Без слов для чувств

      «Я приведу их прямиком к тебе. В этот момент ты должна сделать свой ход. Любым способом. Только при таком раскладе мы сможем достичь своей цели, — говорил мужчина, и девочка, опершись головой о железные прутья, внимала его словам, точно открывающейся истине».       «Это еще одна возможность показать господину, на что я способна. Доказать, что я нужна ему. Я не зря пережила все те мучения. Теперь я смогу сделать всё, как положено. Если бы тогда они не попались мне, если бы тот парень не прибежал так быстро, я бы не подвела господина и не оказалась бы сейчас в таком ужасном положении, — она попыталась покачать онемевшим телом из стороны в сторону, но ничего не вышло, только боль разлилась внутри новой волной. — Я так хочу снова увидеть глаза господина. Хочу быть полезной ему… Я сделаю это, даже если мне придётся пожертвовать своей жизнью! Я осчастливлю господина, и он наконец беззаботно улыбнётся, пусть после я его и не увижу, уверена, он будет прекрасен. Зная это, я смогу умереть спокойно… — девочка наклонилась в сторону и легла спиной на пол. Тело расслабилось, и боль начала уходить. — Нет, я не могу умереть, ведь тогда я больше никогда не увижу господина… Я уничтожу всё, что ненавидит Рюдзин-сама, и вернусь обратно к нему», — она вжала пальцы в землю под собой так сильно, что те начали неметь, тело её напряглось подобно струне. Девочка во всех красках предвкушала желаемое вознаграждение.       — Сакура, как ты? — озадаченно спросил Какаши, глядя на бледное лицо девушки.       — Всё в порядке, сенсей, — посмотрела она на него.       Мужчина положил ладонь ей на макушку.       — Я рядом, не бойся, — улыбнулся он.       От этих слов внутри девушки разлилось тепло, вытесняя нарастающую тревогу, ощущение давящей беспомощности в горле, костях и мышцах, словно она шла не на встречу с убийцей своих родителей, а на собственную казнь. Будь это так в действительности, ей точно было бы легче.       «Меня не покидает ощущение, что я просто подвешена в толще чёрной воды, и её масса сжимает, сдавливает меня со всех сторон, пытаясь растворить в себе точно маленький пузырь с краской. Но прикосновение учителя будто влило свет в эту тёмную водную бездну…»       — Да…       Увидев перед глазами решётку, Сакура посмотрела вперёд. В тусклом свете темницы сидело тело. Трудно было понять, живой ли это человек, ведь существо перед глазами больше напоминало кокон какого-то огромного насекомого.       Она перевела взгляд на сенсея. Тот был спокоен как обычно. Это внушало уверенность.       — Я зайду внутрь, — сообщила девушка, и стоявший сбоку охранник открыл клетку.       Харуно зашла в камеру, Какаши следом за ней.       — Можно развязать его? Я хочу увидеть лицо человека, который это сделал, иначе вообще не было смысла сюда приходить, — твёрдо сказала девушка.       Хатаке посмотрел на неё. Хоть ей и было не по себе, но, тем не менее, его бывшая ученица была полна решимости, и страх, что должен был отразиться на её лице, даже не промелькнул на нём.       Он перевел взгляд на охранника, и тот, подойдя к заключённому, снял печать. Ткань начала раскручиваться и спадать с макушки узника к полу. Сакура подошла ближе, приготовившись встретиться лицом к лицу с человеком, ставшим причиной всех её бед.       — Узнаешь? — шёпот донёсся изо рта стоявшего напротив, точно часть старинного проклятия из дымящейся пасти дракона.       Сакура увидела, что скрывалось под тканью.       «Девочка…» — всплыла первая мысль.       Внезапно полное ужаса и изумления выражение исказило её лицо.       «Кто это? Не может быть… Такого не может быть…»       — Это не могу быть я… — промямлила Харуно, не в силах отойти от шока.       — Что? — спросил Хатаке, глядя на свою ученицу и абсолютно не понимая причины такого внезапного изменения. Сакура просто смотрела на ребенка.       «О ком она говорит? Что видит? Гендзюцу?»       — Сенсей, это я… Я сделала это, — начала она дрожащим голосом, но Хатаке перебил её.       Коснувшись лба девушки, он сложил печать, сказав: «Развейся», но ничего не произошло, и Сакура не пришла в себя.       «Что происходит? Нужно забирать её отсюда», — подумал он, но не успел протянуть руку, как вдруг девочка сбоку резко наклонилась вперёд, коснувшись лбом щеки Харуно, и в тот же момент Сакура вспыхнула пламенем.       — Камуи, — сказал было Хатаке, но не успел активировать технику — от стоящей рядом с ним взволнованной девушки осталась только слабая дымка. Внезапно охранник перевоплотился и протянул к нему ладонь, желая применить какую-то технику, но Какаши, использовав Мангекьё на себе, исчез в тот же момент.       — Рюдзин-сама… — обратилась девочка, подняв глаза к мужчине возле себя.       — Встретиться с этим человеком? — спросила Харуно и посмотрела на сенсея. Палочки, что держали кусочек рыбы, застыли в воздухе. — Но что я могу ему сказать, если ничего не помню о том событии? — спросила она, отложив еду.       — Видимо, это часть плана Хокаге, чтобы создать некую видимость открытости информации в деревне, но решать всё равно тебе, — произнес Какаши в ответ.       Сакура посмотрела на доски стола перед собой, а после вновь на сенсея.       — Хорошо, я встречусь с ним, — сказала она и продолжила трапезу.       Хатаке еще немного посмотрел на неё и, отставив тарелку, принялся за чай.       «Иногда цепь, что ведёт к худшему исходу, создаётся намного проще, чем та, что ведёт к лучшему».       — Сигей Шикомура. Рад с вами познакомиться,— представился мужчина, протягивая руку для пожатия.       — Сакура Харуно, — поклонилась девушка. Мужчина убрал ладонь. — А это… — указала девушка рукой.       — Хатаке Какаши, гениальный Копирующий ниндзя Листа, — продолжил Шикомура.       — Приятно познакомиться, — слегка наклонился Какаши, — но откуда вам известно обо мне?       — Что вы, я уже много наслышан о вас. Так теперь вы устроились няней? — попытался пошутить писатель.       Какаши передернуло от таких слов, и Сакура непонимающе уставилась на сенсея.       — Ха-ха, что-то в этом роде, — почесал затылок Хатаке. — Прошу, присаживайтесь, — предложил он, и все трое сели.       — Могу я сразу перейти к делу? — осведомился Шикомура у девушки. — Извините за это, просто ещё столько дел должен успеть.       — Да, конечно, — ответила она.       — Расскажите, что вы знаете о том ужасном происшествии с вашими родителями несколько месяцев назад? — спросил он прямо.       «И в самом деле, времени зря не теряет», — подумал Хатаке.       — Они были сожжены шиноби из клана Джигоку-те, — коротко изрекла Харуно.       «А Сакура-то не отстаёт…»       — Ясно, — немного разочарованно произнёс Шикомура, видимо, ожидавший красочной трагической поэмы. — И как вы живёте сейчас, потеряв память? Как вам удаётся совладать с собой, зная, как много вы потеряли? — копал он дальше.       «Вот же, да как он смеет?» — насторожился Хатаке, уже готовясь остановить его.       Сакура положила ладонь на бедро сенсея, почувствовав в нём изменения.       «Сакура?» — удивился Какаши, краем глаза посмотрев на ученицу. Его нутро вмиг отреагировало на её действия, переключившись на девушку.       — Всё в порядке, — ответила она. — Есть дорогие мне люди, что помогают с этим справиться, — используя возможность, Харуно прошлась пальцами по ноге сенсея.       «Даже не ожидал, что этот предположительно тяжелый разговор окажется ей так побоку… Но что она, чёрт возьми, делает? Хочет возбудить меня прямо здесь? Совсем страх потеряла?» — ощутив волну желания и вдруг смутившись от этого, возмутился Какаши.       — Вот как, — Шикомура посмотрел на неё несколько секунд, перестав улыбаться, и перевёл взгляд на Хатаке. Тот и вида не подал, что что-то не так, приветливо улыбнувшись ему.       Незаметно накрыв своей ладонью её, он убрал руку девушки со своего бедра, вернув её обратно хозяйке. Какаши сразу же хотел отдёрнуть свою ладонь, но Харуно придержала её, прижав к своей ноге.       «Сакура, мать его, ты с ума сошла?» — его бровь уже начинала дёргаться.       — Вам известно о том, что этот клан уже уничтожен? — продолжил мужчина.       — Да, — коротко ответила девушка.       Она подвинула его руку выше себе под юбку. Внутри всё сжалось, когда рука сенсея оказалась почти у неё между ног. Харуно убрала свою руку, положив сверху на стол.       «Ха-а, — тяжело выдохнул он мысленно, — Сакура, что же ты… — Какаши посмотрел на свою ученицу, пытаясь скрыть смешанные чувства. Мягкость под пальцами, понимание происходящей ситуации и возрождающееся в нём желание смешались в одно. — Спокойна, как всегда. Или же… не совсем. Её тело дрожит…» — не удержавшись, он сдавил бедро девушки, и та сразу же сомкнула колени, подавшись телом немного вперёд.       — Вы имеете к этому какое-то отношение? — задавал дальше вопросы Шикомура.       — Что? — удивилась Сакура.       — У меня есть информация, что клан уничтожил некто из Конохи. Логично предположить, что если в деревне есть жертвы, то убийца либо выживший, либо человек близкий к нему, — уверенно изрек Шикомура.       — Вы хотите сказать, что я и есть тот убийца? А если не я, то кто-то близкий мне? — спросила Харуно, и в голове в тот же момент пронёсся их с сенсеем разговор об этом инциденте.       «Нет, это не может быть сенсей… Он тогда ясно дал мне это понять. Да и какой ему прок? Сенсей не тот человек, что пошел бы на такое безумие», — размышляла девушка.       — Именно.       — Думаю, вы ошибаетесь, — серьёзно сказала девушка.       — И почему же, позвольте узнать? — докапывался мужчина, снова красуясь улыбкой на физиономии.       — Вы ищете не там, — произнесла Харуно, откинувшись на спинку сидения. — Если вы не забыли, я не помню того события, так что впечатления об этом как бы стёрты. К тому же, — Сакура скользнула взглядом по лицу учителя, — мне абсолютно плевать на то, что случилось, — произнесла она хладнокровно, окончательно уничтожив этими словами в сердце сенсея остатки надежды на её возможное восстановление. — Они, как и мы с вами, были не больше чем люди, и не меньше, чем мешки с мясом, кровью и костями, — её прозрачные глаза, словно со дна замершего ледяного озера, с презрением глядели на излишне любопытствующего собеседника. — Смерть — это естественный конец любого живого существа, и когда и как она придёт — не знает никто… — она сделала небольшую паузу, давая переварить её слова. — Может, прямо сейчас вы убьёте меня или же я вас? Кто знает… — пожала плечами девушка.       Мужчина молчал. Все вопросы после такого ответа отпали в одно мгновение. Сакура наклонилась вперёд, ближе к лицу собеседника.       — Думаю, я удовлетворила ваше любопытство, — произнесла она и, не дожидаясь ответа, поднялась со стула. — Сенсей… — обратилась она к учителю и застыла в удивлении.       Какаши, погрузившись в себя и продолжая слышать эхо её слов, сидел с таким видом, будто кое-кто только что воткнул ему нож в спину. Харуно улыбнулась, красиво, как с обложки журнала.       — Сенсей, — позвала она ещё раз, тронув мужчину за плечо. Тот поднял на неё глаза. — Мы уходим, — договорила она, продолжая улыбаться.       — Конечно, — ответил он, придя в себя. — Что ж, до свидания, — поклонился он писателю, поднявшись.       — До свидания, — Сакура тоже слегка кивнула.       «Да у неё явно не всё в порядке с головой… Это вызывает только ещё большие подозрения…» — подумал Шикомура, глядя как уходят двое шиноби.       Мужчина подождал немного, поднялся из-за стола и тоже ушёл.       — Сенсей, — девушка перешла с бега на шаг. Какаши остановился, глядя на неё. — Я… Как бы это сказать… — она задумалась, подбирая слова. Мужчина ждал продолжения с весьма серьёзным выражением лица. — Я хочу развеяться, — повернулась она к нему.       — Ха? — опешил Хатаке. — Что ты хочешь? — переспросил он.       — Этот человек меня разозлил. Мне хочется всё крушить. И если вы хотите, чтобы пара ближайших кварталов осталась в целости — сводите меня развеяться.       — Чего? Ты шантажируешь меня?       — Именно.       — Ты не сделаешь это, — хмыкнул Какаши.       — Хотите проверить? — она приставила кулак к ближайшему к ней дому.       — Нет, — протянул он руку вперёд, останавливая её. — Ладно.       Сакура разжала кулак.       — Я хочу увидеться с убийцей, — произнесла она внезапно, посмотрев на мужчину.       Хатаке насторожился.       «Что происходит? Из-за этого разговора она заинтересовалась вещами, что должны быть под запретом».       — Это слишком опасно, — отрезал учитель.       — Я не боюсь его.       — Дело не в этом, — Какаши почесал затылок.       — А в чём тогда? — Сакура развернулась к нему лицом.       — Это может оказать нежелательное воздействие на твой мозг… — расплывчато произнес он.       — Думаете, я сойду с ума? — девушка продолжала глядеть ему в глаза.       «Изменилась… Она очень изменилась».       — Не знаю, — честно признался Хатаке, глядя на неё в ответ. — Но возвращать воспоминания таким образом как минимум опасно. Твой мозг может не выдержать… — он сделал небольшую пазу. — К тому же о способностях этого человека до сих пор почти ничего не известно. Хоть и была возможность, Коноха до сих пор не знает, как работают способности клана Джигоку-те. Все, кому хоть что-то было известно — уже мертвы.       — Но они всё же могут вернуться, а тогда и чувства, — продолжала настаивать Харуно. — И, я уверена, случись что-то непредвиденное — я могу положиться на сенсея, — уверенно сказала девушка.       — Ха-а, — Какаши тяжело выдохнул.       «И за что мне всё это?»       — Сенсей…       — Стоп, — он прикрыл её рот рукой, отвернувшись лицом в сторону. — Я понял, что тебя не переубедить. И уж лучше я пойду с тобой, чем ты тайком проскользнешь одна, — согласился он.       — Сенсей, я люблю вас, — сказала внезапно серьёзно Харуно и поцеловала его пальцы, придержав своей рукой.       Мужчину будто током прошибло от этих слов. Какаши посмотрел на неё в изумлении, не ожидая такого ответа, и медленно убрал руку.       «Давно я уже не слышал этого…»       — Я поговорю об этом с Хокаге, нужно получить её разрешение… — произнес Хатаке и внезапно исчез, растворившись в воздухе.       «Ох уж этот сенсей, никогда не знаешь, настоящий ли перед тобой… — она присела, закрыв лицо руками. — Но эта реакция, это было слишком мило».       Какаши перепрыгивал с дома на дом, направляясь в резиденцию.       «Чёрт, меня застали врасплох», — он был рад, что на нём была маска, скрывающая его смущение.       — Извините, всё пошло немного не по плану, — склонился Шикомура.       Золотые глаза наблюдали за ним, смотря сверху вниз.       — Немного? — хладнокровно спросил мужчина.       — Я… Она... У неё не всё в порядке с головой, — сказал он.       — Я уже слышал об этом. И что с того? Из-за этого ты не смог выполнить свою часть плана? Если нет, то твоя дочь так и останется гнить в этой тюрьме.       «Бесполезный мусор, возомнивший себя лжебогом, купающийся в деньгах и славе. Думает выкупить свою дочь любым способом, лишь бы прибрать её к своим рукам и, изуродовав маленькое тельце ненавистного ему отпрыска, добыть знания о способностях клана? Скольких он уже уничтожил таким способом? Думал, я ничего не пойму? Увы, в этот раз удача отвернулась от тебя. Богиня Аматерасу на моей стороне».       — Я всё исправлю, — сказал Шикомура, подойдя ближе.       Его собеседник остался стоять на месте.       — Не нужно. Всё пойдет как по маслу. Твоим заданием было направить их в ловушку, но ты, по крайней мере, привлёк их внимание. Этого должно быть достаточно.       — Моя дочь… — начал он.       — Ты встретишься с ней, как только всё закончится. Жди у входа, — приказал он и исчез в дымке.       «Заносчивый ублюдок. Да кем он себя возомнил?! Ничего. Еще недолго, и я сотру эти раздражающие глаза с лица земли», — Шикомура выпрямился и расправил плечи, мгновенно превратившись в совсем другого человека.       — Ты когда-нибудь была на подобных празднованиях? — спросил Какаши, идя по улочке маленького городка среди различных палаток с едой.       — Нет, впервые, — ответила Сакура, удивлённо оглядываясь по сторонам.       — В этот день местные жители приносят дань уважения усопшим, — рассказывал Какаши, глядя вперёд.       — Вы уже бывали тут раньше? — спросила девушка, покусывая карамельное яблоко, купленное сенсеем.       — Да, несколько раз. Мне очень нравится здесь… — произнес он с легкостью в голосе.       Сакура уставилась на учителя. Она никогда прежде не видела его таким. Будто он, скинув все свои доспехи, обнажил что-то тонкое и маленькое внутри, столь беззащитным он выглядел.       Мягкое выражение лица, никакой настороженности или отстраненности, словно только сейчас стало проглядываться, насколько же он устал. Волосы без протектора спадали на лицо, а на губах очерчивалась легкая улыбка. Синее кимоно красиво сидело на нём, и он носил его так уверенно, будто такая одежда была для него обыденной.       «Интересно, если бы сенсей не был шиноби, как бы он выглядел? Похоже или немного иначе? Хотела бы я когда-нибудь узнать… Иметь возможность быть рядом с ним, большего я бы и не стала просить…»       Что-то внутри девушки изменилось, и она твердо решила в этот миг, что больше никогда не оставит сенсея.       — Какаши… — Сакура протянула руку к его щеке.       Сенсей непонимающе посмотрел на девушку.       — А нет, ничего, — она убрала ладонь, смутившись.       До слуха донеслось пение. Они вышли из узенькой шумной улочки, оказавшись перед храмом. Девушка в маске улыбающейся женщины, одетая в ритуальное белое с красным кимоно танцевала, держа в одной руке веер, а во второй — кагура сузу. Близ неё, возле ширмы сидела старушка, одетая так же, и пела пронзительным, пробирающим до костей звонким голосом. Позади них двое женщин в распахнутых кимоно и с обмотанной грудью играли на тайко.

«Сквозь звёзды мёртвые взирают на нас глазами полными усмирения. В вихре Сусаноо утрачиваются тяжести бытия прошлой жизни, И смотрит свыше богиня Аматерасу, проводя в сиянии столетия. Пусть птицы унесут печали прошедшие на крыльях к Кагуцути, Раскрошатся усталые руки, даря жизнь новому существу. В незримом сердце слышен зов предков, вьющейся ипомеей. Благодарность и успокоение дарованы ими с небес возле Татибана, И Амэноудзумэ-но-ками танцует сегодня, как перед Иваято. Поблагодарим же богов за то, что они приглядывают за нами. Все потерянные найдут дорогу домой этой ночью, укрытые от глаз Эммы. Дарованы им будут вечная жизнь и спасение души после встречи. Боги-властители, облачите же их в святые объятия, чтобы костей своих они не держались…»

      Они наблюдали за действием, и внутри возникало будто давно позабытое чувство родства и целостности с окружающими людьми и давно забытыми предками. Словно из этой ритмичной мелодии и жалобной песни старухи и в самом деле боги сошли с небес, объединив присутствующих своим божественным светом.       Сакура повернула голову к сенсею. Тот, словно завороженный, смотрел на танец. Его лицо было таким, будто он в любую секунду готов был расплакаться.       — Сен-сей… — девушка протянула к нему ладони и, обхватив его голову, притянула к своей груди.       — Сакура, что ты делаешь? — озадаченно спросил Какаши.       — Отдохните немного, сенсей. Вы слишком устали… — тихо произнесла она.       «Что за девчонка! Как будто вот так я смогу отдохнуть. Мне даже стоять неудобно. И этот сладкий аромат, что исходит от её тела… Что с ней не так?» — он осторожно протянул руки девушке за спину, мягко обвил ими её талию и, немного выпрямившись, положил подбородок ей на макушку, закрывая глаза и наконец расслабляясь.       Звук колокольчика отдавался эхом в ушах, заставляя сердце дрожать.       Сакура держала в руках оранжевый фонарик, как и учитель. На берегу реки собралось множество людей с такими же фонариками — у многих они уже были зажжены. Какаши поочерёдно просунул ладонь под хрустящую бумагу конструкции в руках своих и девушки и тоже зажёг оба.       — Сенсей даже такое может? — произнесла Сакура, наблюдая за его действиями.       Хатаке улыбнулся.       — Здесь и уметь-то нечего.       «Для человека, что может и знает столь многое, это, наверное, и в самом деле пустяк. Но достичь такого контроля над чакрой, как это может не поражать?»       — Для чего эти фонарики?       Какаши поднял на неё глаза.       — С их помощью мы можем помочь душам усопших благополучно попасть в Ёми-но куни… — он поднялся с фонариком в руках. — Выпуская их год за годом из своих рук, я хочу верить, что таким образом все, кого я утратил, и те, кто был убит мною, смогут найти безопасный путь и наконец обрести свободу, избавившись от тягот, мучивших их при жизни.       Сакура смотрела на мужчину, внимательно слушая его слова.       — Вы говорите это так, будто завидуете им… — произнесла девушка.       — Может, немного, — улыбнулся Хатаке, почесав пальцем щеку. — Но, что более важно, — он посмотрел в глаза Харуно, внезапно став серьёзным, — меня в самом деле беспокоят твои сегодняшние слова…       — Извините, сенсей, — девушка опустила голову, — но я не могу сказать, что меня терзает чувство печали или утраты… Они исчезли, растворились, и я уже не знаю, что это такое…       — Не нужно извиняться, — он положил руку ей на голову. — Я уверен, что эти слова на самом деле значили больше… И произнесла их не ты, а, скорее, та боль, что живет в тебе от скорби по родителям. Шикомура расковырял в тебе это чувство. Попробуй отпустить всё, что тяготит тебя, даже если ты и не знаешь, как это называется, это не столь важно… Просто пожелай своим родителям счастливого пути, — он взял её руку, подняв к небу.       Сакура расслабила ладони, и фонарь, на секунду замерев в воздухе, поплыл ввысь.       Следом за ней это действие повторил и Какаши. Один, второй, третий — небо наполнялось светящимися фонариками, будто гигантскими звездами. Отражаясь на водной глади, свет слегка покачивался и яркие пятна улетающих огоньков становились всё меньше. За каждым из них тянулась целая история, наполненная радостью и печалью, невзгодами и счастьем, утратами, любовью, болью и благодарностью… Человеческая жизнь вмещает в себя так много, а в самом своем конце умещается всего лишь в слабый огонёк улетающего фонарика, при этом живя вечно в сердцах тех, кто его отпускает.       Девушка пыталась проследить за уносящимся вдаль мерцающим светом, но пелена слёз покрывала всё прозрачной дымкой, превращая их в оранжевые пятнышки на чёрном фоне. Облегчение, постепенно приходящее к ней, пугало своей ясностью. Она сильнее сжала руку учителя.       — Огромное спасибо вам, Какаши-сенсей, — прошептала девушка.       Краем глаза Хатаке наблюдал, как слёзы стекают по её кукольному лицу. И сейчас она казалась ему еще прекрасней, чем прежде.