Без слов для чувств

      Какаши зашёл в комнату. Девушка раздевалась. Задумавшись о чем-то и смотря в неизвестность перед собой, она застыла, опустив верхнюю часть лиловой с белыми хризантемами юкаты. Тонкая спина была красиво изогнута, лопатки разведены, и под ними виднелся обмотанный вокруг тела бинт. Он настолько портил вид красивого силуэта девушки, что хотелось в ту же секунду подойти и собственноручно снять его.       «Даже сейчас, в этом красивом наряде, она всё равно обматывает свою грудь. Такое впечатление, что если однажды девушку назвать «куноичи», то слово «беззаботность» станет для неё табу, ибо цена такой неосторожности может быть слишком велика», — подумал Какаши, наблюдая за ней.       — Сенсей? — обернулась Сакура в сторону мужчины, почувствовав его пристальный взгляд.       — Извини, зашел не постучав, — произнес Хатаке без нотки виноватости в голосе.       — Сенсею незачем извиняться, это же его дом, — девушка развернулась обратно, продолжив снимать одежду.       Какаши некоторое время молча глядел на спину девушки. Сакура скинула кимоно и принялась надевать свой повседневный наряд.       — Ты чувствуешь себя посторонней здесь? — спросил он.       Девушка повернулась к нему боком, положив одежду на кровать перед собой, и краем глаза глянула в сторону мужчины. Он стоял, опершись плечом о стену и сложив руки на груди, наблюдая за ней.       — Нет. Как я могу чувствовать себя здесь посторонней, если почти каждую ночь сплю с сенсеем в одной кровати? — произнесла она и, вновь посмотрев вперёд, продолжила: — И когда так случается, что сенсей обнимает меня, я… — её руки замерли, складывая ткань кимоно, — мне бы хотелось, чтобы ощущение этого тёплого спокойствия не проходило никогда, — закончила фразу Харуно и подняла глаза на мужчину. Он молчал, продолжая смотреть на неё. Пряди волос посыпались с затылка, прикрыв часть её лица. — В этом непостоянном мире единственное эгоистичное желание, которое я могу себе позволить — это вы, сенсей, — произнесла Харуно, отреченно глядя в пустоту перед собой. Помолчав несколько секунд, она закончила с одеждой и подошла к учителю. — А уж вам решать, стоит потакать ему, или же нет, — девушка миновала его, направляясь в ванную.       «Её поведение изменилось, или мне кажется? — Какаши посмотрел в окно. Тёмная ночь накрыла землю, скрыв все уродства этого испорченного мира. — Такое ощущение, что я стою на краю обрыва и, глядя туда, всем сердцем желаю сорваться».       Ноты безразличия, что сменяют ноты безрассудства. Водная гладь и буря, что скрывается под ней. Шёпот внутри, исходящий из глубин подсознания. Стоило ли ему бояться всего этого или же ринуться навстречу, отбросив все сомнения?       «Рука… — он сжал ладонь, — моя рука и правда дернулась, чтобы остановить её. Нужно подышать свежим воздухом, — он развернулся, направившись к входной двери. — Я не тот человек, который может поддаваться влиянию чувств…» — выйдя, Какаши закрыл за собой ставни.       Безмятежная ночь. Тихая и беззвучная, будто сама пустота. Темно-синее, почти черное, небо и белый кусок камня в нём. Хатаке стянул повязку, посмотрев обоими глазами.       «Даже что-то столь незапоминающееся и обыденное, что всегда находится под ногами, способно поразить сознание человека, если достигнет слишком больших размеров».       Сакура посмотрела на свои ладони. На них, словно грибы после дождя, раскинулись мозоли, уродуя гладкую кожу.       «Сейчас я уже меньше тренируюсь, но они всё равно не исчезают… И как такими руками я могу прикасаться к сенсею? — она сжала ладони, пряча изъяны, и ногти впились в кожу. — Какая я после этого женщина? Хрупкая и милая? Да я никогда не была такой. И не буду…» — думала Харуно, напрягшись всем телом и глядя в зеркало на свое отражение.       «Лес, чёрный и непроходимый, где нет ни души, и ты сам не видишь дальше протянутой руки. Мрак с неба окутал верхушки деревьев, и свет исчез, будто никогда и не существовал в этом мире… Мире, где ты остался без своего света: нет больше смысла существования, нет желаний, нет надежд, только тьма, разъедающая тебя изнутри, и рука, протянутая в попытке за кого-то ухватится.       Сколько бы ты ни бродил, сколько бы ни пытался повернуть время вспять, ни корил себя за бессилие — всё остаётся так же: только ты, лес и тьма. Можно ли среди неё потерять даже себя? Раствориться в ней, как в чернилах, и стать незримой частью этого потерянного мира.       Сколько бы людей ни приходило к тебе, и в какое бы то ни было время, ты не видишь их лиц. Одна за другой сменяются размытые фигуры. Слова, выражения, запахи, звуки… Они не приносят с собой ничего, кроме пустой оболочки, и та со временем теряется промеж колючих ветвей деревьев. По истечении времени ты перестаешь ждать чего-то от этого мира, от себя, от приходящих призраков… Твоя луна ведь исчезла? Надеяться, что на небе взойдет вторая — так же бесполезно, как и верить в то, что появится кто-то, кто подарит тебе новые глаза. Ожидания истощают. Ожидания огорчают, рушат и разочаровывают. Лучше уж не надеяться вовсе. Тогда и печальных последствий не будет. Не будет больно. Ты сроднишься со своим одиночеством, поверив в то, что по-другому не бывает.       Почему они все безликие? Не от того ли, что ты сам такой же? Недостаточно просто приходить… Никто не даст мне то, что нужно, пока я сам не захочу это принять… Мне не нужен никто на самом-то деле?       «Я не очень люблю боль, но если это сенсей, то я не против…» — мягко прозвучал голос в ушах, и изумрудные глаза уставились в мои. Руки… Казалось, столь тёплых ладоней я не ощущал уже очень давно… Согласиться на боль, которую я принесу с собою… Как безрассудно. А как же попросить о счастье, о радости, об утешении? Тогда я мог бы просто ответить, что дать подобное мне не по силам… И сейчас, что это за странное чувство внутри? Облегчение? Почему же я так желаю воплотить эти слова? Разве любовь не светлое чувство? Разве не подразумевает, что ты должен кого-то оберегать и защищать? Я хочу этого. Хочу уберечь тебя от всех бед и печалей, от страхов, от ранений — словами или оружием, неважно… Хочу, чтобы ты улыбалась так же беззаботно, как когда-то, но вместе с тем желаю, чтобы твои кошмары остались в своем заключении навечно и ты не вспомнила себя никогда. Какая-то часть меня, это существо, что когда-то было мальчиком, хочет подарить эту боль тебе, укутать ею, будто мягкой тканью, утянуть в колыбель своих страданий и отчаянья, пока ты сама не будешь умолять меня о спасении из столь ужасного места, что откроется твоему взору…       Ты сможешь подарить мне новую луну? Или новые глаза?»       Какаши открыл глаза, уставившись в знакомый потолок. Кроваво-красный шаринган светился во тьме, словно кто-то поджёг его. Алый огненный цветок вырос в месте, где его не должно было быть, будто ликорис у макушки младенца. Мужчина прикрыл глаз ладонью. Сердце стучало, и ноющая головная боль отдавалась звоном в ушах.       «Пугающе реалистичные видения…»       Хатаке повернул голову, увидев девушку, тихо спавшую на его плече. Рука потянулась к её лицу, аккуратно привлекая за подбородок к себе. Прикосновение к этим мягким губам всегда будоражит кровь. Своей изысканной аморальностью, своим возрастающим возбуждением и желаниями, способными разрушить её. Сжав их по очереди, он осознал, что это и есть реальность, его реальность, в которой этих невинных прикосновений теперь вовсе недостаточно. Слегка надавив большим пальцем на подбородок, он приоткрыл её рот и скользнул языком внутрь.       Тянется… Словно мёд, или яд?       «Горячо и мягко. Так приятно. Хочу поглотить её», — он повернулся на бок и придвинулся ближе, запустив одну руку ей в волосы, а вторую расположив на талии.       Сакура приоткрыла глаза, сонная, она ответила сенсею. Неторопливо и прилежно. Поцелуй становился всё глубже. Казалось, каждый нерв отзывался на действия учителя, и следом за ними по телу разливалась приятная истома. Девушка неосознанно скользнула рукой под футболку сенсея, встретившись с рельефными мышцами, что напряглись от её неожиданного прикосновения. Проведя пальцами от живота к дельтовидным мышцам, остановилась на спине, давя кончиками пальцев на его кожу от медленно разливающегося внутри удовольствия.       Рука Какаши тоже переместилась немного ниже. Мягко обхватив ягодицы девушки, он заставил её вздрогнуть и податься телом вперёд, соприкоснувшись с его тазом. От такого долгого поцелуя понемногу становилось жарко и внутри начинало нарастать возбуждение. Хатаке время от времени то сжимал ягодицу, то проводил пальцами по обнаженной коже бедра, с его внутренней стороны, будто сомневаясь, можно ли заходить дальше. После очередного такого действия девушка выгнула спину, выпятив ягодицы назад.       «И как здесь можно устоять… Устоять? А хочу ли я продолжать сдерживаться?» — он погладил их рукой, сжал сильнее, и девушка снова подалась вперед, закинув ногу на мужчину. Он просунул свою ногу между её, почувствовав, как девушка опустилась к нему на бедро.       «От её неосознанных действий становится только хуже».       Какаши прервал поцелуй.       — Сакура, посмотри на меня, — сказал он мягко. Харуно повиновалась.       «Какой соблазнительный взгляд… Она так расслаблена и податлива, будто еще в полудрёме и только и дожидается, когда я удовлетворю её».       Мужчина смотрел на тонкие черты лица своей ученицы и не мог понять, откуда взялось в нём это чувство. Порочное, жадное, вязкое будто смоль…       «И вот когда ты почти растворился, перед глазами появляется свет, маленький, будто огонёк чьей-то души, покачивается в воздухе, маня тебя за собой. Ты снова обретаешь форму, решив следовать за ним, и тени могут схватить тебя, ведь теперь ты больше не часть их. Они цепляются за твои ноги, волочатся следом, но ты всё равно идёшь за этим тусклым светилом… Ведь вдруг это и есть та вторая луна?       Хотеть, чтобы твое небо озарилось светом — естественно. Красивая и яркая, она будет сверкать, ожидая свою навеки исчезнувшую предшественницу, далеко в вышине, поливая тебя холодными лучами. Я думал, мне будет достаточно этого, но что если я… Что если я не совсем нормальный? Что если мне этого мало? Мало просто смотреть… Что если я поглощу её целиком? И съев что-то настолько восхитительное, смогу выбраться из этого ада или даже стать его владыкой?»       «У меня больше нет ни сил, ни желания сдерживаться. Пожалуй, это и есть конец моего терпения…»       — Сакура… — начал он осторожно, боясь даже произнести окончание предложения, — я услышал тебя.       «Надеюсь, ты сможешь простить меня после».       — О чем вы, сенсей? — озадаченно спросила девушка.       — Я услышал всё то, что ты говорила мне прежде, и теперь это во мне, — ответил он почти шепотом, повернувшись на спину и прикрывая лицо рукой. — Честно говоря, не знаю сколько еще я продержусь. Почему-то сегодня мне намного труднее совладать с собой, чем обычно. К тому же, я осознал еще кое-что: уже в течение долгого времени ты спишь без кошмаров. И при этом я всё равно сплю вместе с тобой… в одной кровати. Я даже не заметил этих изменений, продолжая потакать собственным желаниям, остался слеп… Я принял это как должное, — он перевел глаза на девушку. — Иногда меня пугает то, насколько легко я поддаюсь твоему влиянию. То, что было раньше… Я и подумать не мог, что когда-нибудь у меня возникнут подобные мысли в отношении своей же ученицы… Но каким-то невообразимым образом ты смогла заполнить меня собою. И сопротивляться этому… Думаю, уже хватит, — он устало выдохнул, будто только что скинул с себя тяжелую ношу, что мучила его всё это время.       — Сенсей сегодня на удивление откровенен, — мягко и нежно улыбнулась Харуно. За всё это время рядом с учителем, она научилась реагировать на вещи, как нормальный человек. Улыбаться, вздыхать, сомневаться — оказалось вовсе не трудно создать перед другими нужное впечатление.       — А что еще мне остаётся? — спросил мужчина, снова отводя взгляд в сторону.       — Так значит, у вас нет выбора, и я заставила сенсея прибегнуть к подобному? — спросила она несколько сухим тоном. В её голосе слышалась нотка огорчения.       — Нет, — он сменил положение, опершись на руки и нависнув над девушкой, — это был мой собственный выбор, и только я ответственен за него. Ты просто помогла мне осознать, насколько сильно я желал этого, даже невзирая на все свои рациональные доводы… — Какаши внезапно умолк, увидев, как изменилось выражение её лица.       «Какой смысл вообще что-то объяснять…»       Его лицо, открывшееся её взору, было поразительно красивым. Глаза сияли, губы вытянулись в легкой улыбке. Поневоле она и сама прищурилась, продолжая улыбаться.       — Я счастлива, что полюбила такого человека, как вы, сенсей, — тихо произнесла Сакура.       Какое-то время Какаши молча смотрел на неё.       — Я тоже… — коротко сказал он и поцеловал девушку, нежно скользнув внутрь рта, переплетаясь языком с её, пока ладонь плавно скользнула на её шею.       «Руки сенсея кажутся такими большими… Приятно, — пронеслось в голове девушки. — Это что же… Сенсей согласен быть со мной? Или просто хочет переспать? Что именно это всё значило?» — внезапно озадачилась она, будто придя в себя.       — Что-то не так? — спросил Какаши, отстранившись.       — Сенсей хочет со мной сегодня переспать? — выпалила она напрямую.       Глаза Хатаке округлились, и через секунду улыбка сама полезла на лицо.       — Хах, ты просто непревзойдённая, — засмеялся он, прикрывая рот рукой.       — Что? — опешила девушка от такой реакции.       — Нет, ничего, — продолжал улыбаться он, убрав ладонь. Мужчина сел, и девушка поднялась следом, устроившись напротив. Она с непониманием смотрела на него, ожидая ответа. Какаши слегка наклонился к ней, посмотрев ей прямо в глаза. — А как ты хочешь?        — Я? — выпалила девушка.       «Разве неясно? Хочу быть еще ближе к сенсею».       Сакура приподнялась и нежно прикоснулась губами к шраму на его лице. Под ними почувствовалась легкая неровность. От этого внутри что-то взмыло вверх в ту же секунду. Высунув немного язык, она кончиком провела по углублению.       «Очень даже многословный ответ…» — подумал он, слегка улыбнувшись.       Хатаке сидел молча, не двигаясь, давая девушке возможность делать то, что та пожелает. Её рука легла ему на шею, обвивая. Пройдясь вверх, она спустилась языком аккуратно вниз.       «Ты же знаешь, что в таких местах кожа обычно чувствительней, правда?» — думал тем временем мужчина.       — Прикасаться к сенсею подобным образом… — начала она негромко, слегка отстранившись и глядя на него, — так приятно, — девушка посмотрела Какаши в глаза.       — Да неужели? — ухмыльнулся он.       «Красивый…» — Сакура невольно уставилась на него.       — Да… очень, — произнесла она, словно в забвении и, взяв ладонь мужчины, уложила её на низ своего живота, — здесь будто всё пылает…       Хатаке невольно сжал простынь в другой руке. Скользнув пальцами под ночную рубашку, он наклонился и поцеловал её. Обхватив талию, прижал её тело к себе, устроившись между ног девушки так, что Сакура легла на спину, опершись на лопатки, а её таз оказался немного приподнятым на его бедрах. Продолжая покрывать Харуно поцелуями, Какаши опустился к её шее. В таком положении ему стало видно, как торчат её соски в возбуждении. Указательным пальцем правой руки он слегка коснулся одного сквозь одежду. Девушка прикусила губу от дрожи, что прокатилась по телу в ответ на его безобидное действие.       «Как мило…»       Он наклонился к её груди и, пройдясь языком, намочил полупрозрачную ткань около обоих сосков. Играя пальцами с одним, он снова облизал второй. Ткань была немного шероховатой, но Хатаке прекрасно ощущал, насколько твердыми они стали, хотя мужчина только начал. Полностью втянув сосок в рот и поиграв с ним языком, Какаши слегка прикусил его, сжав пальцами другой.       — М-нн, — прозвучал короткий стон и, смутившись, девушка залилась краской, прикрыв лицо рукой, глядя на сенсея.       Тот отстранился, оценивая зрелище. Изогнутая спина, торчащие кверху соски девушки под почти прозрачной тонкой тканью смотрелись и в самом деле очень соблазнительно. А пунцовое лицо их обладательницы, что наивно пытается скрыть собственное смущение, её часто вздымающаяся грудь и горячее дыхание…       — Сенсей ведет себя как извращенец… — выдавила Харуно возбужденным голосом, искоса поглядывая на него.       — Как будто ты не знала, — улыбнулся мужчина. — Но, кажется, кому-то это даже очень по душе, — он принялся не спеша расстегивать пуговицы её рубашки. Ткань расползалась в стороны следом за его пальцами, оголяя сначала живот, а после и грудь девушки. — Вот поэтому я и говорил тебе носить немного больше одежды…       «От этого пониженного тона его голоса по коже пробежали мурашки. Я уже чувствую, как мое сердце стучит прямо в ушах… Жарко…» — приложив прохладную ладонь к своей щеке, она продолжала наблюдать за учителем.       Касаясь её мягкой кожи только кончиками пальцев, он неспешно провел двумя пальцами от ключиц, меж обнаженных грудей, к пупку.       «Как красиво она изгибается вслед за моими даже малейшими прикосновениями…»       Наклонившись, он поцеловал кожу на приподнятых навстречу ему ребрах, оставив на ней яркий засос. Рука скользнула ей за спину, обнимая, он покрывал её тело своими ласками. То целуя, то ведя по коже языком, оставляя красные пятнышки повсюду, посасывая и покусывая грудь, играя с ней — он устроил всё так, что Харуно даже не могла пошевелиться. Всё, что ей оставалось — наслаждаться, отдавая себя на его сладкие истязания.       — Ха-а-ах, — томно произнесла она, когда сенсей в очередной раз сжал её грудь, прикусив сосок.       «Я уже даже не особо понимаю, что происходит… Всё тело будто охвачено огнем, но при этом почти до боли изнывает, желая чего-то… — затуманенный от возбуждения взгляд остановился на сенсее. Она даже не заметила, когда мужчина снял футболку, и теперь сидел лишь в черных брюках. — Черты лица сенсея такие красивые, будто он и не человек вовсе… Внутри всё трепещет от его прикосновений. Что мне делать? Я хочу, чтобы сенсей принадлежал только мне. Это лицо, что он позволяет мне видеть; его уверенный взгляд, знающий только спокойствие; крепкие руки, так нежно скользящие по моему телу; широкие плечи, что нависли надо мной сейчас; его сильное тело, покрытое шрамами… Я хочу… ощутить сенсея целиком в себе».       Почувствовав на себе взгляд, он поднял на неё глаза, прервав поцелуи.       — Нравится? — спросил он негромко, слегка улыбнувшись, при этом продолжая играть пальцами с её сосками.       «И это он-то столько времени боялся даже прикоснуться ко мне? Только посмотрите на это самодовольное лицо сейчас…»       — Из-вра-щен-ный-сен-сей, — произнесла она одними губами, зная наверняка, что он может это прочитать.       — Вот как… — ответил он почти шепотом, продолжая глядеть в её затуманенные глаза, и, наклонившись к уху, продолжил: — Если бы ты сейчас увидела свое лицо так, как вижу его я, то поняла бы, что я просто сущий ангел… — Хатаке лизнул ушную раковину, проведя языком от края внутрь. Его рука, пройдясь тыльной стороной ладони по её животу, скользнула ниже, к трусикам. — Так бесстыдно умолять меня о продолжении, кто же из нас более извращенный? — сказал он шепотом, проведя пальцем по ним и ощутив на них влажность.       — А-ах, всё не так… — попыталась произнести она, прикрыв лицо рукой и стараясь свести колени вместе. По телу прокатилась волна дрожи и возбуждения, когда она ощутила, как сенсей начал двигать пальцами. — Сенсей… М-мн… Это…       — Что же? — спросил он спокойно, принявшись лизать другое ухо.       — Ха-а… Слишком хорошо… Сен-сей… М-м… — она попыталась извернуться, но это не принесло плоды, и девушка ухватилась за спину учителя.       «Вот так. Ты всё делаешь правильно. Хватайся за меня крепче…»       — Ты не против? — спросил он шепотом, передвинув пальцы с её клитора, укрытого трусиками, к промежности и слегка надавив кончиками на влажную ткань.       Сакура посмотрела на него краем глаза.       «Спокоен, как и прежде, пока мое тело здесь чуть ли не с ума сходит от его прикосновений».       — Делайте, что пожелаете, сенсей… — тихо произнесла она ему на ухо и прикоснулась ладонью к щеке мужчины с другой стороны. — Вы ведь знаете, как я хочу почувствовать сенсея внутри себя.       Хатаке ощутил, как её тело сжалось после этих слов.       «Черт! Она еще и провоцирует меня? Как будто мне и без того мало?! Терпение, Какаши, как бы сильно тебе ни хотелось войти в неё до упора, заставить плакать от удовольствия, извиваться и дрожать от волнения, ты просто не можешь сделать что-то настолько грубое, ей не должно быть больно…»       Сакура увидела, как член сенсея стал больше, образовав выпуклость под тканью брюк. Рука машинально потянулась к нему, но он остановил её, схватив за запястье.       — Не надо, малышка, я не хочу окончательно потерять контроль и сделать тебе больно... — сдавленно произнес он, глядя на неё, сведя брови к переносице и натянуто улыбаясь в попытке успокоиться, и девушка медленно убрала руку.       «Никогда не видела сенсея таким прежде…. Он… Он восхитителен. Неужели сенсей желает меня так сильно, что аж мучается от того, что не может получить это в тот же момент?»       — А теперь продолжим то, на чем остановились, — сказал Хатаке и, отодвинув ткань трусиков, медленно проник пальцем внутрь.       — Ха-а, — резко выдохнула Харуно от неожиданности, ухватившись за мужчину.       «Что? — удивился Хатаке. — У них, вообще, был секс?» — он изумленно посмотрел на свою бывшую ученицу.       — Ну же, успокойся, малышка, — мужчина поцеловал девушку, нырнув языком внутрь её рта. Через несколько секунд он почувствовал, как её тело расслабилось. — Не больно? — Сакура покачала головой из стороны в сторону. — У вас с Учиха был секс? — спросил он, прокручивая в голове тот вечер.       «Я тогда чуть ли не сорвался и в результате отступил, испугавшись собственных желаний. Я думал, что они переспали, ведь весь её вид в то утро говорил об этом. Неужели Саске не тронул её и она еще девственна? — думал мужчина, пытаясь совладать с противоречивыми чувствами внутри. — Ничего себе… Выходит, она не была ни с кем прежде, и я — её первый мужчина? Я догадывался, но всё же… Убедиться в этом совсем другое дело», — он с изумлением смотрел на девушку, ошарашенный происходящим.       — Не знаю, я не помню той ночи, сенсей… — негромко призналась она виноватым голосом, отвернув голову в сторону, будто сотворила какое-то преступление.       «Я был одурачен».       — Ясно… — ответил коротко Хатаке, пытаясь утихомирить бушующие гормоны.       «Поверь мне, малышка, ты бы точно поняла был ли у тебя секс или нет, особенно в первый раз».       — Сенсей… больше не хочет меня? — спросила вдруг Харуно, уставившись на него большими глазами невинного ребенка.       «Сущее наказание, честное слово…»       — Ха-а, — выдохнул Какаши. — Думаешь? — спросил он, улыбнувшись.       «Пора покончить с этой заезженной пластинкой», — мужчина приложил руку девушки к своему паху. Её лицо тут же зарделось пуще прежнего, и она прикрыла его свободной ладонью.       — Поняла, Сакура? — спросил он, поцеловав её в щеку.       — Д-да, — дрожащим голосом тихо ответила она. — Но, сенсей, — она покосилась в его сторону, — как он вообще должен поместиться во мне?       Какаши, улыбаясь, коротко поцеловал её в лоб.       — Возвращаясь к этому… — прошептал он перед её лицом и добавил к своим пальцам внутри неё ещё один.       — Ха-а… М-м, сенсей, — выдохнула громко девушка и уперлась ладонями в его грудь, извиваясь.       Выждав несколько секунд, он начал двигать пальцами. Тихие хлюпающие звуки тут же заполнили комнату.       — М-м… Сенсей… Так смущает…       Хатаке спустился к груди, вобрав её в рот и начав посасывать, при этом продолжая скользить пальцами внутри неё.       — А-а-х… Не надо… грудь…       «Не могу больше ждать… Как можно скорее… — он добавил еще один палец, и девушка вновь изогнулась, застонав, — проникнуть в это хрупкое тело, слиться с ней, почувствовать весь её жар… Хочу».       — А-ах, м-мн… Достаточно… Сенсей… прошу, — умоляла Харуно, хватаясь рукой то за простынь, то за него. — Я… М-нн… Больше не могу, — еще несколько резких движений с его стороны, и она кончила. — А-ах… Сен-сей… — девушка выгнулась, судорожно выдохнув и комкая ткань в руке. Её тело дрожало, а внутри всё сжималось, источая удовлетворение.       «Думаю, теперь достаточно, и я смогу войти, учитывая насколько всё скользкое и влажное внутри, после того, как она… — Какаши вынул мокрые пальцы из влагалища и поднял глаза на девушку, застыв от увиденного. Её волосы разметались по подушке, руки лежали возле головы, полностью открывая обнаженную грудь, щеки горели огнем, полураскрытые губы жадно хватали воздух, а наполненные похотью глаза глядели на своего сенсея. — Восхитительно…»        Он приподнял её ноги и придвинулся ближе, упираясь выпуклостью в промежность.       — Можно? — спросил он, глядя на неё изголодавшимся взглядом, будто прямо сейчас предвкушая в воображении такие желанные ощущения.       Сакура тяжело дышала, прикрыв разгорячённое лицо рукой.       — Да… — тихо ответила она, пытаясь соскрести в кучку разбросанные в разные стороны мысли и понять, что же только что с ней произошло. Сердце колотилось почти что в глотке, и тело никак не переставало дрожать, но больше всего чувствовалось разочарование от внезапно возникшего ощущения пустоты внизу, после того как он убрал пальцы…       — Я буду входить медленно, не бойся, — прошептал он, наклонившись и поцеловав её в шею.       Мужчина вынул член и медленно проник внутрь. Остановился, не входя полностью.       Глаза девушки расширились, и слезы показались в уголках. Короткий громкий вдох повис в воздухе, точно эхо от крика птицы в лесу. Она впилась ногтями в кожу его руки, с силой сжимая её.       «Не хватает воздуха… Как… слишком большой… не поместится… Такие странные ощущения… слишком…»       Он продолжал целовать её тело, придерживая за талию и давая возможность привыкнуть к новым ощущениям.       «Я еще даже не вошел полностью, но, черт возьми, как же хорошо. Горячо и так тесно. Внутри всё пульсирует, будто засасывая меня в себя…»       — Сакура, малышка, постарайся расслабиться, иначе я не смогу двигаться, — тихо произнес Какаши, наклонившись и поцеловав её в губы.       — Но, сенсей… Мне так страшно, он не поместится во мне, — сдавленно ответила Харуно, боясь даже пошевелиться.       — Посмотри на меня, — сказал он, поцеловав дрожащие пальцы руки девушки, прикрывающей её глаза.       — Нет, я не могу… — шепотом ответила она.       — И правда… — тихо начал Какаши. — Бедняжка Сакура: бессовестный сенсей поступает с ней так жестоко, пытаясь завладеть ею целиком и полностью, — обреченно произнес он.       Сакура заулыбалась и, убрав руку, взглянула ему в лицо.       — Вот именно, бессовестный сенсей заставил меня ждать так долго…       — Извини, — улыбнулся он и поцеловал девушку, вновь переплетаясь с её горячим языком.       «Так-то лучше», — подумал мужчина, почувствовав, как она расслабилась.       — Я начинаю двигаться, — сказал он, немного отстранившись.       Харуно ничего не ответила, только вновь поцеловала сенсея, мол, я уже говорила вам прежде — делайте, что хотите.       Выйдя, Какаши вновь проник в её тело, но уже до самого основания. Её громкий стон разрезал разгорячённый воздух вокруг них, и ногти впились в кожу на его спине. Тело изогнулось ему навстречу, а внутри всё сжалось до самых кончиков пальцев на ногах.       «Это было подло, сенсей. Расслабиться? Да здесь хотя бы не забыть, как дышать».       Подождав несколько секунд, Хатаке начал медленные движения, снова поцеловав девушку. Одна рука разместилась на груди, массируя её, пока второй он придерживал её за спину.       «Поверить не могу, что она делает это впервые. Не прошло и нескольких мгновений, как её тело начало отвечать мне, двигаясь навстречу. Нужно быть более сдержанным, чтобы не навредить ей. Ведь хоть девочка и приняла меня так хорошо, следует быть осторожным, чтобы не сорваться…» — он выпрямился, устроившись удобнее.       — А-ах, — в очередной раз застонала девушка, когда сенсей снова почти полностью вышел. Она посмотрела на него, казалось, на секунду он застыл, после вновь начав медленно входить.       «Кто бы мог подумать, что в первый же раз сенсею так захочется истязать меня? Я чувствую каждый нерв в своем теле, когда он так делает. Как же хорошо…» — затуманенным взглядом она наблюдала за ним.       — Когда сенсей так делает, это слишком тяжело выдержать… М-нн. Ха-а… Каждый нерв содрогается внутри… — произнесла она, прикоснувшись пальцами к его члену. Какаши замедлился, смотря, как он скользит меж её пальцами, и неясное чувство наслаждения и вожделения от этой картины полностью захватило его. Сакура наблюдала за ним, сдерживая нарастающую внутри дрожь. — Сенсей, может двигаться так, как пожелает. Я хочу, чтобы сенсею тоже было хорошо… — произнесла она, глядя на него и немного прищурила глаза, вверяя себя в его руки.       — Как пожелаю? — повторил он, будто в забвении и, подняв глаза, посмотрел на её лицо. — Давай после того, как ты кончишь во второй раз? — сказал Хатаке, вновь войдя в неё и заставив девушку изгибаться от наслаждения.       Он наклонился к её лицу, продолжая двигаться. Сакура сладко стонала от каждого толчка, прикрыв глаза от удовольствия.       — Ты очень чувствительная, Сакура, так что, думаю, с этим у нас не возникнет никаких проблем, — произнес он негромко возле её уха и снова поцеловал.       Девушка залилась краской, что даже кончики ушей стали розовыми. Какаши продолжил целовать её тело — возле ушей, шею, грудь — время от времени отвлекаясь на глубокий поцелуй. Её стоны и учащённое дыхание с часто вздымающейся грудью и торчащими кверху твердыми сосками; плоский животик, выгибающийся ему навстречу; тонкая талия, за которую он её удерживал; худые ноги, что обхватили его, прижимая к себе; упругое лоно, в которое он входил; и пальцы, что впивались от удовольствия в его кожу — наконец всё это принадлежало ему. Какаши сел и, потянув девушку за собой, посадил её сверху, проникнув ещё глубже внутрь. Хрупкая фигура изогнулась и сжалась изнутри, застыв. Сакура громко застонала, наслаждаясь. Хатаке придержал её за спину, чтобы она не упала.       «Чудесное выражение… Как же приятно… В этот раз, кажется, ей еще лучше. Она не перестает сжимать меня внутри…» — он провел языком по её изогнутой шее, от ключиц к подбородку. Мужчина снова начал двигаться, глубоко проникая в неё с каждым разом, касаясь при этом пальцами сосков девушки.       — У тебя очень милый голосок, когда ты вот так громко стонешь, — томно произнес сенсей возле её уха, немного приостановившись внутри неё и проведя пальцами по изгибу позвоночника Харуно.       По её возбужденному телу следом за его движением пробежали мурашки. Она молча взглянула на него с похотью в глазах, и Какаши снова начал двигаться в прежнем темпе.       — Сен-сей… А-ах, ха, — она обхватила руками его щеки, смотря в черные глаза. — Я люблю вас, Какаши-сенсей, — произнесла Сакура, устало улыбнувшись.       «Черт, так нечестно…»       — И я тебя тоже люблю, малышка, — произнес он и, притянув её за подбородок к себе, скользнул языком внутрь её рта.       Обхватив девушку за ягодицы, он ускорил движения, продолжая целовать её. Несколько грубых толчков, и Сакура снова кончила. Продолжая двигаться в её трепещущем теле, он продлевал удовольствие, заставляя девушку вновь и вновь сжиматься вокруг его члена, пока вслед за ней и сам не кончил. Приятная истома разлилась внутри их соприкасающихся тел, точно расплавленный металл, и нахлынувшее наслаждение заполнило их до самых краев. Они прервали поцелуй, часто и неровно дыша. Сакура оперлась лбом о плечо сенсея, пытаясь прийти в себя и смотря на то, как дрожат её пальцы. Мужчина продолжал обнимать её, прижимая к своему телу.       — А теперь, малышка, приступим к тому, о чем говорили прежде, — сказал он негромко, бросив неоднозначный взгляд в её сторону.       — Но ведь сенсей только что… Мнн, — снова застонала она, даже не успев закончить предложение, почувствовав, как он увеличился внутри. Сакура выпрямилась, уткнувшись носом в его шею. — Сенсей, вы просто нечто… — обреченно произнесла девушка.       Какаши ухмыльнулся.       — Не волнуйся, тебе будет хорошо, только постарайся не отключиться, — он поцеловал её плечо. — Попробуем в другой позе? — таинственно предложил мужчина.       Через секунду Сакура уже стояла спиной к нему на коленях, упрятав смущенное лицо в подушку.       — Прекрасный вид, — произнес Хатаке, обхватив её за талию и готовясь снова войти.       «Хорошо, что я этого не вижу, а то бы точно уже умерла со стыда…»       Резкий толчок, и Харуно выгнулась, задыхаясь и отпустив свое «прикрытие» восвояси. Глаза расширились от неожиданности и внезапно навалившейся лавины наслаждения. Она протяжно выдохнула.       «Глубоко…»       Грубые толчки один за другим до самого упора, резкие и страстные. Томные стоны девушки и тяжелое дыхание сенсея, что смешивались с пошлыми звуками их соития, заполнили комнату.       «Вот теперь совсем другое дело», — возбужденным взглядом он наблюдал, как соединяются их тела, и внутри возникало это тянущее и опасное чувство превосходства и удовлетворения таким положением, присущее любому увлеченному мужчине. Доминирование и безукоризненное подчинение, власть в руках, воплощенные в жизнь желания — вот какова была его настоящая любовь.       Он встретился глазами с её молящим взглядом и, наклонившись, повернул её лицо к себе, поцеловав девушку в губы.