The show must go on

Тонкс распирал смех. Абсолютно неуместный и идиотский, похожий на нехорошего предвестника нервного срыва, он безостановочно щекотал ноздри, колол грудную клетку и застревал где-то в горле всю ее дорогу, потому что ехала она домой. Тонкс постукивала пальцами по рулю своей машины, не попадая в такт звучащей в салоне мелодии — чуть громче, чем ей следовало бы быть, но скрывающей зато вырывающиеся все-таки иногда сдавленные смешки. Если сделать еще немного громче, можно даже попробовать забыть, что вместе с ней в этой машине еще три лишних человека, которых здесь точно не должно было быть. Грудная клетка вздрогнула от одной этой мысли — снова. Тонкс заставила себя ровно вдохнуть и выдохнуть. Нервное веселье смешивалось с ощущением темной, накатывающей волнами злобы, заставляющей сжимать челюсти плотнее, и когда именно она брала верх, Тонкс переставали тревожить любые возможные последствия своего собственного решения. К моменту, когда она остановила машину у своего дома, время давно перевалило за полночь. Это успокаивало, даря какую-то иррациональную уверенность, у которой не было абсолютно никаких предпосылок. Резкая тишина после гремевшей только что музыки показалась оглушающей, но Нимфадора не позволила себе поморщиться, как бы ей этого ни хотелось. Было вообще не страшно. Тонкс узнавала это чувство — безнаказанности и уверенности, что все сойдет с рук. У нее был буйный подростковый возраст, и очень схожие чувства кружили ей голову лет в шестнадцать. Но как там говорила недавно мама? Некоторые вещи и спустя десяток лет не меняются? Она сама задавала себе кучу вопросов всю короткую дорогу до самой двери своей квартиры. Ей должно быть страшно? Недоверчивые взгляды трех пар глаз на спине должны были вызывать тревогу? То, что она сейчас делает, это абсолютное безумие? По всему выходило, что ответы на каждый должны были быть утвердительными. Дверь с тихим щелчком захлопнулась, и еще мгновение потребовалось, чтобы закрыть ее на замок, и эти секунды стали последней возможностью подготовиться к… К чему, блять? Нимфадора медленно развернулась, нашарила выключатель и прислонилась спиной к двери, заложив за спину руки. Встречаясь взглядом с каждым из оставшейся тройки Мародеров, толпящихся в маленьком, узком коридоре. Джеймс сверлил ее напряженным взглядом, даже не постаравшись его спрятать. Явно недовольный и одновременно растерянный, он щурился и практически не моргал. Она приняла этот молчаливый вызов, смотря в ответ так же нагло и прямо. Раздражение, злость и все то же неуместное веселье, подпитывающее огонь в ее глазах, оставляло Поттеру мало шансов на успех. Тонкс пялилась на него, не двигаясь ни на дюйм, уверившись откуда-то, что могла бы делать это всю ночь. Молчание, определенно, не могло длиться вечно. Но чем дольше Тонкс пыталась собраться для того, чтобы начать говорить, тем стремительнее все знакомые ей слова разбегались в разные стороны, категорически отказываясь собираться в хоть какое-то осмысленное предложение. К ее счастью, Джеймс вдруг отвел взгляд от нее и вместо этого резко развернулся к Сириусу. Очень хотелось хоть на мгновение облегченно выдохнуть и расслабить напряженные, будто скованные судорогой плечи, но помимо Поттера на нее смотрел и Люпин. Не так резко и недовольно, напротив. Растерянность и нахмуренные брови смягчали его взгляд, превращая требовательность в безмолвный вопрос. Она скользнула глазами по его лицу, не останавливаясь, и плавно, будто невзначай отвела взгляд в сторону, на пылающего Поттера. — Объясни-ка мне ты, Сириус, — прошипел он, надвигаясь на своего лучшего друга. — что это блять за «помнишь меня» там было? Блэк тяжело вздохнул и прищурился, повернув голову к Тонкс. Она сделала вид, что не заметила этого внимания, вместо этого продолжив разглядывать слегка развязавшийся шнурок на ботинках Люпина. — Тонкс, — Блэк произнес ее фамилию, будто пытаясь распробовать, а потом криво усмехнулся. — Так звали человека, за которого моя кузина вышла замуж много лет назад. Он даже договаривать не стал, предоставив Джеймсу самому сделать выводы. Брови Люпина поднялись еще выше. Тонкс понаблюдала за ним и застывшим Джеймсом с каким-то странный, все тем же злым удовольствием и шумно вздохнула, сухо отметив: — Как будто ты меня саму не знал. Собственный голос показался чужим, а первые произнесенные после долгого молчания слова оцарапали горло. А еще они вновь обратили на нее разом все внимание собравшихся в узком коридорчике. Точно. Нимфадора отлепила себя от двери и, наступая на пятки обуви, чтобы стащить ее, прошла дальше, протиснувшись мимо шагнувшего ближе к стене, чтобы освободить ей дорогу, Люпина, и приглашающе махнула рукой, побуждая их последовать за собой. К кухне вел правый поворот из коридора. Она была совсем небольшой, но зато находила продолжение в подобии гостиной, посередине которой умещался диван и отдельное кресло. Поттер и Блэк опустились на стулья — их у стола было всего два, так что Люпин прислонился бедром к креслу, стоящему чуть дальше, но остался на ногах. Тонкс тоже не испытывала желания садиться. — В последний раз я видел тебя очень, очень много лет назад. Тебе едва лет пять, кажется, было, когда мы с Андромедой перестали видеться, — тихо заметил Сириус, как-то незаметно сгорбившись, но тут же вскинул голову, вновь внимательно всматриваясь в нее, будто пытаясь отыскать что-то, скрытое от чужих глаз. Джеймс открыл было рот, но тут же осекся и нахмурился, сдвинув брови. Они с Сириусом обменялись едва уловимыми вопросительными взглядами. Джеймс поджал губы, Блэк дернул плечом — это заняло какую-то долю секунды. Тонкс потерла глаза и притворилась, что упустила из виду эти их переглядки. — Ну и что в итоге? — голос Джеймса звучал все так же подозрительно, но внезапно потерял львиную долю прежней враждебности. Тонкс посмаковала про себя эту перемену и лишь вопросительно вздернула бровь, не спеша отвечать. — Может, прольешь свет на происходящее и объяснишь нам, что все это значит? — не сдавался он, запустив обе ладони в свои волосы и растрепав их еще больше. — Во-первых, просто «спасибо» было бы достаточно. Для начала. — Спасибо, — эхом податливо отозвался Люпин, сложив на груди руки. Тонкс поймала его взгляд — сейчас он был ближе к ней, чем остальные, и тоже стоял на ногах, так что для этого пришлось чуть вскинуть голову. Римус помедлил еще несколько мгновений, а потом буднично добавил, не изменяя своей привычной доброжелательности: — Если ты не планируешь все-таки сдать нас в итоге своим коллегам следующим прекрасным утром. — Конечно нет, зачем? — она растянула губы в улыбке. Почти оскалилась. — Это ведь мое дело, а не моих коллег. Ну а может быть, скоро это перестанет быть ее делом. И вообще никаких дел больше у нее не будет — никогда. Но об этом пока лучше не думать. Люпин выдержал ее выпад с какой-то абсолютно немыслимой сдержанностью, но в линии его плеч поселилось напряжение. Тонкс вдруг ощутила, насколько сильно она устала. Насколько же должны быть измучены и Мародеры — скорее всего, еще больше ее самой. Стоило только задуматься об этом, как усталость охватила все тело, сплетаясь с каждой нервной клеткой. Будто кто-то щелкнул выключателем, враз перекрыв кислород. — Все это… — стоило только начать говорить, и голос тут же предательски попытался сорваться. Тонкс замолкла, давая себе время. В голове было абсолютно пусто, будто сил вообще не осталось на что-то вроде слов. Она даже себе это толком объяснить не могла. Не смогла вовремя усмирить этот пожирающий ее последнее время ком усталости, напряжения и гнева, толкнувший ее на идиотский, самонадеянный шаг, едва выдерживающий критику даже в своих собственных мыслях. Но что, если они правда знали что-то важное о Пожирателях? Что-то, что она сможет использовать. Что-то, что позволит на этот раз всерьез воспринять опасения насчет Малфоя и других? Нимфадора моргнула, не поднимая взгляд от поверхности стола. Может быть, в Сириусе Блэке еще осталось хотя бы что-то от того подростка, которого она едва помнила, и чей образ так отчаянно гнала от себя все это время. Как будто знала, что стоит только позволить себе вспомнить, и случится что-то вроде этого. В любом случае, рассказывать о чем-либо из этого Тонкс им не собиралась. Не сейчас, не так в лоб. Она оперлась двумя ладонями о стол и резко выдохнула: — Черт, просто завалите и немного порадуйтесь, пока у вас есть повод. Я не собираюсь сдавать вас Агентству, не сегодня. Но еще не собираюсь ничего никому из вас объяснять — тоже не сегодня, ясно? И ты, Поттер, можешь встать и уйти прямо сейчас — вы все можете — вот только вы не хуже меня знаете, что благодаря вашему другу идти вам некуда, и долго вы одни не продержитесь. Непродолжительная, но пылкая речь вытащила из нее все оставшиеся силы. Сириус поднялся с места, хлопнув себя ладонями по ногам: — Хорошо-хорошо. Нам всем нужно успокоиться. И отдохнуть, раз уж у нас есть такая возможность. Есть же? — ровным тоном осведомился он у Нимфадоры, и она небрежно дернула плечом, соглашаясь. — Отлично. Осознание, что прямо сейчас ей придется принимать какие-то важные решения о том, каким именно образом разместить в условиях ограниченной площади своей квартиры несколько абсолютно посторонних людей все-таки почти заставило ее рассмеяться прямо в голос. Или может стоит сразу сдаться Агентству вместе с ними. Ну а что — о своем местоположении заботиться не надо и хотя бы кормить будут. «Твою же налево», — Тонкс задержала взгляд на холодильнике слишком надолго, задумавшись еще и об этом, так что даже если кто-то что-то и сказал, она благополучно пропустила это мимо ушей, полностью погрузившись в нерадостные мысли. Каким блять образом она вообще собиралась теперь организовывать всю свою жизнь и, что самое тревожащее сейчас, быт, при наличии трех практически незнакомых, посторонних абсолютно мужчин в своем доме, которые ещё и едва ли смогут в самое ближайшее время спокойно выйти на улицу. Что это за охуенная идея такая была, а, Нимфадора Тонкс? Нервозный смешок снова норовил вырваться из горла, и Тонкс усилием воли подавила его, крепче стиснув зубы. — Вот и посиди, отдохни, — отстраненно бросила она, наконец выпрямляясь и отступая на шаг с кухни, перед этим красноречиво взглянув на них, чтобы убедиться, что они ее поняли. Подрываясь сегодня — абсолютно незапланированным, к слову, образом — на работу, она не то чтобы рассчитывала, что вернется с гостями. Очевидно, перед тем, как пронырливые волшебнички расползутся по ее дому, следовало сделать пару вещей. Или пару десятков вещей. Сириус ухмыльнулся: — А чаю нальешь? — Сам и налей. Не буду говорить ни в чем себе не отказывайте и чувствуйте себя как дома, — изобразила она пальцами кавычки, осклабившись в ответ. — А то чувствую, с вас и без этого станется. Я серьёзно, Блэк, — на всякий случай пояснила она, предупредительно вскинув бровь. — Сиди ровно, пей чай, будь хорошим мальчиком. — Лапу по команде не подать? — на него одновременно зашикали и Поттер, и Люпин, так что Тонкс сочла лишними дальнейшие комментарии, ограничившись последним выразительным взглядом. Какое все-таки счастье, что она достаточно наплевательски относилась к занимаемому ею пространству. Будь она кем-то вроде… своей матери, например, вид Блэка, уже небрежно крутящего в руке стоявшую на столе кружку, наверняка бы вызвал у нее эмоцию посложнее. Нимфадора моргнула и все-таки развернулась к кухне спиной. Помимо примыкающей к кухне подобия гостиной, умещавшей разве что диванчик и кресло перед телевизором, в квартире было еще две комнаты. Каждая была совсем небольшой, но зато их было две, и это Тонкс устраивало более чем — в конце концов, собирая все создающие бардак вещи в одной из них, можно было ненадолго притвориться, что в другой все даже относительно неплохо. При необходимости, конечно, не всегда — Тонкс не сказать, чтобы сильно нуждалась в порядке на постоянной основе. Она остановилась на пороге того, что чуть более напоминало рабочее пространство — а значит, представляло из себя само определение фразы «творческий беспорядок». Сейчас вот она не сильно отличалась от спальни — разве что тем, что там хаос обеспечивался в основном одеждой. И кто придумал, что шкаф лучше стула и кресла… и кровати, и… Тонкс, заглянув и в спальню, подцепила с пола джинсы и медленно сложила их, судорожно размышляя, куда хуже будет пустить Мародеров. — Мародеры, — истерически хихикнула она вдруг вслух, в сердцах швырнув сложенные штаны обратно на пол и тут же зажав рот рукой, чтобы не продолжить смеяться. Звучное название для их шайки. Отлично прямо-таки подходило, ага, правда вот симпатий им в этот конкретный момент вовсе не добавляло. Но в конце концов, снявши голову, по волосам не плачут. А свою шею она почти добровольно уже положила под топор всех непредвиденных пока жизненных обстоятельств, которые непременно ещё встретятся у неё на пути. Тонкс, выйдя из спальни, зашла во вторую комнату и прижалась спиной к двери, судорожно пошарив взглядом по пространству. Нужно было хотя бы немного подумать, но как же не хотелось этого делать. Нимфадора тоскливо подумала о кровати. Хотелось упасть на неё и выключиться, хотя бы просто присесть, но она прекрасно понимала, что стоит это сделать, и ее правда, скорее всего, вырубит к чертям. Она подавила вздох. Интересно, кто-то из этих трех, помимо Питера, обладал такой же непревзойденной способностью расправляться с замками? Потому что пусть спальня и закрывалась на ключ — знать бы кстати, где он — Тонкс отлично понимала, что эта хлипкая преграда едва ли могла кого-то остановить. Находясь на работе, она будет отсутствовать достаточно времени, чтобы можно было начинать переживать за свою милую квартирку. Бабушка с дедушкой, приложившие руку к ее появлению ещё когда Тонкс заканчивала учебу, лелеяли мечты о тихой семейной жизни единственной внучки, но Тонкс как-то не спешила их этим радовать. Можно было поставить ещё одну жирную, уверенную галочку в продолжительном списке тех, кого она чем-то успела разочаровать. Нимфадора тряхнула головой, отгоняя эту тоскливую мысль. Ладно, было несправедливо по отношению к ним так думать — в отличие даже от ее собственной мамы они ни разу не показывали и толики недовольства и разочарования. Лишь искренне гордились ее успехами, учебой, работой. К глазам подступили слезы, и Тонкс резким жестом утерла их, сильнее сжав зубы. И во что она хотела своими руками превратить все, что имела, что получила своими усилиями за много лет? Она подцепила с кресла какие-то вещи, высунулась обратно в коридор и по пути в ванную просто швырнула их в спальню, даже не заглядывая туда и не заботясь о том, чтобы как-то их разобрать. Щелкнув выключателем, Нимфадора поморщилась от резко вспыхнувшего света. Ворох одежды, так и не разобранный из стиральной машинки вчера вечером, явно можно было сразу и перестирывать. Тонкс отвела от той взгляд и открыла кран с водой, подставив под нее подрагивающие руки, а потом, сложив их лодочкой, окунула лицо в ледяную воду. Это, наверное, помогло. По крайней мере, выпрямившись, она чувствовала себя уже чуть-чуть лучше. В конце концов, Тонкс считала, что ее сильное качество — это адаптироваться к любым внешним обстоятельствам. Она много раз убеждалась, что каким бы страшным не казалось то, что ожидает тебя впереди, не бывало еще такого, чтобы она с этим не справилась. Просто нужно пережить… хотя бы ближайшие сутки. Просто надо их пережить. Все обязательно станет понятнее. Ну а если еще проще — нечего разводить теперь сопли. Никто не заставлял создавать самой себе проблемы такого масштаба, так что и жить с этим теперь придется молча и не жалуясь. — У меня плохая привычка долго торчать в душе по вечерам и поздно ложиться спать, — поведала она, вновь появившись на кухне. — Во первой комнате по коридору есть одно место и весь пол тоже в вашем распоряжении. Ну и здесь, — кивок на диван, куда все-таки опустился за это время Люпин. — В дальней комнате делать вам нечего, за ее исключением меня мало тревожит, чем вы будете себя развлекать. Тонкс обвела их взглядом и очень медленно, чеканя слова, произнесла, скрестив руки на груди: — Но пока вы здесь, вы ведете себя прилично, не суете свои носы туда, куда не нужно, и сидите тихо. Если же нет… — Тонкс качнула головой и коротко выдохнула. — Я не настолько терпеливая. Она выдохнула, пытаясь подобрать продолжение, но даже зрение, кажется, поплыло, так что она тупо помолчала, опираясь рукой о столешницу. Едва ли парочка резких фраз разубедит их обшарить все вокруг, если они так сильно этого захотят, но Тонкс, наверное, стоило принять это еще в тот момент, когда они перешагнули порог ее дома. К счастью, ничего особо важного или личного им под руку попасться не должно было. По крайней мере того, что касается работы или расследования. — И сколько ты предлагаешь нам сидеть в четырех стенах? — мрачно осведомился Поттер, гипнотизируя взглядом свои руки. Тонкс пожала плечами: — Понятия не имею. Но ближайшее время точно даже не думайте отсюда вылезать, ясно? Какое-то время вас еще будут очень активно искать, так что не стоит рисковать. — Ладно, — буркнул тот, покачиваясь на стуле и прикрыв глаза. — Как скажете, агент. Он даже не постарался добавить яда в свой голос, так что прозвучало это язвительное по задумке обращение… никак. Блекло и пусто. Тонкс чувствовала себя так же. Она обхватила себя руками, выпрямившись, и прикусила губу, раздумывая, стоит ли добавлять вслух упоминание о том, что, если кто-то узнает о происходящем, конец придет не только Мародерам, но и ей. Но они и сами должны были об этом догадываться, поэтому в итоге Нимфадора промолчала. Она вообще понятия не имела, насколько сильно им на самом деле на это плевать. Ладно, просто перешагнуть это. Станет понятнее. Боже, у нее же дома даже еды не было — в достаточном для всех количестве. А уже завтра — сегодня, если точнее — с утра на работу. А выйти им никуда нельзя. Да и вещей при них особо не было — хотя, кажется, какие-то все же вроде имелись. Ладно, допустим это не ее ближайшая забота. Уморить «заложников» голодом представлялось ей более вероятной перспективой. Но до завтрашнего вечера и ее возвращения с работы им придется протянуть на том, что есть. Они же любят демонстрировать чудеса ловкости и выносливости. *** Тонкс сидела на кровати, обхватив руками свои ноги и притянув их к груди. Она была уверена, что ее вырубит от усталости сразу, но на деле получилось совсем наоборот. Она вытянула руку, пару секунд посмотрев на нее, и резко сжала в кулак. Потряхивало, едва заметной, мелкой дрожью. Пол обжег босые ноги прохладой. Нимфадора еще немного посидела, пропуская через себя это ощущение, а потом все-таки медленно поднялась и скользнула за дверь. Прислушалась, застыв на мгновение у закрытой двери второй комнаты, но ничего не услышала вообще. Путь от спальни до кухни занимал непозволительно мало времени — и десятка шагов она не сделала, прежде чем ей открылся вид на пустующий стол и стулья. Теплый свет заливал пространство, создавая какую-то иллюзию уюта и безопасности, но Тонкс шагнула еще и осторожно выглянула из-за угла, осматривая гостиную. Поттера и Блэка здесь уже не было — судя по всему, выбрали для ночлега комнату. Но как она и предположила по включенному свету, диван не пустовал, и занявший его Люпин тоже не спал. Тонкс встретилась с ним взглядом, но не стала останавливаться, поплелась дальше и рухнула на стул. Чужое присутствие было ощутимым и непривычным. Тонкс чувствовала его всей левой, обращенной к дивану половиной тела, но старалась об этом не думать, не находя ответа на вопрос, почему вообще сюда вышла. Но парадоксальным образом именно это осознание того, что кто-то сейчас на нее смотрит — хотя Люпин, кажется, тоже не пялился на нее открыто, уставившись куда-то в стену перед собой — почему-то заставило собраться хотя бы немного. Нимфадора положила перед собой руку и удовлетворенно улыбнулась уголком рта — та снова не дрожала. Римус повернул голову в ее сторону и, кажется, даже приоткрыл рот, но в итоге так и не заговорил. Тонкс совсем немного развернула стул, взглянув на него в ответ, и тоже промолчала, вместо этого разглядывая его внимательнее. Его лицо сейчас напоминало скорее маску. Осунувшееся, незнакомое, будто чего-то на нем не хватало. Тонкс понадобилась еще пара минут, чтобы наконец дойти до нужной мысли. Улыбки. На его лице сейчас не было ни следа улыбки, и, кажется, это вообще был первый раз, когда она таким его видела. Люпин ярко улыбался на всех выступлениях, он ухмылялся на допросе и вскинув руки под прицелом пистолета, он улыбался ей при той встрече в коридоре, он улыбался всегда, так часто, что в уголках его глаз проглядывалась обычно тонкая паутинка морщинок, которой сейчас было практически не видно. Сейчас он не улыбался совсем. Тонкс откинулась на спинку стула, прикрыла на секунду глаза. Что он сейчас чувствовал? О чем вообще думал? Нимфадора пошевелилась, стараясь найти положение поудобнее. Кажется, даже за окном уже немного начинало светлеть. Ей вот было страшно. Но и самую каплю весело. В конце концов, ей всегда спокойно не жилось без принятия идиотских решений. Вот только это еще ни разу не обещало в самом деле испортить ей жизнь так, как легко могло бы произойти сейчас. *** Стул раздражал. Шорохи сбоку и излишне громкие переговоры не в пример ей жизнерадостных коллег бесили. То, что собственные глаза закрывались, норовя то и дело отрезать хотя бы один канал восприятия, бесило еще больше. — Тонкс, — голос Грюма выдернул ее из кратковременного забытья, так что она едва заметно вздрогнула, распахивая глаза, и даже не сразу вспомнила, что нужно удивиться тому, что руководитель нависал над ее столом, в кои то веки выбравшись из своего отдельного кабинета. — Д-да? — промямлила она, постаравшись незаметно потереть уголок глаз. — Ты в порядке? — как-то непривычно участливо осведомился вдруг Аластор. От его очень, очень внимательного взгляда по позвоночнику прошла дрожь. Нимфадора со всей силы сжала пальцы на ногах, постаравшись легкомысленно махнуть рукой: — Да. Ужасно не выспалась, — о, это была чистая правда. Тонкс ушла с кухни под утро, и смогла вырубиться всего лишь, кажется, на пару часов. Грюм кивнул, вроде как принимая это объяснение, и к счастью не стал акцентировать на этой заминке внимание. — Тогда подойдешь ко мне. Чуть позже, — его неодобрительный взгляд уже нацелился куда-то дальше, и он, оторвавшись от ее стола, отошел. Тонкс даже не стала любопытствовать, что именно вызвало его недовольство, просто порадовалась что он, вроде как, оказался здесь не только по ее душу. Ей иногда казалось, что у Аластора в самом деле всевидящий глаз, который и сквозь стены за тобой следит. Да, долго она, конечно, протянет со своей затеей, если будет дергаться от каждого его взгляда. Тонкс растерла одну руку другой под столом и потратила оставшееся время на попытки сконцентрироваться и принять достаточно убедительный вид для мимикрирования под нормального человека и работника. В кабинете Аластора вместе с ней оказался и Билл. Тонкс проигнорировала его присутствие нахождение здесь так же, как это сделал и он, не став даже для виду пересиливать себя и в присутствии наставника. — Новости не очень хорошие, — оповестил их Грюм. Вот бы он сказал что-то, что ее удивило бы. — А если ближе к делу? — отрешенно буркнула она, навалившись локтями на спинку жалобно скрипнувшего от такого обращения стула. — Дело фокусников хотят передать другому следователю, — пожал плечами Грозный Глаз, и в самом деле начав с сути. Нимфадора подавила желание засмеяться в голос. Ладно, может быть не так уж и сильно она хотела удивиться его словам. — Почему? — коротко спросил Уизли, скрестив руки на груди. — Потому что мне проели всю плешь, — раздраженно выплюнул Аластор, но все же продолжил. — Стали давить, настаивать на том, что нужно решать все это быстрее, а мы слишком долго топчемся на одном и том же месте. — А другой следователь перестанет топтаться на нашем месте? — изобразила ухмылку Тонкс. — И кто, кстати, это будет? — Долиш, — Грюм постучал пальцами по столу, раздумывая. Отлично, Джон Долиш. Всему Агентству известный своим отсутствием малейших намеков на чувство юмора, душнотой и каким-то абсолютно отупляющим отсутствием всякой гибкости в любых вопросах. — Эта душная сука? — Нимфадора выпрямилась и спрятала руки за спину, чувствуя, как леденеют кончики пальцев. Вот кто-кто, а этот точно без капли сожаления уничтожит ее, если только прознает о том, что именно она сделала. — И кто это придумал, Скриджмер? — Нет, не он. Он тоже не в восторге, — вполголоса поделился Ал, окидывая их внимательным взглядом и никак не реагируя на ее резкость, хотя такие высказывания о ближних коллегах он обычно даже ей не прощал. — Но и на него в том числе давят. Один старший следователь устраивает их больше, чем два среднего звена. Но вы все еще поучаствуете на подхвате. Тонкс вновь ухватилась за спинку стула и уткнулась лбом в свои руки, что-то бессвязно прорычав. Аластор наблюдал за ее эмоциональной реакцией с на редкость философским видом, будучи, определенно, несколько терпеливее, чем обычно. Судя по всему, ситуация тоже ему особого удовольствия не доставляла. — Это связано с… — Тонкс подняла голову и помедлила. — …с нежеланием искать что-то на Пожирателей? Аластор дернул подбородком в подобии согласия, но промолчал. — Что сейчас происходит? — отстраненно спросил Билл, задумчиво потерев лоб. Взгляд Грюма вновь показался ей настолько внимательным и цепким, что позвоночник будто закололо от пробежавших по нему мурашек, но она и глазом не моргнула, надеясь, что ее мрачность вполне объяснима происходящим. — Улицы до утра и после вас продолжили прочесывать, но ничего. Снова успели раствориться в воздухе. Нимфадора кивнула, поджав губы. Мысли вновь метнулись к своему дому, рождая желание дернуть плечами, но она героически сдержала этот порыв. — Мы выяснили что-то насчет Петтигрю? — Его тоже никто не нашел, если ты об этом, — безрадостно хохотнул Аластор. Его челюсть крепко сжалась на мгновение, и задумчиво пожевав губу, он пораздумывал над чем-то, прежде чем Тонкс прищурилась: — Но что известно? — То, что он слил об их планах. Судя по тому, что он сообщил, Мародеры намеревались получить доступ к скрытым от налогов деньгам одной охранной фирмы, «Элит-Гард». В этом был их план, включающий в себя третье выступление. — То есть… в этом вся суть того, что они делали? — Тонкс недоверчиво приподняла бровь. — Получить деньги и исчезнуть с ними, как я и думала? Грозный Глаз пожал плечами: — Если верить Петтигрю, суть в этом. В любом случае, даже с его подсказкой мы не смогли их найти. Нимфадора все-таки опустилась на стул, развернув его так, чтобы видеть и застывшего на месте Билла. Молчание, длящееся дольше нескольких секунд, нервировало, будто Грозный Глаз кожу с нее по чуть-чуть срезал, поэтому она налегла локтями на стол и продолжила выспрашивать: — Это же точно был он? Вдруг на самом деле они все еще бегают где-то вчетвером? — вот бы они в самом деле шатались вчетвером где подальше, а не у нее дома прямо сейчас. Черт, а если они уже свинтили и в самом деле уже не там? Нимфадора не могла с уверенностью решить, что хуже. Грюм в ответ обжег ее каким-то слишком укоризненным взглядом — Тонкс одернула себя, поняв, что снова загоняется — и сухо сказал: — Думаешь, он бы сам на такое решился? — Ну-у… — Тонкс задумалась, вспоминая его допрос, известные детали личного дела. Питтер Петтигрю. Очаровательный мальчик с ямочками на щеках, тоже снискавший себе этим застенчивым очарованием не одну поклонницу, судя по комментариям в соцсетях. Но выглядел он на фоне остальных чуть более спокойным, даже иногда несколько апатичным. Несомненным талантливым, не меньше остальных. Она пожала плечами, кинув вопросительный взгляд на Билла: — Не знаю. Он вроде как выглядит тихоней, но на самом деле, я бы не сказала. Меня даже не очень удивляет произошедшее. — И все же думаете, нет других причастных к попытке слить фокусников? — М-м, — Нимфадора качнулась на стуле, погружаясь в размышления. — Если им так долго удавалось… удается бегать, — она поправилась и тут же заговорила дальше, надеясь, что ей удалось не акцентировать внимание на собственной оговорке. — То может быть он и мог. Хотя какой в этом смысл? — Они ведь наверняка не только на сцене были вместе, — подал голос Уизли. — Вроде как все вчетвером и правда уже давно дружили и постоянно находились близко друг к другу. По крайней мере, когда их задержали после самого первого шоу, они жили вместе. Для того, чтобы подготовить все это, сговориться с кем-то посторонним, тоже нужно было время. Он смог бы так надолго исчезать в никуда? — Думаешь, у них коллективный целибат? — вяло пошутила Тонкс, даже не расстроившись на этот раз от отсутствия реакции на свой искрометный юмор, да и сама нахмурилась, подобравшись на своем месте. Билл тоже наконец отмер, пошевелившись, и озвучил ее мысли: — Черт, то есть, здесь мог быть замешан Малфой? — Это не лишено оснований. У него был и мотив, и время сговориться с Петтигрю без сильных подозрений, и возможность обеспечить ему безопасное прикрытие. Нимфадора покивала, задумчиво прикусив ноготь. — И это ведь все еще говорит в пользу того, что он правда может быть связан с Пожирателями, если это так не дает ему покоя, нет? — тихо заметила она. Грюм помолчал, разглядывая потолок, а потом нахмурился: — Неважно, — но вместе с этим легко кивнул, взглянув ей в глаза. — В любом случае, копать в эту сторону Долиш вряд ли станет. Вышли они из кабинета в похоронном молчании, и так же молча разошлись каждый в свою сторону. Тонкс казалось, что у нее вся спина мокрая, да и ноги трясутся от напряжения, которое рождало в теле одно упоминание беглецов. Но по крайней мере, она пережила этот разговор. Нужно искать хотя бы какие-то плюсы — например то, что ее внутреннее состояние пока еще позволяет ей достаточно невозмутимо смотреть в глаза своему наставнику. Но наглости и способности упрямо переть вперед ей всегда было не занимать, так что, наверное, не стоило так уж удивляться самой себе. *** Римус старался вложить в свой взгляд побольше возмущения и скептицизма, но на Сириуса это мало действовало. Он без устали хватался за каждую книжку, чуть не вытряхивая из них страницы, судорожно распахивал шкафчики, гремел какой-то посудой. — Может хватит уже? — устало осведомился Люпин, когда от его нервного рытья стопка каких-то ежедневников и блокнотов, громоздящихся на полке слева от телевизора, рухнула на пол. Сириус вцепился в оказавшийся сверху и бездумно пролистал страницы, не найдя, кажется, ничего интересного. — Ты же уже понял, что ничего подозрительного здесь нет. А еще это, кстати, невежливо. И нагло. — Запирать нас здесь это очень вежливо? — огрызнулся Блэк, но все же собрал упавшее в подобие порядка. К счастью, Нимфадора Тонкс, вроде как, не была особой сторонницей порядка. Ну, из того, что он успел уяснить. С другой стороны, Сириусу сейчас было противопоказано просто сидеть на месте. Этим итак уже занимался Джеймс — он так и не встал с разложенного кресла в комнате, ночлег в которой они поделили с Сириусом, вяло отмахнувшись от предложения хотя бы чая выпить с утра. Римус же находился в состоянии сосредоточенного раздумья и немного заторможено наблюдал за тем, как Сириус беспорядочно метался по всей квартире, выплескивая этим свою злость и растерянность. Все-таки Джеймсу, кажется, было хуже всех. У Римуса и самого в голове не укладывалось то, что сделал Питер, но Римус, нужно сказать честно, никогда не отличался такой открытостью и доверием к людям, как Джеймс. Петтигрю не просто разрушил их планы. Он смог зацепить что-то живое в самом светлом человеке из их четверки, вцепился в это и вырвал с мясом. Римус моргнул, с усилием заставив себя перестать об этом думать. Сириус, скрывшийся в коридоре, явно дернул сейчас дверную ручку запертой комнаты. — Сириус, твою же мать, — рыкнул Люпин, встав наконец на ноги. — Тебе, вроде как, сказали сидеть тихо и делать, что сказано. — Да насрать мне что там было сказано. — О, правда? Может тогда возьмем и свалим отсюда, раз уж тебе не интересно, что нам сказали делать? Нет? Вот и сиди ровно. Или ты хочешь, чтобы она сама выкинула нас нахер отсюда? Сириус непримиримо рыкнул что-то неразборчивое, но от двери послушно отстал, вернувшись на кухню. Как же хотелось спать и раскалывалась голова. Но даже имея такую возможность, он так и не смог заставить себя полноценно уснуть ночью, да и утром, лежа ровно с закрытыми глазами и слыша, как очень быстро, не задерживаясь и даже не заходя на кухню, по коридору мимо скользнула Нимфадора, закрыв за собой входную дверь, он тоже не уснул. Лишь провалился ненадолго в полудрему, не принесшую ему никакого успокоения. И это была даже не вина не самого удобного дивана — Римус и сам по себе был не очень прихотлив, а в сложившейся ситуации это вообще перестало играть для него какую-то роль. Мысли метались в голове, сплетаясь в плотные рой, разъедающий мозг. Может быть, это была отложенная реакция на все, произошедшее за последние сутки? Люпин смел надеяться, что не самым позорным образом встретил их грандиозный провал, и ровно настолько же неожиданное спасение. Он старался, правда старался вести себя ровно, сдержанно и вежливо, уравновешивая вовремя своих не настолько терпеливых друзей. Раздумья привели его к самому началу. К первому появлению в этой квартире и непримиримому взгляду Нимфадоры Тонкс. Даже вчера было проще воспринимать все происходящее. Но сегодня, после того как Джеймс сделал над собой краткое усилие и все-таки получил хотя бы какие-то огрызки указаний для них, все снова стало… странным. Нет, вроде как, хотя бы немного поспокойней — по крайней мере, у них снова был шанс не оказаться за решеткой — но очень, очень странным. И Римус отлично знал, что сам согласился беспрекословно верить и идти вперед, но его природная потребность четко понимать происходящее снова и снова толкала его на размышления, попытки разобраться, что и почему происходило. Не на все вопросы он пока что мог найти ответы. И именно сейчас это жутко его бесило, хотя эта эмоция не была ему свойственна. Он злился на Питера и Люциуса, злился на всю ситуацию, злился на Сириуса за его пышущее резкостью поведение, злился на так невовремя впавшего в апатию Джеймса, на тех, кому доверился, даже в определенной степени злился на Нимфадору, абсолютно неожиданным образом спутавшую им все карты. Но больше всего Люпин злился сам на себя. Когда Сириус утомился и упал на стул на кухне, Люпин фыркнул и сам поднялся на ноги, подойдя к окну. Подумав, открыл его и облегченно выдохнул, почувствовав свежий воздух. Заняться все равно было нечем, поэтому он, последовав плохому примеру Сириуса, тоже занялся изучением обстановки — правда, в отличие от него, в основном путем созидания. Вообще было в них что-то общее, у Сириуса и Нимфадоры. Или это он уже притягивал? Да и сам факт ее родства с Сириусом уже оказался… достаточно ошарашивающим. Люпин вообще временно запретил себе раздумывать и об этом, и о том, что именно побудило девушку им помочь, так что оставалось лишь пытаться получить хоть какие-то представления о ней исключительно с помощью окружающего пространства. Дом ведь многое может сказать о человеке, верно? Тут и там во вроде бы спокойном интерьере встречались яркие, аляповатые даже цветные пятна. Это был плед на диване — весь состоящий из разноцветных, разного размера квадратов. Это был странной формы стакан, напоминающий больше какую-то абстракцию, чем посуду. Или яркий плакат на стене. Полка, по всей длине которой протянулась выключенная сейчас гирлянда с лампочками в виде пчелок. Забавная игрушка — небольшой плюшевый барсук, кое-как примостившийся на горе криво сложенных книжек и обещающий совсем скоро упасть с нее. Римус машинально выровнял стопку и даже на секунду улыбнулся, взглянув на его мордочку. Ну, в целом тенденцию можно было понять еще по ее розовым волосам. Наверное. Каким-то идеальным порядком квартира тоже не отличалась. Скорее напротив, особенно по меркам Римуса. Хотя его, после всех лет, за которые он успел пожить с Блэком и Поттером, мало что могло удивить или возмутить. Ну и что уж тут, не стоило отбирать у Сириуса лавры победителя. По сравнению с ним даже Джеймс в быту был еще ничего, а вот Сириусу явно не хватало иногда — в лучших традициях его семьи, видимо — помощи. Римус ехидно подумал, что было бы забавно, если бы вместо личной горничной Блэку достался какой-нибудь уродливый домовой эльф. Вот крику то было бы. Он крепко зажмурился, прогоняя из головы странный, абсурдный образ. Поспать нормально точно не мешало бы. Римус осторожно, будто даже неуверенно приоткрыл шкафчик на кухне, все еще чувствуя себя несколько неловко. Но это, в конце концов, была кухня, а не что-то из личных вещей, да и сама Нимфадора буквально сказала: «Меня мало интересует, чем именно вы будете себя занимать». Какой-то чай в полке нашелся, но Римус, покрутив коробку с заварочными пакетиками в руках, сокрушенно повздыхал и только спустя пару минут все же решил щелкнуть кнопкой включения на чайнике. Ладно, у его неприхотливости были определенные исключения. Не так уж и много, но чай в них точно входил. А у Нимфадоры Тонкс был какой-то отвратительный вкус на чай. И странные идеи в целом, точно. *** Тонкс повернула ключ в замке и потянула на себя дверь, затаив дыхание и напрягая слух. Непривычно полный пакет с продуктами в руке тянул ее вниз, врезаясь в ладонь, шурша и всячески мешая сканировать пространство. Тонкс вытянула шею, всматриваясь во вроде как горевший где-то в глубине квартиры свет, сделала еще шаг и запнулась о что-то. Сдавленное ругательство внезапно будто ослабило напряжение в груди, и Нимфадора опустила глаза на пол: непривычно длинный ряд чужой обуви и чей-то выбившийся из строя ботинок, о который она и споткнулась. Ну что же, кажется, это был не ее кошмарный сон. Точнее, кошмарный сон только начинался: они все-таки были здесь. Это предположение окончательно подтвердилось, когда из-за ведущего на кухню поворота показалась чья-то фигура. Тонкс подняла глаза и встретилась взглядом с Люпином. Оба помолчали, все так же бестолково пялясь друг на друга. Действительно, что тут скажешь то? — Я… помогу? — осторожно осведомился Люпин, кивая на пакет в ее руках. Тонкс моргнула, потупив дольше, чем требовалось, и так же осторожно, неуверенно кивнула наконец. — Ладно, — как же странно. — Холодильник на кухне вы уже наверняка нашли, так что… справишься. В других обстоятельствах могло бы сойти за вполне безобидную колкость, но сейчас все, что вылетало из ее рта, казалось Тонкс слишком не таким. Люпин, к счастью, промолчал и так же тихо исчез обратно. Снимая обувь, Нимфадора подавила желание привалиться к стене и постоять так, возвращая твердость и уверенность своей походке. Нет уж, взялась творить полную херню — делай это уверенно. Вид хозяйничающего на ее кухне человека был непривычным. Тонкс, проходя мимо по пути в ванную, скосила на него глаза и малодушно проигнорировала это зрелище, просто исключив этот образ из своих размышлений. Слово «странно» пронеслось в голове столько раз, что уже начало терять смысл, превращаясь в набор невесть как, странно сплетенных вместе звуков. Спиной чувствуя взгляд Люпина, молча устроившегося все на том же диванчике, она, стараясь не торопиться, вытащила кружку и включила чайник, а потом, на секунду застыв, все же ретировалась в свою спальню, чтобы переодеться. Только за дверью, прислонившись к той спиной, Нимфадора позволила себе протяжно выдохнуть и размять подрагивающие пальцы. Значит, они все еще оставались здесь. Никуда не сбежали, не исчезли. Как занимательно. Она распахнула двери шкафа, попялившись в глубину полок невидящим взглядом, и вздохнула. До ужаса хотелось остаться здесь, так и заперевшись в пределах одной комнатки, но неплохой идеей наверняка было начать пытаться понять, что творилось у фокусников в головах, а для этого с ними неминуемо нужно было разговаривать. И Тонкс прекрасно понимала, что чем больше времени пройдет после перевернувшего все с ног на голову предательства их друга и такого же внезапного спасения, тем больше они оправятся и соберутся вновь во что-то таинственное и неподвластное разгадке. Это точно не входило в ее планы. Нимфадора махнула рукой на сваленную на подоконнике одежду, не став утруждать себя ее разбором, и решительно вышла из спальни, возвращаясь на кухню. Приятный обычно кофейный аромат уже начинал отдаваться в ноздрях чем-то тошнотворным, так что Тонкс скривилась, но от хотя бы такого способа взбодриться не отказалась. Она уселась за стол так, чтобы расположиться полубоком к дивану и Люпину на нем — иметь возможность видеть, но не смотреть в упор. Бродящие в голове размышления бодрили не меньше кофе, возвращая ее к привычному рабочему настрою, подмывающему распутать сложный клубок мыслей, в котором непременно должна была рано или поздно найтись разгадка. Допустим, вчера у них не было выбора. Никакого другого выхода из тупика, кроме ее сомнительной помощи, и они пошли с ней — преследующей их неделями следовательницей Агентства, которая до этого ни разу не демонстрировала им своего расположения. Но на их месте, стала бы она оставаться и дальше? Тонкс качнула головой, беззвучно фыркнув. Она вовсе не удивилась бы, застав сегодня вечером в своей квартире лишь пустоту. В каком-то смысле даже готовилась к такому исходу, проворачивая ключ в замочной скважине, но надо же — ничего подобного. Интересная, однако, у Мародеров была готовность шагать в пропасть, не зная, что их там ждет. Эта мысль заняла ее достаточно, чтобы Тонкс зациклилась на ней, забыв об остальном на продолжительное время, но в итоге все-таки вздохнула и откинулась на спинку стула. Одновременно с завершением ее сомнительного ужина, что состоял из кофе и сэндвича из отдела готовой еды, на кухне появился Блэк. Он обогнул стол и сел напротив нее, преувеличенно-радостно разведя руки: — Ну привет, Нимфадора. — Не называй меня Нимфадорой, — слегка сморщилась она, внимательно оглядывая своего потерянного родственника. Он разве что ухмыльнулся, налегая на столешницу, но в его нагловатом поведении Тонкс виделась какая-то злая отчаянность. Вообще-то, ровно то, что нужно. Она откинулась назад, слегка отодвигаясь от Блэка, и перевела взгляд на Люпина. — Где ваш третий друг? — Здесь, — раздался за спиной голос. Тонкс обернулась: и правда, Поттер появился в комнате как-то незаметно. Выглядел он еще хуже остальных, как будто проснулся пять минут назад, и вместе с тем абсолютно не выспался. Одежда была помятой, а вид в целом какой-то потерянный и непривычный без извечных очков. Но несмотря на это он подошел ближе и, за неимением свободных стульев за столом, упал в кресло неподалеку. Нимфадора проводила его взглядом и, не отводя глаз именно от Поттера, все тем же ровным тоном спросила: — А где четвертый, не расскажете? Поттер дернулся, и взгляд его на секунду стал совсем темным и растерянным, но наблюдать дольше у нее все равно не получилось, потому что Сириус мигом отвлек ее внимание на себя. Его реакция, в отличие от Джеймса, была полна не растерянности, а чистой ярости, с которой он резким движением отодвинул стул назад. Тонкс постаралась не поморщиться от мерзкого скрипа, с которым ножки проехались по полу, и лишь приподняла бровь, в пустоту протянув: — Значит, не расскажете. Но я могу и сама догадаться. Молчание. Тягучее и осторожное. Ждать вовсе не было любимым ее занятием, но за годы Тонкс смогла все-таки научиться терпению в нужные моменты. Как сейчас, когда каждая секунда — словно капля в полный до краев сосуд, неминуемо приближает взрыв. Она продолжила безмятежно крутить в руках уже пустую кружку, бросая то и дело взгляды на каждого из них — пронзительные, но не слишком долгие. — Он уже не вместе с нами. Люпин сказал это, в очередной раз поймав ее взгляд. Тонкс повернулась к нему и слегка наклонила голову к плечу, всматриваясь в него внимательнее. Самый непонятный из всех четырех. Вот что она чувствовала на его счет. Потерянность Джеймса, злость Сириуса, предательство Питера — все это было понятным. Она могла объяснить, почему негласный лидер Поттер чувствовал такую вину за то, что в его команде произошел такой страшный раскол, чуть не стоивший свободы ему самому и его друзьям. Ей была понятна ярость, которой во все стороны плескал Сириус, маскируя ее под злое веселье — она сама умела делать так зачастую, не желая до последнего признавать поражение. Даже тихоня с виду, который оказывался в итоге вовсе не так прост, как могло показаться, не был чем-то невероятным: и такое она уже видела, давно уверившись, что первое, второе, да хоть сотое впечатление вполне может обмануть. Но Люпин с самого первого допроса был костью в ее горле. Был кем-то, кого она не понимала, не могла понять даже близко. Это спокойствие, принятие любой ситуации. Явно напускное веселье, дразнящее ее в допросной, мелькающее в его глазах под дулом пистолета после погони. По пальцам одной руки можно было пересчитать их встречи до этого. И каждая будто впечаталась ей в память, вызывая какой-то странный зуд под кожей. Тонкс и близко не могла предположить, что он чувствует. А то, чего она не понимала, ее раздражало. — Это он вас и сдал, вы же знаете? — Тонкс медленно моргнула, ловя в глазах Люпина мелькнувшую горечь, но вернула пристальное внимание на Джеймса. Давить надо туда, где болит больше всего. Поттер смотрел мимо нее, но хотя бы кивнул. — Знаем. Снова тишина, нарушаемая только тем, как Сириус мерил беспорядочными шагами расстояние от стола до окна, кружа на одном месте, словно сбившийся со следа пес. — Почему он это сделал? — Если бы мы блять знали, — рыкнул Блэк, легко пиная стул. Тонкс цокнула, метнув на него взгляд: — Поаккуратнее. Ну так и что, у вас нет никаких предположений? Она выждала паузу, чтобы заключить: — Вряд ли он решился на это в одиночку, да? Зато я могу предположить, кто с радостью ему бы помог. Глупо так грубо обижать сильных мира сего вроде Малфоя. Судя по скривившемуся лицу Джеймса, это и правда было в самое яблочко. — Да-а, мы со стариной Люци немного не поладили, — махнул рукой Сириус. — Ума правда не приложу, чего он так сильно на нас обиделся. — Вы серьезно замахнулись на его годами выстраиваемую репутацию и все это бла-бла-бла. Но мне больше интересно, с чего вы изначально сделали вывод, что ему есть, что скрывать? Тонкс поджала губы, будто сама раздумывала над заданным в пустоту вопросом. Но ответ ее и правда интересовал. Люциус нигде не светился с чем-то подходящим. Вписывался ли в обрисованную ей самой картину Пожирателя? Да, вполне, но можно ли было с уверенностью утверждать, что любой имеющий деньги и связи человек обязательно будет кем-то подобным? Джеймс никак не отреагировал. Тонкс повернулась сильнее, вновь впившись требовательным взглядом в Люпина. Он лишь пожал плечами. Ну вот, снова. Снова Тонкс почувствовала, что ее стратегия поведения готова дать трещину, так легко ведясь на непробиваемое, выбешивающее безразличие, и лишь усилием воли заставила себя остаться на месте и наигранно вздохнуть, махнув на них рукой. — Ладно-ладно. Как скажете. — Мы закончили с допросом на сегодня? — осведомился наконец Джеймс, потирая глаза. — Я вас не допрашиваю, — Тонкс растянула губы в улыбке, вскинув вверх руки. — Просто праздное любопытство, знаешь? Почти дружеская беседа. — Ага, ты так всегда с друзьями разговариваешь? Тогда у тебя явно профдеформация, не-Нимфадора, — фыркнул Поттер, и его лицо даже озарилось подобием улыбки, заставив усмехнуться каждого в комнате.