The show must go on

Как и абсолютное большинство неприятностей в своей жизни, эту Тонкс тоже устроила себе сама, своими собственными руками. Ладно, она наверняка немного драматизировала, мысленно называя все это адом, но голова натурально трещала от попыток решить кучу сыплющихся на нее все эти дни тут и там мельчайших бытовых вопросов. От простого наличия в доме лишней подушки до покупки продуктов в магазине. Слишком много зубных щеток для одной ванной и резко увеличившееся количество вещей в стиральной машинке. Все вообще как-то слишком, много, иногда громко. Тонкс давно отвыкла жить не одна — короткие встречи и ночевки у друзей или родителей не в счет. А это требовало делать над собой определенные усилия и следить за происходящим в доме внимательнее, учитывая, что она была сейчас единственным человеком, который мог спокойно выходить на улицу. А она терпеть не могла уделять этим отвратительно скучным и выматывающим ее бытовым вопросам слишком много внимания. В общем, тот еще ад. Тонкс не думала, что работа когда-нибудь покажется ей таким приятным местом, чтобы сбежать туда к чертям, спасаясь от устроенного себе дурдома в собственной квартире, но всю неделю она именно этим и занималась. Даже несмотря на то, что унылое лицо Долиша, которого она стала видеть чаще, чем обычно, нагоняло на нее тоску. Совсем немного ее примиряло с новым порядком жизни то, что Мародеры вели себя тише воды ниже травы — ну просто образцы послушания. С сомнительными условиями проживания в достаточно тесном для такого количества человек пространстве смиряться приходилось всем, и все же понимали, что Тонкс вовсе не обязана была терпеть чужое присутствие в своем доме. Хотя бы так. Тонкс дернула головой, возвращая внимание к документу. Спустя неделю поиски Мародеров из активной своей фазы сошли почти на нет. Для следствия они растворились в воздухе, не оставив за собой следов, за которые можно было бы зацепиться, просто исчезли в лучших традициях всех фокусников. Тонкс смеялась про себя, с некоторой долей нервозности, которую не разрешала показывать ни на секунду даже наедине с самой собой: правду, видимо, говорят, что у хороших иллюзионистов всегда есть туз в рукаве. Даже если этот туз подложен кем-то совсем иным. Главное — эффектный результат. Квартиру, которая должна была стать их настоящим убежищем, осматривали тщательно и дотошно — в лучших традициях Джона. И нет, Нимфадоре вовсе не надоело мысленно цепляться к каждому его слову и действию. Когда Тонкс спросила у Мародеров, найдут ли в их несостоявшемся пристанище что-то полезное, они достаточно быстро ответили четкое «нет». Так и вышло — сколько бы не бились следователи. Растворились в воздухе. Разговоры, всполошившие в самом начале все, кажется, Агентство, постепенно сходили на нет. Поиски продолжались, но с каждым разом уже с меньшим энтузиазмом и верой в удачный исход. Грюм все еще нервировал ее своими дотошными, как ей искренне казалось, взглядами, которые на самом деле едва отличались от его абсолютно обычного поведения. В конце концов, все это даже стало напоминать какую-то более-менее выстроенную, сформированную рутину. Как и то, что, постоянно задерживаясь в конце дня, она оглядывалась и вытаскивала из внушительных завалов бумаг на своем столе нужную папку и открывала ее, из раза в раз пробегая взглядом по уже изученному вдоль и поперек, пытаясь найти что-то еще. Пытаясь понять, с какой вообще стороны подступиться к разгадке Пожирателей. Идей пока что было по-прежнему мало, но это, по крайней мере, позволяло отвлекаться от других мыслей. *** Зайдя домой, Тонкс с удовольствием сбросила обувь и прошлепала на кухню по привычному маршруту. Обычно там ее встречал задумчивый взгляд Люпина и чуть реже — ухмылка Сириуса. Джеймс все еще предпочитал коротать большинство времени подальше от всех — ну или же от нее. Пахло вкусно. Тонкс осторожно выглянула из-за угла. Люпин стоял у плиты, что-то степенно помешивая. Она простояла так еще минутку, наблюдая за этим очаровательным зрелищем, а потом все же шумно шаркнула ногами, появляясь на кухне целиком. — Привет, — поздоровался Римус, даже улыбнувшись краешком губ и тут же спохватился. — Надеюсь, ты не против, что я тут… Тонкс качнула головой, прерывая его дальнейшие оправдания, и просто коротко ответила: — Не против. Я же говорила, делайте что угодно. В разумных пределах, конечно. Он кивнул, вновь отворачиваясь к плите. Тонкс поискала свою кружку, впопыхах брошенную с утра там же, где она и завтракала, и с некоторым удивление обнаружила ее уже вымытой и стоящей на полке с остальной чистой посудой. Она вновь перевела взгляд на прямую спину Люпина и беззвучно хмыкнула про себя. Интересно, а он всегда такой, ну… аккуратный? Дотошный? Занудный? Нимфадора еще немного поупражнялась в попытке подобрать нужное слово, села за стол, размешивая сахар в кружке, и снова уплыла куда-то в свои мысли, так что негромкий оклик услышала, кажется, не с первого раза. Люпин качнул рукой в сторону плиты и слегка смущенно почесал кончик носа перед тем, как осторожно предложить: — Я тут кое-что приготовил, так что, если хочешь, — он опять махнул рукой. Тонкс перевела задумчивый взгляд на издающую явно аппетитный аромат сковородку, но прежде, чем она успела ответить, на кухне объявился явно привлеченный этим же ароматом Блэк. Лениво махнув рукой в ее сторону в подобии приветствия, он нетерпеливо потребовал: — Рем, надеюсь, ты закончил, потому что я сейчас умру от голода. — Я закончил, — выдохнул тот, отводя наконец взгляд от Тонкс, и отошел обратно. Теперь вместо него внимание на Тонкс обратил Сириус. Он, ухмыльнувшись, заговорщицки понизил голос и воздел указательный палец сначала вверх, а потом ткнул им же в сторону Люпина, гремящего тарелками: — Рекомендую и тебе не отказываться. Знаешь, судя по всему, что я наблюдал, ты тоже не любительница мучать продукты, так что… Тонкс скептически подняла бровь на его «тоже», но не стала сопротивляться и кивнула в ответ на еще один взгляд Люпина. Нормальный ужин еще никогда не был так кстати, а Сириус, несмотря на его нагло ухмыляющуюся рожу, был прав в своих предположениях. Она едва сдержала ответную усмешку и даже абсолютно ребяческое желание показать ему язык. Ну не отравят же, в самом деле. Если только Люпин не задумал разом избавиться и от нее, и от Блэка. На его месте она бы рассмотрела этот вариант, потому что Сириус был еще той занозой, на ее скромный взгляд. — Где Поттер? — буднично поинтересовалась она чуть позже, когда наконец смогла оторваться от великолепно приготовленного мяса. Сириус, гораздо вдумчивее расправляющийся со своей порцией, отстраненно махнул головой в сторону коридора, имея в виду, судя по всему, отданную им в распоряжение комнату. Тонкс задумалась в который раз. Еще ни разу, кажется, за эти дни ей не удалось, приходя домой, застать Джеймса в зоне видимости. Это не очень походило на то, что она себе представляла касательно его привычного поведения. — Он у вас всегда такой затворник? — подперла она голову рукой, прищурившись. Сириус уставился на нее прямым, изматывающим взглядом, но Тонкс, продержав его несколько секунд, просто увела глаза в сторону, уставившись в ответ в спину Люпина, который занимался оставшейся после готовки посудой. Шум воды явно не справился бы с тем, чтобы полностью заглушить ее вопрос, так что она ждала с безмятежным видом, не показывая особо никакого напряжения. Пробовать играть на нервах Мародеров было даже иногда занимательно. Смотреть на то, как каменеет спина Люпина. Как Блэк стирает с лица усмешку, плотнее сжимая губы. Это было весело. На ее вкус, было даже не самой плохой наградой, которую она получала за весь тот риск, которому подвергала саму себя с тех пор, как собственноручно открыла им дверь к себе домой. — Как скажете, — шумно выдохнула она, приняв скучающий вид, когда так и не получила ответа. Сириус так ткнул вилкой в свою тарелку, что она, проткнув насквозь кусок мяса, с мерзким скрипом проскользила по поверхности. Тонкс картинно поморщилась. Люпин наконец повернулся, облокачиваясь о тумбу и отбросил в сторону полотенце, которым вытирал мокрые руки: — Мы все считали Питера своим другом. Годами мы все вчетвером занимались тем, во что верили, жили периодически бок о бок, доверяли друг другу, — Римус прищурился, слегка подаваясь вперед и почти чеканя каждое слово. — Не надо упрекать моего друга в том, что он переживает из-за этого. Тонкс оценивающе воззрилась на Люпина, изогнув губы в улыбке. Вот значит, каким еще он может быть. Сталь в его голосе была чем-то новым, лишь немного перекликаясь разве что с тем тоном, которым он еще при первом допросе говорил что-то о том, как следователи будут смотреть в упор и ничего не увидят. Забавно, что не увидели кое-чего в итоге сами Мародеры. Упустили неплохую такую соринку в своем глазу. Очень забавно. Она медленно моргнула, на отводя взгляда от его лица, и протянула, стараясь сделать это как можно спокойнее: — Я никого не упрекаю, — Тонкс вздохнула и добавила в голос чуть больше убедительности. — Просто спросила, Люпин. Не хочу отрицать вашу исключительность, но сейчас не вы одни переживаете, так что уж прости мне мой язвительный тон, — все-таки слегка рыкнула она напоследок, отодвигая от себя тарелку и поднимаясь на ноги. Взгляд Люпина, пусть и оставался таким же твердым, потерял некоторую долю своей непримиримости, и он отвернул голову, поджав губы. Сириус, скривившись, молчал. Тонкс со стуком опустила кружку в раковину и вернулась на место. Уже почти привычно подавив желание избавиться от их общества, вместо этого она осталась на месте, только уткнулась в телефон, рассеянно пролистывая ленту, но уделяя ей на самом деле лишь половину своего внимания. Больше всего ее занимали мысли о том, что за эти несколько дней она получила ровным счетом ноль полезной информации. Нет, ладно, возможно совсем немного составила для себя мысленный портрет каждого из них. Совсем смутный пока что, очерченный крупными мазками. Имела ли она представление, что именно собиралась делать дальше? Настолько же смутное. Можно было, конечно, попробовать надавить на них тем, что они явно обязаны ей за свое чудесное спасение. Вынудить их рассказать все, что им известно. Заставить рассказать. Вот только все то, что Тонкс о них знала, подсказывало ей, что стратегия была бы провальной. Непримиримый и яростный Сириус, иногда в самом деле напоминающий ей саму себя, или вот этот непреклонный, даже жесткий Люпин — о, едва ли они бы и правда покорно согласились просто так слить ей хоть что-то сверх меры. И прямой отказ был бы лучшим исходом — Тонкс отлично представляла, как они могли бы наплести ей убедительно звучащей чуши, что на поверку оказалась бы полным бредом, в котором она затрахается разбираться. Так что она отодвинула эту идею далеко в сторону, вместо этого продолжив плясать утомляющий, но относительно осторожный танец. Ровно так же, как это делали и Мародеры. Пока что она убедила себя в том, что какое-то время неминуемо будет упущено, пока все они будут привыкать друг к другу. Если только не начать самой налаживать какой-то контакт. Но каждый раз, когда она всерьез начинала об этом думать, ее немного дергало. Ну то есть, вот с кем стоило начинать? Тонкс пугал любой из вариантов. Трогать Джеймса прямо сейчас едва ли было хорошей идеей. И Нимфадора даже не была уверена, чего в этой мысли было больше: осознания, что она не получит желаемого, или простого человеческого сочувствия — которого она испытывать к ним не должна. Люпин все еще оставался слишком недосягаемым для ее понимания, сколько бы она ни наблюдала за ним искоса. Возможности для этого имелись: по итогу именно Люпин остался ночевать на этом диване в гостиной, и его немного заспанный вид встречал ее чаще всего по утрам, когда она, такая же едва проснувшаяся, вываливалась на кухню перед работой. К счастью, он тоже просыпался рано, и она хотя бы не испытывала сильных угрызений совести от того, что ее утренние сборы всегда проходили с достаточно большим количеством шума и шороха. Хотя Люпин со своим непробиваемым спокойствием едва ли пожаловался бы. Ну, ей, по крайней мере, так почему-то казалось. А еще оставался Сириус. Вообще-то, из них всех он лучше всего подходил для начала непринужденного общения, но Нимфадоре все еще казалось, что каждый раз, когда она вообще смотрела в его сторону, все внутренности в теле сводило судорогой. В общем то, как-то не клеилось у нее в голове начало диалога со своим дядей. Да и о чем им было говорить? Одновременно и знакомый, и абсолютно чужой. И Тонкс каждый раз говорила себе, что ловить здесь нечего, но каждый раз в глубине души понимала, что Блэк был не последней причиной, толкнувшей ее поспособствовать чудесному спасению утопающих. Так что определенная настороженность с обеих сторон никуда не делась. Вот и сейчас Люпин и Блэк, изредка переговариваясь, все еще явно обращали на нее внимание. Сириус, закончив с едой, поднялся, пустив вместо себя Люпина, видимо, чтобы он тоже мог спокойно поужинать — все-таки за этим столом было всего два места. Точнее, два стула, один из которых занимала сама Тонкс, вовсе не желая куда-то двигаться. Она была у себя дома. Старые привычки и без того пришлось переиначить. Наверняка всем им, но… Тонкс не хотела думать еще и об этом. Мародеры были в дерьме и все они сейчас об этом знали. Тонкс на самом деле тоже находилась глубоко в той еще заднице, вот только об этом с полной уверенностью знала пока что только она одна. *** Тонкс все же ушла в свою комнату, рухнув там на кровать и ощущая усталость во всем теле. Где-то там уже виднелся выходной. Вот только она пока не поняла, радует ли ее теперь это, или нет. Но ведь никто и не заставлял проводить весь день дома. Но тратить умственные усилия на изобретение каких-то других способов проведения досуга тоже не очень хотелось. Нимфадора перевернулась на живот и тихо простонала что-то невразумительное в подушку. Господи, как же это все было сложно. Обуреваемая этими мыслями, Тонкс даже не заметила, как ей удалось слегка задремать. Сложно правда сказать, сделало ли это лучше, или хуже — фанаткой дневного сна она никогда не была, но иногда от усталости ее начинало вырубать на каждом шагу, как сейчас. Она с некоторым усилием поднялась на ноги и побрела на кухню, попутно бросив взгляд в зеркало. Растрепанные после сна волосы и слегка помятое лицо в целом являли то еще зрелище, но это сейчас волновало ее не в первую очередь, в отличие от желания выпить чая. За кухонным столом сидел Люпин с очень вдумчивым видом. Перед ним почти по всей поверхности были разложены горы каких-то абсолютно случайных мелочей, судя по всему, использующихся в их многочисленных трюках. Сам он внимательно осматривал одну из колод, отмечая что-то видимое лишь одному ему, и даже практически не обратил внимания на ее появление. Тонкс щелкнула кнопкой включения на чайнике и оперлась бедром о кухонную панель, поворачиваясь к нему полубоком. Римус отложил колоду в сторону и слегка потянулся, разминая плечи — он, видимо, просидел здесь уже достаточно времени. — Чем занят, Люпин? — вполголоса протянула она, сняв с полки свою кружку и шумно поставив ее на стол. Он вскинул голову и, слегка нахмурившись и скользнув по ней взглядом, тронул рукой беспорядочную кучу слева от него: — Да ничем особенным. Тонкс хмыкнула вслух, выражая свое отношение к его максимально уклончивому ответу. Римус выдохнул, нервно поежился и посмотрел ей в глаза: — Я не имел в виду… здесь правда ничего такого. Проверял остатки реквизита, вот и все. — Ладно, — Тонкс сложила руки на груди, вглядываясь в предметы. В основном карты — несколько разных колод, на ее взгляд особо ничем не отличающихся, какие-то мелочи вроде монеток, резинок и веревок. Зажигалка и небольшое зеркальце без рамы. В общем, и правда незначительные мелочи, которые они наверняка использовали для своих трюков. Внимание Тонкс привлекла выглядывающая из-под блокнота карта. Она лежала рубашкой вверх, и как будто отличалась от остальных, не подходя ни к одной колоде — была чуть больше их по формату. Золотистый узор напоминал что-то вроде перьев — скорее, крыла, но разглядеть точнее было сложно. А еще виднелся край какой-то надписи. Тонкс зацепилась за нее взглядом, пытаясь разобрать написанное дальше первых букв, но блокнот закрывал большую часть. Щелчок закипевшего чайника отвлек ее от разглядывания, и Тонкс дернулась, а поднимая голову, встретилась взглядом с Люпином. Смотрел он почему-то насторожено, даже можно сказать, взволновано. Нимфадора моргнула и сделала вид, что ничего такого не произошло, отвернувшись к чайнику, а Люпин несколько торопливо стал сгребать все в сторону, освобождая ей больше места. Когда спустя несколько секунд Тонкс вернулась обратно к столу, именно той карты на прежнем месте уже не было, а Римус, не торопясь, встал с места и подхватил валяющийся где-то на полу рюкзак, относя его к дивану. Попутно он как-то нервно одергивал рубашку сзади. Нимфадора проследила за этим движением и погипнотизировала взглядом его задницу, лениво отмечая про себя, что карта наверняка перекочевала в задний карман его брюк, а еще что все это неспроста, но в конце концов просто подавила зевок, так и норовящий разодрать ей всю челюсть, и от души сыпанула в свой чай сахара. Чутье говорило ей, что в данном случае что-то выпытывать у Люпина бесполезно. Но оно же намекало запомнить этот эпизод на будущее, хотя Тонкс не очень понимала, что такого особенного может скрываться в обычной карте. Люпину не понравилось, что Тонкс обратила на нее внимание — вот что было не так, поняла она спустя еще минут пять неспешных, все таких же ленивых раздумий. Он бы точно предпочел, чтобы этого ее взгляда не было. Нимфадора, поставив локоть на стол, скосила глаза в сторону так и копающегося со всей этой мелочевкой Люпина и скривила на секунду кончик губ в беззвучной усмешке. Шанс проверить эту догадку выдался в тот момент, когда он, откладывая в сторону колоду, положил ее неаккуратно, так, что пара верхних карт съехала в ее сторону стола. Тонкс быстро протянула руку, помогая восстановить порядок, и взяла верхнюю карту, мимоходом рассматривая ее перед тем, как положить наверх. Люпин буркнул отвлеченное «Спасибо», но даже несмотря на сжавшиеся на секунду губы никакой попытки помешать ей не предпринял и тогда, когда она задумчиво подцепила лежащую рядом монетку, повертев ее в руке. Самая обычная, ничем не примечательная. Тонкс поймала взгляд Люпина и рассеяно улыбнулась, будто спохватившись: — О, прости. — Без проблем, — пожал он плечами и улыбнулся. — Видишь, здесь и правда ничего особенного. — Как скажешь, — Тонкс, поставив монетку на ребро, щелкнула ногтем по краю, заставив ту закрутиться на месте, и тут же картинно потеряла интерес к происходящему. Чай медленно остывал, переставая норовить обжечь ей глотку, Люпин продолжал свое занятие, наконец приняв свой спокойный, расслабленный вид. Тонкс, уткнувшись невидящим взглядом в телефон, задумалась о том, что Римус Люпин, вообще-то, напротив, выглядел обычно если не напряженным, то все равно каким-то… нагруженным. Мрачноватым. Да, ее представление о нем быстро поменялось, когда со сцены он переместился к ней домой. Тот нагло подмигивающий и веселящийся Люпин явно несколько отличался от задумчивого и усталого, каким она чаще всего его наблюдала в последнее время. Зато сейчас, со вдумчивым видом копаясь в картах, он выглядел наконец спокойно. Тонкс наконец сформулировала это ощущение: в своей стихии. За ним было правда увлекательно наблюдать, так что Нимфадора очнулась только тогда, когда экран телефона в ее руке погас. К счастью, она держала его так, что Люпин едва ли мог даже случайно это увидеть, но она все равно бросила в его сторону опасливый взгляд, проверяя. Нет, точно не заметил — как раз отклонился в сторону, убирая все, кроме последней колоды. Он откинулся на спинку стула и начал тасовать ее — с какой-то недосягаемой для ее понимания легкостью, при этом будто вообще не обращая на свои руки внимания, действуя абсолютно автоматически. Тонкс упрямо мотнула головой, пытаясь отвлечься от этого жутко залипательного почему-то зрелища, и вот этим жестом уже точно привлекла его внимание. Люпин вздернул бровь, молчаливо вопрошая, что такого стряслось, и она, внезапно решив хотя бы ненадолго перестать выверять каждый жест и взгляд, качнула головой на его руки: — Просто интересно. Интересно выглядит. Взгляд Римуса на секунду метнулся к картам, и он слегка улыбнулся. — Да я больше… по привычке. Не скажу, что в последнее время в настроении для фокусов. «Настроения для фокусов у тебя нет, но реквизит, пусть и такую мелочь, держишь в порядке и наготове», — скептически отметила Тонкс, лишь приподняв уголок губ в добродушной улыбке. Окончательно прибравшись, он потянулся и встал с места, тоже, видимо, решив занять себя вечерним чаепитием. Снова щелкнула кнопка на чайнике, Римус потянулся за кружкой и, как-то страдальчески поморщившись, опустил в кипяток чайный пакетик. Тонкс, все еще наглым образом наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц, задумалась, должна ли картина хозяйничающего в ее квартире, в ее пространстве еле знакомого человека ее раздражать или любым другим образом фрустрировать. Но вообще-то вряд ли кто-то, будучи в своем уме, притащил бы в свой дом трех незнакомых подозреваемых по крупному делу и оставил бы жить их с собой, так что… И то, что один из них формально был ее родственником, сильно лучше не делало. Хотя если признаться хотя бы самой себе, на деле и было одним из весомых аргументов. Хотя и было глупо, потому что она практически его не знала. Но вообще, возвращаясь к изначальной причине ее раздумий, она не отличалась особо трепетным отношением к личному пространству. Слава Богу, наверное, иначе она едва ли решилась бы на все это. Нимфадора тоже подлила в кружку кипятка, заливаясь второй порцией чая. Конечно, если пить чай, то литрами, если косячить на работе — то настолько масштабно, рискуя вообще ее потерять. Никаких полумер. Она со вздохом соскребла себя со стула, шумно двинувшись на поиски чего-то к чаю. Точно, вчера она как раз почувствовала желание подсластить чем-то свою жизнь и заглянула в кондитерскую, очень убедительно потом попросив никого ни за что не трогать эту коробку в холодильнике. Парочка пирожных как раз и осталась. Тонкс мечтательно вздохнула, вернувшись обратно за стол, и покосилась на Люпина. — Не хочешь? — призывно вскинула она бровь, поставив коробку посередине стола. Он помолчал, кинув неуверенный взгляд сначала на нее, потом на коробку, слегка вытянув шею. Нимфадора заключила про себя, что наверняка хотел, но все же неуверенно уточнил: — Если ты не против… — Угощайся. Он благодарно кивнул, протянув руку. Окружающее их молчание было на удивление спокойным и уютным, так, что Нимфадоре абсолютно не хотелось его нарушать. Посидев еще немного, она усмехнулась, скосив глаза на блаженно жмурящегося Люпина. — Что? — немного воинственно нахмурился он, едва заметив ее смешок. Тонкс качнула головой и снова улыбнулась. Даже без присущей ей язвительности, и в самом деле спокойно. — Сладкое любишь? — мирно поинтересовалась она, и Римус, наконец увидевший этот ее доброжелательный настрой, успокоился и дернул плечом, соглашаясь. — Отлично помогает от плохих мыслей. — И спасает твою душу от монстров, — очень серьезно кивнула она в ответ. Люпин вновь гляну на нее немного, кажется, укоризненно, но уголок его губ дернулся, выдавая не так уж и скрываемую улыбку. Он все же хмыкнул вслух, но тут же качнул подбородком: — Ладно-ладно, молчу, прости, Нимфадора. — Не называй меня Нимфадорой, — настойчиво поправила она, поморщившись. Но Люпин по крайней мере, если и называл ее по имени, то и правда, кажется, делал это не специально, больше на автомате. В отличие от Сириуса, который определенно выдавал это с намерением ее побесить. Прямо как в детстве. — Да, прости, — в подтверждение ее мыслям тут же откликнулся Люпин, опасливо покосившись на нее и потерев ладонью шею. Он повздыхал еще немного, но продолжил поглядывать на нее, так что последовавшее в конце концов за этим любопытствующее уточнение было лишь вопросом времени: — Тебе так сильно не нравится? — Не люблю его, — она неосознанно сжала губы и закатила глаза. — Почему? Нимфадора посмотрела на не унимающегося Римуса и раздраженно выдохнула сквозь сжатые зубы. «Нимфадора» было чем-то слишком вычурным, изящным и претенциозным. Тонкс не чувствовала себя под стать любому из этих качеств, по крайней мере их сочетанию. «Нимфадора» было абсолютно точно слишком для просто Тонкс. — Просто так, — отмахнулась она, не намереваясь посвящать Люпина в подробности своей тонкой душевной организации. Он благоразумно отстал и умолк, каким-то образом отлично почувствовав, что не стоит продолжать этот разговор. Тонкс покачала головой, смяла пустую уже коробку из-под пирожных и, вернувшись мыслями к началу разговора, качнулась на стуле, приземляя его на все четыре ножки перед тем, как вскочить с места, кое-что вспомнив. Порыв был достаточно внезапный, но вдохновленная моментом, она распахнула дверцы навесного шкафчика, приподнявшись на носочках, и спустя пару минут шуршания, чертыханий вполголоса и попыток разглядеть что-то с высоты своего роста, победно угукнула и вернулась к столу. Люпин наблюдал за ней, подперев подбородок рукой и лишь вопросительно прищурился. При виде яркой упаковки складка на его лбу разгладилась, и он поднял на Тонкс глаза, выглядя почему-то растерянным. Тонкс призывно качнула добытой с таким трудом с верхней полки шоколадкой, очень надежно спрятанной ото всех, и протянула ее ближе. Римус еще пару лишних секунд погипнотизировал ее взглядом и наконец поднял руку, протягивая ее навстречу. — Спасибо, — тихо выдохнул он, почти вопросительно. Его пальцы на мгновение случайно коснулись ее руки — мимолетно и очень осторожно. У Тонкс даже ладони зазудели от желания съязвить что-то на его растерянный вид, но она невероятным усилием воли заставила себя замолчать, не удержавшись, впрочем, от вполне добродушного подтрунивания: — Ну конечно, «в той кофейне подавали очаровательный брауни». Люпин фыркнул, но, кажется, беззлобно. Хрупкая тишина на какое-то время нарушалась только шуршанием обертки, а потом он посмотрел на нее и зачем-то добавил, отломив дольку и кивнув на нее: — Это просто моя любимая. Тонкс, успевшая задуматься о чем-то своем, моргнула, выныривая из своих размышлений. В приглушенном свете кухни глаза у Люпина выглядели темными, почти черными, но Тонкс почему-то наверняка помнила, что на самом деле они были карие. Поймав себя на этой мысли, она отвернулась в сторону. Вышло резковато. Тонкс с досадой ощутила, как разрушилось то, что не успело сейчас возникнуть в полной мере, и тут же разозлилась на саму себя еще и за эту досаду. — Прости, — пробормотала она вполголоса и встала, спешным движением задвинув стул. Люпин промолчал, и она, не смотря в его сторону, постаралась исчезнуть как можно скорее. Какое-то странное, ноющее чувство заставило и скрывшись в спальне все сильнее тереть грудную клетку в попытке его прогнать, но все никак не выходило. Нимфадора чертыхнулась, отдернув руку от груди и сжав ее в кулак. Да что с ней такое вообще? *** Мысли медленно начал занимать грядущий день, и Тонкс не смогла отделаться от этих раздумий даже в душе, хотя вода обычно неплохо справлялась с тем, чтобы смывать вообще все лишнее из ее головы. О том, что уже было поздновато, тоже не стоило беспокоиться, потому что нормальный режим ей в последнее время… можно было бы сказать «только снился», но выходила эта игра слов слишком уж грустной. Так что время подбиралось к полуночи, когда она вышла из ванной, зевая и прочесывая руками мокрые волосы. Сириус, стоявший в гостиной у полки, не отреагировал на ее появление, но, когда Тонкс, проскользнув мимо, налила себе воды и снова развернулась, он продолжал стоять на месте, что-то рассматривая. Тонкс прищурилась, пытаясь разглядеть, чем именно он так занят. Кажется, внимание Блэка привлек висящий на стене напротив дивана коллаж из кучи разных фотографий. Сириус, дернувший плечом так, будто он лопаткой почувствовал ее взгляд и захотел стряхнуть, внезапно глухо спросил: — Как она? Нимфадора нахмурилась и подошла ближе, но не успела открыть рот, чтобы уточнить странный вопрос. Блэк сам развернулся, убеждаясь, что привлек ее внимание, и вытянул руку, указывая на одну из фотографий. Тонкс остановилась за его плечом, на расстоянии нескольких шагов, и всмотрелась в фотографию мелкой еще себя с мамой. — Ну… что тебе рассказать то? — почесала она нос, запнувшись о пространный вопрос. Сириус бездумно пожал плечами: — У нее же все хорошо? — Все отлично, — Тонкс отзеркалила его жест, все еще раздумывая. Следующий вопрос вылетел слишком быстро и порывисто, так, что Тонкс не смогла — или не захотела — себя останавливать. — Почему вы перестали общаться? Сириус помолчал, не отрывая взгляд от фотографии, и только спустя пару минут выдохнул, отворачиваясь от стены и подходя к дивану. — Просто так вышло, — наконец тихо заметил он, сев. Тонкс скользнула ближе и опустилась на подлокотник с другого края, рассматривая его задумчивое лицо, но продолжила молчать, ожидая продолжения. Сириус потер глаза, все еще погруженный в свои мысли, и все-таки вновь заговорил: — Мы, конечно, оба убрались из этой семейки подальше, но даже она не одобряла, что я вместе с этим и думать забыл про учебу после школы и болтался где придется. Мы не сказать, чтобы много об этом говорили, но каждый раз, когда тема заходила, все заканчивалось обоюдным недовольством. А особенно когда мы с Джеймсом занялись выступлениями и всеми этими фокусами. — Похоже на нее, — слегка скривилась Тонкс, пояснив на его взгляд: — От моей работы она тоже не в восторге. Сириус слабо усмехнулся: — Кажется, мы на диаметрально разных сторонах неодобрения. Они помолчали еще немного, и Блэк вдруг сказал: — Меда не такая строгая зануда, как может показаться. Тонкс промолчала, только отметив про себя это сокращенное имя и то тепло, с которым Блэк его произнес. Но его голос тут же потускнел обратно, когда он, поколебавшись, добавил: — Я когда-то тогда уезжал временно из Англии, на пару лет. И, наверное, так старался убежать от своей семьи, что неосознанно решил сбежать и от Меды тоже. Тонкс вдруг почувствовала, как на плечи навалилась усталость. Как она пробралась внутрь нее, наполнив тяжестью голову, стремясь придавить ту к полу, защекотала переносицу и заставила зрение расплыться. Она упрямо моргнула, прогоняя это ощущение прочь, молясь, чтобы Сириусу сейчас не пришло в голову обернуться. Абсолютно детская обида. Желание топнуть ногой и крикнуть: «Почему ты тогда взял и исчез?!». Вот что сейчас бушевало внутри нее. И, наверное, это же и заставило ее едва слышно прошептать, признавая то, чего она обещала себе ни за что им не показывать: — Вы понимаете, как сильно я рискую? — ты понимаешь? Сириус поднял голову, прежде вновь скользнув взглядом по фотографиям и осторожно посмотрев после этого на Тонкс. — Я понимаю, — так же тихо ответил он, едва шевельнув губами. В полутьме комнаты его серо-голубые глаза казались просто серыми. Бесцветными и такими чертовски уставшими. — Хорошо, — голос, к счастью, не дрогнул. Просто растворился в этой темноте и тишине, будто последних фраз и вовсе не было, и ей только показалось. Хорошо, что Блэк не стал разрушать это ощущение. Тонкс обхватила себя руками за плечи. Она чертовски устала тоже. *** — Что он от нас хочет? — без приветствия буркнула Тонкс, покосившись на Билла, шагающего рядом. Он так же коротко пожал плечами, вообще не став размениваться на слова, и вдвоем они преодолели короткий путь до соседнего кабинета, в котором их встретил Долиш. Какой же он был… нудный? Скучный? Тонкс безуспешно пыталась подобрать определение этой ужасающей твердолобости все то время, что старший следователь все так же сухо делился какими-то скупыми подробностями продолжающегося расследования. — Учитывая ваши довольно средние способности оформления отчетов, — кривил губы Долиш, постукивая по столу. — я бы хотел, чтобы вы еще раз перепроверили, не было ли до этого во вверенном вам деле упоминаний «Элит-Гард», или любой информации, которая связана с охранными фирмами. Способности Тонкс составлять отчеты и правда когда-то оставляли желать лучшего, но она давно уже с этим справилась — спасибо Аластору, как бы она не проклинала раньше эту часть работы — так что Джон наверняка нагло лгал и преувеличивал. Она лениво задумалась, не закинуть ли при случае наставнику удочку, обратив его внимание на то, как радостно Долиш пытается самоутвердиться за счет всех подряд, намекая на чужую некомпетентность, но почти сразу махнула на это рукой. Как будто еще кто-то в Агентстве об этом не знал. Да и что самое смешное, Джон почти наверняка искренне верил во все, что говорил. Его надменность и строгость были результатом своеобразного подхода к работе, а вовсе не просто козлиного характера и желания взобраться повыше. Хотя нет уж, характер у него в самом деле был абсолютно козлиный. Нимфадора удержала ровное выражение лица, только упиваясь этой мыслью и переглянувшись с Биллом, который явно думал о чем-то схожем. Единственное, что стабильно сближало их с Уизли даже в моменты самых натянутых между ними отношений — обоюдная ненависть ко всяким козлам вроде Снейпа или Долиша. — Что-то новое стало известно? — уточнила она, когда Долиш закончил с пространными пояснениями, в каком именно виде ему нужен результат поставленной задачи. Он недовольно зыркнул на нее, явно не желая тратить время на разъяснения, но все же недовольно пояснил: — Они и правда скрывали часть дохода, проводя эти деньги мимо официальных каналов. Все, как и сказал этот фокусник, — видимо, он имел в виду Петтигрю. Тонкс, сложив руки на груди, вникала в короткий рассказ. Скрытые от налогов деньги, начавшееся еще и по этому поводу расследование и уже полетевшие головы. Очаровательно. Уже позже, вернувшись к себе, она вновь перебрала все отчеты и протоколы, в очередной раз убедившись, что никакого упоминания «Элит-Гард» там не встречалось и близко. Пускай ничего, кроме вот таких огрызков информации и копошения в старых материалах ей в этом деле сейчас и не светило, сама мысль о новом направлении расследования заняла ее достаточно, чтобы Тонкс не прекратила крутить все это в голове и по пути домой. Ну и кстати, раз уж причины происходящего в количестве трех штук сидят прямо у нее дома — почему бы и не поинтересоваться напрямую?