The show must go on

Несмотря на все свое рычание, в итоге Грюм и правда согласовал ей доступ к архивным делам, так что уже скоро Тонкс быстро щелкала по вкладкам, открывая первые страницы. Но стоило только начать пытаться вникнуть, как у нее сразу же появилось ощущение, что ее перегретый за сегодня мозг начал окончательно отказывать, потому что она, ну… вообще не улавливала той самой сути. Еще немного погипнотизировав экран, она сжала голову руками и решительно поднялась со своего места, топая обратно к кабинету начальника. — И что это все за херня? — без предисловий ворвалась она внутрь, неопределенно махнув рукой куда-то себе за спину, и тут же болезненно зашипела от сокрушительного удара, которым закончилось ее размахивание: черт, прямо костяшкой по ручке двери. Грюм приподнял бровь, хотя, по ее мнению, стоило давно уже перестать удивляться такому. И бесцеремонности, и неуклюжести. И периодически возникающим тупнякам. — И о чем ты конкретно? — О том, что… — она помолчала, собираясь с мыслями. — Почему ты предполагаешь, что эти дела вообще связаны? И относятся к Пожирателям? Я не вижу там… — она поморщилась и почесала ногтем бровь, — вообще никакой связи. — Я предполагаю это, потому что, как я и сказал, я потратил на это много лет, — его ответ прозвучал приглушенно, но следом за этим он ехидно ухмыльнулся и добавил прежде, чем она успела задать следующий вопрос: — Вот теперь посиди и подумай сама, в чем связь. Считай это твоя дополнительная задача, лично от меня. Тонкс протестующе взвыла: — Круто, и какой дедлайн? До завтрашнего обеда узнать то, на что ты потратил «много лет»? Аластор ожидаемо не впечатлился, лишь беззлобно рявкнув: — Сама напросилась. В самом буквальном смысле. Так что флаг тебе в руки, и лучше исчезни, Тонкс, ей Богу, иначе я тебе еще парочку дополнительных задач накину. Тоже неофициальных, вне плана, чтоб не оплачивалось. Я, вообще-то, занят. — Ну естественно, — вяло буркнула она, попятившись назад и специально с размаха впечаталась спиной в дверь, с грохотом распахивая ее и вываливаясь в коридор. Грюма всегда бесил дополнительный шум, которого можно было избежать, так что избегать она его намеренно не стала. Ну вообще его правда, кто бы ее за язык тянул. Тонкс поплелась обратно, но за недолгий путь к своему месту заметно повеселела, поймав за хвост взбодрившую ее мысль. При всех ее недовольствах и шутках, просто так издеваться с бесполезными поручениями наставник бы не стал. А если уж стал проверять и гонять ее, то точно пока не списывал со счетов после всех недавних неудач. А Тонкс очень, очень хотелось бы хотя бы самой поверить в то, что она и правда еще не растеряла свои способности и опыт, споткнувшись о парочку чужих ухмылок и знакомое лицо. Оживившая ее надежда так контрастировала с сопровождающим ее последнее время все чаще унынием, что толкнула отложить на потом все остальное, включая явно нужный ей отдых, поэтому Нимфадора, обжигаясь в спешке слишком горячим кофе, с энтузиазмом вернулась к делам, намереваясь на этот раз заняться их полноценным изучением. Все равно складывалось все во что-то цельное со скрипом. Тонкс решительно сдула в сторону мешающую ей прядь волос и сосредоточенно всмотрелась в экран, наугад открыв первое попавшееся дело из списка. Убийство молодой девушки, произошедшее почти тридцать лет назад. Ее звали Ариана, и занималась она тоже публичными развлекательными выступлениями. Если бы это было первым делом, которое стала бы изучать сегодня Нимфадора, она бы подумала, что Пожиратели питают какую-то особую нелюбовь к иллюзионистам, но в остальных не было ничего подобного, так что видимо, это было просто совпадением. Во время одного из ее обычных выступлений на площадку ворвались вооруженные люди. Пострадали в том числе и некоторые зрители, а Ариана не выжила, получив несколько огнестрельных ранений и скончавшись еще до прибытия врачей. Тонкс всмотрелась в фотографию. Совсем юная, хрупкая на вид, она казалась внешне даже младше своих лет, совсем ребенком. Ей и двадцати пяти на момент смерти не было. Светлые волосы спускались на плечи легкими пушистыми кудряшками, оттеняя печальное, даже несмотря на улыбку, и вдумчивое выражение лица. От одного взгляда на ее светлые, огромные глаза Тонкс дернула плечом и поскорее свернула фотографию, заставив себя привычно отключиться и отложить эмоции в сторону. Это решение оказалось очень своевременным. Она снова ткнула в случайно выбранное из кучи остальных дело и поморщилась. Пролистывая документы по первому кругу, это Тонкс свернула, едва открыв, потому что все еще отлично его помнила, и было оно достаточно жутким. Семья Лонгботтомов, муж и жена, оба закончили свои дни в психиатрической лечебнице. Тонкс поморщилась, отводя на мгновение взгляд в сторону, но тут же упрямо сжала зубы и вновь начала скользить глазами по строчкам, против своей воли освежая в голове подробности. Когда-то им приписали серьезные психические заболевания, принудительно поместив под наблюдение якобы для лечения. Как показало в конечном итоге расследование, которого не один год пыталась добиться мать Фрэнка, Августа, все это было подстроено. Только вот на момент раскрытия правды стало уже поздно — Фрэнк, не дождавшись восстановления справедливости и потеряв, видимо, на это всю надежду, решил уйти из жизни сам. Алиса продержалась не сильно дольше — известие о самоубийстве мужа поставило окончательную точку в ясности ее и без того слабеющего со временем от «лечения» разума. Она буквально сгорела, не дожив пары месяцев до завершения расследования. Выдававших поддельные заключения врачей посадили, так же, как и тех, кто продолжал издеваться над «пациентами». Существовавшая до этого годами преступная сеть, позволявшая такому происходить, лопнула, словно неудачно вскрытая гнойная рана. Аластор Грюм вел это расследование, завершившееся несколько лет назад, когда Тонкс только начинала работать под его началом. Вот почему он спросил, помнит ли она Лестрейнджей. Еще бы это можно было забыть. С тех пор Тонкс успела повидать в их работе много вещей, еще более мерзких во всех своих проявлениях, но это было первым. Первым леденящим соприкосновением с реальностью, в которой она теперь жила и о которой до того момента имела очень мало представлений. Поэтому до сих пор именно оно отзывалось непередаваемой, абсолютно особенной волной тошноты внутри. Она отлично помнила, как видела Алису в последние, как оказалось потом, недели ее жизни — жалкую тень, уже тогда практически живой труп. И ее же уже мертвое тело — выглядящее на удивление умиротворенно, будто только в смерти она нашла наконец свой покой от тех ужасов, которые стали ее участью на долгие годы. Едва ли та куча тюремных сроков могла стать утешением для Августы, оставшейся, ко всему прочему, с внуком на руках — единственным напоминанием о сыне и невестке. Тем более, наказаны остались только исполнители — пускай виновников, под чьим давлением Лонгботтомов признали сумасшедшими, удалось раскрыть и даже найти доказательства их причастности, семейная чета Лестрейнджей, Беллатриса и Рудольфус, смогли исчезнуть. Предполагали, что они бежали из страны, но на этих слухах все следы терялись, словно канув в воду. Когда экран компьютера мигнул и погас, Нимфадора не отреагировала на это, даже не осознав, что замерла так надолго, что успел включиться спящий режим. И только еще спустя черт знает сколько времени она резковато шевельнулась, задев мышку, и стала заново вводить пароль, до боли прикусив щеку в попытке отвлечься. Давно остывший кофе показался сейчас особенно мерзким и кислым, так что она отставила его подальше, попутно оглядев опустевший кабинет — даже свет кто-то приглушил, оставив ей лишь несколько необходимых ламп. На этот раз приятный обычно полумрак придавал кабинету вид скорее жуткий, чем хоть сколько-нибудь уютный. Дело о нападении на Ариану тоже уже давно пылилось в архиве. Конкретных причастных, организаторов этого за столько лет никто не нашел. Причиной самого налета назвали разборку двух соперничающих группировок, но дальше исполнителей, не обладающих никакой по настоящему важной информацией, выяснить ничего не удалось. Тонкс потерла лоб, особенно ярко ощущая одновременно бессилие и ярость, от которых в обычное время удавалось абстрагироваться и не принимать так близко к сердцу, и двинулась к следующему файлу. Марлин МакКиннон была единственной дочерью и наследницей внушительного бизнеса своего отца. До тех пор, пока не была однажды найдена мертвой в пригороде Эдинбурга. Причиной смерти была названа передозировка наркотиков. Вот только судя по протоколам допросов и бесед с близкими, они ни на секунду не признавали эту версию, в один голос утверждая, что подобного рода развлечения девушке никогда не были близки, и она никогда не пошла бы на это самостоятельно. Тонкс подцепила ногтем край лежащего у нее на столе ежедневника, невесть зачем попытавшись прямо сейчас отковырять намертво приклеенную там наклейку. Дело выглядело странно, рвано, будто все было шито белыми нитками. Как минимум вопросы вызывал медицинский отчет — лишь краткая сводка, единственное, что вообще было в материалах. И судя по всему, он говорил о наличии зафиксированных следов насильственной смерти. Но после появления версии о передозе, которая почти сразу начала рассматриваться как единственно верная, это нигде больше не упоминалось и практически не всплывало в подробностях и разбирательствах. Формально дело закрыли в связи с отсутствием состава преступления. Отец Марлин все это время пытался доказать, что с его дочерью что-то произошло, но под конец оставил эти попытки, уже не пытаясь оспаривать принимаемые следствием за истину догадки. Тонкс отставила в сторону почти пустую кружку — уже со второй порцией кофе вместо того, остывшего. По ощущениям в глаза будто песка насыпали, а телом постепенно овладевала усталость, что уже совсем не мягко намекнуло ей на то, что этот отвратительно длинный день пора заканчивать. Опустевшие к этому времени коридоры офиса освещались тускло, приглушенным светом, а собственные шаги стали казаться непозволительно громкими. Тонкс, на автомате собирая вещи, на ходу накинула верхнюю одежду и закрыла, наконец, за собой дверь, против обыкновения сделав это тихо — так же, как прошлась по знакомому коридору, на секунду замерев перед выходом, чтобы обернуться на кабинет Аластора. Из-под нее пробивалась тонкая полоска света — тоже все еще был на работе несмотря на поздний час. Нимфадора постояла еще пару секунд, а потом мотнула головой, разворачиваясь к его кабинету спиной. Нет, точно не сейчас. Сил обсуждать увиденное уже точно не было, к тому же ей явно нужно было причесать свои пока что достаточно смутно вырисовывающиеся выводы. И поспать, точно. Правда, даже в собственной постели перед глазами не переставали мелькать просмотренные фотографии с мест преступлений и описанные сухим, формальным языком ужасы произошедшего когда-то с людьми, просто помешавшими кому-то своим существованием. Так что встала с утра Нимфадора во все том же мрачном настроении, и собираясь на работу, продолжала прокручивать в голове обрывки прочитанного накануне, действуя на автомате. Из этой лавины мыслей ее выдернула только со звоном упавшая на пол ложка, которую она в попытке поднять только пнула дальше под стол и громко чертыхнулась. Мысли никуда не исчезли, но по крайней мере, она начала замечать происходящее вокруг. — Ну и как тебе? — поинтересовался Грюм, когда она, справившись с некоторыми делами, нашла наконец время, чтобы появиться в его кабинете. Он тоже устало потер глаза, но тут же вновь взбодрился, требовательно приподнимая бровь. Тонкс коротко констатировала: — Мрак. Она промолчала чуть дольше положенного, потому что отступившие было в привычной рабочей суете картинки вновь обрели краски, стоило только начать вновь о них думать, но в итоге все-таки набрала воздуха в легкие и медленно начала говорить: — Каждый раз это выглядит как месть или перешедшие грань запугивания, — она вновь прокрутила в голове эту мысль, окончательно в ней утверждаясь, и продолжила, не дожидаясь, пока Грозный Глаз начнет ее подгонять: — Я думаю, я могу и причины для этого предположить. У МакКиннона ведь был вполне успешный бизнес, который он в конце концов продал практически за бесценок. Лонгботтомы до всего произошедшего долго судились по поводу каких-то претензий на земельный участок, — она скосила глаза в свои отрывочные заметки и потерла лоб. — А у Арианы старший брат был далеко не самой последней фигурой в политике. Предположения вполне имели право на существования — нечто схожее в мотиве так все-таки прослеживалось. Нет, ну, она отлично знала, что не существующую на самом деле связь при наличии бурной фантазии можно было усмотреть везде. Тонкс на фантазию не жаловалась, но в итоге пришла к выводу, что в данном случае предположение было оправданно — при условии, что Грюм показал ей дела, которые, судя по его словам, все как-то относились к проблеме Пожирателей, то есть точно должны были иметь что-то общее. — Ну и раз у них достаточно смелости, чтобы делать такое, значит, есть влияние и деньги. В достаточном количестве и того, и другого, чтобы не сильно опасаться последствий. Даже Лестрейнджам, которым не повезло попасться, хватило изворотливости избежать наказания. И они одни из очень немногих, кого вообще смогли осудить, именно заказчиков, а не исполнителей. Тонкс нахмурилась, обеспокоенно куснув ноготь, но одернула себя, буркнув: — Мне кажется, масштабы у Пожирателей внушительные. Здесь не какой-то ограниченный круг подозреваемых, а каждый раз что-то новое. Кто-то, раньше не замеченный в подобном. Если бы я не знала от тебя, что у всего этого должно быть что-то общее, я… я едва ли заметила бы ее по ходу, учитывая разброс в датах. Подытожив свои слова шумным выдохом, теперь уже Тонкс требовательно уставилась на Аластора. Тот покачал головой, будто прикидывая, не придраться ли к чему-нибудь, но констатировал в итоге: — Неплохо. Выдержав совсем немного задумчивого молчания, она нетерпеливо уточнила: — И что? — И ничего, — подняв на нее глаза, пожал плечами Грюм, уже будто забывший о ее нахождение здесь. — Имеет место быть. Она даже глаза закатить на этот раз не успела перед тем, как он, кинув на нее строгий взгляд, легко хлопнул какой-то папкой по столу, но следом разве что ухмыльнулся — даже как будто весело: — Тебе же было интересно. Так что считай, я дал тебе возможность сунуть сюда свой любопытный нос, а заодно достаточно теперь удовлетворен твоими мыслительными способностями, чтобы случайно не посоветовать Руфусу уволить вашу горе-команду к чертям. Тонкс, не впечатлившись явно не всерьез произнесенной угрозой, присвистнула и сокрушенно спросила: — Он что, уже вышел из своего отпуска? — Уже да, — недовольно кивнул Грюм. — чтобы снова начать делать мне голову за все наши последние висяки. — У-у-у, понятно. Ты обязательно с этим справишься, — печально покивала Нимфадора. Не в таких уж и плохих отношениях Аластор был с главой Лондонского управления, так что наверняка больше драматизировал — если это слово было вообще уместно употребить в его сторону. — Пойду-ка я, пожалуй, — засобиралась Тонкс, спешно отступая. — После этого мне точно нужен обед — и даже не говори, что еще слишком рано! — Грозный Глаз разве что махнул рукой и согласно что-то промычал. Рассеянно выбирая, чем пообедать, она увлеклась ответом на сообщение, и только уже отойдя от очереди, вскинула голову, окидывая взглядом плотно забитое на этот раз людьми помещение. — Можно? — так и не найдя свободного столика, она приметила в толпе хоть кого-то знакомого. Кингсли Бруствер поднял голову и кивнул, улыбнувшись. — Привет, Тонкс, — он даже не поморщился от того, как резко она случайно двинула свой поднос, задев этим и его, лишь крепче сжал свой стакан, предотвращая его вероломную попытку выплеснуть содержимое из краев. — Тяжелый день? — понимающе ухмыльнулся он, снова кивнув на ее сдавленные извинения. Нимфадора поморщилась: — Да когда был легкий. С Кингсли, несмотря на его звание старшего следователя, руководящего соседней с Грюмом оперативной группой, всегда можно было поговорить без лишних формальностей и официоза. Он умудрялся каким-то образом оставаться неиссякаемым источником абсолютного спокойствия и дружелюбия, ну и по возрасту был к ней ближе, чем любой другой старший следователь — может, в этом тоже крылась часть разгадки. Так что Тонкс, тыкая вилкой в переживающие явно не свой лучший период листья салата, вздохнула и, прожевав, поделилась: — Вчера от нас все-таки сбежали фокусники, а сегодня вышел Скриджмер. Кингсли хмыкнул, философски пожав плечами: — Да, слышал про вчерашнее. Все как всегда вовремя. У нас тут как раз стажеры пожаловали, поэтому все вверх дном. — У нас новые стажеры? — Тонкс удивленно приподняла бровь и фыркнула. — Даже и не видела еще никого. — Да они пока пугливые, тихие, — добродушно усмехнулся Бруствер. — Может быть, Аластора опасаются, вот у вас их совсем не слышно. — Эх, а вот в мое время, — нарочито-гнусаво протянула Тонкс и тут же фыркнула. Кингсли хмыкнул, вероятно вспомнив, что ее появление в отделе точно тихим было сложно назвать — еще бы Нимфадора Тонкс обошлась без лишнего шума — и пожал плечами: — Сейчас и правда поспокойнее, чем иногда бывает. Когда ты пришла, кажется, как раз на слуху было дело Лестрейнджей и, соответственно, и сам Ал. — Он и сейчас на слуху, — ревностно пробурчала Тонкс, зацепившись взглядом за узор на своей тарелке. Какой-то злой шуткой показалось то, что имя Лестрейнджей и связанного с ними дела всплыло и сейчас, именно в эту секунду. Это погрузило ее куда-то в свои мысли, и Нимфадора с радостью отвлеклась от разговора на еду, хотя на самом деле не получалось толком сосредоточиться ни на вкусе, ни на беспорядочных раздумьях — Как там Билл, кстати? — поинтересовался Кингсли, отодвигая тарелку в сторону. Тонкс внутренне поморщилась, а на деле лишь слегка дернула плечом: — Что ему сделается то. — То-то он такой дерганый последнее время сидит, — скептически хмыкнул Бруствер. Тонкс закатила глаза и ехидно выпалила: — Не переживай, я трепетно оберегаю его от культурного шока в виде ежедневного общения с Аластором. — Кто бы уберег его от общения со злющей тобой, — проницательно прищурился он и тут же рассмеялся. Тонкс поднялась следом за ним на ноги, подхватывая со стола поднос, и назидательно выпалила напоследок: — А нечего меня злить. Распрощавшись с Кингсли и находясь после этого разговора в чуть более приемлемом настроении, чем до, она неторопливо вернулась назад, и перед тем, как потянуться к ручке двери в свой кабинет, обернулась и заметила свернувшего в коридор Билла. Тот вскинулся, заметив ее, и она все-таки помедлила, дожидаясь, пока он подойдет ближе. — Что сказал Грюм? — поинтересовался Уизли после короткого обмена приветствиями, устало потирая глаза. Тонкс дернула плечом: — Ну-у, — она помедлила, формулируя главную мысль наиболее кратким и полным одновременно образом. — Он считает, Мародеры намекали своим выступлением, что Малфой каким-то образом связан с крупной преступной сетью. Билл прислонился к стене, задумчиво замолчав, но спохватился и махнул рукой: — Зайдешь? Все равно нужно наш отчет подписать. — Да, давай сразу, — согласно кивнула она, принимая предложение перенести обсуждение из коридора в более подходящую обстановку. Подвинув еще один стул к его рабочему месту, Тонкс поделилась возникшими предположениями касаемо Пожирателей, и Уизли замолк, так же, как и она, мрачно обдумывая сложившуюся ситуацию. — А еще в итоге Грюм сказал «занимайтесь фокусниками, ваша проблема — они», — закончила она, подцепив к себе так и не подписанные еще бумаги. Билл, покосившись на нее, протянул ей ручку и пожал плечами: — Фокусники так фокусники. Но это все… странно. — Да, — рассеянно кивнула она, выпрямляясь наконец. Всплывший в голове разговор с Кингсли некстати ее развеселил, и она, постаравшись сделать это без смешка, предложила, взмахнув отчетом: — Могу занести его Грюму. Билл промолчал, но сделал это как-то крайне красноречиво. Тонкс не стала добиваться ответа, лишь оставив свою подпись и, изогнув все-таки уголок губ в улыбке, взяла документы в руки, пробежавшись еще раз по написанному глазами. Билл сложил на груди руки, отворачиваясь к экрану своего компьютера, но и возражать в действительности не стал, только косо глянул и сухо напомнил: — Малфой будет здесь через час. — Ага, — она развернулась, махнув рукой. Там и увидимся, Уизли. *** — Итак, мистер Малфой, — приглашающе начал Билл, как только они все заняли свои места и обменялись краткими приветственными репликами. Малфой приподнял вверх подбородок, попытавшись улыбнуться — явно не стараясь, так что улыбка вышла весьма ненатуральной, но Билл принял и это за предложение начать. — Для начала, можете рассказать, как именно вы нашли этих иллюзионистов? — Скорее, они нашли меня. Несколько месяцев назад, они предложили мне стать спонсором их выступлений, — он замолчал совсем ненадолго, и только дернувшийся уголок губ выдал его внутреннюю напряженность, будто он вспомнил что-то, что очень сильно его разозлило. — Им нужны были деньги на воплощение своих идей. Мне же это показалось неплохой в теории инвестицией. В конце концов, в какой-то момент, после их первого шоу, так и было — это приносило отличную прибыль и рекламу другим моим проектам. Тонкс, внешне не изменившись в лице, не смогла удержаться от мысленного смешка, внимательно вглядываясь в сосредоточенное лицо Малфоя. И даже зная, что злорадство не должно захлестнуть ее, глуша остальные эмоции и чувства, она вспоминала, каким ужасом полнилось его лицо на сцене, и не могла избавиться от какого-то жуткого чувства удовлетворения. Пришлось даже мысленно одернуть себя, напоминая, что несмотря на подозрения, сейчас обвинять Люциуса напрямую было не в чем. А в отличие от шоу, сейчас, при следователях, Малфой не позволял себе лишних эмоций. Никакой ярко выраженной досады или страха, нет. Люциус был спокоен и держал себя в руках — разве что немногим больше напряжен, но это вполне объяснялось окружающей их обстановкой. Люди всегда нервничали на допросах, даже на таком их подобии, каким был этот разговор с потерпевшим. Его поведение вполне вписывалось в рамки беседы со следователями Агентства, но Тонкс все равно никак не могла отвести от него внимательного взгляда. — Вы можете сказать что-то о раскрытых ими на последнем выступлении сведениях, о страховой компании? — дежурно спросила она, даже не поморщившись от возмущенного взгляда, с которым Малфой в ту же секунду посмотрел на нее. — Если бы это имело под собой какие-то основания и правда меня обвинить, мы бы разговаривали в другой обстановке, мисс, не так ли? Ну еще бы он что-то сейчас признал, даже будь это правдой. Тонкс, выдержав его взгляд, слегка наклонила голову и ничего не ответила, побуждая Малфоя продолжить. Он заговорил чуть быстрее, презрительно кривясь и чеканя каждое слово: — Я хочу, чтобы они ответили за устроенное, за все свои фокусы и помимо этого за намеренную попытку порчи моей репутации. Эти зарвавшиеся трюкачи позволяют себе возмутительные вещи, и их жалкие выходки наносят ущерб моему бизнесу все то время, что они расхаживают на свободе и наверняка планируют повторить нечто подобное! — Да, мы ознакомлены с вашими… обвинениями, — невозмутимо отметил Билл, и тут же продолжил, на секунду переглянувшись с Тонкс. — Скажите, у вас есть основания предполагать, что это может повториться? Что вы знаете? Люциус выдохнул сквозь сжатые зубы, явно приложив усилие, чтобы вернуться к прежней невозмутимости, и неохотно процедил: — Нет, даже если они что-то планируют, мне об этом ничего неизвестно. Лишь предположение, агенты, — одарил он их холодной улыбкой. Тонкс приподняла бровь: — Вы не были в курсе, что именно спонсируете? — Я не был в курсе конкретного плана их шоу. Помимо основных этапов первого, естественно. Они обещали мне, что это будет незабываемо, что Лондон еще не видел подобных представлений. Но по условиям нашего соглашения, — предупреждающе ухмыльнулся он. — я просто предоставлял им все необходимое для подготовки, и если бы выступления не начали бы окупать это и приносить мне доход, они были бы обязаны вернуть мне все то, что я в них вложил. Поэтому я не должен был ничего потерять от этого сотрудничества — в любом случае, даже если бы успеха они не добились. Его челюсть, при всем старании держаться, вновь дернулась, видимо, от очередного осознания, чем конкретно обернулось для него все это дело. Да, потерял Люциус Малфой прилично. Если Мародеров удастся найти, им точно придется несладко, но даже это уже не вернет Люциусу большую часть утерянных во время второго шоу денег с такой же скоростью, с какой они были потеряны. Пусть это явно было не всем его состоянием, эта пропажа наверняка была весьма ощутимой. Тонкс потерла висок, не спеша прерывать тишину. Давая Малфою время подумать о своих промахах, а себе — еще раз обдумать известные на данный момент детали расследования. Все снова выглядело чисто. Судя по выпискам из банка, не так давно бизнесмен сам закрыл этот счет, полностью его опустошив. Вот только он сам, конечно же, утверждал, что ничего подобного не делал. Никаких видимых ниточек Мародеры не потрудились оставить ни Агентству, ни самому Малфою, каким-то образом избежав подозрений и лишних проверок на каждом этапе. И теперь выяснение того, было ли и это делом рук Мародеров, стало еще одним из пунктов во все удлиняющемся списке задач этого расследования. Нимфадора вздохнула: — И вам не показалось это странным? Что они так спокойно согласились на эти жесткие условия? — С чего бы, — пожал плечом Малфой и неприятно улыбнулся, пояснив: — Думаете, у них был выбор? Пускай они были очень уверены в себе и своих… способностях, для того, чтобы делать это с таким масштабом, необходим был толчок. Все упирается в деньги, которых у них не было. Необходимое оборудование, в конце концов, площадка в Лондоне и аудитория — думаете, они смогли бы прийти к этому самостоятельно так быстро? Она поджала губы, мысленно согласившись. — Хорошо, мистер Малфой, мы вас поняли, — кивнул Билл и щелкнул ручкой. Тонкс вновь вскинула голову, поймав за хвост внезапно мелькнувшую и показавшуюся ей важной мысль: — Скажите, вы знакомы с мистером Снейпом? Северусом Снейпом? Люциус перевел на нее взгляд и, помедлив, пожал плечами: — Разумеется, с недавних пор. До этого… случая не имел необходимости лично с ним встречаться. Тонкс не отрывала взгляда от его лица во время этого короткого рассказа, напряженно раздумывая. — То есть, после произошедшего вы встретились? — уточнила она, прищурившись. Малфой вновь безразлично кивнул: — Конечно, встречался. Вы ведь в курсе, кто он такой и чем занимается. А выступления этих фокусников начали приносить мне хорошую прибыль, так что я не испытывал никакого желания пускать это все на ветер. Мне очень не хотелось бы, чтобы шоу Снейпа обесценило этот успех так быстро, и я пытался с ним договориться. — Пытались? То есть, у вас не вышло? — приподнял бровь Уизли, поднимая голову от записей. Малфой, внезапно резко потерявший всю ту энергию и экспрессивность, с которой он только что поливал грязью своих бывших подопечных, в сотый раз пожал плечами: — Тогда не вышло. — Что-то изменилось? — спросила Тонкс, проклиная про себя возникшую внезапно необходимость клещами тащить из него каждое слово, касающееся Снейпа. Да и раздраженным сейчас тот вовсе не выглядел — напротив, впервые за весь разговор он с довольством усмехнулся, но ответил по-прежнему коротко: — Да. Полагаете, теперь я все также заинтересован в сохранении секретов их фокусов, как и раньше? — иронично улыбнулся он, но тут же посерьезнел. — Мистер Снейп, насколько мне известно, мастер в разоблачении иллюзий. Возможно, хотя бы ему удастся разгадать их секреты, — почти открыто съязвил Малфой, вложив в свои слова немой упрек и немалую толику яда. Нимфадора сдержала недовольную гримасу. Можно подумать, пару недель назад не Люциус Малфой старался всеми силами поспособствовать освобождению своих «инвестиций» из лап Агентства. Даже та выходка со случайно закованным в собственные наручники следователем так просто сошла им с рук исключительно благодаря его стараниям. И Тонкс была абсолютно уверена, что если бы он мог еще активнее вставлять Агентству палки в колеса без вреда собственной репутации, он с радостью воспользовался бы такой возможностью. Еще бы — после громких новостей билеты на второе шоу сметали с невероятной скоростью. Мародеры, как и пообещали Малфою, с его поддержкой обрели у публики колоссальный успех. Теперь правда, успех этот основывался еще и на зрелищном втаптывании Люциуса Малфоя в грязь. Народ оказался не сильно разборчив к характеру предлагаемых им зрелищ — и это понравилось им не меньше, чем предыдущее. Так что выходило в итоге забавно: с одной стороны, громкие обвинения Мародеров со сцены оказались на деле достаточно голословны, но вот с другой, даже их хватило на то, чтобы запустить цепочку шепотков и обсуждений, действующих на нервы Малфою. И еще одну цепочку в голове лично Нимфадоры. Она выпрямилась и посмотрела на напарника, тоже задумчиво посматривающего на Малфоя, и едва уловимо кивнула. — Что-то еще, агенты? — устало осведомился Люциус, всем своим видом намекая, что пора заканчивать с этим явно утомляющим его разговором. Билл кивнул: — Да, еще один вопрос. Тогда, на сцене, в какой-то момент рядом с вами высветилось это изображение, — он выудил нужное фото из материалов, положив его перед Малфоем. Нимфадора не сводила глаз с его лица все это время, практически не моргая. — Вам оно знакомо? Можете сказать что-то на этот счет: почему они его использовали, что это может значить? Люциус молчал, уставившись на лежащую перед ним фотографию, даже не пытаясь взять ее в руки. — Нет, — в итоге заключил он, вскинув голову вверх. Желваки на его скулах на мгновение напряглись, но тут же расслабились. Малфой пожал плечами, и даже его осанка будто бы стала еще более прямой и ровной, хотя, казалось бы, куда еще. — Мне не известно, что это такое. Ничем не могу помочь, — заключил он, спокойно поджав губы. Тонкс, поймав на себе его взгляд, чуть склонила голову набок и вежливо улыбнулась. — Спасибо, что нашли время ответить на наши вопросы, — кивнула она. — Мы закончили? — еще раз уточнил Люциус, и получив их подтверждение, тут же поднялся с места, царственным жестом поправляя воротник. Прощаться чем-то большим, чем легкий наклон головы, он не счел нужным, и когда дверь за ним наконец закрылась, Тонкс шумно выдохнула, прокручивая только что закончившийся разговор. — Думаешь, правда не знает? — Билл потянул обратно фотографию, рассматривая жутковатое изображение. Тонкс неопределенно дернула плечом и скривилась: — Да хер его разберешь. Они помолчали еще немного, сразу же, чтоб не забыть потом, заполняя нужные бумаги, но в конце концов Тонкс все же протянула: — Да ну нет. Видел, как он вчера отреагировал, когда в первый раз увидел вспыхнувший экран? — Я не обратил внимания в моменте, — сокрушенно помотал головой Билл. — На записи видно так себе. — Он был… в ужасе. Не просто зол и растерян, как все окончание шоу, — пояснила Тонкс, зажмурившись, чтобы вспомнить в подробностях его выражение лица. — Даже сейчас — да, он помолчал и напрягся, но тогда, на сцене, он по-настоящему испугался. Поэтому мне кажется, что-то тут не то, — заключила она. — Я не удивлюсь, — поморщился Уизли и собрал документы в кучу, выпрямляя спину. Выглядел он и правда задерганным и уставшим. Наверняка она сама, конечно, не лучше. Его телефон прогудел, и Билл, бросив взгляд на экран, поморщился и чертыхнулся сквозь сжатые зубы. — Почему они не могли устроить всю эту херню с ограблением в Англии? — риторически пробубнил он вполголоса и снова с тоской глянул на явно не очень порадовавшее его сообщение. — Обязательно нужен был французский банк, чтобы на нас повесили еще и Интерпол. Тонкс поджала губы, сочувственно поморщившись и припоминая высокую, холеную блондинку с французским акцентом, которую она, к счастью, видела ровно один раз и издалека. Та степенно вышагивала по коридору Агентства и привлекала к себе определенную долю внимания своей идеальной осанкой и звучным, пробирающим голосом. Эту проблему Билл и правда взял на себя, так что Тонкс даже фамилию ее не запомнила, если вообще успела услышать. — Давай сюда, — не дожидаясь продолжения, она потянулась к документам. — Я оформлю. — Спасибо, — Билл приоткрыл рот, будто хотел сказать что-то еще, но промолчал в итоге, лишь бросив в ее сторону еще один долгий взгляд. Нимфадора уставилась в стол, даже не пытаясь сделать вид, что читает что-то, и просто подождала, пока напарник выйдет из кабинета, и только после этого протяжно выдохнула, прижав пальцы к щекам. Кажется, какое-то хрупкое взаимопонимание все-таки установилось между ними после вчерашней погони и всего этого дня. Но чувствовала она себя рядом с ним по-прежнему странно. В той самой погоне все, по крайней мере, было достаточно понятно и просто — не было никакого времени на язвительный сарказм, недовольство друг другом и злость. Просто дело, которое нужно было сделать, вместе с коллегой, который, как и ты, обладает достаточным количеством навыков для этого. Кристально ясно. Но в относительно спокойной обстановке офиса, во время перекладывания бумажек и разговоров с потерпевшими все вновь стало выглядеть иначе, будто бы не так, как раньше. Нимфадора встряхнулась и встала с места, направившись в свой кабинет. Черт его знает, что происходит вокруг, но раз уж хотя бы что-то идет неплохо, наверняка не стоит мешать. *** Уже под вечер Тонкс вытянулась на стуле, разминая затекшие плечи и вполслуха слушая какую-то историю, которую громко рассказывал Праудфут всем, кто готов был уделять ему внимание, и не только. Предвкушая выходной, она позволила себе отвлечься от почти законченного куска работы и даже посмеяться, пусть и не вовлекаясь полноценно в его рассказ. — Очаровательно, Артур, — без особого энтузиазма заметил сидящий слева от нее Сэвидж, отрываясь от своего компьютера. — Но не мог бы ты наконец заткнуться? Мне очень не хотелось бы сегодня задерживаться, а работы у меня, в отличие от тебя, выше крыши. Праудфут не обиделся — его вообще было откровенно сложно обидеть, сложнее даже, чем перебить, но, отпустив еще пару шуточек, и он наконец затих, позволяя коллегам спокойно вернуться к делам. Тонкс вот, как бы ей не хотелось последовать примеру Сэвиджа, ровно в нужную минуту из-за стола не встала, пускай с основной массой запланированных на сегодня задач она уже успела закончить. Как оказалось, небольшая задержка пришлась весьма кстати, потому что уже после окончания рабочего времени в кабинет сунулся Билл. Судя по его виду, он не очень рассчитывал ее застать, поэтому обрадованно вскинул брови и подошел к ней, попрощавшись попутно с уходящим Праудфутом — последним, кто оставался в кабинете, кроме нее. — Еще не уходишь? — уточнил Уизли, протягивая ей документ, требующий ее подписи. Тонкс покачала головой: — Планировала наконец закончить со всем, так что ты вовремя успел. — Отлично, — выдохнул Билл и предупреждающе вскинул руки. — Я тоже не имею сегодня желания засиживаться, так что сильно не задержу. Они и правда потратили не больше нескольких минут на обговаривание каких-то деталей, прежде чем закончить. И когда Тонкс, протянув ему обратно документы, защелкала мышкой, закрывая ненужные уже вкладки, Билл, выравнивая бумаги постукиванием о стол, вдруг спросил: — Ты же все еще без машины? Вопрос был настолько неожиданным и не вписывающимся в ее картину их общения в последнее время, что Тонкс даже не сразу уловила, что он адресован ей, лишь через несколько секунд моргнула и медленно кивнула: — Ага, — Уизли все еще не смотрел в ее сторону, но зато дернул подбородком и после паузы предложил: — Подвезти домой? Тонкс покосилась на него с любопытством, тщательно сдерживая уже так и крутящуюся на языке колкость. Какая доброта, только посмотрите. С чего бы вот только? На смену желанию огрызнуться быстро пришла настороженность, и Нимфадора поджала губы, прищурившись и напряженно раздумывая. Нет, в то подобие взаимопонимания, к которому им удалось прийти в рабочих вопросах, этот жест уже явно не укладывался. И вообще это было слишком уж… Тонкс, надо признать, абсолютно точно бывала иногда амбассадором наступления на одни и те же грабли дважды. «Но не в этом же случае, мать твою!» — смятенно подумала она, даже вздрогнув от такой перспективы. Очевидно, пауза затянулась, а настороженный взгляд вышел слишком настороженным, потому что Билл вскинул руки, будто сдаваясь, при этом сморщив нос: — Я ничего такого не имел в виду. — Ладно-ладно, Уизли, как скажешь, — пробормотала она, дернув плечом и выдохнула. — Но вообще я испытываю только непроходящее желание накидаться, так что не горела желанием ехать сейчас домой. Думала, написать Чарли, — покосилась она на свой телефон, вспоминая об этом. Шансы на то, что в обычный рабочий день друг согласится сорваться куда-то вместе с ней без заранее обозначенного плана был мал, но никогда не равен нулю. Билл и тут умудрился обломать ей все веселье почти сразу: — Ну, вообще я договорился с ним сегодня встретиться. — Ясно, — Нимфадора поджала губы. Значит, Чарли сегодня в любом случае не смог бы, и идея была обречена на провал с самого начала. Но когда она подняла голову, Билл все так же ожидающе на нее смотрел. — Серьезно? — скептически уточнила она после немой паузы, и напарник тут же закатил глаза, растеряв добрую половину своей доброжелательности: — Мы, вроде как, уже выяснили, что способны нормально друг с другом разговаривать, хотим сейчас одной и той же компании, а Чарли наверняка не будет против. Так что, в этом правда есть проблема? — непримиримо сложил он руки на груди, вскинув бровь. Нимфадора отзеркалила его жест и медленно, контролируя дыхание, вздохнула и почти что отчеканила: — Хорошо, давай. Спасибо, — тише добавила она в его удаляющуюся спину. Уизли глухо отозвался, махнув папкой: — Мне нужно сдать это, и буду ждать внизу. *** — С хера вы вообще встречаетесь в баре, если ты на машине и не пьешь? — проворчала Тонкс, пытаясь попутно высмотреть знакомую рыжую макушку среди уже начинающих активно заполнять пространство людей. Билл невозмутимо покосился на нее — он успел сменить форму на нечто более расслабленное, и выглядел теперь скорее как потерявшийся участник какого-нибудь рок-фестиваля. Скрывавшийся обычно под рубашкой шнурок с достаточно жуткой на вкус большинства людей подвеской в форме клыка наконец вырвался на волю, радостно звякая при столкновении со вторым кулоном в виде монетки. Он невозмутимо сказал: — Здесь крутой безалкогольный лимонад. — Безалкогольный лимонад, — скептически повторила Тонкс, закатив глаза и это помогло ей выцепить взглядом ничего пока что не подозревающего Чарли, сидящего на обнаружившемся для нее достаточно внезапно втором этаже помещения. — О, вот где он! Ничего не подозревающий Чарли, ожидающий за столиком с двумя поставленными стаканами, явно опешил в первое мгновение, но все же промолчал, с прищуром оглядывая подругу и брата. — Как скажете, — в итоге глубокомысленно выдал он, побегав между ними взглядом пару секунд и со вздохом подвинул свой стакан к Тонкс. — Надеюсь, когда через пять минут я вернусь, это не окажется зрительной галлюцинацией или моим предсмертным бредом, — он повращал руками, изображая, очевидно, что-то мистическое. — Я тебя и после смерти достану, — сладким голосом пообещала Тонкс, провожая его нарочито строгим взглядом. Чарли ухмыльнулся и исчез. Нимфадора оценивающе вгляделась в Билла, который тем временем добыл у соседней компании еще один стул и сел рядом. Ну, по крайней мере вечер обещал быть не скучным. Начиналось все, правда, со скрипом. У нее вроде как не было проблем с непринужденным расслабленным общением, но тот факт, что когда-то нечто подобное с Биллом у них уже было, и привело в конце концов к не лучшему итогу, мешал расслабиться и отпустить ситуацию. Периодически в ее голову стучалась картина происходящего, будто она наблюдала за собой со стороны, и каждый раз это вызывало у нее нервный смешок. Но постепенно, в основном заслугой Чарли — ну и охотно потребляемого ею алкоголя, что уж тут таить — разговор начал клеиться. Помогало и то, что в основном он касался более-менее безопасных тем вроде забавных историй с работы — Тонкс и Билл дополняли их друг за другом, одновременно начиная громко возмущаться или перебивать, стремясь в порыве быть первым закончившим какую-то шутку до конца, Чарли охотно подыгрывал, вставляя комментарии в нужных местах «Не так все плохо, как я ожидала», — внезапно подумала Тонкс, когда перед глазами все уже начало потихоньку расплываться, мешая ей в полной мере сфокусироваться на чем-то конкретном. Может, она и правда накрутила себя, почему-то убеждая, что любой мало-мальски выходящий за рамки работы диалог с Биллом обязательно приведет к сокрушительному провалу? Ничего же такого в этом не было. Им правда в любом случае нужно работать вместе, по крайней мере, на этот раз, а склоки и недовольства никогда еще ни к чему хорошему не приводили. Уж точно не в их работе, где доверие своему напарнику иногда является критически важным фактором для сохранения своей собственной — и не только — жизни. Даже если напарником является твой… ну, получается, бывший. Бывший. Тонкс страдальчески поморщилась и сделала большой глоток. Какое же блядство. — Тормози, — только что, казалось, отошедший Чарли возвращался теперь на свое место и по пути шепнул ей это на ухо, довольно хихикнув. Тонкс дернулась и от неожиданности даже разжала пальцы на стакане, позволив другу вытащить его из своей руки. — Иди… куда шел, — буркнула она, кинув тяжелый взгляд в его сторону и также исподлобья наблюдая, как он безжалостно расправлялся с так необходимой ей сейчас порцией алкоголя — Да ладно, неплохо же вроде выходит, — утешающе потрепал он ее волосам, обернувшись на приближающегося к столику Биллу. — Я, конечно, несколько удивлен, но на самом деле правда буду рад, если вы закончили собачиться. Самим же будет легче, — скороговоркой закончил он, как будто старался успеть выпалить все, что было на уме, пока она все еще его слушала, и, к счастью, после этого заткнулся. Нимфадора смерила его еще одним недовольным взглядом, но отбирать обратно свой стакан не стала. Может быть, оно и к лучшему, потому что и без добавки ей хватало. Даже, возможно, не просто хватало, а было слишком. — Да этот вообще реагирует жутко на любую просьбу, — закатил глаза Билл на моменте, когда обсуждение кого-то из их коллег из соседнего отдела уже почти исчерпало себя. — Чуть не орет сразу, аж страшно становится. — П-ф-ф, — Тонкс подавилась смешком и ткнула в его сторону пальцем. — Может, у кого-то просто слишком тонкая и впечатлительная душевная организация? Она иронично усмехнулась, повернул голову к Чарли, но тот, кажется, как раз в этот момент отвлекся и сказанного ей не уловил. Она вновь бросила взгляд на Билла и все только что подогревающее ее веселье мигом исчезло как по щелчку пальцев. Билл не выглядел так, как будто ему весело. Его глаза сверкнули ярко-голубым, обжигающим пламенем, а сам он плотно сжал губы и отвернулся. Тонкс выругалась про себя, легко дернув плечом и допила последний глоток из своего стакана. Ладно, шутка, возможно, и правда вышла так себе. Но… Она пожевала губу и мысленно рыкнула на саму себя от того, что подходящее «но» все никак не находилось. Еще совсем недавно вполне радующая атмосфера за столом куда-то испарилась. Будто температура упала на пару градусов. Поэтому намерение начать расползаться по домам Нимфадора поддержала с радостью. Тонкс с Биллом оказались на улице первые — к ее сожалению — потому что Чарли замешкался, крикнув: «Я догоню». Держась на расстоянии друг от друга, они медленно отошли в сторону припаркованной неподалеку машины. Старший Уизли, устало потерев лоб и не взглянув на Тонкс, качнул подбородком в сторону машины и негромко буркнул: — Я подвезу. Чарли сказал, что сам доберется. Черт бы сейчас побрал все эти типичные замашки сверх заботливых и ответственных Уизли — обоих сразу. — Меня не обязательно под ручку заводить домой, — недовольно поморщилась Тонкс, складывая руки на груди. Билл хмыкнул и на этот раз взглянул на нее в упор: — Зная, как невысок иногда бывает уровень твоей ответственности, я бы так не сказал. Она метнула на него уже и в самом деле сердитый взгляд и почти открыла рот, чтобы ответить так же колко, как увидела выходящего и направляющегося к ним Чарли. Выглядел он по-настоящему довольным, даже счастливым. Ну и захмелевшим не меньше ее, поэтому, видимо, он и не обратил внимания на напряженное молчание между ними и не заметил недовольных взглядов. Расстраивать искренне довольного друга и завершать вечер новым витком скандала не хотелось. Он точно этого не заслуживал — и без того достаточно раз невольно становился когда-то свидетелем их препирательств. И прежде, чем дойти до светлой мысли не реагировать на их разборки между собой, он уже когда-то чуть не отстранился и от брата, и от подруги. Пусть это было кратковременно и все достаточно быстро вернулось в норму. Нет уж, Тонкс точно не считала, что Чарли должен был проходить через это еще раз. Чтобы он снова переживал и расстраивался из-за нее. Он точно заслужил хотя бы один спокойный вечер. Поэтому крепко обняв его, она улыбнулась на прощание и молча села в машину к уже ожидающему ее Биллу. Жаль только, что это молчаливое смирение только больше подстегнуло ее раздражение. Нимфадора честно боролась с ним большую часть дороги, но когда начали мелькать уже знакомые окрестности, все накопленное выплеснулось в злобно выплюнутом: — Хуевый уровень ответственности, значит? Уизли молчал, и она повернулась, уставившись на него в упор, но глаза его все еще были сосредоточены исключительно на дороге. Тонкс стиснула зубы так сильно, что на секунду стало больно. Как же все это ее заебало. Почему обязательно должна происходить какая-то вытрепывающая мозг хуйня? А еще почему если уж и происходит, то вся разом? — Это несправедливо, — хрипнула наконец она, отворачиваясь и прижимаясь лбом к стеклу. Ни капли не честно. Она, может быть, не образец педантичности и аккуратности во всем, но говорить ей о безответственности и наплевательском отношении было ни к чему. На протяжении всего их совместного расследования у Уизли не было на самом деле ни одной причины упрекнуть ее в подобном. Машина затормозила, и Тонкс, сфокусировав зрение, застыла на мгновение, рассматривая свой подъезд, и только звук открывшейся двери со стороны водительского сиденья выдернул ее из мыслей, побудив дернуть за ручку и выкарабкаться наружу. Хотелось и вовсе выскочить пулей из салона как можно быстрее, но выпитый алкоголь давал о себе знать, не позволяя двигаться так же резко и стремительно, как она могла бы. Билл оперся о машину, сложил руки на груди, наблюдая за ней, и внезапно заговорил с какой-то горечью, все больше распаляясь по ходу своей короткой, но пылкой речи: — Знаешь, что было несправедливо, Тонкс? Взять и исчезнуть в какой-то момент, продолжая упорно вести себя так, будто нихуя между нами не было вообще! Потому что оно было. Было, Тонкс, и ты это знаешь! Кажется, не она одна всю поездку копила в себе напряжение и колкие слова. Кажется, Билла интересовала вовсе не работа, а то, про что она уже долгое время даже не вспоминала. — Прекрати орать, — поморщилась Тонкс, отступая от машины. Билл, с силой потерев глаза, уставился куда-то в асфальт рядом с ее ногами. — И нахуя вообще сейчас об этом вспоминать? — она обхватила себя руками за плечи, сдерживая порыв просто плюнуть на все это и абсолютно глупо, по-детски топнуть ногой и взлететь по ступенькам под защиту родных стен, только бы не копаться в давно уже прошедшем и похороненном в ее голове. Как будто это что-то изменит, или сделает лучше. Зачем. Зачем нужно было снова ковырять зажившее. Даже если зажило оно криво-косо. — Может быть за тем, что это все еще влияет на нас? — глухо предположил Билл, язвительно скривившись при этом. — Говори за себя. — О, вот именно, — он почти оскалился, вскинув к ней голову. — Как будто Нимфадору Тонкс когда-то волновало, что там чувствуют другие. Вот об этом я и говорю, знаешь. Она вполголоса выругалась, проклиная себя за то, что все еще почему-то оставалась стоять на том же месте, как приклеенная, и вскинула руки: — Знаешь, я кучу раз извинилась за то, как тогда вышло. Извини еще раз, если это правда так сильно тебя задело, мне жаль, но прошло много времени, Билл, пора бы прийти в себя и перестать вести себя как… — она запнулась, скривившись, и закатила глаза. Даже голова начала болеть, испытывая ее терпение еще больше. — Как кто? — Как ебаная обиженка! — взорвалась она наконец, отшатываясь. — Я ничего такого смертельного тебе не сделала! Прекрати изводить меня своими ебучими доебами и недовольными взглядами! Ты взрослый мальчик, вот и веди себя блять по-взрослому, — голос сорвался на последней фразе, так что она захлопнула рот, чувствуя, как судорожно сердце разгоняет кровь по телу, так, что шумело в ушах и кожа буквально горела огнем. Нет уж, хватит с нее разговоров. На сегодня точно все. Она резко развернулась и направилась прочь, сопровождаемая тихим, нервным смехом, которым так не вовремя заливался оставшийся в прежнем положении Билл. — Напиши Чарли, что доехала. Если тебе хотя бы на него не похуй, — бросил он ей в спину перед тем, как подъездная дверь, захлопнувшись, наконец отрезала все отзвуки его голоса.