для деловых встреч подобное место подходило тоже как нельзя кстати. Довольно примечательно, но не вызывающе. Одним словом — идеальное укрытие.       — Добро пожаловать, господа, ваши спутники ожидают вас в комнате двадцать шесть на втором этаже, — сухим голосом произнес работник всё с той же фирменной улыбкой.       — Спасибо, — только и ответила девушка.       «Саске уже всё подготовил? И «спутники» — значит, что Фукуда с ним?»       Они поднялись по лестнице на второй этаж.       «Странно, но, несмотря на поздний час, этот администратор даже не выглядит ни сонным, ни уставшим, может, они здесь работают посменно? Или же это уже вошло у него в привычку и спать ему совсем не хочется?» — вдруг мысленно заинтересовалась девушка.       Увидев табличку с указанными цифрами, Сакура постучала.       — Это я, — сообщила девушка.       «Тоже мне конспиратор… «Я» это кто?» — сокрушался мысленно Саске.       — Входи, — послышалось в ответ, и она отворила дверь.        Учиха стоял возле окна, что находилось напротив входа, смотря на вновь прибывших, а Фукуда неподвижно сидел за круглым небольшим столом рядом с ним. Помимо стола здесь стояло еще два небольших комода из вишнёвого дерева. Саске был до сих пор в форме Цяо.       «Сколько же чакры у него уходит на поддержание и этого внешнего вида, и техники контроля над Фукудой?» — спросила себя мысленно Харуно.       — Па Ро Цяо? — удивился инженер, только увидев лицо мужчины перед ним.       — Мы знакомы? — произнес Учиха с акцентом.       «Есть ли смысл ему скрываться, если я уже выдала себя?» — подумала девушка.       — Не совсем, — промямлил Кагеницу. — Но… теперь всё кажется еще более странным… — озадаченно произнес он.       «Неужели он хочет выставить виновным во всем именно Цяо? Было бы очень удобно. Новый потенциальный партнер, узнав о тайнах Фукуды, сразу же предает его. Звучит как заголовок из желтой прессы».       — Какие цели вы преследуете, разрывая столь прибыльную сделку? — спросил инженер. — И что вы сделали с господином Аноцу? — обратил он внимание на мужчину за столом.       — Разве не понятно? Я хочу это, как вы говорите, прибыльное дело сделать своим, — Учиха оперся на подоконник спиной и противно ухмыльнулся, сложив огромные, заплывшие жиром ручонки на повисшей груди, так что стал похож на какой-то пожеванный шарик. — А ваш драгоценный господин просто спит, — продолжил он. — «Слишком опасно оставлять его в сознании». — Но что более важно, так это согласны ли вы работать на меня? — прищурившись, спросил с той же ухмылкой Саске.       — Ни за… — хотел было дерзко возразить инженер, но вдруг вспомнив об особе рядом с ним и посмотрев на неё краем глаза, исправился. — А у меня разве есть выбор? — спросил мужчина вместо этого.       — Если хотите жить, то, конечно, нет, — победно сообщил «Цяо».       — Я уже это уяснил, — пробубнил он себе под нос, всё еще косясь на Сакуру. — Так что вам от меня нужно? — спросил Кагеницу, вновь подняв взгляд на собеседника.       — Ни много ни мало, чтобы вы раскрыли свой секрет производства, — сообщил Учиха. — Не волнуйтесь, вам не просто сохранят жизнь, но еще и хорошо заплатят. Подозреваю, вы уже где-то это слышали? — ухмыльнулся снова «Цяо», намекая на их прошлую сделку с Фукудой.       — Да, я понял. Я буду с вами сотрудничать, — мгновенно согласился инженер, видимо, во всех красках представляя, что случится с ним, посмей он отказать. Не очень-то хотелось расставаться со столь дорогими ему органами.       — Вот и хорошо, — довольно потер руки Саске.       «Немного переигрывает…» — подумала Харуно, продолжая молчать.       — Ну что же, тогда будем выдвигаться, — сообщил Учиха, — незачем терять время.       В тот же момент Фукуда встал из-за стола и с отстраненным взглядом направился к двери, застыв в метре от неё, прямо перед лицами Сакуры и инженера.       «Жутко», — почти одновременно подумали оба.       «Саске имеет поистине устрашающие способности», — пронеслось в голове девушки.       Все вместе они вышли из номера, и Учиха оставил ключ от комнаты всё тому же мужчине с рабочей улыбкой, не говоря ему ни слова. Тот пожелал счастливого пути и учтиво поклонился уходящим.       По пути никаких особых приключений не случилось, и под утро они оказались в Конохе. Сакура усыпила Кагеницу, и оба пленника были доставлены в комнату допросов. Так как данное место располагалось немного на окраине, Харуно с успевшим вернуть себе обычный облик брюнетом оказалось по пути. Сначала между ними висело непонятное молчание, оба довольно сильно устали, особенно Саске, который выглядел несколько измождённым, хоть и старался этого никак не показывать. Бледные тени расползались по его лицу, словно еле заметные паутинки, омрачая и без того унылый общий вид.       Солнце, будто забыв о своем долге, совсем не показывалось, то ли слишком крепко уснув, то ли решив и вовсе сегодня не восходить. Так, по крайней мере, казалось из-за толстой серой пелены в небе. Сейчас темно-серые тучи больше походили на сплошной гигантский рой каких-то неведомых насекомых, залетевших так высоко, что их непередаваемо громкого стрекота уже просто не было слышно, а маленькие тела слились одно в другое, заполонив собою весь небосвод. Сакура отрешенным взглядом сверлила пространство над головой, казалось, позабыв обо всём на свете, кроме фантастических беспозвоночных.       — Хоть ты мне и не нравишься и твои методы мне тоже не очень импонируют, — начала негромко девушка, будто разжевывая каждое слово и проверяя его на вкус, — но свою работу ты делаешь безупречно, — нехотя созналась она.       Учиха снисходительно ухмыльнулся. Он сгорбился даже больше, чем обычно, держа руки в карманах темно-синих брюк. Часть прядей волос была заложена за ухо, открывая бледное уставшее лицо парня.       — Странные у тебя комплименты, — только и выговорил он.       «Не могу понять… Отчего мне так спокойно находиться рядом с ней сейчас? Раньше же так раздражала…» — раздумывал Учиха.       Он посмотрел на девушку. Теперь её новый наряд, подведенные красным глаза и розовые волосы очень хорошо сочетались. На милом лице девушки не было ни единой эмоции, словно на поверхности застоявшегося озера. Держалась она прямо, руки немного двигались в такт телу при ходьбе. Дыхание ровное и тихое, спокойное сердцебиение, с этим отстраненным взглядом она походила скорее на что-то застывшее во времени и пространстве, чем на живого человека. Глаза смотрели перед собой так, будто видели чуточку больше, чем обычные люди, но этого хватало, чтобы она выпадала из этого мира, подобно выброшенной в шторм шлюпке от корабля. Хотя, кажется, всё её нутро уже давно находится в каком-то ином мире, позабыв тут лишь свою оболочку, точно кокон от давно упорхнувшей бабочки. По крайней мере такое складывалось впечатление у парня при взгляде на неё.       «Не могу определить свои чувства. Видимо, я слишком устал сегодня даже для такого, но одно я могу сказать наверняка: для неё вернуться в прежнее состояние всё равно что сотворить из себя новое существо, а, как известно, такая сила есть только у богов, если таковые на самом деле существуют…»       — Саске, — позвала она тихо.       Учиха насторожился, услышав такое обращение.       — Я знаю, что тебе подобное не интересно, — продолжила девушка и взглянула на него, — но, как ты думаешь, возможно ли заставить человека быть рядом с собой, даже против его воли? — произнесла она на полном серьезе, продолжая всматриваться в его лицо, в ожидании ответа.       «Неужто она о Какаши? Вот это поворот! Да еще и заговорила так открыто. И следа уже не осталось от прежней Сакуры».       Брюнет выдержал недолгую паузу.       — Ты права, подобный бред меня совсем не интересует, — произнес он сухо, глядя в пространство перед собой, — но раз уж ты так прямо спросила, то я бы сказал, что это… возможно, — краем глаза Учиха обратил внимание на то, что выражение её лица совсем не изменилось от его слов. — Вот только… — он перестал поглядывать в сторону Сакуры и снова посмотрел вперед, — готова ли ты взять на себя подобную ответственность? Якорь, камень — называй как хочешь, но мысль о том, что этот человек на самом деле не принадлежит тебе, всегда будет сидеть у тебя в голове, постоянно напоминая о себе, и это — лучшее наказание за такое безрассудство, — произнес снисходительно парень, на секунду прикрыв глаза.       «Ты не готова к этому. Ты тонешь и вряд ли тебе удастся утянуть кого-то за собой. Я же лишь буду наблюдать за столь безумным потоплением…»       Девушка задумалась над его словами.       — Совсем не ожидала от тебя подобного ответа, — спокойно промолвила она. — Думала, ты просто поиздеваешься надо мной, как прежде, а ты, оказывается, умеешь удивлять.       — Что-то не вижу на твоем лице изумления, — ухмыльнулся Учиха.       Двое остановились перед домом Хатаке, где они должны были распрощаться.       — Ну, что же ты, Саске-кун, — обратилась к нему девушка, непринужденно заулыбавшись и встав прямо перед парнем, — совсем забыл о том, что я внутри пуста, как отравленный горный ручей? — задала она риторический вопрос. — Теперь все птички, пожелающие из него испить, будут гибнуть одна за другой, — бесстрастно изрекла Харуно.       «Какое точное сравнение… Но кажется мне, что слишком мало правды в твоих словах».       — Сакура, — он наклонился к её уху, — хватит сопротивляться, — произнес Саске шепотом.       «И всё же человек, задающий подобные вопросы, абсолютно точно не может быть так уж пуст, как кажется».       — Ничего подобного я не делаю, — так же тихо ответила девушка.       — Ну же, ну же, — легко повторил он. — Я оставлю это в тайне, — проговорил брюнет возле её уха, — не волнуйся об этом, как и о том, что по чьей-то вине умерло несколько человек, — он сделал небольшую паузу, приметив следящий за ними взгляд, и, не отвлекаясь, коснулся губами краешка её уха, будто случайно. Почти незаметная дрожь распространилась по коже девушки от неожиданной близости, но она никак на это не отреагировала. — А теперь беги скорее домой, а то «Какаши-сенсей» еще начнет волноваться, — саркастично произнес Учиха и отстранился.       — Спасибо, — коротко ответила Сакура и, развернувшись, ушла прочь, напоследок бросив на него пустой взгляд.       «Что-то я слишком добрый сегодня или, может, просто после столь удачной миссии хорошее настроение?» — подумал парень и в тот же миг исчез.       «Разве сейчас не так же, как раньше?» — Какаши сидел у окна на кухне. Стул был развернут так, что он видел всё происходящее на улице. Тихий размеренный шелест деревьев снаружи оказывал на него сегодня противоположный эффект — совсем не успокаивал. Это грустное гудение пробуждало внутри мужчины сильнейшую тоску и тяжесть, но помимо этого — необъяснимое расстройство. И чем больше он его слушал, тем больше возрастало некое чувство, которое, не находя себе выхода, начинало перерастать в злость. Что было тому причиной и почему столь резко этот будничный шелест вызвал в нем такое сильное чувство — он совсем не понимал, будто трупы давно умерших один за другим начинали подымать головы внутри. Становилось страшно, и вместе с тем появлялась жестокость, та ожесточенность по отношению к самому себе, которая может возникнуть только такими долгими ночами. Когда даже это банальное ежедневное звучание будто выковыривает внутри тебя миниатюрной ложечкой огромнейшую дыру, и рана, которая уже давно казалась старой, вновь начинает кровоточить с новой силой. Ничто не вытесняет из человека душу больше, чем постоянное одиночество. Ты бледнеешь, сереешь, ожесточаешься. Ты пустеешь, несмотря на то, сколько вокруг тебя людей. Только один тот факт, что все они не рядом с тобой, что вас не соединяют никакие глубочайшие связи, заставляет тебя отделять себя от этого мира. И тогда рождаешься другой «Ты», не тот хороший, добрый и светлый, а возникает нечто иное, даже не совсем напоминающее человека. Ты остаешься наедине с тем существом. Ты учишься с ним жить: дышать, ходить, ужинать, неважно что, но чем больше вы вместе, тем более похожими становитесь. Главное — не допустить, чтобы оно срослось с тобой, потому что, как только ваши тени соприкоснутся, прежний «Ты» исчезнешь навсегда. — «Пришла ли она до этого момента? Успела ли? От того… Нет. Я сросся с ним в корне. И сейчас я злюсь, что она рушит нашу связь. Это маленькое опечаленное создание рядом со мной, с небольшой поломкой внутри, хочет победить что-то иное во мне. Она сама слаба, так откуда такая разрушительная сила? Или же это я ослабил бдительность? Я перестаю себя контролировать и не имею ни малейшего понятия, что с этим делать. Подобное впервые со мной… Я хочу обладать этим маленьким созданием, я хочу, чтобы она оставалась в моих руках… Я хочу… чтобы её выздоровление не наступило никогда…»       Перед глазами появились двое. Девушка, улыбаясь, обернулась к парню и тот с легкой улыбкой на лице ей что-то ответил. В темноте было сложно разобрать движения их губ. Она стояла перед ним и ничего не говорила, тогда парень подошел и наклонился к ней.       «Видеть их вместе… Это кажется таким естественным, будто сама судьба сплела их нити. Нужно отдать должное — смотрятся эти двое и впрямь очень хорошо. Они похожи сейчас и наверняка легче находят общий язык. Сакура улыбается. Фальшиво или правдиво? Важно ли это? Её спокойное выражение кажется мне привычней этой улыбки. Да и Саске так смотрит на неё. Он заинтересован… Трудно этого не заметить».       Учиха посмотрел в сторону окна, увидев там наблюдателя. Какаши даже не шелохнулся, продолжая и дальше смотреть. Он скорее казался посетителем кинотеатра, нежели заинтересованным лицом. Саске ухмыльнулся, мол: «Интересно, да?», но мужчина и дальше никак не реагировал. Хатаке знал, что это значит больше — брюнет будто ликовал, посягая на святое. На то, что для учителя было неприкосновенно и чисто, что было сердцем его теперешней благодетели, его искусством. От простого понимания этого, от столь естественного их вида, от её улыбки, предназначенной не ему, его тень словно вновь начинала соприкасаться с тенью того, другого человека. Руки сами собой напрягались, сильнее нажимая на деревянное покрытие под собой. Скулы становились более видны и губы истончались. Веки, что всегда очерчивали крайне расслабленный его взгляд, вдруг становились шире, словно в тот же момент давая возможность по-новому взглянуть на вещи. Мышцы шеи слегка напрягались, как и фигура в целом, словно кто-то незаметно протянул в его теле невидимую стальную проволоку, соединяя ту, чужую, тень с его сердцем. Взгляд скользнул по фигуре девушки. Необычный наряд даже в этой темноте демонстрировал всю привлекательность его носительницы. Девушка, мягкая и подтянутая, с шелковистой кожей и чувствительной грудью, с тем же маленьким горячим ртом и взглядом, способным завести после первого же поцелуя. — «Разве могу я оставаться безучастным, когда всё мое восприятие пропитано ею? Когда та тонкая и хрупкая девочка заполнила весь мой мир? Я могу так просто её отдать?»       Они разошлись, перекинувшись еще парой слов на прощание. Учиха исчез в ту же секунду, как девушка развернулась ко входу.       «Как мне сейчас спрятать всё это? Маска действительно поможет?»       Она тихо открыла дверь и вошла внутрь, встретившись взглядом с сенсеем.       — Я думала, вы ещё спите, — тихо проговорила она с привычным спокойствием.       — Не совсем. Проснулся после кошмара и вышел выпить воды, — Какаши поставил стакан и молча подошел ближе к девушке.       «Ей не нужно знать, что я еще не ложился…»       Сакура подняла на него глаза.       — Что-то случилось, сенсей? — спросила Харуно тем же тоном.       — Да нет. С чего ты взяла? — ответил мужчина, приятно улыбаясь.       — Сенсей другой, — коротко проговорила девушка, продолжая глядеть Какаши в глаза.       — Как это? — спросил он будто незаинтересованно.       Девушка замолчала. Хатаке сразу уловил насколько сложно ей выразить то, что она видит и понимает.       «Ничего не изменилось…» — пронеслось у него в голове.       — Глаза сенсея не улыбаются, — наконец произнесла Сакура, выдержав хорошую паузу. — Сенсей улыбается, кажется, как всегда, но его глаза — нет, — она снова умолкла, закончив предложение. Какаши тоже молчал, ожидая дальнейшего развития её мысли. — Сенсей не счастлив рядом со мной? Мое существование здесь в тяжесть для сенсея? — спросила она так же тихо, будто боясь разрушить столь острыми вопросами их неустойчивую связь.       — Да, — низко прозвучало в ответ.       Руки девушки, которыми до этих пор она растирала свои локти, сразу опустились и взгляд остановился в одной точке, перестав искать ответы где-то в пространстве перед собой.       — Я это понимаю, — произнесла она уже громче. — Просто спросила, чтобы убедиться. Вы ведь говорили об этом раньше. Я помню.       — В чем именно ты хочешь убедиться? — спросил он, держа руки в карманах и продолжая всё так же разглядывать девушку перед собой.       Сакура задумалась, явно пытаясь сложить в голове что-то вразумительное.       — Хоть я и использовала это слово, но мне немного трудно понять, что же я в него должна вложить, — как-то неопределенно произнесла она, опустив взгляд в пол. — Сейчас я в принципе не способна хоть в чем-то себя убедить, ведь когда даже не понимаешь, кто ты, то и убеждать по сути некого… — она сделала небольшую паузу. — Вот только единственное, что я могу, и единственное, что мне нужно — это сделать так, чтобы сенсей никогда меня не оставил.       Хатаке молча выслушал её слова, наблюдая за тем, как она нервно теребит свои же пальцы на руках.       «Мне кажется, или уже был подобный разговор? И что… Снова то же? Сколько времени прошло? Или же у нас все разговоры сводятся к этому?»       — Я понимаю, что ты говоришь, но у меня возникает сразу два вопроса. Первый — почему я так нужен тебе, и второй — действительно ли ты думаешь, что с помощью секса сможешь привязать меня к себе? — произнес он спокойно, совсем не меняя интонации, но довольно напористо.       «Она мыслит как маленький ребенок? Ей страшно, и она ищет пути, как с этим страхом справиться, а секс оказался просто удобным средством? Чувствую себя дураком. Меня обманывает ребенок. И спрашивать не нужно было…»       — Я нуждаюсь в сенсее. Почему? И сама до конца не понимаю. Мне просто кажется, что если вы исчезнете из моей жизни, я больше не выдержу… А иного действенного способа это сделать я не знаю… Да к тому же, — она подняла на него глаза, — при виде сенсея внутри меня что-то происходит… — девушка снова немного застыла, копаясь в себе.       — Что именно? — спросил он.       — Не знаю, как это описать, и тем более как это называется, но такое ощущение, что внутри моего тела закручивается спираль, и чем больше я нахожусь рядом с вами, тем сильнее она сжимается. Я физически это ощущаю. Нытье и покалывание в теле, а в губы и кончики пальцев будто вонзаются маленькие иголки.       Он молчал. Про какую спираль она говорит можно было только догадываться.       — Ты ощущаешь такое к кому-то еще, кроме меня? — уточнил он.       — Нет, — коротко ответила девушка.       — Даже к Саске? — спросил он дальше, снова монотонно, без интереса в голосе.       — Нет, — повторила она.       — Я согласен, — начал мужчина, — что если бы секс с тобой приносил мне удовольствие, только ради этого я бы мог быть с тобой какое-то время. Мужчине нет смысла отказываться от подобных предложений… Только вот я твой учитель, об этом ты не забыла? — спросил Хатаке.       — Это не имеет никакого значения. То было в прошлом, — ответила спокойно Сакура. — Сейчас я уже взрослая и сенсей больше не мой учитель…       «Раз за разом, одно и тоже», — подумал Хатаке.       — О чем ты говоришь? — ухмыльнулся он, совсем не воспринимая её слов. — Слышишь себя? «Сенсей больше не мой учитель»? — процитировал он. — Я всегда для тебя «сенсей». Был, есть и буду, — сказал он с пониманием в голосе, но тем не менее убедительно. — Так что ни о какой физической связи и речи быть не может. Вбей это уже в свою голову, — он коснулся пальцем её лба. — Я скорее твой воспитатель, чем возлюбленный, а ты путаешь эти понятия, совсем не разбираясь в собственных чувствах. Твоя так называемая «любовь», не более чем благодарность и заблуждение, — закончил он на одном дыхании.       Мелкие капли потекли из её глаз.       «Она плачет?» — изумился Какаши, растерявшись.       — Сакура? — произнес он удивленно и поднял её голову за подбородок. Слезы стояли в зеленых глазах и тонкой струйкой стекали по щекам из уголков.       — Мне не важно, что об этом думает сенсей, я всё равно буду держаться за вас, — сказала она с болью в голосе и, будто подтверждая свои слова, слабо ухватилась пальцами за край его футболки.       «Вот как проявляются её чувства. Они не исчезли. Просто очень глубоко…»        Мужчина протянул руки и обнял её, прижав к себе хрупкое тело девушки. Сакура удивилась, отчего её глаза округлились и дыхание на секунду перехватило.       — Все проходит… — тихо вымолвил Хатаке, будто вынося вердикт.       «Но ведь я этого не хочу», — подумала Харуно.       — Я не хочу, чтобы это проходило, — сдавленно проговорила девушка.       — Совсем не важно хочешь ты этого или нет, — как-то обреченно начал сенсей, — это просто случится однажды или не случится. Словно чёрные тучи уже повисли над тобой, и пойдет ли дождь решать совсем не тебе. Некие вещи остаются для нас недосягаемыми, как бы мы к ним ни тянулись, — всё продолжал тихо говорить он. — Так и сейчас, есть нечто недосягаемое для тебя, но это совсем не значит, что оно останется таким навсегда…       Сакура вслушивалась в его слова, но понять их смысл сразу для неё было слишком тяжело. Он говорил вроде бы прямо, но при этом будто заматывал свои слова в тугую ткань, и чтобы вытянуть из неё суть требовалось определенное время. Время — то единственное, что пугает обычного человека больше всего на свете.       — Вы хотите сказать, что мне нужно подождать, пока всё изменится? — спросила она негромко.       Мужчина задумался над её словами. «Действительно ли ожидание что-то изменит?»       — Я не знаю, — честно признался он. — Исходя из моего опыта, это не всегда помогало, а в нередких случаях и вообще усугубляло ситуацию. Только тебе самой решать, в каком направлении идти, но будет намного лучше, если ты при этом не станешь нарушать никаких моральных законов, — мягко, будто прося, говорил Какаши.       — Сенсей, вы в курсе, что сейчас говорите, как проповедник из сельского храма? — спросила она озадаченно.       — В какой-то степени так и есть, — согласился мужчина. — Мне, как и ему, поручено воспитывать, но никак не влиять. Достаточно передать свои знания, чтобы влить в кого-то нужную информацию.       — Я так понимаю, нужную и мне, и вам? И сейчас вы просто занимаетесь этим, так как вам это поручили? — слишком хладнокровно произнесла девушка, будто вмиг смирившись с необратимостью ситуации.       — Именно, — тихо согласился Хатаке.       — А если моё выздоровление не наступит, сколько тогда это будет продолжаться? — задала она вопрос прямо в лоб, в надежде выяснить, сколько же еще осталось у неё времени.       «Слишком трудный вопрос. Это не может тянуться вечно, но и когда обрезать концы совсем неясно. Предоставить решать подобное ей — тоже плохая идея, но и я самолично не могу принять такое решение…»       Какаши молчал, раздумывая над ответом, но не дождавшись его, девушка продолжила.       — Как бы там ни было, но я точно знаю, где-то там, глубоко в подсознании, что если я останусь без вас, то нечто тонкое, что сейчас удерживает во мне человека, растворится, будто мираж в пустыне, и тогда одному Богу известно, что со мной станет, — обреченно произнесла она. — Но я совсем не хочу отягощать вас никакой ответственностью. Что бы я ни говорила прежде, так я думаю на самом деле. Хоть и цепляюсь за сенсея, вы же мне, на самом деле, совсем ничего не должны, дела обстоят в точности до наоборот, и долг числится только за мной. С другой стороны, — начала девушка и отстранилась от объятий, продолжая сверлить взглядом собственные ноги; она заговорила вновь после небольшой паузы, — сегодня я поняла, что не смогу насильно удержать сенсея возле себя…       Её голос совсем обесцветился, вдруг отделившись от всех зародышей чувств, что слышались в нем прежде. Что-то непонятное кольнуло мужчину внутри от её слов, будто кто-то просадил меж его ребер тонкую спицу и смачно ею ковырнул. Разочарование и обида внезапно нахлынули на него, будто на обиженного ребенка, которого лишили сладости, и это оказалось для чада катастрофой мирового масштаба, хотя сначала ничего особенного собою не представляло. Так ему показалось, в тот миг всё выглядело.       «Вот как… всё разрешилось даже быстрее, чем я думал…» Противная улыбка хотела поползти по лицу от этих чувств, но он сдержался, оставляя его спокойным и расслабленным, как обычно.       — То есть ты не хочешь? — вдруг сорвалось с его губ, и он сам удивился такому вопросу, резко прикрыв рот ладонью.       Девушка подняла на него глаза. Молча она смотрела на него добрую минуту, что для Хатаке тянулась целую вечность. По лицу Сакуры было видно, что ей трудно что-то произнести, глаза и веки слегка покраснели, а на поверхности глазного яблока еще оставался нездоровый блеск после слез. Она будто ожидала, что он прочитает её мысли без единой ошибочки и в тот же момент разрешит это всё, но ничего не происходило. Висела тяжелая тишина, и холод в воздухе пробирался по коже, будто какой-то древний ледяной великан из скандинавских сказок. Руки цепенели, а дыхание становилось всё напряжённей. Колкая и едкая сущность, что находилась сейчас между ними, показалась Какаши именно тем, что и забрало её чувства с памятью. Вот оно! Висит в воздухе прямо перед его глазами. Осталось только схватить его и разорвать в клочья, но конечности безжизненно повисли вдоль тела, будто налитые свинцом, не поддаваясь никаким призывам мозга к движению. А оно цокочет негромко и раздражительно, скребёт и воет, будто специально разжигая внутри неприятные чувства. Воспоминания проносятся перед глазами, точно наказания старинных мойр, по щелчку этого беспощадного трескотливого зверя, заставляя рассудок всё больше мутнеть с каждым разом. Оно будто вселилось в эти тёмно-зелёные глаза, и противиться столь сильному существу оказалось бесполезно. Какаши наклонился и, придерживая её лицо руками, поцеловал.       «Что за?» — удивилась про себя Сакура, но, сконцентрировавшись на ощущениях, её руки машинально скользнули ему на шею, как и его обвили тонкую талию девушки, притянув ту ближе к себе.       Их языки переплелись в глубоком поцелуе. Томно и сладко, медленно, наслаждаясь каждым движением. Спешить было некуда, и с каждым замедлением внутри тела разливалась приятная истома. «Скользить в её рту слишком приятно. Так мягко и горячо. Чувствуя, как обхватываю её язык своим, мне только больше хочется расширить свое превосходство», — его руки скользнули на её ягодицы и сочно сжали, отчего внутри Харуно всё потеплело. Какаши легким движением приподнял девушку, и её ноги обвились вокруг его талии, удерживаясь. Так, придерживая Сакуру за ягодицы, мужчина отнес её в спальню, продолжая целовать.       Он положил девушку на кровать, нависнув сверху. Розовые волосы рассыпались по подушке, и короткое белое платьице уже мало что прикрывало. Грудь выглядывала небольшими налитыми окружностями, так и маня прикоснуться, а юбка открывала всю длину стройных ног.       «Соблазнительная… Даже очень», — подумал мужчина.       — Повернись, — тихо произнес он, и Сакура повиновалась.       Спина тоже оказалась довольно открытой, тонкая, словно вырезанная умелым скульптором. Хатаке скользнул пальцем по изгибу позвоночника и, дойдя до молнии платья, расстегнул его. Его виду открылось белое кружевное белье, что выгодно очерчивало округлые ягодицы девушки. Он медленно провел по ним ладонями несколько раз.       «Ткань приятно скользит под пальцами, а упругость мышц под ними… Был бы я помладше, вряд ли смог бы устоять», — подумал он и, боясь трогать дольше позволенного, обхватил Харуно за талию и аккуратно перевернул обратно. Девушка тяжело дышала, прикрывая лицо руками. Он скинул с себя футболку, та беззвучно упала на пол. Становилось жарко.       — Сенсей, — тихо произнесла она, — во что вы играете?       Он улыбнулся, услышав такие слова. Глаза на лице мужчины засияли, и рот расплылся в приятной улыбке. Хатаке наклонился ближе к её уху.       — Ты смущена? — так же негромко спросил он, поцеловав её там.       — Еще спрашиваете? — еле выдавила девушка, краснея всё больше.       — Но я совсем не играю, — прошептал он. — Так что тебе незачем прикрывать свое лицо, правда? Посмотри на меня, я же еще ничего не сделал, — говорил Какаши, уже немного отстранившись, но продолжая глядеть на неё. — Или ты боишься?       — Нет, конечно, — ответила она уверенно, — но я смущаюсь… — добавила тише.       — Хорошо, тогда позволишь мне поцеловать тебя? — задал он вопрос украдкой, потерев пальцами собственную щеку. Видимо, ему нечасто приходилось просить своих учениц о подобных одолжениях.       Харуно молча убрала ладони с лица.       Он продолжал улыбаться, глядя на неё.       — Ты очень красивая, — произнес Какаши, наклонился и вновь впился в её сочные губы.       «Сенсей слишком хорошо целуется… Мне даже трудно собраться с мыслями».       Он скользил внутри её рта, покусывал губы, на которых, казалось, не осталось ни одного живого места, особенно с внутренней стороны. Руки учителя, скользнув по животу и худым бокам, остановились на груди.       «Немного неудобно…» — подумал мужчина.       — Не против, если мы немного сменим наше положение? — спросил он негромко.       Она едва заметно кивнула, и Какаши, проведя руками по её бедрам, развел их в стороны, устроившись между ними так легко, будто только для него они и были изначально созданы.       Краска залила лицо девушки вновь, и сердце зашлось.       «Какая замечательная реакция», — ухмыльнулся он.       Какаши снова наклонился к ней и принялся целовать шею. Напряжение в теле наконец отступило, и Сакура выгнула шею, предоставляя её ласкам. Нежно прикасаясь губами к ней, мужчина блуждал по мягкой коже, то держась на одном уровне, то опускаясь немного ниже, и, скользнув языком к уху, провел им внутри. Девушка попыталась изогнуться, но вдруг ощутила, что сделать этого свободно не может, будто он говорит, что бежать от этого невозможно и абсолютно бесполезно. Руки мужчины улеглись на её груди, ощутив утопающую мягкость, и он указательным пальцем поводил по её коже.       «Такая бархатная, точно тает под пальцами».       Слегка опустив пальцами бретели лифчика с плеч и немного сдвинув белье вниз, он нежно обхватил ладонями голую грудь девушки. Торчащие вверх твердые бугорки сосков уперлись в его ладони.       «Что, чёрт побери, я сейчас делаю? — вдруг спохватился Какаши и поднял взгляд на лицо девушки. — Пока я сдерживаюсь и ей нравится, всё ведь в порядке? Мы же просто снимаем напряжение, как обычные смертные люди делают регулярно…» — попытался он оправдать свои действия.       Сакура с желанием смотрела на него, положив слегка сжатую ладонь на свое лицо — она прикрывала часть рта, часто дыша.       «Это так смущает… Но вместе с тем я хочу, чтобы сенсей прикасался ко мне еще больше», — мысленно путалась в себе Харуно.       — Извините, — вдруг отозвалась тихо девушка, сконфуженно отведя взгляд в сторону от мужчины. — Вы так застыли оттого, что они кажутся вам слишком маленькими в ваших ладонях? — спросила она, преодолевая смущение.       Какаши сразу заулыбался и, наклонившись к вдруг открывшемуся уху, словно вырезанному из розового мрамора, провел по его краю языком. По её телу пробежала дрожь, которая будто остановилась на кончиках его пальцев.       — Они как раз идеального размера и формы, — произнес он шепотом и будто в подтверждение смачно сжал их, отчего из груди девушки вырвался стон. Она закрыла рот рукой, удивившись такой неожиданности. — Я просто наслаждался. Очень трудно убрать руки, когда ощущаешь под ними такую мягкость, — Какаши продолжил поглаживать грудь, играя её сосками меж пальцев, что то и дело будто зацеплялись за них при каждом движении.       Девушка продолжала сладко постанывать от его действий.       «Словно мёд для ушей…» — подумал мужчина. Наклонившись к левой груди, он убрал руку и скользнул по соску языком.       — Мн-н, — протянула томно девушка, вцепившись рукой в ткань одеяла.       «Внутри… Так изнывает внизу живота, что от этого всё тело будто начинает выкручивать в ответ на каждое его действие», — вдруг осознала свои ощущения девушка.       Хатаке языком начал играть с затвердевшим соском, то обводя вокруг него круги, то засасывая внутрь рта. Сакура выгибалась и вертелась, пытаясь то ли избежать сладких мучений, то ли ещё больше подставить тело ласкам. Пальцами другой руки он теребил её правый сосок, время от времени массируя грудь ладонью.       «Мало. Этого так мало. Я хочу больше, хоть немного…» — пронеслось у него в голове.       Он слегка отстранился и посмотрел на её грудь. В сером, блеклом свете она казалась двумя насыщенно-розовыми маяками среди безграничной водной глади. Мужчина перевел взгляд на её лицо.       «Какое вожделение во взгляде… Не думал, что она окажется такой чувствительной, — Какаши поцеловал её в губы и снова отодвинулся, чтобы посмотреть на выражение её лица. — Ах, что же ты так смотришь на меня? Я не могу войти в тебя, как бы сильно ни хотел, — ответил он мысленно на её взгляд, и самому стало грустно от таких мыслей. Он провел пальцем по её губам, и девушка приоткрыла рот. — Такая податливая… Готов поспорить, внизу ты приняла бы меня так же легко, — он нырнул двумя пальцами в её рот, тщательно исследуя всё внутри, будто пытаясь этим компенсировать недостаток близости. — Внутри так горячо. И маленький скользкий язычок желанно вертится вокруг… Что если… — он начал медленно двигать пальцами внутри её рта, пока другой рукой продолжал скользить по груди девушки. — Губы так тесно обхватывают… Дьявол, да у меня сейчас просто крыша поедет!» — он машинально двинулся глубже в рот и вдруг резко вынул из него пальцы, при этом неосознанно сжав её грудь. Девушка сильнее стиснула ноги, попытавшись их скрестить, и тем самым придвинула таз мужчины ближе к себе.       «Ох, кажется, я перестарался… — подумал он, прикрыв ладонью часть своего лица, пытаясь сдержать в себе последние капли спокойствия, при взгляде на её возбужденное личико. — Этот тихий влажный звук внизу только что… Как я и думал, я смог бы войти в неё сразу до самого упора, заполнив её до краев…» — его взгляд во мгновение загорелся и тело напряглось, будто предвкушая это манящее чувство.       «Твердый член сенсея сейчас упирается в меня прямо там…» — она прикусила губу, пытаясь хоть как-то сдержать свое сердце, что сейчас, казалось, и в самом деле выскочит из груди. Дыша глубоко и часто, она посмотрела сначала вниз, а потом на лицо мужчины.       — Сен-сей… — шепотом проговорила Сакура абсолютно изумлённая увиденным. Внутри неё что-то дернулось, а после разлилось по телу мучительной дрожью. — «Сенсей тоже меня желает…»       «"Сенсей"… Чертов "сенсей", — удрученно пронеслось в голове мужчины. — Нужно прекращать, а то всё это «пиршество» становится слишком опасным».       Он наклонился к уху Сакуры.       — Милая, дальше нельзя, — произнес он шепотом, положив ладонь ей на лицо. — Ты ведь понимаешь? — он отстранился и посмотрел ей в глаза.       — Сенсей вновь стал прежним, — проговорила она без какой-либо интонации, словно читая мантру, увидев его мгновенное изменение.       — Ты очень наблюдательна, — прокомментировал он и, сделав небольшую паузу, предложил: — Полежим вместе немного?       Девушка еле заметно кивнула. Какаши лег на бок и приобнял Харуно, что попыталась устроиться на его плече, но решив, что оно слишком твердое для подушки, сползла ниже и мужчина, прижимая маленькое тело к себе, пристроил свой подбородок на ее макушке. Сакура вытянула на его торсе ладони, рассеяно наблюдая за тем, как её пальцы смотрятся на широкой мужской груди. Стук сердца еще отдавался тупой пульсацией в ушах, как и не давала покоя незаполненная пустота внизу.       Хатаке же начал перемножать в уме интегралы, пытаясь хоть как-то справиться с неконтролируемо нахлынувшим на него возбуждением.