Не так, как надо

      С прихода Тэхёна в студию проходит около месяца, в течение которого у Чонгука медленно, но верно начинает плавиться мозг. И дело не в гиперактивном Хосоке, обожающим донимать всех и вся, не в Сокджине, который этого гиперактивного Хосока гиперактивно опекает, даже не в Чимине, который всеми силами пытается вывести альфу из себя, нет, проблема не в них. А в Ким, чтоб его, Тэхёне. Вот вроде со стороны кажется вполне себе обычным омегой, пусть и не очень типичным, но на деле просто мастер двусмысленности и ироничных шуток. Раньше в жизни Чона был только Чимин, который отлично справлялся с ролью той ещё занозы в заднице, но сейчас к другу детства прибавился ещё и этот невыносимый омега; слишком непредсказуемый, иногда даже безумный в своих словах и поступках. Такое могло бы даже импонировать: Чонгуку всегда нравились необычные люди, но только не тогда, когда все эти непредсказуемость и безумство направлены в его сторону.       Даже сейчас, когда, наконец, Чимину и Хосоку удалось затянуть Чона вместе со всей танцевальной группой в кафе после тренировки, альфа буквально спотыкался об эти постоянные прямые взгляды со стороны Тэхёна. Они вообще у него были какими-то дикими, аж озноб по коже. Чонгук никогда не был забитым или же излишне неуверенным, разве что немного стеснительным в редких случаях, но от такого даже ему хотелось спрятаться за спину Чимина. Чимина, который, кстати говоря, всё это прекрасно видел и в заинтересованности омегой своим другом явно был осведомлён. «Злобный гном», — мысленно шипел Чонгук, в очередной раз словив взглядом довольную усмешку своего друга. Так и хотелось стукнуть, чтобы перестал лыбиться и лучше бы помог.       Усевшись за столик и сделав заказ (напитки им принесли сразу же), Чимин и Хосок с Тэхёном принялись оживлённо обсуждать прошедшую тренировку, почти сразу переключаясь на какой-то недавно вышедшей сериал и параллельно соря затёртыми шуточками из соцсетей. Чонгук, не участвующий в бурной дискуссии, лишь закатывал глаза, потягивая из бокала приторно сладкий молочный коктейль, от которого даже губы слипались. Он правда не знал, зачем заказал это; даже при всей его любви к сладкому, от конкретно этого коктейля ему казалось, что он чувствует хруст сахара на зубах. Но пить не прекращал, зря, что ли, деньги потратил?       Наконец, отвлёкшись от сосредоточенного питья сладкой жижи, альфа заметил, что энтузиазм Тэхёна в обсуждении немного приутих, и он уже больше просто изредка кидал какие-то свои фразы, сосредоточившись на комкании салфетки. Будто что-то хотел сказать, но не мог никак решиться. Чонгук мысленно напрягся и насторожился, прекрасно осведомлённый о способностях омеги вычудить что-то.       — Вкусно? — Чонгук пропускает момент, когда Ким отрывается от своего занятия и кивает на его напиток.       — Не очень. Ощущение, будто все внутренности слиплись, — морщится он в ответ, но всё ещё не расслабляется.       Ему ли не знать, насколько мастерски омега умеет перекручивать слова, чтобы стыдно стало самому Чонгуку, а не ему, придумавшему всю эту чушь.       — Вот как, — усмехается. — Твой танец сегодня был потрясным.       Чон мысленно стонет и в мыслях же методично бьётся головой о симпатичный небольшой столик, за который они и сели. Надо же было проспорить Чимину и в итоге прилюдно в зале танцевать танец женской поп-группы. Ему тогда казалось, что ничего хуже быть не может, но у Тэхёна получилось изменить его мнение.       — Спасибо, — альфа правда пытается улыбаться, хотя кончики губ чуть подрагивают, а рука обхватывает стакан из-под коктейля крепче.       — У тебя красивые бёдра. Было бы упущением ни разу не сделать на них акцент в танце, — невозмутимо, будто только что похвалил новую сумку, а не часть тела другого человека, произнёс он.       Чонгук слышит, как где-то слева от него давится любимым гранатовым соком Чимин, а Хосок тянется через стол, чтобы похлопать альфу по спине.       Альфа закипает, и он даже не знает от чего больше: злости или смущения.

***

      Тэхён всегда говорит и делает то, что думает, не скрываясь, не увиливая и не подыскивая какую-то более удобную ситуацию. Чонгук это понял сразу, в первый день занятий омеги, когда тот назвал маленький убогий хвостик Чона милым, а Хосоку посоветовал больше не носить те ужасные пёстрые джинсы, потому что они просто отвратительно на нём смотрятся, особенно с фиолетовой толстовкой. И так постоянно. Чимин был просто в восторге от такого парня, сразу же начал активно с ним общаться, расспрашивать про жизнь и прочее, находя в омеге такого друга, какого ему всегда хотелось: открытого, раскрепощённого. Младший не обижался, прекрасно понимая, что Паку просто больше нравятся люди, похожие на него, а не такие, как Чонгук: временами слишком сложные и непонятные. А вот Хосок из-за джинс обиделся, хотя длилось это недолго, и вскоре он с радостью присоединился к компании энерджайзеров, делая из дуэта троицу. И в целом Тэхён действительно был достаточно милым и интересным. Они могли бы подружиться, если бы не его эти странные интерес и внимание к Чонгуку. Ким не хвалил и не восхищался ещё чьим-то телом, кроме Чонгука, что иногда до невозможности возмущало Чимина, уверенного в своём потрясающем телосложении. Омега вообще мог делать самые разные комплименты: от «У тебя классный рисунок на носках!» до «Ты сегодня очень хорошо дышишь». И вряд ли кто действительно понимал, о чём идёт речь. Но некоторые особенности Тэхёна никак ему не помешали крепко сдружиться и с Чимином, и с Хосоком. Только вот Чонгук оставался в роли мишени для различных до жути смущающих фраз. Разумеется, альфе и раньше делали комплименты омеги, но обычно они больше были нацелены на какие-то «альфьи качества».       И, возможно, Чонгуку не было бы так неловко и странно от этого, если бы не один разговор между Тэхёном и Хосоком, свидетелем которого ему пришлось стать совершенно случайно и уж точно не по собственной воле.       Альфа тогда после тренировки отправился в туалет, чтобы умыться и немного охладить кожу, и, когда он проходил мимо второй раздевалки, направляясь в свою, где переодевались они с Чимином, услышал явно то, что для его ушей не предназначалось.       — Так это правда? — с любопытством тянет голос Хосока.       — Что именно? — низкий тембр Тэхёна невозможно было перепутать ни с чем.       — То, что тебе нравятся омеги, — легкомысленно и просто звучит в ответ.       Чонгук застывает, пялясь в стенку напротив себя и подавляя желание резко рвануть вперёд, ведь тогда его бы точно услышали, что сделало бы ситуацию ещё более неловкой.       — Я никогда себя не причислял ни к какой стороне, если ты об этом, — отвечают ему совершенно спокойно. — Но с альфами я правда не сплю, они меня не привлекают.       — А так и не скажешь, посмотрев на твой интерес к Чонгуку, — хихикает бета.       — Это другое.       Дальше разговор уходит в другое русло, и Чон аккуратно, по стеночке обходит раздевалку, где переодевались бета с омегой (не закрыв дверь, чёрт бы их побрал), рванул к Чимину. Ему точно нужно время, чтобы всё это переварить.       А вообще, если так подумать, то Хосок был прав: Чонгук бы никогда не подумал, что омега, проявляющий к нему столько откровенного внимания, не заинтересован в альфах. Хотя, если вспоминать сейчас все тренировки, то Тэхён и правда никогда не засматривался на того же Чимина, даже не отмечал его сексуальность, которую признавали буквально все, включая Чонгука с его… специфичными вкусами. Но вот Ким оставался довольно равнодушен, проявляя заинтересованность только к младшему альфе, поддерживая с Паком исключительно дружеские отношения. Тэхён выходил за все возможные рамки понимания, разрушал любые стереотипы и вообще сам по себе личностью являлся неординарной.       Тогда, наверное, впервые за долгое время Чону стало интересно, что это за омега такой.       Но каким бы Тэхён ни был необычным, какой интерес он бы ни вызывал, Чонгук оставался всё тем же Чонгуком с его проблемами с родителями и совершенной неинтересной ему учёбой. Собственные «неправильные» увлечения чертовски сильно на него давили. Хотелось бы альфе когда-то так же смело, как и Тэхён Хосоку, заявить всем о своих предпочтениях. Но он был слишком трусом для этого; слишком боялся, что отвернутся даже те, кто никогда не отворачивались, что никто не сможет понять и признать. Чон не хотел терять своих близких, становиться кем-то отвратительным для них. С каждым днём этот груз проблем из собственных слабостей становился всё тяжелее и, казалось, почти придавливал его к земле, не давая ни скинуть его с себя, ни подняться, а лишь дышать загнанным в ловушку зверем. Особенно сильно ситуация обострилась после признания Тэхёна, который, казалось, вообще ни о чём не беспокоился. Его не волновало, что даже тот же Хосок мог презрительно скривиться или же подарить ему пару ласковых; омега просто ответил, даже голос ни разу не дрогнул. Чонгуку стоило у него кое-чему научиться.       А ещё тот факт, что Ким даже не отрицал свою заинтересованность в младшем альфе, его напугал. Действительно напугал. Чон не глупый, он прекрасно видел все взгляды и касания, слышал комплименты, которыми друзья явно не разбрасываются. Но услышать подтверждение своим догадкам, убедиться в них – совсем другое. Эта ответственность за чужие чувства невыносима. И насколько бы омега временами не бесил, Чонгуку он нравился: интересный, забавный, всегда готовый помочь. Но эта симпатия была далека от заинтересованности Тэхёна. Альфа не представлял Кима своей парой; их прогулки, посиделки в кафе или дома, поцелуи с интимом – всё это в паре с омегой представлялось дико. Он просто не видел их рядом друг с другом. Тем неприятней становилось от того, что ответить на чувства альфа неспособен, а делать кому-то больно не хотелось. После этого осознания каждая групповая встреча с Тэхёном оборачивалась жуткой неловкостью: взгляды жалили похуже самой разъярённой пчелы, почти физически чувствуясь на коже, а вот несколько случайных касаний для Чонгука казались чем-то вроде окунания задетой части тела в лаву.       И, конечно же, такую реакцию вряд ли кто-то упустит из виду.       — Я заразный? — как-то спросил Тэхён. — Тебе кажется, что я болен какой-то жуткой болезнью, передающейся воздушно-капельным путём?       Они тогда по инициативе Хосока все вместе пошли в кинотеатр, где Чону пришлось сидеть почти вплотную рядом с омегой. Его действительно передёргивало почти весь сеанс, а фильм был далеко не ужастиком, чтобы можно было списать свою нервозность на это. И ещё, по закону подлости, Хосок жил совсем рядом, так что отделился от их компании почти сразу, а у Чимина что-то произошло дома, из-за чего он сразу же заказал такси, чтобы быстрее добраться (по его уверениям ничего серьёзного, но он там очень нужен). Младший отчасти подозревал, что второй свалил намеренно, преувеличив проблемы. Но, так или иначе, в итоге они вместе с Тэхёном оказались одни. Из-за столпотворения в метро им и вовсе пришлось прижиматься друг к другу вплотную, что делало ситуацию ещё более неловкой для Чонгука, выдерживающего дистанцию хотя бы в полметра и старающегося никак не соприкасаться. Так что, наверное, нет ничего удивительного в том, что, стоило им выйти из метро, альфа сразу же отскочил от омеги. Для последнего это, похоже, оказалось последней каплей в чаше под названием «Терпение к странному поведению Чонгука».       — Что? Нет, конечно же! — Чонгук ужаснулся: он даже не подозревал, что его попытки незаметно избегать касаний и непосредственного контакта с Тэхёном выглядели именно так.       — Тогда почему ты отскакиваешь так, словно я тебя заразить могу или током ударю? — омега выглядел недовольным всей этой ситуации и, может, даже немного взбешённым (Чон надеется, что немного).       — Я просто не очень понимаю как вести себя с омегой, — выпалил он. Это было правдой, хотя и неполной.       Тэхён остановился, заставив Чонгука тоже застопориться.       — Серьёзно? — раздражение ушло из голоса, изменившись на недоверие. — Ты же вёл себя нормально раньше.       «Вот чёрт».       — Я просто… Не знаю, — альфа беспомощно развёл руками, как бы демонстрируя своё бессилие перед ситуацией, — до меня только сейчас дошло?       — Ты у меня спрашиваешь? — Ким фыркнул, в этот момент напоминая недовольную рыжую лису с этой своей пёстрой оранжевой кофтой. — Тебе не стоит волноваться из-за этого. Я не из тех омег, которые будут падать в обморок от мата или каких-то «некультурных» слов. Ты не обязан подстраиваться под меня, мы ведь вроде как друзья.       Чонгук подавил в себе желание возмутиться, что друзьями обычно не заинтересовываются и такими взглядами не пожирают. Если бы всё было так просто, то он бы сейчас не шарахался от любого случайного прикосновения и не избегал длительных разговоров, которые ещё предусматривают взгляд собеседнику прямо в глаза. Да и не было бы так неловко от очередного небрежно кинутого омегой «Тебе идут эти джинсы с цепью» или восхищённого «У тебя просто чертовски мягкие волосы. Мои – жёсткие из-за постоянных перекрашиваний». Чон никогда не перестанет удивляться этим контрастам: быть иногда по-детски милым и непосредственным и одновременно с этим уметь переключаться на спокойствие и уверенность в себе, которые до неузнаваемости меняли его черты лица. И если, когда Тэхён улыбается, он похож на милого щенка, которого хочется потрепать по голове, то от его серьёзности становилось (не)много не по себе.       Альфа настолько углубляется в свои размышления о точно нескольких личностях, покоящихся в глубине тэхёнового разума, что не замечает, как главный герой этих мыслей отходит куда-то в сторону, чтобы, по всей видимости, с кем-то поздороваться. Уже пройдя пару метров и ощутив отсутствие своего спутника, Чонгук оборачивается и видит занятную картину: Тэхён стоит рядом с каким-то омегой, ненавязчиво прижимая того к себе, и широко улыбается. Чон чувствует себя смущённо и хочет отвернуться, но что-то заставляет его продолжать наблюдать за этим. Второй омега чуть ниже Тэхёна, с более узкими плечами и сам по себе меньшей комплекции, с короткими чёрными волосами и миловидным лицом (детальней с такого расстояния вряд ли рассмотришь). Альфа думает, что они друзья ровно до того момента, как руки незнакомого омеги не обнимают шею Кима, притягивая того ближе для поцелуя.       Оу.       — А так и не скажешь, посмотрев на твой интерес к Чонгуку.       — Это другое.       А почему… он вообще решил, что интерес Тэхёна к нему романтический?