Motel Hot Springs

      Ещё никогда высокая горная местность и обширные, раскидистые леса не заставляли Минги так хотеть избавиться от них, уехать куда подальше. Казалось, что дорога так и норовит сжаться с двух сторон под гнётом густых и высоких елей. Тёмно-серое небо давило сверху, заставляя кожу покрываться мурашками. Из-за этого мужчина поглядывал на дорогу, не отрываясь ни на один миг. Радио негромко звучало на фоне. Было ощущение будто сейчас либо кто-то выбежит на дорогу, хотя никаких знаков о диких животных поблизости не появлялось, либо дорога просто съедет с обрыва. Нужно приехать в тот злосчастный мотель до темноты, иначе можно просто попрощаться с жизнью: в темноте здесь слететь с края обрыва ничего не стоит. Поэтому, выжимая из педали газа всё, что есть, Сон мчится в сторону горячих источников.       Сколько он так уже едет? Час? Два? Местность все не меняется, а до темноты осталось совсем чуть-чуть. Где же этот чёртов мотель? Делая привычный жест рукой, Минги понимает, что часов нет на своём месте. Запястье пустует. Как же так, он ведь надевал их? Не мог же он просто забыть их дома? Держа руль одной рукой и мельком поглядывая на дорогу, второй рукой Сон шарит по соседнему сидению, в поисках маленького золотого предмета. Радио продолжает ненавязчиво крутить какие-то хиты, периодически потрескивая и шипя из-за помех. Наконец-то злосчастный механизм найден. Возвращаясь в первоначальное положение, Минги не успевает выровнять руль, как что-то с силой ударяется в машину, и она, издав душераздирающий скрип, подпрыгнув на какой-то возвышенности, съезжает на обочину, чудом не улетев к чертям с обрыва.       Сердце бешено колотится, готовясь в любой момент остановиться. Руки с силой сжимают кожу руля. Восстановить дыхание получается только спустя несколько минут, чередуя вдох с выдохом.       Выходить из машины и проверять из-за чего она так подпрыгнула, что колесо чудом не сдулось, совсем не хочется. Шестое чувство подсказывает, что это была точно не кочка и не камень. Сон на дрожащих ногах выходит из машины, прикрывая дверь иномарки.       — Твою ж мать, — с злостью выплевывает мужчина, проводя рукой по вспотевшему лицу.       На дороге, в луже собственной крови, в неестественной для животного позе, валялся изуродованный олень.       Постояв так ещё несколько минут, проветрив голову, Минги возвращается обратно к машине, садясь в удобное, обшитое дорогой кожей, кресло. Двигатель заведён, дыхание восстановлено. Можно ехать дальше. Судя по указателям осталось чуть-чуть. Стараясь не думать об этом инциденте, оставляющем табун мурашек на коже, Сон едет по направлению к мотелю.       Вот долгожданные, но не менее презираемые стены «Хот Спрингс», что сейчас отдают спасительной энергией от ужаса, который случился по дороге. Огромная тень, отбрасываемая зданием, накрыла припаркованный автомобиль, не обещая ничего хорошего и заставляя даже самого храброго человека почувствовать себя уязвимым.       Парадные двери встречают на вид радушно, но только на вид. Внутри все сжимается от пустоты и ощущения одиночества. Возможно это только потому что сейчас поздняя ночь, и все давно в своих номерах, но Сон не уверен, что и в дневное время здесь полно народу. Уж слишком нетронуто выглядит каждая вещь в этом месте.       Стойка ресепшена пустует, что весьма неудивительно. В мотеле будто поселились призраки. Оглядев холл оценивающим взглядом, Минги ударяет несколько раз по золотистому звонку, надеясь, что хоть кто-нибудь соизволит его обслужить. Режущий звон разлетается по помещению и неприятно рвёт ушные перепонки. Постояв так ещё какое-то время, мужчина проходит вглубь холла, присаживаясь на одно из кресел. Делать всё равно нечего. В мозг всё ещё лезли неприятные мысли, сопровождаемые скрипом колёс и тяжёлым ударом о капот. Почему-то по приезду сюда, казалось бы, в долгожданный пункт назначения, в место, где ты почувствуешь себя в безопасности, не получалось успокоиться. Наоборот напряжение росло всё больше и больше, окутывая сознание тёмной жидкостью. Постаравшись откинуть этот поток негатива, Сон выхватывает кусочек другого, более приятного, на первый взгляд, потока.       Просто так он не приехал бы сюда. Нужно было постараться, чтобы заманить такого успешного человека в эту дыру. Но, узнав о выгодной сделке, Минги, подумав довольно долгое количество времени, соглашается на приобретение половины мотеля, отмечая у себя в голове небольшой пунктик. В скором времени у Сона получится выкупить здесь всё, построив на месте неудачного места отдыха шикарное казино, у которого шансов на выживание будет больше: дай только заведению название с именем Сон Минги. Народ толпами поспешит сюда.       Вот, от тёмных и тяготящих мыслей не осталось и следа, и только приятное ощущение триумфа растекается по жилам, успокаивая и настраивая на более позитивный лад. Отдавшись своим мечтаниям и погрузившись целиком и полностью в свои планы, мужчина не замечает, как веки потяжелели и потянулись вниз, говоря таким образом хозяину о том, что пора бы отдохнуть с дороги. Не смея противостоять своему организму, Минги проваливается в глубокий сон, оставляя где-то вдалеке проблему с ресепшеном и заселением в номер.       Тягучий сон прерывается неприятно скрипящей дверью. Надо было закрывать окно на ночь. Чонхо встает с заправленной односпальной кровати, поворачиваясь в разные стороны корпусом и разминая затёкшую шею. Мельком глянув на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, юноша встает с мягкого матраса, поправляя мятую рубашку. Ничего страшного, за пиджаком всё равно не будет видно. Циферблат показывает 12:37 ночи. Самое время совершить обход: бойлер сам себя не проверит.       Дверь комнатушки надёжно закрывается на ключ, Чонхо выходит в главный холл и замечает большое тёмное пятно на светлой ткани кожаной мебели. Когда сюда успел кто-то приехать? Неужели Чхве настолько крепко спал, что не услышал настойчивого перелива звонка? Торопливо подойдя к спящему мужчине, Чонхо слегка дотрагивается до плеча незнакомца в надежде, что нежданный посетитель проснется. Но его старания не приносят успехов. Постоялец все также спит, отдавшись на растерзание царству Морфея. Тогда портье предпринимает другие, более жёсткие меры, уже настойчивее тряся человека перед ним за руку. Спустя некоторое количество времени слышится недовольное ворчание, а следом более отчетливое: «Пошел к черту…». Слегка опешив, Чонхо в последний раз дёргает посетителя за рукав плаща, не забыв громко кашлянуть. Напротив в недоумении широко открываются глаза, и высокая фигура выравнивается в кресле.       — Простите, сэр. Я не услышал, как Вы приехали, и, когда я пришел Вы… Вы так крепко спали, что мне пришлось трясти Вас за руку, я дико извиняюсь…       — Стой, стой. Помедленнее. Я только проснулся, а на меня уже такой поток информации выливается, — мужчина вытягивается, разминая затекшие бока. В кресле оказалось не так удобно спать, как ожидалось. — Сон Минги. Можно просто Мин.       Сон едва удерживает улыбку при виде так широко округлившихся глаз напротив. Что ж, его имя вполне известно портье. Это хорошо, за гостеприимство можно не переживать.       — Не переживай ты так сильно. Просто посели меня уже куда-нибудь и всё, — Минги одобряюще похлопывает по напряженному плечу Чонхо, успокаивая того и настраивая на положительный лад.       — Да, конечно. Пройдите сюда, пожалуйста, — Чхве, неловко пыхтя от смущения, торопливо подходит к стойке ресепшена, приглашая за собой гостя. — Где бы Вы хотели разместиться?       Перед Минги оказывается довольно заковыристый план мотеля. Сон долго всматривается, оценивая то, что скоро станет его. Целиком и полностью. Территория и вправду внушительная, что не может не радовать. Вскоре здесь разместится здание в разы поуспешнее «Хот Спрингс». В отличии от потерявшего популярность мотеля, казино будет интересовать куда большее количество людей. Возможно, сюда даже будут съезжаться крупные шишки, в надежде отдохнуть загородом и занять себя интересным досугом.       — Большой…       — Что, простите? — Чонхо поднимает взгляд на замершего Сона.       — М? Нет, ничего. Можно мне номер в северном крыле? — Минги отрывает взгляд от плана, постучав пальцем по номеру 1. — Вот этот, люкс.       — Да, как скажете, — портье вытаскивает ведомость, роясь в ящике в поисках ручки. — Вот, распишитесь, пожалуйста.       Пара взмахов рукой, и широкая острая подпись с кучей закорючек красуется на бумаге. «Назад пути нет», — почему-то такая мысль проскочила у Минги в голове. Интересно, к чему она?       Тяжелая металлическая ручка оказывается на столе, рядом с идеально чистой бумажкой.       — Прошу, вот Ваш ключ, — Чонхо протягивает маленький кусочек пластика с железным ключом на конце.       — Спасибо… Чонхо, — Сон очаровательно улыбается забирая вещицу из рук портье. — Багаж я сам донесу. Не напрягайся.       — Доброй ночи, сэр, — Чхве провожает взглядом только заселившегося мужчину, поправляя мятую рубашку.       Убедившись, что постоялец скрылся в проходе, и, подождав ещё несколько минут, Чонхо идёт по направлению к подвалу. Узкий проход, лестница, дверь, и в нос ударяет едкий запах сырости и полусгнивших ящиков со счетами. Комната погружена в едва различимый полумрак, заставляющий всё тело вздрагивать от табуна мурашек. Не то чтобы Чонхо был очень пугливым, но это место заставляло тебя поверить во все самые страшные суеверия. Звуки шагов отлетают от холодных каменных стен резким эхом, оставляя за собой ощущение одиночества и пустоты. В глубине помещения находится огромный железный монстр, пробивающий в тебе бурю эмоций одним своим рёвом.       Вдох. Выдох. Свет фонаря направляется в угол комнаты, открывая помутневшему разуму иную картину. То, чего так опасаешься на самом деле оказывается всего лишь старой машиной, подающей тёплую воду в номера с северной стороны.       Недолго повозившись с бойлером, проверив все циферблаты на наличие превышения норм, портье отряхивает руки о штаны и, напоследок пройдясь фонариком по помещению, выходит из подвала, бросив неспокойный взгляд на дверь. От чего-то ему казалось, что что-то обязательно пойдёт не так, что-то случится. Вроде все датчики проверены по несколько раз, всё должно быть нормально.       Тёплый и мягкий свет холла возвращает былое ощущение уюта и защищённости. Но ненадолго. С неспокойным ощущением Чонхо отправляется к себе в комнату, обратно в мир сновидений и беззаботности.       — Уён, скажи мне, что гложет тебя? Почему ты такой зажатый в последнее время? Ты же знаешь, что мы с родителями хотим тебе только лучшего, — внимательный взгляд задерживается на младшем брате. — Ты можешь мне всё рассказать. Я пойму.       В ответ лишь тишина.       — Уён…       — Нет, прости. Я не уверен, что могу тебе всё открыть. Я даже не знаю, могу ли себе в полной мере доверять. Моё состояние не позволяет мне адекватно реагировать на простые вещи.       — Ты про тот неудачный разговор с Саном? — Юнхо решает ненадолго сменить тему, на, казалось бы, более приемлемую.       — Юнхо, я не хочу об этом говорить…       — Тогда о чём ты можешь поговорить со своим братом?! — долго терпение не выдерживает, любой выдержке приходит конец. Старший Чон не исключение. Младший слегка вздрагивает, что не укрывается от взгляда брата. — Прости. Но ты ведь понимаешь, что не сможешь скрывать свои проблемы вечно. Я не позволю себе смотреть на твои душевные терзания сложа свои руки. Руки, которые могут помочь. Уён, я не бесполезен. Просто попроси помощи, если ты так боишься родителей, хотя я не понимаю почему, я могу не рассказывать им о твоих проблемах. — Нет. Они ясно дали понять, что хотят видеть сильного сына, а не тряпку, раскисающую по пустякам. — Тот случай на площадке не был пустяком! — словно ножом по ещё не зажившей ране. И вот кровь новыми тёмными сгустками вырывается наружу. — Не смей больше говорить об этом! Я просил… Поэтому я ни разу не приходил к тебе за помощью. Иногда твоя чрезмерная забота переходит все границы. Я просто не могу выговориться, потому что знаю что за этим пойдут советы и утешения, которые мне абсолютно не нужны, Юнхо. Они уже не помогут, — непробиваемая стена трескается с каждым словом, что так тяжело давалось младшему.       Юнхо будто что-то ударяет по голове. На момент ему кажется что в душе его горячо любимого брата творится что-то ещё. Что-то посерьёзнее сломанной руки. Только что?       — Ты уверен что не хочешь чего-то рассказать?       — Уверен. По крайней мере тебе, — удар прямо в душу. Сколько бы старший Чон не пытался наладить отношения с Уёном, он упорно отталкивал его.       — Я всегда принимал тебя как родного брата, ты ведь знаешь…- тяжелая рука ложится на подрагивающую спину, будто в знак утешения.       — Но не родители… Ты не понимаешь, о чём я. Тебе никогда не понять, что я перенёс в своей ещё недолгой, но уже убогой жизни. Ты никогда этого не видел. Ни безразличия со стороны родителей, ни унижений со стороны сверстников. Ты жил будто в утопии, не видя ничего, кроме счастья и позитива. Нам никогда не стать близкими, уж слишком разные взгляды у нас на жизнь.       Сердце Юнхо пропустило несколько острых ударов. Руки дрожали, а в голове не укладывалось ничего из перечисленного братом. Да, ощущать себя преданным — не лучшее ощущение. Особенно, когда ты готов сделать всё что угодно для человека сидящего напротив.       — Ты хоть знаешь, как мне тяжело всё это слушать? Ты хоть понимаешь, что только что сказал? — голос предательски дрожит, не давая донести мысль серьёзно и спокойно. — Я всю жизнь защищал и оберегал тебя. Когда родители сказали, что у нас будет пополнение в семье, я не стал ревновать их к тебе, не стал принижать тебя, как большинство других. Я принял тебя в семью без каких-либо предрассудков. Я поклялся себе, что никогда не брошу своего брата. Мне правда жаль, что ты ни разу не посмотрел в мою сторону как на родного человека. Я до сих пор не понимаю, почему ты считаешь меня чужим. Я думал время что-то изменит, дал тебе столько свободы, чтобы ты мог разобраться в себе. Но я вижу, что зря уговорил родителей отпустить тебя, — слёзы, так давно просящиеся на волю, хлынули нежданным дождем, скатываясь одна за другой.       В пустых глазах напротив Юнхо не смог прочитать ни капли сожаления. Уён застыл, словно статуя, не выражая никаких эмоций. Старший Чон бросил все попытки достучаться до розоволосого, окончательно опустив руки.       — Ладно, прости, что зря потратил твоё время, — собираться по кусочкам после бури, настигшей нежданно, труднее всего. Но Юнхо справится.       Старший брат резко встает с кровати, нервно оглядывая комнату. Лишь бы не попасть взглядом на причину его срыва.       — Спокойной ночи, брат, — выделив последние слово, Юнхо уходит. Дверь захлопывается, заставляя дернуться в испуге.       Шаги постепенно стихают за дверью, и только тогда Уён позволяет слезам хлынуть солёным фонтаном из глаз. Руки с силой сжимают подушку, будто бы она во всём виновата. Дав волю эмоциям, из младшего вырывается отчаянный крик, он заглушает его рукой. Вот так сидеть на кровати с поднятой головой к потолку, зажмурившись до звездочек в глазах, в надежде, что так слёзы быстрее перестанут литься — только на это и был способен Чон.       Сколько времени прошло? Сколько Уён так просидел, ежесекундно всхлипывая и проклиная свою жизнь? Но вот на истерику уже не хватает сил, и юноша просто смотрит в стену потухшим взглядом. Глаза неприятно режет и жжет от высохшей соли, но Чон этого абсолютно не замечает. Сейчас его мысли совсем далеки от этого всего. Перед глазами кружится лицо брата, которое он, вероятно, никогда не забудет. Столько боли он никогда не видел на его жизнерадостном лице.       Больше всего на свете хотелось сейчас побежать за старшим Чоном и остановить его, объяснив все. Всё, что происходит с ним. Вылить всю эту затаившуюся грязь на чистую и невинную душу брата, просто выплакаться и попросить поддержки. Но он не может. Только не сейчас. Он не будет подставлять своего брата. Уён — сильный мальчик, он справится со своими проблемами сам. Даже если для этого нужны будут крайние меры.       Уснуть получается не сразу. В голову то и дело лез сегодняшний разговор, возможно определивший дальнейшую жизнь младшего Чона. Наконец, мысли покидают голову, оставляя за собой приятную пустоту, и Уён забывается в беспокойном сне, чувствуя, как тело покидает дрожь, и конечности наконец расслабляются, становясь мягкими и невесомыми, словно вата. Солнце ярко-красными лучами с персиковым отливом покрывают комнату, помогая всему телу расслабиться и отпустить все тяжкие события, произошедшие за это время.       Хонджун выходит из душа, чувствуя, как капли стекают по охлажденному телу, и ветер из приоткрытого окна приятно пронизывает с ног до головы, заставляя табун мурашек пробежаться по чистой коже. Спать совсем не хочется, а душа как-то заметно окрыляется, требуя приключений.       Вытирая волосы махровым полотенцем, Хон подходит к окну, прикрывая его и замечает в саду знакомую фигуру, прогуливающуюся вдоль кустов с цветами. Очень красивую фигуру, надо заметить, что в сочетании с душистыми растениями выглядит как лучшее, что детектив видел в своей жизни. Может, стоит прогуляться? Спать всё равно не особо хочется, а проветриться и подышать свежим воздухом полезно всегда. Да, прогулка по саду лишней не будет. Может, он невзначай поговорит там с кое-кем. Так, просто. О чём-нибудь простом.       Хонджун поправляет ворот своего плаща и с хорошими мыслями выходит за дверь. Солнце клонится к горизонту и приятно слепит глаза, оставляя на коже тёплые пятна. Цветочная композиция в лучах жёлтого ареала производит фурор. Но для детектива они ничего не значат без человека, из-за которого он сюда спустился, позабыв всё на свете. Мягкие шаги по траве заставляют человека в глубине сада развернуться на звук и улыбнуться. Улыбнуться так, что у Джуна, кажется, второй раз сердце прихватило. Первый раз был, когда он увидел его в поезде, простым и спокойным, сосредоточенным на прочтении своей книги. Сердце тогда пропустило удар с такой силой, а сейчас, когда силуэт напротив двинулся в его направлении, и вовсе замерло. Хонджун даже занервничал, будто школьник неопытный.       — Я Вас ждал, — Сонхва указывает на скамейку около небольшого пруда, скрытого деревьями, приглашая жестом сесть и уединиться.       — С чего Вы взяли, что я должен прийти, — Хонджун приземляется рядом, удобно устраиваясь на скамейке.       — Увидел Вас в окне, — Пак поворачивает голову в сторону собеседника, лукаво улыбнувшись.       — Я же…       — Были неодеты, я знаю, — Сонхва лениво откидывается на спинку скамьи, ища что-то сбоку.       — Вообще не смущает? — черноволосый на это только усмехается, доставая полную бутылку вина и бокал.       — Я, что, мужского тела никогда не видел? Выпьете со мной? — протянутый бокал оказывается в руке Хонджуна, на что последний посылает странный взгляд в сторону Пака. — Никто не будет меня штрафовать за это, мотель завтра будет моим… наполовину.       — Только наполовину? — алая жидкость разливается по хрупкому стеклу, чуть ли не выплескиваясь за края. — Если не хотите, можете не рассказывать…       — Во-первых, давай на «ты». Во-вторых, да, наполовину. Я не уверен, что смогу управлять этим в одиночку, — взгляд устремляется на большое и тёмное здание. — Поэтому я нашел заинтересованное лицо.       — И кто это?       — Сон Минги, он согласился…       — Сон Минги?! — глаза детектива едва ли не вылетели из орбит, заставив Сонхва слегка понервничать.       — Ты уже второй, кто так реагирует на эту новость. Первым был мой отец, — черноволосый забирает из рук Хонджуна бокал вина, и, поднеся его к губам, после небольшой заминки выпивает всё разом, от чего Хон чуть воздухом не подавился. Звук столкновения стекла с бутылкой, и бокал снова полный, но на этот раз детектив сам выпивает из него, прокашливаясь после такого количества алкоголя выпитого разом.       — Можно вопрос? — кивок со стороны позволяет говорить дальше. — Откуда ты его узнал?       Сонхва заметно напрягается и, отворачиваясь в сторону северного крыла, как-то замолкает. Спустя некоторое время он вновь поворачивается к Хонджуну с почему-то мокрыми глазами.       — Чёрт, прости, я не хотел тебя задеть, — Хон не знает, как реагировать на плачущих людей, а в особенности на плачущего Сонхва, который сидит рядом с ним в обнимку с полупустой бутылкой.       — Нет, всё нормально, не обращай внимания на это, — жестом показывая на своё лицо, говорит черноволосый. — Это было давно, и всё уже забыто, и… я просто недавно встретил его снова и подумал, что он не откажет своему… знакомому в помощи, — Сонхва легко вытирает пальцами соленые дорожки с щек.       Рука Хона как нельзя кстати оказывается на спине, аккуратно поглаживая и помогая успокоиться. Пак на это криво, но честно улыбается и легонько кладёт голову на плечо вмиг напрягшемуся человеку рядом.       — По-моему, алкоголь мне нельзя принимать. Сильно эмоциональным становлюсь, — Сонхва носом утыкается в широкую грудь детектива, прикрывая глаза и слегка поежившись от холода. — Просто расслабься, не напрягайся так сильно. Мы буквально сидим тут вдвоём и распиваем вино. Тебя ведь это не сильно смутило.       Хонджун глубоко вдыхает под приятной тяжестью Пака и позволяет себе выдохнуть в облегчении. Разве не этого он хотел? Так почему бы не порадоваться?       Так проходит немного времени, но достаточно, чтобы понять, что рядом с друг другом хорошо, и былое ощущение неловкости прошло. От солнца не осталось и следа, и сад освещали только уличные фонари, выставленные вдоль дорожек, создавая поистине умиротворяющую обстановку.       — Уже холодно, не хочешь зайти внутрь? — Хон мягко поглаживает по голове, пропуская пальцы сквозь чёрные, как воронье перо, волосы Сонхва, что ненадолго провалился в сон, и сейчас в непонимании осматривается по сторонам.       — Сколько времени? — Пак приподнимает голову и смотрит на детектива. Вот так близко, о чём Хон ещё мог мечтать? Он настолько был невинен, что Бог решил помочь ему?       — Уже половина одиннадцатого, — быстрым жестом руки Хонджун проверяет циферблат часов и возвращает руку обратно. — Можно уже собираться обратно, если не хочешь просидеть тут всю ночь. Я, конечно, понимаю, что неотразим, но сон тоже важен.       На это Хон получает быстрый тычок в бок и яркую улыбку, что готова посоревноваться в яркости с самим солнцем.       — Вставай быстрее, пока дождь не начался, — черноволосый протягивает руку, и в этот самый момент с неба начинает капать вода, постепенно превращаясь в шумный ливень. Две фигуры сломя голову несутся в сторону главного входа, прикрываясь плащом Хонджуна и не забыв прихватить с собой бутылку с бокалом.       Пара вваливается на закрытую беседку перед главными дверями, громко смеясь и держась друг за друга, чтобы не упасть. Сонхва берётся за дверную ручку, открывая дверь, но Хон резко дёргает его на себя, заставляя схватиться Пака руками за рубашку человека напротив. Ещё никогда контакт в глаза с другим человеком для Сонхва не был настолько смущающим. Не до сегодняшнего вечера. Расстояние между лицами не составляло и пары сантиметров, позволяя чувствовать чужое дыхание на своей коже и заставляя ресницы дрожать в нетерпении.       Сейчас, когда Сонхва стоит так близко, часто дыша от только что совершившейся пробежки, весь в каплях от дождя и смотрящий своими большими чёрными глазами прямо в душу, Хонджун просто не мог ничего поделать с собой и своим идиотским сердцем, позабыв о всех мерах приличия, которые ему когда-то так рьяно пыталась вбить мать. Они знакомы буквально три дня, но было такое ощущение, будто им суждено было встретиться, и они знакомы как минимум месяц. Хонджун не верит во всякие предназначения и судьбу. Но он точно знает, что упускать такой момент ни в коем случае нельзя.       — Ты так и будешь… — Джун так и не дает договорить, мягко прикасаясь своими губами к чужим, таким сладким и желанным. Звук разбитого бокала вообще никак не отвлекает от происходящего, а за ним в след летит и бутылка, вдребезги разлетаясь по вымощенным ступеням. Поцелуй уже перестает быть таким невинным и нежным, разливая по жилам накопившуюся страсть, подгоняемую алкоголем. Непонятно как, но детектив знал, каким именно будет поцелуй с Сонхва, просто взглянув на него, можно было представить это. Поэтому сейчас, Хонжун рассматривает лицо напротив, запоминая каждую деталь такого красивого и распаленного Сонхва.       Воздуха критически не хватает, и лица отстраняются друг от друга, тяжело дыша и пытаясь до конца понять, что только что произошло. Хонджун вновь нагибается к Паку, но тот ловко останавливает его ладонью, чем вызывает неподдельное удивление со стороны.       — Ты ведь не собираешься делать мне предложение на четвертый день нашего знакомства, если можно это так назвать. Попридержи коней, не думай, что я просто так тебе отдамся при первой же возможности, — Сонхва легким жестом руки поправляет помятый ворот плаща детектива и смотрит ровно в глаза напротив. Желанное ещё нужно заслужить.       — Тогда что же это была за минутная слабость? — Хонджун приближается к щеке Пака, плавно опускаясь к тонкой шее, обдавая бархатную кожу горячим дыханием, заставляя черноволосого откинуть голову назад, предоставляя больше места для ласк.       — Так я и думал, — Хон быстро отрывается от любопытного занятия, оставляя Сонхва в недоумении хлопать глазами.       — Серьёзно? Это ты так проверяешь мою симпатию к тебе? Я дал тебе выпить из своего бокала и уснул на тебе. Чего тебе еще надо, ненасытное чудовище? — Пак недовольно хмурится, чем вызывает улыбку у детектива.       — Нет, я просто захотел ощутить, каково это целовать незнакомца. До завтра, незнакомец Пак Сонхва. Надеюсь на продолжение нашего знакомства завтра, — сделав многозначительный жест бровями, Хон испаряется в главном зале мотеля.       Что это только что было? Это были попытки флирта? Если так, то у него получилось, потому что прямо сейчас Пак Сонхва пытается не лопнуть от нахлынувших эмоций и смущения, как ни странно. Довольно сильно приложившись головой об холодную стену, юноша нервно выдыхает, обещая себе в будущем получше следить за своими эмоциями и держать их под контролем. Что, в принципе, невозможно при виде фигуры детектива. Облокотившись о стену и смотря в даль, Сонхва расплывается в улыбке, которая ещё долго не сойдет с его лица. Резкое дуновение ветра, пробравшегося под одежду, наводит на мысль, что пора заходить внутрь и не торчать здесь и мяться, как неженка. В конце концов, ему двадцать два года, и он вполне себе состоятельный человек. Человек, который сейчас стоит на веранде собственного мотеля с идиотской влюбленной улыбкой. Встряхнувшись и собравшись с мыслями, Пак несколько раз себя хлопает по щекам, из-за чего они становятся розовыми. Хотя, может, это не из-за этого вовсе.       Дверь открывается, и черноволосый, гордо расправив плечи, заходит в холл, направляясь к себе в номер чтобы принять холодный душ. Да. Это то, что сейчас необходимо.       Холл как обычно пустует, но это сейчас меньше всего волнует. Гораздо интереснее откуда выходит портье, и зачем он туда ходил? Хонджун взглядом скользит по удаляющемуся мускулистому силуэту, озирающемуся по сторонам. Наконец Чонхо скрывается в своей комнатушке, и Хон выходит из своего импровизированного убежища. Что ж, об этом он подумает завтра, а сейчас тело просто с ног валится, и голова гудит от мыслей о сегодняшнем дне.       Добравшись до долгожданного номера, детектив, сбросив лишь обувь, плюхается на мягкую постель, окончательно расслабляясь и ощущая усталость всеми частями тела. Спустя некоторое количество времени мужчину одолевает накативший сон, и он погружается в тёмное царство, ожидая следующий день с огромным нетерпением.