Без слов для чувств

      — Пока все заняты спасением деревни от пожара, вызванного спонтанным воспламенением известного деятеля и не очень удачного родителя, мы можем спокойно поговорить, Хатаке Какаши, — мужчина сел на большой стул, откинувшись на спинку. Руки уложил на подлокотники, и длинные широкие рукава коснулись земли. Слева, возле его ног, лежало тело. Глава направил взгляд на Какаши, что был в нескольких метрах от него, продолжив говорить: — Хочешь знать, что с ней? — Рюдзин наклонил голову в сторону, указав на ту, о ком шла речь.       Какаши в ужасе смотрел и не мог понять, Сакура ли это. Тело лежало в позе эмбриона, поджав ноги к подбородку, повернутое к Хатаке спиной. По обнаженному телу, словно гниль на цветке, были разбросаны ожоги разной степени. Где покрасневшая кожа, где волдыри, а где проглядывались мышцы или даже обугленные ткани. Только розовые волосы, что чудом остались почти нетронутыми, намекали на то, что это и в самом деле она.       «Жива… Грудная клетка двигается, хоть и реже, чем необходимо. Сотворить такое с моей женщиной… Я убью… Убью их всех. Уничтожу. Так, что даже следа их существования не останется… Я сотру этих людей, остатки этого проклятого клана с лица земли. Раз и навсегда».       — Каждую секунду в её теле сгорают миллионы клеток, — Хатаке перевел изумленный взгляд на лицо собеседника. — Да-да, ты правильно понял, она жива еще только потому, что весьма умелый медик. Смею предположить, что чакра для восстановления исходит из печати на её лбу. Впервые такое вижу… Но я бы не сказал, что это так уж хорошо, — Рюдзин потер пальцами подбородок, и массивная ткань кимоно ссунулась вниз по руке. — Это, наверное, довольно больно… Чувствовать, как внутри твоего тела что-то не прекращая горит, клетка за клеткой, куски тканей превращаются в пепел, а потом обратно восстанавливаются, но уже намного медленнее, и всё повторяется. Снова и снова. Будто сожжение в праведном огне. Боль растекается по телу, точно кислота, непрерывно наполняя и без того полный сосуд твоего терпения. Рассудок то меркнет, то снова проясняется, так что трудно сказать насколько она осознает ситуацию и боль, скапливающуюся в её теле, — от сказанного мужчиной Хатаке сжал челюсти так, что побелели скулы. — Но по крайней мере, она еще не совсем мертва… Наверное, где-то в Мэйдо сейчас. Даже не кричит… — он посмотрел на девушку, а потом снова на Хатаке. — Знаешь, я очень милосердный на самом-то деле. Обычно все мои жертвы исчезали, рассеиваясь в воздухе как дым, даже не успев осознать боли, поразившей их тела. А она стала первым исключением из правила, если можно так выразиться. Способная девочка… Но знаешь, что самое интересное, — он наклонился немного вперёд. — Как думаешь, на сколько хватит её чакры? — почти шепотом произнес Рюдзин. — Час? Минута? А может, она превратится в пыль уже в следующий миг?       Глаза Какаши расширились от услышанного.       «Пыль? — в голове мужчины пронеслись воспоминания о времени, проведенном вместе с ней. — Моя девочка, с которой еще пару минут назад я разговаривал, сейчас в любой момент может вот так просто превратиться в пыль?» — взгляд мужчины остановился на лице собеседника. Разноцветные глаза просверливали в нем дыры.       — Останови это… — тяжело, тоном, от которого стыла в теле кровь, произнес Хатаке. Он вмиг оказался перед мужчиной, и схватив того за грудки, потянул на себя. — Сейчас же!       — Я бы на твоем месте не действовал так импульсивно, — мужчина поднял руку, желая убрать от себя Какаши, но тот, увидев движение, среагировал и резко отпрыгнул. Хатаке отошел в сторону и наклонился над девушкой, протянув к ней руку, но ладонь застыла в воздухе, так и не соприкоснувшись с телом. Он будто кожей почувствовал, что нельзя этого делать. Интуиция во всю кричала об этом.       «Думаю, не стоит… Ей, скорее всего, сейчас слишком болезненны любые прикосновения…»       — Вижу, инстинкт самосохранения у тебя всё же работает, хоть и с перебоями, — Рюдзин отряхнул свое кимоно, поправив его. — Мои заблудшие дети, — он поднялся с кресла и подошел к Какаши, нависнув над их телами, — обречены умирать в одиночестве, ведь кто бы к ним ни прикоснулся — их ждет та же участь.       Какаши молчал, пытаясь разобраться в происходящем, найти спасительный вариант развития событий, но ничего, на что можно было бы положиться, в голову не приходило. Ради её спасения оставалось только одно — рискнуть всем.       — Что нужно сделать, чтобы остановить это? — спросил Хатаке, не отводя глаз от тела девушки.       — Остановить? Она сгорает на клеточном уровне. Думаешь, такое возможно остановить? — заулыбался Рюдзин.       — Если бы это было не так, ты бы не показал мне её сейчас…       — Видишь ли, я хочу узреть, как ты мучаешься, — тон его голоса понизился. — Примени я подобную технику к тебе, и всё закончилось бы, так и не начавшись, тогда наблюдать за этим выражением на твоем лице было бы невозможно. А разве так интересно? Разве это похоже на месть? Не всегда физическая боль так уж болезненна, особенно для таких людей как ты, правда? Поэтому в таких случаях существуют иные варианты.       «Значит, изначально, тогда в тюрьме, он не собирался убивать меня, а просто обманул, чтобы украсть Сакуру? Черт! Я и в самом деле угодил в их ловушку и приволок Сакуру следом…»       — А-а-а! — воздух разрезал крик боли.       Хатаке резко повернул голову в сторону девушки.       — О, кажется, она пришла в сознание, — прокомментировал Рюдзин.       Её затуманенные глаза забегали из стороны в сторону, а руки размахивали в воздухе, будто Сакура пыталась за что-то ухватиться. — Больно… так больно, — ныла она. — Жжёт, сенсей… Как же больно… Хы-х, — тяжело выдохнула Харуно охрипшим голосом и снова впала в забвение.       Какаши пораженно наблюдал за этим с замершей в воздухе рукой. Боль… Её боль проняла его до самых внутренностей.       — Са-кура… — шепотом произнес он в шоке, глядя на израненное лицо девушки широко открытыми глазами. Но она не отзывалась. Вряд ли она вообще его слышала. — Как… её спасти? — пробормотал шиноби и посмотрел на Рюдзина снизу вверх взглядом полным отчаяния.       Мужчина свысока глядел на их двоих.       «Хорошее выражение, но это даже не сотая часть того, что чувствовали мои умирающие родственники».       — Жертвоприношение… — изрек он наконец после долгой паузы. — Остановить мое «Праведное сожжение» невозможно, но есть тайная техника, позволяющая сохранить жизнь человека при любых обстоятельствах. И как удачно сложилось, что я ею владею, — без какой либо интонации в голосе сообщил глава, глядя на противника пустыми глазами.       «Удача? Да ведь это всё было тщательно спланировано. Вопрос только в том, с какого момента? Хотя это уже не столь важно. Капкан захлопнулся. И я снова должен пойти на убийство… Позволить ей исчезнуть… — Какаши сжал ладонь, наблюдая, как изменяются ткани тела девушки прямо у него на глазах. — Только не Сакура… Я не дам смерти отнять у меня и её».       — Кого нужно принести в жертву? — ледяным тоном спросил Хатаке, снова посмотрев на главу. — Я подо…       — Думаю, Хокаге сойдет для этого как нельзя кстати, — прервал его Рюдзин. — Её время достанется девчонке. Не слишком много, но лучше, чем ничего, — пожал он плечами.       «Хокаге-сама?»       Какаши испарился в тот же миг, как только услышал это.       «Замечательно, всё идет по плану», — Рюдзин присел, уставившись на исказившееся от боли лицо Харуно.       — Наруто, разве ты не говорил, что… — Саске умолк, увидев, как изменилось выражение лица собеседника и посмотрел вперёд.       — Саске, что происходит? Почему деревня пылает? — изумленно произнес блондин, остановившись.       — А мне откуда знать, — ответил Учиха, сделав то же самое.       Они стояли на холме, удивленно смотря, как прояснилось небо над Конохой от яркого пламени, пожиравшего деревню.       — Нужно спешить… — пробормотал под нос Наруто и рванул вперёд.       — Я отправлюсь к другому очагу, — сообщил брюнет, свернув вправо.       «Техника призыва!» — послышалось вдалеке от Узумаки.       Учиха повернул голову и увидел, как возле Наруто упала огромная лягушка.       «Стоит найти того, кто это сделал. Судя по тому, что пламя еще не охватило всю деревню, он должен быть еще здесь… — подумал парень, активировав Шаринган. Пройдясь глазами по зданиям и оглядевшись по сторонам, он остановил взгляд в одной точке. — Вижу».       — Цунаде-сама…       — Какаши, как хорошо, что ты появился, сейчас же направляйся к… — женщина замолчала, увидев его лицо.       — Сакура… — только и выговорил он перед активацией техники, сведя брови к переносице. Глаз засветился алым в темноте.       Цунаде застыла с полным беспокойства выражением на лице, так и не успев ничего произнести.       «Извините, Хокаге-сама… Нет времени на объяснения…»       Он поддержал обомлевшую женщину и, взяв её на руки, исчез.       — Быстро ты, кто бы мог подумать, что великую Хокаге будет так легко похитить, — сказал Рюдзин, не оборачиваясь, поглаживая рукой макушку Сакуры.       — Ты кто такой? — послышался голос.       «А это еще кто?» — подумал он и обернулся, увидев Шаринган.       — Последний Учиха, — негромко произнес Рюдзин.       «Убийцы, столько поколений уничтожавшие наш клан почти под корень… Какая удача…»       — Это всё твоих рук дело? — спросил брюнет, смотря прямо в золотые глаза.       — А разве может быть иначе, если я глава Джигоку-те? — мужчина поднялся и, выпрямившись, повернулся к парню лицом, свысока глядя на него. — Твой будущий император.       «Если ты, конечно, увидишь это будущее».       Саске равнодушным взглядом смерил его и тело под ногами мужчины.       «Судя по чакре — это Сакура, и она умирает. Весьма интересная ситуация.»       Учиха двинулся вперёд, остановившись прямо перед лицом мужчины, прожигая алым Шаринганом золотые глаза.       — Мне плевать на Коноху, на умирающих жителей, что не способны сами себя защитить, и на то, что ты там о себе возомнил, но, — Саске наклонил голову немного в сторону, — я не собираюсь подчиняться отбросу, что, желая управлять всеми, прячется в страхе. Если хочешь захватить власть — возьми её как полагается. Сомневаюсь, что у тебя вообще есть хоть мизерный шанс. У меня их и то больше. Представляешь, как весело будет звучать: «Последний Учиха уничтожил остатки опасного клана и возглавил деревню, заложив начало нового мира». Как тебе? — ухмыльнулся брюнет.       Лицо Рюдзина стало серьезным.       — У преступника вроде тебя, чудом избежавшего смерти? Да ты даже… — начал он.       «До чего же смешно. Но нужно заканчивать весь этот фарс», — Саске протянул руку к катане за спиной.       — Именно, — перебил его брюнет.       — Что здесь происходит? — послышался голос у них за спинами.       «А вот и виновник праздника…» — саркастически подумал Учиха, остановившись.       Саске развернулся, увидев Хатаке с Хокаге на руках.       Тем временем, противник внезапно протянул к нему руку, взмахнув огромным рукавом в воздухе, желая сжечь, но Учиха, услышав звук, резко отскочил. Брюнет с отвращением посмотрел на мужчину и ухмыльнулся.       «Подлый ублюдок», — пронеслось в его мыслях.        — Я тебя уже заждался… — сказал Рюдзин как ни в чём не бывало и, наклонившись, погладил девушку по голове, от чего та вздрогнула. — Как и она… — он бросил взгляд на Какаши, проверяя его реакцию.       — Я вижу, — ледяным тоном ответил мужчина.       — Почему ты приволок сюда Цунаде, да еще и без сознания? — раздраженно спросил Саске у Хатаке, злясь на то, что из-за неожиданной картины пару секунд назад отвлекся, и чуть не попал в руки врагу.       — Она жертва, чтобы спасти Сакуру, — ответил тот, даже не взглянув на бывшего ученика.       «О, даже так? Смотрю, становится всё веселее».       — Вот оно что… — протянул Учиха. — Будь здесь Наруто, его бы не устроил такой исход, и он бы наверняка остановил тебя. Не боишься потерять доверие своего ученика, а вместе с тем и всей деревни? Так же, как твой отец? — ядовито поинтересовался он.       Какаши хладнокровным взглядом очертил его лицо.       — Не лезь, — коротко процедил мужчина. — Или у тебя есть другие варианты, как всё исправить? — сухо поинтересовался он, не ожидая какого-либо ответа.       «Исправить? Да какого черта? Когда успел прийти конец света, что я даже не заметил? Это его так из-за раненной Сакуры понесло? Тоже мне новость…»       — Плевать. Делай, что хочешь, — фыркнул парень и с тонким звуком скользящего металла и громким щелчком в конце спрятал катану, с которой готовился нападать.       «С чего я вообще должен вам помогать», — краем глаза брюнет остановился на израненной руке девушки. На одной из фаланг меж вишневого цвета мышц, пропитанных запеченной кровью, виднелось белое пятно — наружу показалась кость.       «Когда с трудом вспоминаешь, кем ты была, не уверена, твои ли это воспоминания, твоя ли это жизнь, или чья-то еще? Когда не можешь выразить, не можешь сказать, что же ты чувствуешь в той или иной ситуации, и чувствуешь ли вообще хоть что-то, возникают вопросы… Ты не радуешься, не печалишься. Можешь идти вперед или оставаться на месте, а можешь… и вовсе уйти навсегда. Я не видела особого смысла задерживаться здесь. Для чего? Я постоянно задавала себе один и тот же вопрос. И день за днем ничего не менялось, кроме погоды. Те же стены. Те же ощущения. Та же пустота. Ни белая, ни чёрная — прозрачная, будто я находилась в огромном мыльном пузыре. Но в какой-то момент что-то изменилось. То ли подействовали лекарства, то ли мозг просто устал искать ответы, и я сдалась… Именно в этот момент, сжимая до боли в руках простыни и уткнувшись лицом в больничное одеяло, я услышала голос. Мягкий, будто тающее мороженое, и вместе с тем теплый, как лучи утреннего солнца. Я подняла глаза и встретила твою улыбку. На какой-то момент я задохнулась, точно кто-то внезапно дал сигнал перекрыть весь кислород в моем теле. Границы стали размываться, будто песчаная тропинка после летнего ливня, и внезапно я осознала, что всё мое нутро тянется к тебе, точно маленький ребенок в мамины объятия. Руки сами взмахнули в воздухе, и я впервые вдохнула твой аромат, соприкоснувшись с телом. Я знаю, ты был удивлен и озадачен, но невзирая на это, тоже обнял меня в ответ. Тепло разлилось по телу, будто всё это время я сидела в темной сырой комнате, без лучика света, и вдруг на меня накинули пушистое одеяло. И когда ты отстранился, я осознала, что любой ценой должна удержать в себе это ощущение, иначе весь мой мир просто исчезнет, растворится, как воздушный замок в потоке дождя. Я утрачу последнее, что делает меня человеком, и стану куклой, пустышкой, не способной ни жить, ни даже умереть. Поэтому я держалась за свою любовь к тебе. И продолжаю это делать. Пусть даже весь мир скатится в ад, я не передумаю, ведь ты — всё, что мне нужно».       «Поток слёз, поток сожалений и боли… Вырвался из меня с такой силой, будто я не плакала никогда до этого. Они лились из моих глаз, не переставая, и я абсолютно не представляла, что с этим делать. Пелена перед глазами не позволяла различить хоть что-то. Один цвет плавно перетекал в другой за прозрачной водной дымкой. Я сильнее сжала руку, будто это была моя последняя надежда. Её тепло казалось таким далеким и таким призрачным, точно я соприкоснулась с каким-то совсем иным, неведомым миром. Мрачные длинные тени лежали за его стопами, и складывалось впечатление, что он всю жизнь нёс эту ношу… Молча, никому не говоря ни слова. Смирившись. Держа в себе целую бездну. Лишь взгляд, иногда внезапно тяжелеющий без какой-либо на то причины, заставлял задаваться вопросами. И сейчас, после вмиг возникшего озарения и опустошающе остановившихся слёз, я смотрю в эти глаза и вижу свое отражение. Становится больно. Просто невыносимо больно… И руки сами тянутся в объятии, чтобы сказать… как же сильно я сожалею… Из-за меня твоя ноша стала еще тяжелее. Извини… Но не волнуйся, я помогу, я разделю её с тобой. Я рядом. Просто позволь мне сделать это, пока я жива, благодаря тебе».       Прижимаясь щекой к его уху, она слушала как шумно проходит воздух в её легкие, как пульсирует боль в голове и как растекается по телу тепло от соприкосновения с ним.       — Сенсей, как вы думаете, — Сакура повернула к нему голову, посмотрев в лицо, — нормально ли бояться потерять то, чем, наверное, и не обладаешь? — спросила она вдруг.       — Что ты имеешь в виду? — Какаши поставил чашку на стол, глядя на девушку.       Она поджала пальцы на ногах. Подтянув к себе колени и обнимая их, девушка сидела на стуле и смотрела куда-то в пустоту перед собой.       — Я всё еще не знаю, как это объяснить, сенсей, — продолжала она. Её голос лился тихо и безжизненно, будто поток мертвой воды. — Иногда мне кажется, будто что-то висит у меня над головой. Невидимые руки обхватывают мое горло и душат. Раз за разом, словно играясь с куколкой, — она потерла пальцами шею, будто и вправду ощутила это. — В груди тяжелеет и дышать становится всё труднее. В такие моменты, — она снова посмотрела на него и потянулась к лицу мужчины, опершись рукой о стол, — мне больше всего на свете хочется почувствовать сенсея в себе… — Сакура погладила мужчину по щеке. Глаза Какаши расширились от удивления, и все внутренности напряглись следом за пролетевшей перед глазами картинкой. — И когда ваш горячий язык коснется моих губ, а член проникнет глубоко внутрь моего тела, может, я смогу почувствовать, что еще жива… Как думаете, это странно, сенсей? — она слабо улыбнулась после этих слов, и внутри мужчины всё вздрогнуло, хоть лицо и оставалось спокойным. Зеленые глаза глядели на него так одиноко и опустошенно, что сердце почти ощутимо сжималось в грудной клетке от этой боли, жившей в её словах.       «Разве можно желать чего-то так сильно, не чувствуя при этом совсем ничего?»       Он молчал. Не мог сказать ни слова. Сознаться ей и себе в том, как же сильно он хочет утолить это её желание… было бы слишком неосмотрительно.       — Прос… — хотел было он произнести после длинной паузы, но девушка внезапно перебила его, изменившись в лице.       — Шутка, просто шутка, сенсей, — она убрала руку и села обратно на стул, отвернув голову. — Разыгралась же у меня фантазия. Извините, сенсей, что надоедаю вам такими глупостями, — попыталась посмеяться девушка.       Хатаке поднялся и, опираясь руками о стол, наклонился к ней и поцеловал в лоб.       — Тебе не за что извиняться, — тихо произнес он и вышел из комнаты.       Сакура повернула голову, увидев, как захлопнулись ставни. Оставшись одна, она поднесла руку к месту прикосновения, ошарашенная подобной выходкой.       «На самом деле, за что мне следует извиниться, так это за мое эгоистичное желание увлечь вас бесповоротно, сенсей. Я хочу, чтобы вы не видели без меня мира», — она посмотрела вверх, спрятав зардевшееся лицо в ладонях.       — Что ты … — опешил Хатаке, увидев движение Рюдзина.       — Ну, видишь ли, я не могу позволить умереть моему исключению, даже не дав ей почувствовать чужого тепла напоследок, — гладил он девушку по голове. — Мне жалко её. Её время подходит к концу. Она ведь ни в чем не виновата. Виновен ты, а расплачивается она. Судьба и правда жестока, ты так не думаешь? — он снова посмотрел на Какаши.       — Аматерасу, — холодно произнес Саске, и рука врага воспламенилась.       Рюдзин резко скинул хаори, отпрыгнув на несколько шагов.       — Саске! — вскрикнул Какаши. — Что ты делаешь? А если бы пламя попало на Сакуру? Да и нападать на него сейчас…       Направляясь к девушке, брюнет повернул голову в сторону учителя.       — Если бы попало, я бы погасил, — резко ответил он, не дождавшись окончания предложения. — Мне надоел весь этот фарс. Пора заканчивать.       Саске присел возле головы Сакуры, положив катану себе на колени.       — Сакура тебе зачем? — спросил брюнет, посмотрев Рюдзину в глаза.       На лице мужчины показалась улыбка.       — Она важная часть плана, — загадочно произнес он.       — Вот как… Думаю, спрашивать, какого именно, не имеет смысла, и так всё ясно, да и этот сопутствующий ему маразм мне не особо интересен. Что более важно: почему она в таком состоянии? Сакура что-то тебе сделала? Твоим родным? В чем-то провинилась? Какой смысл её мучить и убивать? — спокойно продолжал Учиха.       — Она умирает под воздействием моей техники… И нет, она ни в чем не виновата, — Рюдзин насторожился, услышав как изменился тон его голоса.       «Этот настроен вовсе не на спасение. Убить меня он хочет намного больше, чем спасти её… Это может стать проблемой…»       — Хм… А если я убью тебя, она перестанет действовать? — Саске продолжал смотреть на собеседника, изучая лицо мужчины.       — Нет.       — Хорошо… — задумчиво произнес брюнет. — Как думаешь, а если бы это была твоя голова, удалось бы так легко от неё избавиться? — саркастически выдал Учиха, посмотрев на догорающее хаори. — Давай проверим? — красные глаза сверкнули жаждой убийства.       — Саске, успокойся! — остановил его Хатаке. — Если ты убьешь его — Сакура умрет.       Учиха молча взглянул на учителя.       — Какаши, я тебя не узнаю. Гормоны в голову ударили? — хмыкнул брюнет. — Тебе самому не кажется странной эта техника? Меня вот интересуют два факта: первый — действительно ли её не отменить, как он говорил, и второй — спасет ли то жертвоприношение Сакуру, когда Хокаге умрет? Может, такой техники и вовсе не существует, а он просто умело водит нас за нос? Думаешь, ему можно верить? Для человека с таким немногочисленным кланом за спиной, он слишком уж многого просит, а подобное, как правило, происходит только в том случае, если терять уже нечего, — серьезно выдал брюнет. — Или твои мозги превратились в кашу, когда ты увидел израненное тело Сакуры и услышал, что она умрет? — Хатаке внимательно слушал парня. — Тебе ли не знать о том, что она так просто не сдастся? — кинул он взгляд на Харуно.       Какаши молча взглянул на него.       «Будто я сам этого не понимаю… Но я бы не относился так легкомысленно к человеку, решившему захватить власть в свои руки и сумевшему так незаметно пробраться в деревню… Он совсем не прост».       Саске посмотрел на бывшего учителя, встретившись с ним взглядом. Сверкнул Шаринган.       «— Она так просто не сдастся, как и я. Тебе не о чем волноваться, Саске, — произнес Хатаке в созданном Учиха гендзюцу.       — Я готов выслушать твой план, раз уж ты прибыл раньше приведения в исполнение моего… — он сложил руки на груди.       — Твои иллюзии сильнее моих, поэтому прошу тебя узнать о его способностях и плане. Если узнаешь, что всё, о чем он говорил — правда, тогда я сделаю так, как планировал, а именно… Приведешь его к восточным воротам, этот район заселен менее остальных. Если же это окажется ложью — просто убей. Я же, в свою очередь, введу в курс дела Хокаге. Если технику можно отменить, мы сразу поймем это и просто вернемся в деревню, если же нет, я постараюсь с ней договориться, чтобы получить согласие на мой план…       — Хорошо, но ты в любом случае у меня в долгу.       — Да… Могу я попросить тебя еще кое о чем?       — Говори.       — Присмотри за Сакурой после всего этого…       — Об этом можешь не волноваться.       — Хорошо, — грустно улыбнулся Хатаке.»       — Ну тогда какого черта ты тормозишь? — он перевел взгляд на противника.       — Камуи, — произнес Какаши и Сакура исчезла. — Я пошел.       — Тц… — цыкнул Учиха, поднявшись. — Раздражаешь. Не мешайся под ногами, старикашка. Я сам со всем разберусь.       — Полагаюсь на тебя, — улыбнулся сенсей, исчезая с Хокаге на руках.       — Копье Чидори, — произнес Саске, вытянув руку в сторону, даже не оборачиваясь к противнику. — Что ж, поиграли и хватит, — посмотрел он на мужчину, подходя ближе. — Сейчас мы узнаем, насколько сильно ты хочешь быть императором…       — Какаши, какого черта?! — крикнула Цунаде, очнувшись.       — Хокаге-сама…       — Объясни сейчас же! — женщина злобно посмотрела на мужчину, и Хатаке вкратце изложил ситуацию. — Нужно поскорее с этим разобраться, мне необходимо знать, в каком состоянии находится деревня. Судя по тому, что Саске вернулся, Наруто тоже должен быть там, значит, не всё так плохо… — размышляла она вслух. — Ну, что же, приступим, — зеленое свечение возникло над телом девушки.       — Как она? — спросил Какаши, нависнув сверху над ними.       — Честно говоря, я встречаюсь с таким впервые… — озадаченно произнесла Цунаде. — Клетки гибнут, сколько бы раз я их не восстанавливала. Внутренние органы сильно повреждены, чудо, что она вообще протянула так долго. Но, что самое худшее, даже если я отдам ей весь запас своей чакры — это даст немного времени, но сам процесс не остановится, — подняла она голову на мужчину.       — Значит, он не врал…       «И кого-то в любом случае придётся принести в жертву…»       — И что теперь? — напрягшись, произнесла женщина.       — Жертвовать вами я в любом случае был не намерен, так что, прошу, выслушайте мой план…       Глаза женщины расширились от услышанного.       — Нет-нет, даже не думай, Какаши! Это плохой вариант! — возмутилась она, услышав предложенное.       — Вам не о чем волноваться, Хокаге-сама. Всё будет в порядке, я всё сделаю как надо. Это лучший выход. Помимо прочего мы же должны не дать ему захватить власть, — улыбнулся мужчина.       — Да, но… В происходящем в большей степени виновна именно я, ты ведь выполнял мои приказы, — озадаченно произнесла женщина.       — Вы просто делали свою работу, как и я. Становясь на одну сторону — неизбежно встретишь сопротивление на другой… — сказал он, глядя ей в лицо. — Да и… — неуверенно продолжил Хатаке, — Сакура стала важным человеком в моей жизни. Я защищу её любой ценой.       — Какаши? — удивилась женщина. — Ты… и в самом деле хороший человек, — грустно улыбнулась она.