The show must go on

Тонкс взлетела на свой этаж пешком по лестнице, умудрившись даже не запнуться о ступеньки. Ее так трясло от ярости, от невысказанных, застрявших в горле и мешающих теперь дышать слов, что ключ все никак не попадал в замочную скважину, лишь бестолково царапая ее и создавая слишком много шума. Она оторвалась на пару секунд от попыток попасть домой, рвано вздохнув несколько раз, и уткнувшись в дверь лбом, постояла так немного, приходя в себя. Замок наконец поддался, и Тонкс завалилась внутрь. Даже в голове прояснилось, будто она протрезвела окончательно в одно мгновение. Вот только хотелось бы наоборот – набраться еще больше, чтобы мечущиеся в голове мысли превратились в неразличимую кашу. Нимфадора, оставляя за собой след из сбрасываемой по ходу движения обуви, рюкзака и одежды, побрела в сторону ванной. Вода все текла и текла из крана, пока она, оперевшись руками о раковину, смотрела на это пустым взглядом и не хотела даже поднимать глаза на зеркало. Когда просто тяжелое дыхание окончательно перешло в рваное и почти всхлипывающее, она наклонилась, подставляя сложенные лодочкой руки под струю воды, и умыла лицо. Пытаясь прийти в себя, она занялась привычной вечерней рутиной, не обращая внимания на то, как все норовит валиться из рук, что колпачок от зубной пасты вообще улетел куда-то на пол, а вода уже стекала по локтям, намочив рукава. Она выключила кран и содрала с себя рубашку, швырнув ее в корзину для белья. Почти выйдя из ванной, подумала и развернулась, чтобы разобрать уже заполненную почти до предела корзину и поставить стирку, и только после этого вышла. И свернувшись в какой-то клубок на диване, укутавшись в валяющийся на его спинке плед, Тонкс наконец с горечью призналась себе, что все это ни капли не помогло отвлечься. Телефон отозвался короткой вибрацией где-то под боком. Тонкс нашарила его рукой и без особого интереса взглянула на экран. [Ты дома?] Блять. «Напиши Чарли, если тебе хотя бы на него не похуй» Она даже это забыла сделать. Слезы, так усиленно сдерживаемые, все-таки прорвались, и Тонкс, едва различая нужные буквы, отправила другу короткий ответ и еще плотнее сжалась, запахивая края натянутого на плечи пледа. На удивление, сморило ее достаточно быстро, но зато утро встретило абсолютно разбитым состоянием и болью в голове и теле. Видимо, дело было и в похмелье, и в сне на неудобном диване, с которого она вчера так и не сдвинулась. Но в любом случае физическое состояние теперь соответствовало моральному – оба были абсолютно отвратительны. К счастью, это хотя бы был выходной. Хотя еще неизвестно, что хуже – находиться в таком настроении на работе или залипать дома, где возможностей уплыть в свои безрадостные мысли было намного больше. К середине дня, когда она, распластавшись на кресле, уже почти бросила попытки уговорить саму себя выползти на улицу хотя бы просто ради того, чтобы расшевелиться, ее отвлек звонок. Тонкс дернулась, выпадая из раздумий, и завертела головой, пытаясь вспомнить, где оставила телефон, и обнаружила его на зарядке. Она бросила взгляд на экран и, досадливо нахмурив брови, приняла вызов: – Привет, мам, – Тонкс щекой прижала телефон к плечу. – Ты в порядке? – после первого обмена приветствиями тут же спросила она. – У тебя голос странный, не болеешь? Нимфадору все еще не переставало поражать, как точно иногда мама била в цель, каждый раз безошибочно по первым фразам телефонного разговора угадывая, что она не в духе или в самом деле борется с первыми симптомами сезонной простуды. – Да нет, все нормально, – привычно отмахнулась она, стараясь придать своему тону большей беззаботности. К счастью, маму явно занимали сегодня какие-то другие мысли, потому что она рассеянно угукнула, не став по обыкновению допытываться дальше, и, не откладывая в долгий ящик, сказала с тщательно скрываемым беспокойством в голосе, которое Тонкс все-таки уловила: – Ты не говорила, что твое дело касается Сириуса. “Как будто ты больно много спрашивала о моем деле” Тонкс с силой зажмурилась, чтобы не выдать эту мысль вслух, и лишь промычала в трубку что-то неразборчивое, а потом, все-таки собравшись, бесстрастно заметила: – Это не очень влияет на мою работу. И откуда ты вообще узнала? – Видела новости, – голос мамы прозвучал как-то непривычно растерянно, но она быстро восстановила присущее ей спокойствие и с напором спросила: – Это все правда? Что ему грозит? – Я не могу рассказывать всем подряд детали текущего расследования, – проворчала Тонкс, завалившись на диван. – Я не “все подряд”, – отрезала Андромеда. Нимфадора закатила глаза, радуясь, что этого матери не было видно. Но сдавленный смешок та все-таки, кажется, уловила. И вопреки ожиданиям, не стала ворчать, оставшись предельно серьезной: – Нимфадора, ты знаешь, что я стараюсь не лезть в твою работу. Правда стараюсь. Но это не тот случай, когда я могу не спросить. – И что мне тебе рассказать? Ты слышала новости, значит слышала, в чем их обвиняют, – едва подавила она раздражение, начавшее зарождаться в груди еще с момента произнесения ее полного имени и только растущее от привычной строгости тона мамы, но вместо этого одернула себя и неспешно протянула, стараясь не выдать свой интерес: – А ты знала его друга? Джеймса? – Видела несколько раз. Не могу сказать, что хорошо его знала. Обычный мальчик, хоть и такой же сорвиголова, как и Сириус. Поверить не могу, что они правда решились на преступление. Нимфадора прищурилась, колупая ногтями подлокотник дивана. Привычный рабочий азарт даже слегка развеял в голове туман и заставил ее сосредоточиться. Она медленно протянула: – Ты думаешь, они бы не стали? Правда красть деньги – из банка, у своего спонсора? Мама тяжело вздохнула: – Не знаю, Дора. Мне не хочется верить, что мой кузен мог бы так поступить, но я понятия не имею, что за люди рядом с ним, да и Сириус сам всегда был несколько… опрометчив в своих решениях. Уж по крайней мере тогда, когда я его знала. – Два десятка лет с его восемнадцати прошло, – хмыкнула Тонкс и тут же поморщилась от немедленного колкого ответа матери: – С твоих восемнадцати тоже скоро десяток пройдет, но некоторые вещи, кажется, не меняются. – Очень смешно, мам. Разговор постепенно перешел на менее волнительные бытовые темы, и уже попрощавшись, Тонкс продолжила раздумывать над словами мамы. Нет, оправдывать Блэка она явно не спешила, будто нарочно подчеркивая, что не может с полной уверенностью говорить о том, насколько он изменился за то немалое время, что они не поддерживали друг с другом связь, но вместе с этим – сомневалась. Даже не стала ждать подходящего времени и более непринужденной обстановки, чтобы поговорить с дочерью. Это было не слишком присуще Андромеде – всегда спокойной, уверенной, по царственному-размеренной. Значит… правда еще хотя бы частично верила, что как минимум Сириус ввязался во все это не просто так? Тонкс громко простонала от досады, отбросив наконец телефон в сторону и запустив обе руки в волосы. Может быть и правда не стоило соглашаться лезть во все это? Все равно нихера не выходит – ни с делом, ни с напарником. Ни в целом с людьми, кажется. Брошенные вчера Биллом слова вновь зазвучали в мыслях, но Тонкс упрямо мотнула головой, отгоняя их, и с усилием соскребла себя с такого удобного дивана, решив перенести свои стенания в душ. Тем более что он явно был ей нужен. К моменту, когда она вышла из ванной, остервенело отжимая мокрые волосы полотенцем, эмоции и правда слегка отступили, но вместо этого ее вновь накрыло какое-то отупляющее, безразличное состояние. Нимфадора уткнулась в телефон, лениво и без особой цели листая новостную ленту. Телефон совсем скоро сдался, известив ее о низком проценте батареи и заставив с ворчанием подняться в поисках зарядки. Убедившись, что он заряжается, Тонкс потерла глаза, раздумывая, чем еще можно занять себя, послонялась по кухне, убеждаясь, что делать здесь либо и вовсе нечего, либо не хочется. Зачем она вообще вчера согласилась. Как будто было не очевидно, чем все закончится. Как будто могло произойти по-другому. А Билл вообще зачем это предложил? – Блять, точно! – рыкнула она, вспомнив начало вчерашнего вечера и схватилась за телефон, почти агрессивно тыкая в экран. – Добрый день! – сразу с напором поздоровалась она. – Я бы хотела узнать, что с моей машиной… Видимо, не судьба была на этот раз и правда обойтись без вымещения своей злости на незадачливых автомеханиках, тем более после того, как внезапно выяснилось, что по какой-то причине ей забыли позвонить еще почти неделю назад и сообщить о том, что все еще тогда было готово. – Ну хоть что-то хорошее, – расслабленно выдохнула она, откинувшись на сиденье и погладив кончиками пальцев привычный руль. – Хотя бы что-то. Нужно было гораздо раньше спохватиться, и можно было бы вовсе не соглашаться на предложение Уизли. Или бы он и сам не нашел бы повода и отстал от нее. И не было бы этого тупого бессмысленного диалога, который вот уже почти сутки будто грыз ее изнутри, проворачивая, как в какой-то мясорубке. Рабочая неделя началась невероятно тухло. Едва оказавшись с утра на своем месте, Тонкс сразу ощутила себя вымотанной, словно никакого отдыха и не было. Хотя сложно было назвать отдыхом это бесконечное лежание на одном месте и прокручивание одних и тех же унылых мыслей у себя в голове. С Биллом желания пересекаться вообще не было. Не только как со своим прямым напарником, а даже как с просто коллегой из другой команды. Даже просто в одном здании. Жалко только, что мечты его в глаза не видеть оставались мечтами. – Ебучий тупик, – тихо выдохнула она себе под нос, устав пялиться без всякого перерыва в бесполезные протоколы и отчеты. Ни одной здравой мысли ей в голову уже не приходило, а советоваться на этот счет с напарником желания было еще меньше. В конце концов Нимфадора подхватила парочку абсолютно случайных листков – хотя смысла в этом было мало – и направилась в знакомый кабинет. – Может быть, я что-то упускаю? – подперев подбородок ладонью, протянула она, по привычке бесцеремонно рухнув в стоящий рядом со столом Аластора стул. Он бросил на нее явно осуждающий взгляд – ну еще бы, вместо того, чтобы делом самостоятельно заниматься, притопала сюда и бессовестно присела ему на уши – но оценив, видимо, ее помятый вид, закатил глаза с видом «так уж и быть». – Ну и чем вы сейчас занимаетесь? – Тонкс бросила на наставника опасливый взгляд, заострив внимание на этом его «вы». – Малфоя допросили, место выступления осмотрели, насчет банка и того разграбленного счета все еще проверяют, хотя уже предупредили, что едва ли что-то отыщется, – монотонно перечислила она. – Фокусников не видно и не слышно, – она едва слышно фыркнула, закатив глаза. – Что еще нам делать, пока они носа наружу не показывают? – Покажут, – пожал плечами Грозный Глаз, который все это время бодро стучал что-то по клавиатуре. Когда-то давно Тонкс казалось, что он в такие моменты ее вовсе не слушает, но она быстро убедилась в обратном. Аластор в многозадачности был, определенно, лучше, чем она. – Ты так уверен? Может быть на этом и все – они получили, что хотели, разграбили банк и Малфоя, и будут теперь долго жить припеваючи где-нибудь подальше отсюда. Тяжелый вздох со стороны наставника заставил ее поднять удрученный взгляд с пола. Он даже отвернулся наконец от своего компьютера, сложив перед собой руки. – Ну и как по-твоему, почему я полагаю, что они еще вылезут? Тонкс выпрямилась, постукивая пальцами по своим коленям. Долго времени на этот раз ей не потребовалось: – Они устроят… еще шоу? – осторожно выдала она. Грюм дернул бровью, кивая: – Скорее всего, что-то подобное. Если бы они просто хотели вытащить из того же Малфоя деньги, сделали бы это тихо. Зачем тогда нужна была бы шумиха и зрители? Нимфадора выдала громкое «Хм» и медленно кивнула. – Зачем они все это делают? – вновь вперила она требовательный взгляд в наставника. – Если их цель не в деньгах, то в чем? Аластор дернул плечом, вновь возвращаясь к экрану своего компьютера, и досадливо скривился. – Я запрашивал разрешение начать расследование против Пожирателей, – внезапно сказал он. Тонкс вопросительно вздернула бровь, но промолчала, ожидая продолжения. – Не гоняться за ничего не стоящими исполнителями, а наконец начать распутывать этот гнилой клубок с начала. Довольным Грюм вовсе не выглядел, и Тонкс так и не решилась влезть с вопросом, напряженно куснув ноготь и тут же отдернув руку. Грюм мрачно усмехнулся, вновь скривившись – Так ты уверен, что Малфой является одним из них? – наконец тихо выдавила она, нахмурив брови. – Я получил отказ, – опять огорошил ее Аластор вместо того, чтобы ответить на вопрос. – Что?! Он отрезал, обрывая дальнейшие возмущения: – Достаточно четкий отказ, Тонкс. И я говорю тебе об этом только потому что полагал, что за все это время научил тебя, когда стоит хотя бы немного помолчать и следовать приказам. Согласно этому ответу, никаких оснований полагать, что голословные обвинения фокусников, которые по факту даже не были высказаны в открытую – правда, чтобы тратить на это так много ресурсов. Тонкс еще на первой половине его речи захлопнула рот так резко, что зубы жалобно клацнули друг о друга. Бурлящее внутри возмущение не желало ее покидать, так что она молчала, сложив руки на груди и осознавая, что Грюм наверняка видит, как судорожно дергаются желваки на ее скулах. – Ну и какой тогда… приказ? – скривила она губы, недовольно выплюнув последнее слово. – Все тот же, – Грозный Глаз следил за ее лицом, удовлетворенно кивнув в тот момент, когда ей удалось справиться с собой и вернуть более-менее вменяемое выражение, уже не так сильно намекающее, что ей хочется сейчас кого-то убить. – Ясно, – Нимфадора, не дожидаясь завершения диалога, поднялась, направившись к двери. – Тонкс, – остановил ее Аластор, и она раздраженно выдохнула, стараясь сделать это тихо, перед тем, как снова развернуться. – Официальную позицию ты теперь знаешь. И не стоит сейчас открыто ей пренебрегать, – подчеркнул он, дернув уголком губ. – Но я хочу, чтобы ты держала в голове то, о чем я тебе рассказал. – Хорошо, – согласно кивнула она в ответ на требовательный взгляд, в самом деле немного успокоившись и вышла после ответного кивка. – Твою же мать, – задумчиво выругалась она вполголоса себе под нос по пути обратно, судорожно раздумывая над ситуацией. И ситуация ей очень, очень не нравилась. С одной стороны – пускай и не открытый запрет, но вполне явный намек, что обратить внимание им стоит вовсе не на Пожирателей, а на исчезнувших Мародеров. С другой – Аластор, который весьма явно сказал ей не отбрасывать эти подозрения в сторону. Плясать между двух огней, пытаясь не обжечься, не было ее любимым занятием, хотя эта чертова работа зачастую без этого не обходилась. Но сейчас Тонкс претило это особенно сильно. Вся следующая неделя вышла нервная и достаточно активная. Пока Мародеры отсиживались в кустах, не показывая наружу и носа, следователи бегали, пытаясь отыскать хоть какие-то указывающие на них следы. Попытки найти для разговора хоть кого-то из родных и близких Мародерам особым успехом не увенчались. Мать Питера на указанном адресе они не нашли, на звонки никто не отвечал, на отправленное официальное письмо надежды тоже было мало. Родители Джеймса, как оказалось, давно переехали в Америку, и последние годы даже проездом не бывали в Англии. У Люпина никого из близких родственников в живых не оказалось, а про Сириуса и говорить не стоило. Впрочем, припомнила Нимфадора, как минимум его матери, кажется, тоже уже не было в живых. Может быть в другом случае Тонкс бы усомнилась, стоит ли окончательно исключать вариант его общения с семьей, но про эту семейку она знала слишком много, как и про самого Сириуса, чтобы поверить, что Вальбурга или Орион стали бы его покрывать. Из еще более идиотских вариантов оставалось предположение, что весь устроенный иллюзионистами фарс был не с двойным, а с тройным дном. Мысль о том, что Люциус мог, продолжая возмущаться и требовать наказания, все еще действовать с ними заодно, адекватной Тонкс не казалась, но вместе с тем давала возможность хотя бы пытаться копать под него и наблюдать, поэтому и не отметалась окончательно. Снейп, на удивление, вопреки ожиданиям не спешил почему-то радовать своих зрителей новым разоблачением, что вызывало у Тонкс определенный интерес, который был пока что достаточно смутным и не оформленным, а еще не нашел поддержки у ее напарника, чтоб его… Нимфадора выдохнула, уже почти привычно заставив себя резко переключиться мыслями на что-то еще. Ни она, ни Билл извиняться за что-то друг перед другом не стали и все еще разговаривали иногда через стиснутые зубы, стараясь по возможности разделяться везде, где это было возможно. Крепнущее в груди напряжение Тонкс не нравилось категорически, потому что по собственному опыту она отлично знала, что оно имеет обыкновение высвобождаться в самый неподходящий момент и самым неудачным способом, но сделать что-то с ним тоже не могла, потому что понятия не имела, как вообще можно решить эту ситуацию. Разве что теперь она стала тратить практически каждый вечер на спортивный зал или пробежки. Если уж голову в порядке держать не очень удается, стоило не забывать хотя бы про это – тем более, неплохо помогало отвлечься или хотя бы просто выматывало, что в каком-то смысле Тонкс тоже сочла решением проблемы, пусть наверняка временным. Наступившие выходные она заняла все тем же, лишь под конец, уже вечером устало завалившись на диван с телефоном в руке. Долго проваляться так не получилось, потому что телефон быстро оповестил ее о низком проценте батареи. Нимфадора досадливо нахмурилась, поднимаясь с места, и уже протянув руку к зарядке, вдруг застыла. Какая-то непонятная тревога заскребла вдруг горло, и Тонкс постаралась даже не шевелиться, чтобы не спугнуть это ощущение, пока наконец не поняла. Слишком быстро он разрядился – она готова была поклясться, что совсем недавно, валяясь на кровати, она попутно читала, пока телефон заряжался. И что, сейчас опять? На работе было заметно меньше, но сейчас, когда она торчала большую часть дня дома… Нимфадора рухнула на стул и припомнила, как неделю назад, разговаривая с мамой, сняла телефон с зарядки и спустя едва ли пару часов он снова разрядился. И сколько это уже происходило, если вспомнить? Последний… месяц? Пару недель? Нимфадора медленно разжала руку, позволяя кабелю выскользнуть из ладони и безвольно повиснуть, и покосилась на свой собственный телефон, как на ядовитую змею. Первый допрос иллюзионистов, вытряхивающий вместе с остатками газировки ключ Билл. И довольно ухмыляющийся Люпин, заботливо подхватывающий со стола ее телефон. – Вот же су-у-ука какая! – громко воскликнула она и вскочила на ноги. Тонкс не очень понимала, как за те считанные секунды взаимодействия с телефоном это было возможно чисто физически и технически, но даже не стала тешить себя надеждой на то, что это на самом деле был просто какой-нибудь случайный вирус или любое другое совпадение. В любом случае выглядело это слишком серьезно, чтобы не проверить. Часом позже в офисе Агентства старший технический эксперт, белокурая Камилла, выглядящая бодрее всех остальных, несмотря на то, что так же была выдернута на работу достаточно внезапно, последовательно излагала свою версию: – На самом деле, достаточно топорно. Этот фокус ни за что бы не прошел на рабочей технике, которая проверяется постоянно, раз уж даже на личном телефоне он так быстро себя обнаружил. Тонкс раздосадовано поморщилась, сложив на груди руки. Вот какого хера это вообще происходило именно с ней? – Но есть определенная… странность, – продолжила Камилла, скривив уголок рта. – Они могут, конечно, отслеживать местоположение или звонки, зато, – она распрямилась, отрываясь от стола. Взгляд у Камиллы несмотря на миловидную внешность был на редкость тяжелым. Когда-то давно, в начале службы, Тонкс чувствовала относительно нее две вещи: беспочвенное опасение, незримое, на грани со страхом, и желание хотя бы на толику приблизиться к умению так смотреть. – Я вижу, куда уходят данные. Взглянув на то, как Билл едва удержал на месте раздираемые зевком челюсти, Камилла с несколько пренебрежительным видом хмыкнула и явно сжалилась, опустив подробности и избавив их от не перевариваемых терминов. – В общем, это было слишком легко. Настолько, что это либо невероятная глупость с их стороны, либо они сами намеренно дали нам понять, где прячутся, будто хотят, чтобы их нашли. Откровенными идиотами Мародеры не выглядели – и в целом и, если вспомнить все то, что они – сами или с чьей-то помощью – уже проворачивали со счетом Малфоя, в конкретно этом случае. – Как они вообще это сделали? – Нимфадора уставилась на специалистку, пока Грюм над чем-то раздумывал и молчал. – Мне в голову ничего, кроме того допроса, не приходит, но… – она сокрушенно поджала губы, все еще терзаясь сомнениями, – это тоже выглядит как бред. Камилла дернула плечом и задумчиво поджала губы: – Если, как ты и говоришь, он несколько секунд подержал его в руках, тем более у тебя на виду, то точно нет. Должно быть что-то другое. Она отвлеклась на свой монитор, щелкнув мышкой, а Тонкс снова нервно прикусила губу. Кажется, Люпин тогда перебросил его из руки в руку, будто по привычке, как с картами, но это все еще и десяти секунд не заняло – она достаточно быстро вернула его себе. Но помимо этого момента Нимфадора, хоть убей, не могла вспомнить ничего более подходящего. – Мы отслеживаем местоположение, – оповестила Камилла, выдергивая Тонкс из размышлений, и вопросительно глянула на Аластора. Он задумался, взглянув поочередно на Тонкс и Билла, и в конце концов кивнул: – Вы двое едете туда. Осмотритесь, пока я отправлю к вам группу. Осторожнее, – напутствовал он, одарив их напоследок цепким взглядом. *** Римус поморщился от грохота, которым Сириус сопровождал каждое свое действие, устраивая разгром. Вот и сейчас кипа бумаг с шелестом разлетелась по полу, когда Сириус смел со стола все его содержимое, превращая ставшую им домом на эту неделю квартирку в филиал свалки. Дом стремительно превращался в тыкву их же усилиями, и теперь из него пора было бежать. – Не стой столбом, Пит, – рыкнул Блэк, чуть не налетев на друга, застывшего у стола. Питер резко огрызнулся, поднимая на него глаза: – Легко тебе говорить, Сириус. – Легко говорить?! – тут же взвился и без того напряженный Блэк, рывком подступая ближе. Петтигрю скривился и вскинул вверх руку с зажатой в ней картой таро: – Да. Не тебе здесь сейчас оставаться и пытаться подстроить свою смерть на глазах у всего выводка мечтающего посадить нас Агентства. Римус, не решаясь сдвинуться с места, замер, тревожно оглядывая Блэка, чьи ноздри судорожно раздувались от едва сдерживаемого недовольства, и невольно зацепил взглядом уже знакомую ему карту, которую все еще сжимал Питер. Тринадцатый аркан. Смерть. На самом деле значение ее было далеко от смерти физической, вместо этого суля трансформацию и духовное перерождение. Эта роль досталась именно Питеру, и пусть можно было подумать, что это было для него слишком, Римус всегда видел и был искренне уверен, что он гораздо сильнее и, что было немаловажно сейчас, гораздо изворотливее, чем могло показаться, и даже тринадцатый аркан сможет вывернуть в свою пользу. Да и для них всех один этап жизни прямо сейчас сменялся другим. Римус вот только не сказал бы, что это давалось каждому из них легко. – Хватит, – Поттер, незаметно появившийся в проходе и уже какое-то время наблюдающий за ними, шагнул в комнату и успокаивающе вскинул вверх руки. Сириус вновь открыл рот, явно желая ответить, но уже и Римус не выдержал, с раздражением его одернув: – Хватит, Сириус, правда, – он предупреждающе сжал ладонь на его плече. Римус в определенной степени мог его понять, и сам чувствовал себя сейчас наэлектризованным до невозможности, будто любой мелочи сейчас хватило бы, чтобы взорваться. А было еще кое-что, в чем Римус ни за что не решился бы признаться сейчас друзьям. Потому что именно сейчас какое-то липкое, холодящее душу предчувствие окутывало его сильнее, чем когда-либо за последние недели, и сильнее даже, чем за весь последний год. Да, все это время каждый их шаг, каждое действие несло за собой неслыханные риски. Они пошли на это намеренно, осознанно согласились, зная о возможных последствиях, и до сих пор им удавалось успешно их избегать. Но сейчас ему было по-особенному тревожно. Сириус и Джеймс никогда не высказывали – или не позволяли себе высказывать – подобные опасения вслух. Джеймс нес на своих плечах груз негласного лидерства, и может быть именно поэтому не считал нужным зря пугать друзей тем, что, возможно, и не случится. Сириусу просто, казалось, было плевать вообще на все – пусть Римус и знал, понял за все годы их дружбы, что это далеко не всегда соответствовало действительности. Но в любом случае, в способности не отягощать себя напрасными – или не очень – думами Блэк явно его превзошел. Вот и сейчас он, слегка кривовато улыбнувшись, будто стряхнул с себя едва не разгоревшуюся ссору и хлопнул Питера по плечу – разве что, возможно, несколько сильнее, чем делал это обычно. – Прости, Пит, – он, не глядя, отошел в сторону и с чувством пнул стопку бумаг с полки. Они разлетелись по полу: схемы, какие-то отчеты, официально выглядящие документы. Ни один на самом деле не имел смысла, но для того, чтобы в этом удостовериться, Агентству придется потратить какое-то драгоценное время. Питер взглянул вслед Сириусу и промолчал. Римус постарался отвлечь его, мельком улыбнувшись. Питер почти проигнорировал его, но в последний момент, будто спохватившись, кивнул Римусу и тут же отвернулся. – У нас у всех общая цель, – негромко произнес Джеймс, обводя их взглядом и дожидаясь хотя бы какого-то подобия согласия. Люпин все еще смотрел на Питера. Тот крепко сжимал губы, продолжая трепать в руке свою карту. Выглядел он сейчас почти напугано – точь-в-точь тот семнадцатилетний мальчишка, которого Римус когда-то заметил в учебной аудитории и сел с ним за одну парту. Люпин попытался придумать что-то ободряющее, но так и не смог подобрать на этот раз слов, да и его отвлек выдох Джеймса, который бросил взгляд на уведомление в своем телефоне и прикрыл на секунду веки: – Нам пора. Они скоро будут здесь. Даже Сириус замер на секунду, перед тем, как выпрямиться и размять шею. Римус перевел взгляд на окно, безучастно отмечая, что совсем скоро уже начнет темнеть. – Удачи, Питер. Скоро увидимся, – ободряюще кивнул Джеймс. – У тебя все выйдет, ладно? – Конечно, – Питер, опершись о край стола, наконец опустил вниз руку и все-таки нашел в себе силы улыбнуться. Своей привычной, немного смущенной улыбкой. Римус выдохнул, успокоено отворачиваясь, и закинул на плечо рюкзак, помещавший в себя набор самого необходимого для первоначального освоения на новом месте, которое им предстояло. Ничего удивительного, что Петтигрю так нервничает. Ему предстояло сыграть еще один, сложный и опасный акт их шоу – на этот раз прежде всего для следователей, а не для зрителей – пока остальные трое Мародеров временно исчезнут, воспользовавшись этой суматохой, чтобы подготовиться к финалу всего задуманного. – Погнали уже, – буркнул Сириус, прерывая все размышления, и они втроем потянулись наконец в сторону выхода. *** – Здесь? – коротко уточнил Билл, осматривая совсем небольшой жилой дом, к которому они подъехали. Тонкс согласно кивнула, задумчиво постукивая по рулю. Если на секунду представить, что им сильно повезет, то они застанут сейчас здесь Мародеров, и все… все закончится на этом? Она слегка прикусила щеку, упрямо отгоняя эти мысли, хотя они все еще бесновались в голове, заставляя ее сомневаться и нервничать. Неужели все закончится так глупо и просто? Под давлением Люциуса Мародеры окажутся за решеткой быстрее, чем успеют вытащить туз из рукава – в любом смысле этого слова. Вот только Тонкс не была уверена, что это даст ей ответы на все те вопросы, которых у нее с недавних пор появилось еще больше. И не была уверена, что с поимкой Мародеров все их проблемы волшебным образом решатся. Да и на самом деле, не стоило вообще рассчитывать на то, что сейчас они правда найдут фокусников, сидящих ровно на одном месте. Учитывая, насколько легко, по словам Камиллы, было отследить адрес. Но это рождало еще больше вопросов – в чем на самом деле была цель происходящего. Еще и этот отказ в расследовании угрозы со стороны Пожирателей. Еще и сидящий рядом Билл. Бесило, все бесило, до жути, настолько, что Нимфадора едва справлялась с этим, чувствуя, как напряжение норовит прорваться наружу, вспыхнуть, как подожженная спичка, и спалить вместе с ней самой что-нибудь еще. Они неторопливо осмотрелись, дожидаясь подкрепления. В конце концов Тонкс качнула головой: – Что скажешь про вот эту? – Уизли проследил за ее взглядом и согласно кивнул. В большинстве квартир здесь мелькали иногда в свете ламп силуэты людей, был включен свет или хотя бы виднелись на подоконниках какие-то следы присутствия человека. Но окна той, на которую они оба сейчас смотрели, были плотно закрыты какой-то непроницаемой шторой. Никаких признаков присутствия людей. – По крайней мере похоже, – пожал он плечами. – Хотя и слишком очевидно. – Здесь все слишком очевидно, – поморщилась Тонкс. – Проверим? Дождавшись, наконец, коллег, Тонкс с Биллом отправились в примеченную квартиру. Дверь в нее неожиданно оказалась не заперта. Нимфадора нахмурилась, крепче перехватывая оружие, и медленно двинулась дальше. Она отчетливо ощущала каждый шорох, каждый из их осторожных шагов, даже, казалось, дыхание Билла, пока они продвигались вперед в этой застывшей тишине. Помимо короткого коридора, ведущего к крохотной кухне и ванной, только одна достаточно просторная, но плотно заставленная всем подряд комната. Полумрак, обеспеченный плотно прикрытыми шторами и какой-то жуткий беспорядок. Тонкс потянула носом воздух: все окна сейчас были плотно закрыты, но было совсем не затхло, хотя погода сегодня стояла достаточно теплая, днем даже было душно. – Бесполезно, здесь никого, – покачал головой Билл, когда они осмотрелись. Нимфадора кивнула, опуская пистолет, но озвучила свою мысль: – Но недавно кто-то был. Они ступили на порог комнаты, все еще настороженно поглядывая по сторонам, и Уизли присвистнул от вида того беспорядка, что им открывался: весь пол был усеян разбросанными бумагами, документами, кучей мелких вещиц, в основном поломанных и бесполезных, а еще кое-где встречались смятые пустые банки и упаковки, а главное и намекающее все-таки на Мародеров – порванные и не очень карты вместе с другой мелочевкой, использующейся в их фокусах. И никаких личных вещей или одежды. Да и вообще, если присмотреться… – Не такой уж и беспорядок, – Нимфадора нахмурилась и протянула руку, указывая вперед. – А это что? Чуть дальше, в глубине комнаты, поверх будто сдвинутого в сторону хлама белела обращающая на себя внимание бумага с крупной, разборчивой надписью. Как будто оставленная на самом видном месте, специально, чтобы ее невозможно было пропустить. На ней был записан адрес без всяких пояснений. – А вот это за хуйня? – задала она риторический вопрос в пустоту, передавая сообщение с адресом. Уизли ожидаемо ничего не ответил. В любом случае, здесь Мародеров не было. Но в чем был смысл для фокусников гонять их по разным адресам? Или это они так развлекались, драконя следователей просто из любви к искусству? Тонкс случайно сдвинула носком обуви лежащие сверху бумаги и тут же замерла на месте, стараясь ничего не трогать. Билл присел неподалеку, всматриваясь в смятые листы, но судя по хмурящимся бровям, ничего полезного там не разглядел. Нимфадора вбила найденный адрес, рассматривая карту. Не так уж и далеко – и меньше чем за час можно пешком добраться, если очень спешить. – Я думаю, они еще недавно были здесь, – вскинулась Тонкс и махнула телефоном с отмеченным местоположением. – Что если проверить это? У нас ведь все равно нет других подсказок, – надавила она после затянувшейся паузы. Билл слегка дернул уголком губ и продолжил молчать, и лишь потом неохотно выдавил: – Мне кажется, и здесь стоит осмотреться. – Разделимся? – безразлично предложила она, внутренне молясь, чтобы на это согласился и он, и Грюм. Билл согласно кивнул, кажется, с не меньшим облегчением. Аластор, услышав от них, что никого на месте они не застали, зато нашли указание на новый адрес, сначала замолчал, будто погрузившись в какие-то раздумья, но в итоге согласился. Пускай звучал он при этом очень недовольно, но это волновало Тонкс сейчас меньше всего. – Если понадоблюсь, буду чуть позже, – уже натягивая перчатки, отозвался Билл, обернувшись на почти вышедшую уже за порог Тонкс. – Если что-то найдем, сообщу, – кивнула она, и вскоре, договорившись окончательно о новом разделении с оставшимися внизу коллегами, нырнула в машину. Может быть в происходящем и была какая-то логика, но Тонкс не могла ее отыскать. Ладно, если Мародеры и правда так прозрачно намекали им на местоположения этой квартиры, то неудивительно, что их самих они тут не нашли. Но значит, должны были найти что-то еще, что-то должно было случиться, а ничего полезного, кроме адреса, на месте так и не обнаружилось. Нимфадора прикусила губу, продолжая размышлять, пока перед ней мелькали улицы и дома. Но зачем было устраивать беспорядок, если в нем никто ничего не собирался прятать, и эта бумажка была так просто оставлена на видном месте? Тонкс нахмурилась, споткнувшись об этот вопрос в своих размышлениях. Если их хотели отправить в другое место, зачем отвлекать внимание нарочитым беспорядком? Или же… или бардак был устроен изначально, а потом что-то произошло и план поменялся или и вовсе все пошло абсолютно не так? Отвлек ее внезапный звонок: – Только что в офис поступило сообщение о Мародерах, – голос Камиллы был лишь немногим более сбивчив, чем обычно, но и это напрягало. Тонкс скосила глаза на появившийся на карте маршрут, который вел туда же, куда она и ехала. – Если этому верить, они и правда должны быть на пути сюда. – Вижу, – угукнула Тонкс, сворачивая в нужную сторону с дороги и на секунду задумалась. – Альберт? Едьте сразу на адрес, хорошо? – Сэвидж отозвался согласием, и в разговор вклинился Билл: – Мы с Праудфутом тоже уже выдвигаемся, – Тонкс согласно кивнула, и тут же, опомнившись, подтвердила вслух, что слышала их. – Посты на пути предупреждены, тоже будут их искать, – сообщила Камилла. Тонкс взмолилась: – Камилла, что вообще происходит? Вы отследили, откуда сообщение? – Не совсем, но… – специалистка выдохнула и напряженно продолжила. – Ты удивишься, от кого оно. Так же, как и удивятся ваши фокусники. Тонкс протянула что-то нечленораздельное, слегка добавляя скорости, чтобы обогнать немногочисленные машины на пути. Произнесенное в следующую секунду Камиллой имя заставило ее нервно вздрогнуть и сжать руль крепче. – Что? – тупо спросила она, потому что мозг, кажется, отказывался воспринимать новую информацию. – Какого хера? Ты уверена? – Я тоже понятия не имею, что это должно значить. Но если все так, они только что лишились всех своих отступных путей, если только вновь не произойдет какое-то чудо. – От-тлично, – запнувшись посередине, одними губами выдохнула Тонкс. – Аластор? – позвала она, толком не понимая, какие указания хочет получить. – Попробуешь их найти? – голос наставника звучал на редкость мрачно и напряженно. – Да, – Тонкс вновь всмотрелась в слитый им маршрут, прикидывая, насколько сильно Мародеров уже вспугнули, чтобы они от него отступили. Аластор молчал, а потом все так же, слишком серьезно выдохнул: – Хорошо. Сэвидж с Доллишем рядом, но целятся на тот адрес. – Думаешь, они все-таки туда доберутся? Мародеры? – уточнила она. – Если поймут, что мы сели им на хвост? – Исключать пока не будем, – коротко сказал Грюм. – В любом случае нужно будет осмотреться там, – после ее короткого согласия он непривычно тяжело вздохнул и снова затих. – Больше пока ничего не могу сказать, – извиняющимся тоном подытожила Камилла, и Тонкс немного нервно хмыкнула: – Мне пока и хватит. – Удачи, Тонкс. *** Сириус хрипло выдохнул, оглядываясь назад. – Какая-то херня. Рем? Римус отрицательно покачал головой. Связаться с Питером так и не получалось, хотя такая возможность была предусмотрена при необходимости – а необходимость сейчас возникла. – Может, с ним что-то случилось? – обеспокоенно спросил Джеймс, хмурясь и будто по привычке потянувшись поправить очки, которых сейчас на нем не было. Может быть и так, но вот только то, что на своем пути они уже второй раз натыкались на прочесывающих улицы полицейских, которых в обычное время здесь быть не должно, не давало сейчас возможности задуматься о чем-то еще. – Он бы сообщил, едва что-то начало бы идти не так. – Но что-то очевидно идет не так. Я готов поставить ваши задницы на то, что все это не случайность, – Сириус махнул рукой назад, очевидно, имея в виду едва не случившуюся с представителями правопорядка встречу. Римусу бы очень, очень хотелось бы с ним не согласиться, но мерзкое предчувствие уже растекалось где-то внутри, превращая внутренности в сплошную, тяжелую ледяную глыбу, так и норовящую прибить его к асфальту. Он сжал зубы. Нет, поддаваться ему точно было нельзя. Это путь только в могилу – или за решетку, в лучшем случае. Так и не начавшийся спор прервал звонок. Джеймс посмотрел на экран непроницаемым взглядом и поднял на друзей глаза. – Малфой. Это Малфой. Они обменялись одинаково мрачными взглядами. Джеймс принял вызов. – Мистер Поттер, как поживаете? – его голос сегодня как-то по-особенному разил самоуверенностью и довольством. Джеймс промолчал, предполагая продолжение. – Как невежливо с вашей стороны. Но я понимаю, у вас сейчас не особо много времени на мою болтовню, уж когда Агентство наступает вам на пятки. Я буду краток, мои несостоявшиеся коллеги, так уж и быть. Римусу показалось, что он уловил сирены служебных машин где-то вдалеке. Наверное, неудивительно, если все это было рождено его воображением и обостренным до предела восприятием, но он все равно дернулся, нервно оглядывая пустынный, к счастью двор, в котором их застал звонок Малфоя. – Что ты сделал с Питером, ублюдок? – рыкнул Сириус, сверля глазами телефон. – Где он? Люциус расхохотался. Так, будто ему правда, искренне было смешно. И если Римус полагал, что ожидал чего угодно, то следующие слова даже не сразу обрели для него какой-то связный смысл. – Вам стоит переживать только за себя. Мистер Петтигрю, в отличие от вас, сделал правильный выбор, и сидит сейчас напротив меня. А все ваши маленькие идиотские фокусы абсолютно бесполезны – Агентство получило всю нужную им информацию. Ее будет достаточно, чтобы вас уничтожить – мне и пальцем шевелить не придется. Они отлично знают, по какому пути вы идете и куда. Римус смог сфокусироваться только на лице Джеймса – смертельно бледном, белом, как бумага. – Пошел нахер, Малфой, – выдохнул Поттер, прикрывая глаза. – Я не верю ни единому твоему слову. – Напрасно, Джеймс. Джеймс, не сдержавшись, хохотнул в голос, а вот Сириус молчал, сверля взглядом его телефон, но от выражения его лица хотелось как можно скорее отвести взгляд, лишь бы не видеть этой темноты, так стремительно оседающей в глубине его глаз. Голос Питера, даже искаженный динамиком, узнавался вполне отчетливо. Все такой же спокойный, как и всегда. Немного отрешенный, как бывало, когда он был занят чем-то, но все еще находил секунду ответить на любой адресованный ему вопрос. Его друг Питер Петтигрю, который улыбался им в лицо еще полчаса назад. Римус, будто в приступе тошноты, согнулся на секунду, уцепившись рукой за стену и пряча лицо в сгибе локтя. – Я с удовольствием понаблюдаю за тем, как вы тонете, словно крысы. Отличное выйдет шоу. Последние слова Малфоя, звучавшие приговором, и гудки в трубке слились с разъяренным рыком Сириуса. Римус поднял голову. – Он не мог. Он не мог этого сделать, нет, – Блэк замотал головой, и короткая прядь волос упала ему на лоб, выбившись из основной копны. Римус сфокусировал на ней взгляд, выныривая из собственного оглушенного состояния, и повернулся на Джеймса. Тот все еще диковато улыбался, с силой сжимая корпус своего мобильного, и не отреагировал даже на свое имя. – Блять, – коротко прошипел Люпин, крепко зажмурившись и отталкиваясь наконец от стены. Резкое ругательство от всегда сдержанного друга вывело Джеймса из оцепенения, и он, вздрогнув, перевел взгляд на Римуса. – Не об этом сейчас надо думать, – бросил тот Сириусу, с отчаянием всматриваясь в друзей, будто оглушенных новостью. Не его ролью было собирать и вести всех за собой, это точно. Но сейчас именно Джеймс, ни во что не верящий так сильно, как в своих близких, был непривычно потерян. Римус тряхнул его за плечо, пытаясь привести в чувство: – Нужно бежать. – Куда, Римус? – заторможено спросил Поттер, потерев глаза. – Все, что знали мы, знал и Питер. Если это правда, то идти в эту подготовленную квартиру все равно, что самим зайти в тюремную камеру. – Значит нужно постараться придумать что-то еще. Нам… нам помогут, они ведь нам помогут, просто нужно продержаться немного, – Римус перевел требовательный взгляд на Блэка. Тот о чем-то очень сосредоточенно раздумывал, стискивая зубы так, что на его скулах отчетливо заиграли желваки, и как будто даже не сразу его услышал, но тут же встрепенулся и согласно кивнул: – Рем прав, Джеймс. Слышите? Сирены преследующих их следователей не оказались плодом воображения Римуса, как бы ему этого не хотелось. Джеймс наконец кивнул и лишь тускло заметил: – Мы плохо знаем эти улицы. Точнее было бы сказать, что они вообще практически их не знали. Римус подавил истерический смешок. Перед своим вторым шоу они неделями изучали каждую подворотню рядом с местом выступления, что позволяло им так мастерски лавировать во дворах и переулках. Что позволило ему тогда спокойно стоять под прицелом пистолета Нимфадоры Тонкс и исчезнуть в следующий миг, будто растворившись в воздухе. На этот раз такой необходимости вообще не должно было возникнуть. Они много каких неприятностей могли предположить, но любая из них совсем не допускала, что предателем окажется кто-то из своих же. – Плевать, это все равно лучше, чем самим прийти в их лапы, – мотнул головой Сириус. – Просто соберитесь и… к черту, будь что будет. *** Тонкс казалось, что она смотрит на саму себя со стороны. Будто не она мчалась по переулкам, пытаясь отрезать беглецов от любого доступного им выхода, а кто-то другой. Как будто происходящее, только что перевернувшееся для них всех с ног на голову, не могло быть правдой. И даже то, что ситуация выправилась именно в их пользу, не приносило никакого успокоения. Не приносило вообще никаких эмоций. – Судя по всему, они могут быть на этой улице, – чужой голос раздался из динамика так неожиданно, что она сильно вздрогнула и на секунду бросила взгляд на экран. – Вижу. Я рядом, – Тонкс и правда оказалась ближе всех остальных. Еще один взгляд на карту, где Камилла заботливо отметила примерное местоположение всех преследующих Мародеров. Помимо нее самой, Сэвиджа, Праудфута с Биллом, к этому были подключены находящиеся по пути посты полиции, которые тоже прочесывали район. У Мародеров было очень, очень мало шансов. Вот теперь они правда имели не иллюзорные шансы сесть. Тонкс прикусила щеку, выворачивая руль. Дальше по улице был проход между двумя домами. Выглядел он достаточно укромно, но вот судя по тому, что видела она, заканчивался этот широкий переулок тупиком. Нимфадора не стала озвучивать коллегам пришедшую на ум мысль. Ведь если беглецы понадеялись скрыться во дворах и в панике метнулись туда… В глубине прохода метнулась какая-то тень. Сердце зашлось в груди так резко, что на мгновение Тонкс потеряла возможность слышать что-то, кроме этого грохота, отзывающегося в ушах. Она, подъехав вплотную и затормозив, едва нашла в себе силы разлепить губы, чтобы сказать: – Проверю, вдруг они здесь. – Праудфут тоже близко. Нужна помощь или мне отправить их дальше? – Пускай проверят следующую улицу, – Тонкс уже открыла дверь, медленно, осторожно, не сводя глаз с трех замерших у высокого глухого забора силуэтов. – Вдруг они будут там. Кажется, вместо ответа был только невнятный шорох – наверняка Камилла разговаривала уже с кем-то другим. Тонкс предупреждающе положила ладонь на пистолет и позволила себе не торопиться, приближаясь. Поттер тяжело, порывисто дышал, но его взгляд обжег ее яростью. Люпин следил за каждым движением настороженно, и выглядел собрано, только вот натянут был, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Сириус же поймал ее взгляд и даже не моргнул. Она тоже сосредоточила внимание на нем, и они поизучали друг друга с пристальным интересом, будто видя в первый раз. Впрочем, можно было считать, что в первый: на его допросе она тогда не присутствовала, а ту секундную встречу в коридоре перед вторым шоу едва ли следовало считать. – Ты помнишь меня? – внезапно спросил он, подавшись ближе. Тонкс предупреждающе вскинула оружие, но спустя несколько мучительных секунд утвердительно кивнула. – Ладно, Нимфадора, – Блэк сунул руки в карманы, даже не пытаясь сдвинуться с места и игнорируя растерянные взгляды, что кинули на него одновременно Люпин и Поттер. Тонкс позволила себе на мгновение прикрыть глаза. Картинки вспыхивали под веками – одна за другой, мелькали в воспоминаниях, сливаясь в один сплошной водоворот. Избитое тело Марлин. Повесившийся Фрэнк, не выдержавший ужасов своей новой реальности. Убитая Ариана. Тела, разрушенные судьбы, жизни, за которые не ответил никто. Ухмылка Джеймса Поттера, сообщающего Малфою, что они нашли о нем нечто, что он так тщательно скрывал. Хохот Блэка. Сириус Блэк, взрослый мужчина, стоящий на сцене с горделивой осанкой. Сириус Блэк, смутное воспоминание об угловатом подростке в кожаной куртке и своем звонком детском смехе. Хотелось взвыть в голос и осесть на землю, но Тонкс заставила себя вытолкнуть воздух из легких и вдохнуть снова. «Почему вы это делаете?» – с неожиданной яростью подумала она, все еще рассматривая застывшего на месте дядю. Зачем все это, зачем шоу, почему случайные фокусники стали заниматься восстановлением мнимой справедливости и разоблачением плохих ребят, которые лично им ничего не сделали. У Тонкс оставались считанные секунды, чтобы передумать. Но она ими не воспользовалась, вместо этого сначала тускло выдохнув: – Не надо называть меня Нимфадорой. А потом отвела руку назад, призывно указывая пистолетом на багажник своей машины, и все так же безрадостно ухмыльнулась, найдя в себе силы игриво дернуть бровью: – Прячься, Блэк, – ее взгляд наконец сдвинулся с Сириуса, перемещаясь на застывших чуть позади него Люпина с Поттером, пока нервный, истерический смех сжимал горло, мешая дышать. По крайней мере, ошарашенные выражения их лиц того стоили.