Без слов для чувств

      Заложив руки в карманы штанов, Какаши стоял перед домом, глядя на небо. Белые тучи исчезли, прорисовываясь лишь у края горизонта. Солнце садилось, и горячий дневной жутко удушающий воздух наконец понемногу испарялся. Дышалось свободнее, и атмосфера вокруг будто свидетельствовала о наступавшем пробуждении. Легкий теплый ветер приятно овевал тело. Живность закопошилась и застрекотала вокруг, но совсем не раздражающе, а наоборот — внутри теплилось некое успокоение.       «Я думал, сегодня будет гроза, но, как ни странно, тучи разошлись. Наверняка в ближайшее время будет такая же погода. Так хорошо и безмятежно, — мужчина расслаблено осматривал всё перед собою. Деревья вдали, крыши домов, редких прохожих и пробегающих собак. Улавливал стрекот сверчков и птиц поблизости, отдаленные крики играющих детей… Его лицо выражало то душевное равновесие, что присуще человеку, живущему в гармонии с собой и окружающим миром. — Сколько времени прошло с последнего раза, когда я чувствовал себя так легко?»       Сёдзи раздвинулись, и девушка вышла к нему. Он с любопытством окинул её взглядом. Его черная рубашка смотрелась на ней очень хорошо. «Совсем недурно», — подумал мужчина.       — Во что ты одета? — спокойно задал он вопрос.       — Мне нравится ходить в одежде сенсея, — сказала Харуно, посмотрев на мужчину, что был одет в черную водолазку без рукавов и легкие летние черные штаны по щиколотку. Вместе это смотрелось немного неуместно. При всём этом он стоял еще и босой на полу, но, на её профессиональный взгляд, кубики пресса, что прорисовывалась под облегающей одеждой, и красивые жилистые руки всё компенсировали.       «Судя по расслабленному виду сенсея, он уже успел потренироваться, пока я спала. Да и вены на руках видны сильнее», — она остановилась на них взглядом.       — Ну раз так, носи, коль нравится, — Какаши отвел взгляд и снова посмотрел вперед.       Она встала возле него, заложив руки за спину.       — Я буду брать что-то время от времени, — сообщила Сакура так же спокойно.       — Как хочешь… — Хатаке сделал небольшую паузу, видимо о чем-то задумавшись. — Но я надеюсь, ты не делала ничего странного с этой одеждой, пока меня не было? — сухо поинтересовался он.       — Странного? Вы имеете в виду, не воспользовалась ли я ею для удовлетворения своей похоти? — серьезно проговорила она.       — Что-то типа того…       — А как бы вам хотелось? — девушка повернула к нему голову, ожидая ответа. Мужчина тоже посмотрел на неё.       — Не знаю… Я еще не решил, — ответил Хатаке прямо.       — Вот как, — протянула она и отвернулась. — Когда решите, сообщите мне об этом. Я постараюсь соответствовать, — произнесла Харуно на полном серьезе.       Какаши молчал, продолжая смотреть на профиль девушки.       «Интересное создание, не похожее ни на одну из женщин, которых я встречал. Никогда не знаешь, чего от неё можно ожидать, но я почему-то уверен, что она сможет удовлетворить любые мои предпочтения, даже самые необычные».       Хатаке положил руку ей на голову, ощутив приятную мягкость. Несколько секунд она молчала, будто привыкая к новому ощущению, а после продолжила:       — Но, сенсей, не знала, что от вас можно услышать подобные предположения, — произнесла тихо девушка.       Он погладил её несколько раз рукой по голове, скользнул пальцами к уху. Пройдясь по краю, мужчина провел рукой дальше по шее, после чего незаметно её убрал.       «Неужели ты думала, что человек, повсюду таскающий с собой книжонку для взрослых, будет совсем не заинтересован в подобных вещах?»       — Иногда даже я могу удивлять, — повернув голову, он снова посмотрел на пейзаж впереди.       — Я и не сомневалась в том, что сенсей удивительный человек. Если бы это было не так, я бы даже не пришла к вам за помощью, — сказала Сакура, глядя в его сторону.       — Ты преувеличиваешь, — Какаши слегка улыбнулся. — Уверен, ты и вполовину не представляешь, что же я за человек.       — Может и так, тогда сенсею нужно просто попытаться немного открыться мне, — сказала Харуно, разглядывая замысловатую тучку, что появилась на небосводе.       Хатаке молчал, не зная, что ответить.       «Открыться? Это как-то не совсем обо мне…»       — Но всё же я знаю кое-что важное о сенсее, — Сакура вышла вперед и встала перед лицом мужчины. Он же наблюдал за её движениями. — То, что вы — замечательный. Даже такой бессердечный человек как я, понимает то… — она подошла ближе, пристально уставившись Какаши в глаза, — что быть сейчас рядом с вами, сенсей, настоящее счастье.       На лице мужчины показалась легкая улыбка.       — Я рад, что ты так обо мне думаешь, но слишком уж преувеличиваешь, — он продолжал улыбаться. — И вовсе ты не бессердечна, будь уверена…       «Хочу прикасаться к ней больше… Но ведь нельзя?»       Девушка отвела глаза, глядя в пол под ногами. Хатаке проследил за ней.       — Когда уже сенсей примет меня? — пробормотала она себе под нос.       — Что ты сказала? — Какаши присел, сложив руки в замок перед собой, и попытался заглянуть ей в лицо.       Харуно молчала.       — Хочешь, чтобы я выполнял все твои, как у прихотливого ребенка, желания? — Хатаке свел брови кверху, говоря с ноткой иронии.       — Не все… — тихо произнесла она, всё продолжая смотреть в сторону. — Я готова пойти на компромисс, — девушка сцепила руки перед собой.       — Вот как, — прокомментировал в том же тоне Какаши. — Интересно узнать, какой же?       «Хотя, кажется, мне лучше заранее от этого отказаться».       Сакура посмотрела ему в глаза, и сердце зашлось. Мужчина уловил это и, мельком посмотрев ей на область груди, вновь глядел в лицо.       — Я хочу провести… — девушка немного замялась и вновь посмотрела под ноги, — ночь с сенсеем…       Девушке показалось, что еще немного, и воздух над ней начнет плавиться и лавой будет стекать по её телу. Лицо самовольно зарделось от внезапно нахлынувшего жара.       — И что дальше? — спросил он, продолжая глядеть ей в лицо. — Какой мне от этого прок?       — А после, — Сакура посмотрела на него, — я отвяжусь от сенсея.       «Что-то мне подсказывает, что ни разу так не будет. Разве что может стать еще хуже. Говоря это, ты ведь надеешься, что после так называемой "ночи" всё изменится?»       Какаши посмотрел вниз, отметив насколько отполированный сегодня пол. Он почесал затылок и поднялся, опираясь руками на бедра. Уложил руку ей на голову.       — Извини, но такие компромиссы мне не подходят, — он убрал руку и, минуя девушку, пошел вперед.       — Я знаю, что клан убийцы моих родителей был уничтожен. Это ваша работа, сенсей? — спросила внезапно девушка, обернувшись за ним.       Хатаке застыл на месте, удивившись услышанному, но его лица девушка не видела.       — О чем ты? — спокойно осведомился мужчина. — Мне таких заданий не поручают. Я слишком стар для подобного, — мягко засмеялся он. — А если ты слышала, что это был кто-то из деревни, то скорее уж АНБУ, дела такого рода — их прерогатива, — Какаши махнул рукой, попрощавшись, и, заложив руки в карманы, двинул вперед.       Какое-то время Сакура продолжала смотреть ему в спину, так и не найдя что сказать. Потом развернулась и пошла обратно в дом.       «Откуда только до неё дошла такая информация? Кто-то слишком много треплется, — мужчина тяжело вздохнул и поднял глаза к небу. — Он будет последним…»       Сакура приготовила поесть, поужинала в одиночестве, выпила воды и пошла в спальню. Сумерки начали окутывать всё вокруг, и она включила лампу.       «Всё еще как-то слишком душно. Или, скорее, снова стало жарко? — девушка скинула с плеч рубашку, оставшись в платье, наброшенном на обнаженное тело. — Хочу как-то отвлечься…»       Она подошла к книжной полке и выудила оттуда книгу. Села с ней на кровать. Пролистала часть страниц и принялась читать.       «…Мужчина раздвинул сёдзи и увидел перед собой женщину.       — Добро пожаловать, господин, — мягко произнесла она.       Женщина с точёной, словно у кошки, фигурой в ярко-красном кимоно наклонилась в знак приветствия. Пышные шары груди слегка всколыхнулись и открылись взору. Их подпоясывала насыщенного цвета золотая лента. Обнаженные тонкие плечи немного сдвинулись, и углубления возле ключиц стали видны четче. Длинные черные волосы были заплетены в красивую прическу, из которой выглядывало украшение со стрекозой. Она выпрямилась, и мужчина увидел её красивое и маленькое лицо. В ярких черных глазах, по краям подведённых красным, просияло что-то совсем для него незнакомое. Он в первый раз видел, чтобы женщина смотрела на него с таким вожделением, будто он был единственным, кого она желает ощутить в своем теле.       Послышался звук задвигающихся сёдзи, и мужчина сделал шаг вперед.       Небольшие губы, что были похожи на маленький красный бантик, снова задвигались:       — Господин, желаете ли вы начать прямо сейчас?       — Да, — хрипло выдавил он и сам удивился собственному голосу.       Женщина развязала пояс и края алого кимоно разошлись в стороны, открыв взору красивое обнаженное тело. Кожа белоснежная, казалось, лучи палящего солнца никогда прежде её не касались. На теле не было ни единого волоска, будто это была еще не созревшая девочка, а не женщина в расцвете сил. Впрочем, и её лицо выглядело совсем молодым, так что трудно было определись сколько же ей лет на самом деле, но, определенно, не больше тридцати. Розовые возбужденные соски торчали вперед на довольно большой груди женщины, так и маня к ним прикоснуться. Мужчина сделал еще несколько шагов, приблизившись к ней.       — Дальше я сам, — сказал он, и её руки улеглись обратно вдоль тела.       Он положил немного шероховатые большие ладони на её плечи и скинул ткань на пол. Поднялся правой рукой вверх по конечности и, проведя большим пальцем по почти просвечивающейся коже над ключицей, обхватил её грудь. Легкий румянец показался на лице женщины, но она продолжала следить за его действиями. Погладив грудь, он довольно сильно сжал её, и женщина тяжело выдохнула. Другая рука скользнула по спине к округлым ягодицам. Он проник внутрь сразу двумя пальцами, начав ими двигать. Женщина застонала и, немного выпятив бедра, уцепилась рукою за ткань его черного кимоно. Оперлась лбом о его плечо, и он ощутил на груди её горячее дыхание.       — Внутри так мягко и просторно, кто-то уже подготовил тебя, или же ты сама? — спросил он, продолжая скользить пальцами в ней. Хлюпающие звуки разливались по небольшой комнатке.       — Подготовили, — тихо произнесла женщина, тяжело дыша.       — Вот как… — протянул он, рассеяно глядя на её изогнутую спину. — Тогда в этом нет необходимости, — мужчина достал мокрые пальцы, услышав её судорожный выдох. За подбородок он поднял её лицо к своему. — Раз уж ты готова, постарайся и для меня.       Женщина выпустила ткань из рук и встала на колени. Он скинул верх кимоно, и то повисло на поясе, оголив торс.       — Делай так, чтобы я видел твое лицо, — негромко приказал он.       — Хорошо, — ответила женщина томным голосом и…»       Сакура отложила книгу в сторону и посмотрела на её обложку.       «Сюжет этой книги реально интересный, но некоторые сцены явно рассчитаны не на широкую аудиторию. Вероятно, Джирайя-сама хотел описать жизнь шиноби, не упустив никаких деталей. Всё же, зная, что будет дальше, не понимаю, как сенсей, постоянно её читая, совсем не возбуждается, или он уже настолько привык к этому, что подобные вещи не производят на него никакого впечатления? — она оперлась головой о стену за спиной и уставились взглядом в потолок. — Вероятно, и у сенсея были все эти сцены. Интересно, ему нравятся женщины его возраста или постарше? Чтобы были опытными и сумели его удовлетворить? И определенно красотки. Может, сенсей отказывается просто потому, что я не в его вкусе? А мне не говорит об этом, чтобы не обидеть, хотя и знает, что мне будет всё равно, даже скажи он об этом. Наоборот, стало бы легче, пойми я причину. То, что он постоянно говорит обо мне как о своей ученице — просто отговорки, ведь я давно уже ею не являюсь. Даже больше — я в принципе и не помню, что там вообще было, — она отодвинулась и уселась напротив окна. — Куда ушел сенсей? — на горизонте не виднелось ни души. — Мне не стоит об этом думать. Это не мое дело. Живя с ним, я совсем забыла, что мы с сенсеем абсолютно чужие люди, и я уж точно не должна интересоваться, где и с кем он проводит свое время…»       «Сакура, доченька…» — размытый облик матери предстал перед глазами. Голова внезапно разболелась так сильно, будто кто-то запустил в неё стрелу, и та прочно застряла в мозгу. Девушка схватилась рукой за лоб, другой до посинения сжимая в руке одеяло. Дыхание участилось, и к горлу подошла тошнота. Зеленый свет, озаривший верх её головы ничуть не помогал.       — Ха-а. Ха-а, — она тяжело и сбивчиво дышала, сгорбившись на краю кровати.       Вдруг рука легла на спину, начав её поглаживать. Сакура с трудом повернулась и посмотрела на мужчину.       — Сен-сей, — выдавила девушка.       — Тише-тише, продолжай восстанавливать дыхание, — успокаивал он, поглаживая её по спине.       — Ма-ма… — прохрипела она с болью во взгляде. В её глазах стояли слезы.       Глаза Какаши расширились от удивления. Внезапно его сердце сжалось от боли, и лицо исказилось, будто он сам только что увидел мертвого родителя. Он молча прижал своей ладонью её.       — Сакура, — ему тяжело было подобрать слова, и голос слегка подрагивал, даже просто произнося её имя. Его собственные чувства внезапно нахлынули с такой силой, что собрать их во что-то вразумительное просто не представлялось возможным. Боль, желание защитить, сочувствие, нежность… Он совсем не хотел видеть в ней это проявление чувств. Совсем не ожидал, что от этого ему самому будет настолько трудно и тревожно. — Сакура, — позвал он еще раз и рукой прижал её голову к своему плечу. Сердце стучало, словно ненормальное, и в ушах начинало звенеть. Какаши обхватил её и другой рукой, крепко сжав в объятиях.       «Теперь я понял… Я уже не в состоянии от тебя отказаться».       Она тоже вцепилась пальцами в его спину, вся дрожа. Ей хотелось плакать навзрыд, но ком застрял в горле, давя, крутясь внутри, не давая никакой возможности свободно дышать. Сакура прижалась к нему телом, уткнувшись носом в шею.       — Сен-сей, — шептала она раз за разом, точно молитву или какое-то волшебное заклинание. Будто это незатейливое слово способно уберечь её от всех возможных бед и оградить от душераздирающего горя. От её дыхания и прикосновений его кожа непроизвольно покрылась мурашками. — Какаши-сенсей…       Боль, что сочилась, словно ртуть из её полуоткрытого рта проникала в его тело, извиваясь внутри скользким змеем. Душила за горло, стискивала живот, закрывала взор. А под ней, немного глубже, где-то на сетчатке, словно сброшенная им шкура, копошилась ярость.       — Тише, тише. Скоро всё встанет на свои места, — еле слышно говорил он, продолжая сжимать её в своих руках.       «Мое сердце напоминает выжженную пустыню, где нет никакой жизни. Только палящее солнце и горячий песок. И капля, случайно упавшая там, испаряется, так и не достигнув земли. Вот каким я вижу это чувство. Вот каким я вижу это воспоминание. То, что было в ту секунду во мне — испарилось, так и не коснувшись раскаленного песка. Глубочайшее опустошение. Точно я сердце этой пустыни, её неотъемлемая часть, её раб; и одновременно она живет во мне как отдельное существо. Иссушает мои губы и глаза, рот забит песком, а неподвижное тело медленно затягивает в зыбучие пески. И если я решаю двигаться — скорость поглощения тут же увеличивается. Лишь один человек способен вытащить меня из них, и я действительно мечтаю о том, чтобы это был сенсей… Но нет, это так не работает, тот единственный человек — это я сама. Жаль только, её больше нет. Так что моя прямая замыкается в проклятом круге».       — Я сделаю чай с мятой? — спросил мужчина, выведя её из размышлений.       «Мне он тоже не помешает», — подумал он.       — Да, — девушка отстранилась и, проводя сенсея взглядом, пошла за ним следом.       Хатаке заварил чай и поставил на стол перед девушкой. Белый пар с освежающим ароматом закрутился под носом. Мужчина сел напротив с другой чашкой в руке.       — Извини… — начал Какаши.       Сакура вопросительно уставилась на него.       — О чем вы?       — Я оставил тебя одну, хотя и видел, что что-то произошло, — пояснил он.       — Нет, вам незачем извинятся. Вы совсем не должны постоянно опекать меня. Я в состоянии справиться со своими проблемами сама, — серьезно заявила девушка, уставившись на него.       «Как-то я пока этого не заметил…»       Мужчина посмотрел на её руки. Тонкие пальчики аккуратно держали чашку, обвивая её.       — Хорошо, — тихо проговорил он.       — Сенсей мне ничем не обязан. Мы ведь чужие люди, — продолжила девушка, и Хатаке уставился на её лицо. Никаких эмоций.       «Наверное, так оно и есть… Нужно просто вспоминать об этом время от времени».       — Какаши-сенсей, вы попали под дождь? — Сакура посмотрела на слегка влажные волосы учителя.       — Немного, потому и вернулся раньше. Кажется, будет гроза. Прошел небольшой дождь, и всё стихло, а с юга небо затягивали черные тучи, когда я возвращался.       Харуно перевела взгляд на окно. Никакого дождя уже не было, но вдалеке раз за разом возникали слабые вспышки света. Висело гнетущее затишье, не было слышно ни шелеста листьев, ни стрекота насекомых, будто те внезапно вымерли. Духота, оставшаяся после ужасного дневного зноя, мешала нормально дышать.       — И правда…       — Я, наверное, пойду переоденусь, — Какаши оперся руками о стол и поднялся. Видимо, ему тоже стало жарко в этой нагретой за день кухоньке.       Сакура молча наблюдала за тем, как он вошел к себе в комнату. Вернувшись, Хатаке убрал со стола пустую чашку и сел обратно на свое место. Не успел он это сделать, как в окне вспыхнул яркий свет от молнии, а после прокатилось грохотание, и электрическая лампочка вмиг погасла. Темнота, внезапно упавшая на глаза, показалась чем-то незнакомым, точно отголосок давно прошедших времён свалился на голову. Поднялся ветер. Вынырнувший из совсем недавней тишины, он зашумел поразительно громко. Кроны деревьев, будто странные танцоры, задвигались в только им самим известном ритме.       — Кажется, сегодня свет уже не появится, — Какаши первым нарушил тишину, что висела в воздухе, точно клубок серых нитей.       — Да, — отрывисто проговорила девушка. — Наверное, вы правы…       Казалось, происходящее за окном её так заинтересовало, что она вглядывалась в него с такой настойчивостью, словно случайно увидела там кого-то напоминающего ей близкого человека. И теперь складывала в голове образ из вырванных из темноты черт, в попытке вспомнить, кто же это.       Воздух становился только тяжелее, будто перенимая напряжение, висящее в облаках. Очередная вспышка молнии прорезала глаза ярким светом, который исчез так же внезапно, как и появился. Гул прокатился по дому, и стекла загрохотали. Пошел дождь, забарабанив по окну большими каплями.       Атмосфера, царящая между ними, неминуемо изменялась с момента наступления темноты. Какаши всё чаще поглядывал в её сторону. Трудно было подобрать тему для разговора, но и сидеть молча не было никакого желания. Он заметил, как её щеки начал покрывать легкий румянец.       «Интересно, о чем она сейчас думает? Об умерших? Об убийцах? Предается воспоминаниям? Мечтает? Или же представляет нечто более увлекательное, нежели то, чем мы сейчас занимаемся?» — мужчина откинулся на спинку дивана, продолжая наблюдать за ней.       Гроза разыгралась не на шутку, но, казалось, это было всего лишь фоном, существующим где-то далеко в другом измерении, настолько незаметной она была в сравнении с фигурой, сидящей напротив него.       «Я чувствую на себе взгляд сенсея. Как-то от этого становится душно… И почему он начал рассматривать меня, я же не интересна ему? Чувствует вину? — пальцами одной руки Сакура теребила кончики другой. — В горле совсем пересохло».       После того, как сорвался ветер, Саске принялся закрывать сёдзи, что вели во двор. Несколько из них он оставил открытыми еще днем, а теперь ветер трепал их в разные стороны, так и силясь вырвать к чертям собачьим.       Очередная вспышка осветила его бледное лицо. Черные волосы немного растрепались от ветра и теперь закрывали часть лица. Он спокойным взглядом наблюдал за происходящим на улице, и от видимой им картины на душе становилось неимоверно легко, будто эта буря — идеальное состояние для него.       Подойдя к последним дверям, Учиха остановился, с интересом уставившись на бушующие в небе молнии.       «В тот день была такая же гроза…» — его глаза сменили цвет, окрасившись в ярко красный. Брови сдвинулись к переносице, и уголки тонких губ слегка приподнялись.