Чёрный Бумер

      — Да, фильмы Нила Брина шедевральны в своей убогости. А при правильной трактовке его можно считать восходящей звездой постартхауса, — воодушевлённо рассуждал Ричард, неспешным шагом прогуливаясь со смуглым парнем, удивляясь, как тому не жарко в пальто.       Гэвин совсем его разбаловал поездками, он и отвык бродить без дела. Но Маркус, его бывший одноклассник, так удачно повстречавшийся в книжном, увлёк его внимание настолько, что они преодолели уже с пяток кварталов. Пока их самозабвенные обсуждения не прервал рык мотора, отдельные аккорды которого Ричард уже знал наизусть.       — Ричи, детка, приветос, — Гэвин подъехал вплотную к бордюру и окинул взглядом незнакомого парня, прищурив глаза. — А это кто?       — О, Гэв. Это Маркус, мой бывший одноклассник. Представляешь, мы не виделись со школы, а оказалось, что читаем практически одно и то же! Поразительно, не правда ли? — Найнс жестикулировал размашисто, прямо как когда пересказывал сюжеты Риду, пока они куда-то ехали, получая взамен неповторимые комментарии вроде «ебучий хер барсучий», истории из жизни буйного уличного пацанства, а иногда — осуждение персонажей за их житейскую непрактичность. Рид лишь хмыкнул в ответ, кивая.       — Про сегодня вечер помнишь? — он поиграл бровями, улыбаясь фирменной намекающей на катание, возможно даже на машине, улыбкой.       — Конечно. Увидимся в восемь, а мы тут пока перелистаем интересы, — махнул рукой Ричи.       Гэвин намёк понял и отсалютовал, газуя себе дальше. Лишь вечером в условленное время он стоял под домом Ричарда, выстукивая по клаксону мелодии, пока его ненаглядный и недотроганный копошился дома, позже оправдываясь, что загулялся. Однако лёгкий чмок в губы, и его водитель может только улыбаться и про себя что-то бурчать, почти не открывая рот. Ричарда всегда умиляло, когда Гэвин начинал бурчать. Хотелось почесать за ушком, что он иногда и делал, на что парень брал его руку и облизывал тыльную сторону ладони: раз собака, то со всеми прелестями.       — И чё там этот модник? Надолго встретились? — поинтересовался Рид.       — Ой, сегодня даже не помню, сколько проболтали. Завтра ещё договорились фильм один посмотреть…       — Чё за фильм? — оживился Гэвин, перебив его.       — Тебе не понравится, такая муть, заскучаешь, — отмахнулся Ричи.       — Ну я понял, для неебаться высоких ценителей с глубокими, как жопа, смыслами, — растягивая слова, сетовал Рид.       — Да перестань, — шлёпнул его по плечу Найнс, закатывая глаза. — Скажи лучше, куда сегодня?       — Куда Маркусу твоему и не снилось, — он гордо вздёрнул подбородок.       И действительно, вряд ли бы кому пришло в голову заехать на самый край города к заброшенному недострою, где из облупившихся кирпичей торчали окурки, а изнутри веяло холодной сыростью при одном лишь взгляде в бездну входа без двери. Никому, кроме Гэвина, конечно же. Его рычащий чёрный монстр как нельзя органичнее вписался в этот участок ночи, подсвечивая фарами жутковатое строение. Был бы Ричард сейчас там внутри, он бы собственными руками вырыл себе могилу в бетоне, стоило бумеру подать признаки своего присутствия снаружи. Всё равно что услышать звук бензопилы на пустой ферме. Но это Ричарду не грозило, ведь он как минимум сидел сейчас в машине, вцепившись в сидение.       Гэвин припарковался возле дома, и стоило ему заглушить мотор, как Ричи взял его за руку, держащую ключ зажигания. Он был обеспокоен одной только перспективой находиться рядом с этим недостроем и вопросительно смотрел прямо в глаза того, кто осмелился его сюда привезти. Тот лишь потянулся вниз и достал из-под сидения биту, криво подмигивая и цокая языком. Мол, не ссы, не эстетично, зато надёжно и практично. Да уж, я за твоей спиной, дьявол всегда с тобой.*       И действительно, на подгибающихся ногах войдя в здание, Ричи вцепился в свободную от биты руку парня, ощущая некоторое успокоение от его нахождения рядом. Всё-таки, телосложение и повадки Рида внушали уверенность, что не только всяких Манфредов он может по стене размотать. Тот так же крепко держал Ричи за руку, периодически оглядываясь на него. Мало ли, уже стал белым, как отсутствующая здесь штукатурка, или же на его место проскользнуло нечто иное. Но тот доверчиво семенил следом по коридору, за поворот, по лестнице, освещая им путь. Одно дело смотреть на эти завораживающие строения на расстоянии в светлое время суток, и совсем другое — пробираться туда, да ещё ночью. Мало ли, кто тут обитает. Сейчас даже сверкнувшие в проходе глаза котёнка могут довести до сердечного поноса. Под ногами шуршало стекло и строительный мусор, фонарик освещал зияющие проходы в комнаты и лестницы, захватывая лишь некоторые куски стен, исписанные чем попало. Но из всех детородных органов и признаний в любви или ненависти привлекла лишь надпись «rA9», старательно выведенная не баллончиком или даже маркером, а карандашом, явно погибшим впоследствии смертью воина. Может, культ?       Наконец, они поднялись на крышу, и взору предстали сплетения ночных улиц, освещаемых звёздами фонарей, а по другую сторону — чёрное море леса. А ещё можно было выключить фонарик и не высматривать страшные рожи за углами. Ричард облегчённо выдохнул и отпустил из мёртвой хватки своего гида по живописным местам, медленно направляясь к краю крыши. Он попробовал надёжность кирпичной кладки ногой и присел на парапет так, чтобы можно было легко переводить взгляд с заснувшего городка на грозную чащу. Последнее время они катались только в пределах города, и Ричард успел соскучиться по эстетике. Гэвин не подвёл, как и всегда.       Он обернулся на Рида. Тот стоял посредине крыши, закинув биту на плечо и прикуривая сигарету. Найнс присмотрелся внимательнее. Ему и вправду шла его кожаная куртка, простые футболки, подчёркивающие рельеф мышц груди и висящие на плоском прессе, ремень с непонятной бляшкой и потрёпанные джинсы с мелкими пятнами то ли мазута, то ли ещё чего, что не желало расставаться с полюбившейся тканью ни при какой стирке. С битой наперевес и сигаретой в зубах ему сейчас не хватало разве что очков от солнца, даром что сейчас ночь. Такой образ плохого парня, грозы улиц смотрелся на нём как нельзя органичнее и привлекательно. Интересно, а если сменить его образ на нечто противоположное? Скажем, классический костюм с двубортным жилетом и множеством пуговиц на белоснежной рубашке, «которые бы трещали на его грудной клетке…» — Найнс двигал желваками, уставившись в одну точку, где какое-то время назад стоял Гэвин. Теперь же тот переместился вплотную к нему, выведя его из транса прикосновением, кажется, горячущей руки.       — Пизда ты замёрз. На, грейся, — он стянул куртку и накинул её на только очнувшегося Ричарда.       Да тот и возражать не стал. В нос ударил уже привычный аромат табака, но к тому же ещё одеколона. Видать, Гэвин старался готовиться к их встречам тщательнее обычного. И отчего-то этот дешёвый AXE с полки минимаркета казался лучшим ароматом, перебивающим всю парфюмерию, что Ричарду довелось слышать в своей жизни.

***

      Они в самом деле поехали туда. Гэвин, будто на спор, согласился сходить в магазин костюмов с Ричи, чтобы просто примерить что-то, что тот сам себе придумал. И оба не жалели ни секунды. Ричард был в особо вдохновенном расположении духа и, казалось, болтал в два раза больше обычного, сначала описывая с восторгом в глазах и придыханием в словах книгу сомнительного своей сложностью и путанностью содержания с непримечательным названием «Дом листьев». Тот уже упоминал о ней там и сям в их поездках, но Гэвин не был против послушать в очередной раз, как текст то закручивается в спиральку, то делает кульбиты через страницы, в общем, пьяным лучше не открывать, а то начнёт мутить. Хотя такой перспективы, как добыть её в печатном виде, пока не предвиделось. Дескать, Ричард все книжные лавки обошёл, оббежал по кругу и облазил под полками, но нигде в округе про неё и слыхом не слыхивали.       Но к середине пути он понял, что повторяется пластинкой, и пожалел водителя, решив переключиться и как обычно рассказывать о вспоминающихся одна за другой сценах из книг, которые он читал. Одну он как раз захватил с собой, потому как совсем недавно показывал её и Маркусу.       — Там есть бесподобная реплика. Тебе должно понравиться, — Найнс шустро пролистал книгу и с выражением театрала зачитал. — А не соблаговолит ли ваше величество с благодарностью принять некоторое количество прискорбно благоухающего итога продолжительного процесса пищеварения, трепетно поднесенного к вашим устам на сельскохозяйственном инструменте, как нельзя лучше приспособленном для этого благородного дела?**       — Хм, ну да, говно — моя тема, — задумчиво покивал Гэвин, даже не оторвавшись от дороги.       — Да, Маркус бы не оценил, — в запале продолжал Ричи, не видя, как Гэвин закатил глаза. — У этого автора вообще довольно лёгкий стиль, и притом наполненный шикарнейшими метафорами. Да и сама история не то, чтобы напряжная. Может, тебя всё-таки заинтересует? — он закрыл книгу и продемонстрировал обложку.       Рид осмотрел её без особого интереса и отмахнулся, что чтение — не его конёк, а скорее пики точёные. На очередное косвенное упоминание бессменного в последние дни Маркуса Гэвин раздул ноздри и резко вздохнул.       — Может хватит? — он повернулся на Ричарда, остановившись на светофоре. — Я понял, что он самый ахуенный в мире, не хватает только чтоб ты подрочил на его имя прямо в машине, — раздражённо затеял тираду Гэвин.       — Ты чего, Гэв? — с искренним непониманием уставился на него Ричард. — Мы с ним просто подружились на исключительно «ботанских» основах.       — Видел я твоих друзей ботанов, они и рядом не стояли, — его кулаки сжались на руле, и он прищурился. — Перестань с ним общаться. Или я слишком тупой для тебя, да? Ты это пытаешься подпиздеть?! — заводился он.       — Гэвин, — уже строго сказал Ричард, — даже не начинай. Я тебе уже вбивал в толк, что у нас совершенно иной уровень общения и отношений. Так что уйми свою ревность, альфач. Ты не имеешь права указывать мне, с кем общаться.       Сзади засигналили. Светофор показывал зелёный, а Гэвин показывал в окно фак. И они тронулись дальше, но в тишине. Разве что Рид впервые за долгое время включил какой-то старый и весьма узнаваемый даже для Ричи рэп, повторяющий «моя игра». Чья, интересно.       Уже в магазине Ричард заметил, что Гэвин остыл, как и ожидалось, и взял его за руку, ведя через ряды рубашек, пиджаков, сюртуков, все из которых казались Гэвину абсолютно идентичными, и он просто послушно волочился следом, держа всё, что ему выбирал Ричи. У того аж глаза горели, и Рид не мог отказать. Да и увидеть себя в чём-то выходящим из ряда его застиранных, но любимых, шмоток было даже где-то любопытно. Совсем на дольку.       Зайдя в примерочную, он завозился с одеждой. Ричард встал напротив шторки, из-за которой периодически доносились ругательства, когда тот, видимо, что-то путал или не мог совладать с застёжками. Наконец, шторку отдёрнули, и Гэвин шагнул на свет, по привычке запустив руки в карманы брюк и расправив широкие плечи, и с интересом наблюдал реакцию того, кто его сюда и притащил.       У Ричарда аж глаза расширились и наползла кривая улыбка. Он вдохнул и, кажется, так и не выдохнул, а только сглотнул слюну. Поражаясь тому, как угадал с размерами, он осматривал парня, бегая глазами, не зная, за что зацепиться первым. Галстук-бабочка опоясывал жилистую шею, полы пиджака висели не застёгнутыми, открывая вид на двубортный жилет, в вырезе которого виднелось то, за что Найнс всё-таки зацепился взглядом дольше прежнего. Гэвин выпрямил спину, и пуговицы на груди еле удерживали ткань рубашки, волнами приоткрывая участки тела. Ричард всё-таки надрывно выдохнул, приоткрывая рот. Сердце одним ударом ухнуло вниз, как и его взор, проходящийся по натянувшейся штанине на отставленном в сторону бедре и вытащенным из карманов рукам. Ричи, наконец, поднял взгляд на лицо Рида. Тот улыбался одной из своих самодовольных ухмылок, оголив клыки. Он что-то сказал, жестом попросив подождать. Ричард кивнул и проводил его взглядом обратно в примерочную. Довольно скоро он вернулся. Теперь на нём не было пиджака и галстука, зато пара верхних пуговиц рубашки были расстёгнуты, а рукава были наскоро закатаны до локтя, и Рид, конечно же, не преминул провести рукой по предплечью и поправить один.       Ричард балдел. Он интуитивно попал в точку, внезапно обнаружив там собственный фетиш. Объект любования подошёл к нему, беря его ладонь в свою.       — Мусье, — Гэвин завёл свободную руку за спину и немного наклонился, целуя руку обомлевшего парня, — могу я пригласить вас присесть мне на лицо?       Он тут же усмехнулся, ожидая что Ричард прыснет смехом или закатит глаза на очередную его шалость, но тот, к его же удивлению, жутко краснеет и глупо улыбается сквозь поджавшиеся губы, поспешно отворачиваясь и прикрывая рот рукой. Тот имел неосторожность представить сказанное, и его аж скрутило. Гэвин поднял одну бровь, склоняя голову набок и мурлычащим тихим баритоном, чтобы это оставалось строго между ними, констатировал:       — Так вот, что тебя заводит, — «победа» — сквозило в его мыслях.       — Прекрати сейчас же, — прошептал Ричард себе в руку, всё ещё отворачиваясь, и зажмурился, хотя его щёки выдали улыбку.       Когда же он осмелился покоситься на парня, который так и не отпустил его ладонь, то увидел, как тот медленно облизывал верхнюю губу острым кончиком языка, как нельзя самодовольнее и похабнее смотря прямо на него, вытягивая такой пыткой ещё больше льстящей его эго реакции. Ощутил власть, почувствовал себя хозяином положения, и упивался своим верховенством. Что ж, пусть. Тот закусил влажную губу, не разрывая установившегося зрительного контакта, даже не моргая. Пусть. Только бы…       — Я запомню, — ухо Ричи обожгло горячим шёпотом, что растягивал слова, оголяя нервы и пуская табун мурашек.       Интересно, это он так мстит и обращает против Ричарда его же оружие? Пусть мстит. Найнс ещё не пробовал конфет слаще этой чужой мести. Поэтому он больше не стал сопротивляться, а оглядел элегантного демона перед собой и просто ткнулся ему в грудь лицом, бормоча будто самому себе:       — Я тоже запомню.

***

      Сегодня даже никуда ехать не пришлось. Ричард, кажется, ещё не видел, как Гэвин ходит. Тот будто сросся со своей машиной, но нет, оказалось, он вполне не против пройтись пару кварталов до нужного места, чтобы потом усадить Ричарда на бордюр смотреть на перпендикулярно примыкающую улицу, уходящую вдаль, опускаясь и переходя в горизонт. Вот так просто. Ричард не мог поверить. Он исходил все улочки, но не замечал, что за красивыми видами не нужно даже выезжать куда-то или ждать весны, чтобы созерцать цветение деревьев в парках, или зимы, чтобы эти самые деревья припорошило снегом, а изморозь начудила витиеватые узоры. Достаточно просто внимательнее присмотреться к уже привычному.       — Красоту надо не искать, а видеть, — философски изрёк Гэвин, прикуривая, — особенно, когда вокруг полно дерьма.       — Хорошо сказано, — закивал Найнс. — Век живи…       — Не проеби, — продолжил Гэвин в своей манере.       Ричарду нравилось. Он рассматривал далёкие пейзажи, возвращаясь к деревьям у близлежащих домов и снова вглядываясь вдаль. Благо, закатное солнце было позади них и не слепило.       Его приобняли, и он опустил голову на плечо Гэвина, взяв за освободившуюся от сигареты руку, лишь цокая языком на отброшенный щелчком окурок. Что ни делай, а улицу из него не вытянешь. Ну хоть бутылки в озеро больше не бросает. А туда они наведывались частенько. Последнее время Гэвин вообще звал его кататься чуть ли не каждый день, даже дарил цветы, а уж как Ричи был рад конфетам. Сладкоежка в душе, точнее в желудке, умилённо пищал. Рид будто утроил усилия по завоеванию его сердца или чего там ему нужно было больше. «Как будто ещё осталось, что завоёвывать» — мелькнуло в голове. Ричард еле выкраивал время, разрываясь между своим парнем и посиделками с Маркусом за излиянием своих интересов и слиянием их в общую сточную канаву популярного и забитого в глубины интернета и книжных полок. Обсудить или рассказать в сотый раз то, чем достал остальных друзей? Дайте два. Не важно чего, просто дайте-ка в десятый раз покажу и в двадцатый расскажу про ту жутковатую серию видео в стиле кукольного шоу с глубокими конспирационными теориями за ним.***       Да, Ричард определённо любил повторы. Но до поры до времени. Поэтому предпочитал обкатывать познания в области «бесполезных классных книг и бесполезных странных штук» на ком-то новом, пока одному из них не надоедало. Это, можно сказать, было проверкой на выдержку. И в его кругу друзей оставались в итоге немногие. А тут в однообразие его жизни ворвался ураган на пятой скорости, подбирая его вихрем и увозя со словами «поехали кататься». Несись как злобный пёс, чёрный бумер, уноси в неизведанное. Судный день для рутины, палач для скуки, прах обыденности скрипит на шинах, когда Гэвин является на своём монстре автопрома.*       На нём же сейчас по просьбе Ричи они отправились на озеро. Этот повтор ему ещё долго не надоест: слишком уж там умиротворяюще и красиво. Даже Гэвин задумчиво молчал и смотрел вдаль. Кого бы он не возил туда раньше, теперь это стало их местом.       Найнс упёрся головой рядом с открытым настежь окном, и ветер раздувал ему чёлку, пока Гэвин принялся рассказывать историю из серии «как-то мы нажрались». Ричи любил такие истории, уж Гэвин с его образом жизни оброс ими по самые уши, а как он рассказывал…       — Это не тот раз, когда вы с твоими пацанами угнали экскаватор, чтобы достать чью-то мобилу из болота, и раскрыли преступление? — в шутку перебил его Найнс. Та история была одной из его любимых.       — Не-а, эта — как я нашёл озеро, между прочим. Короче, как-то мы с Манфредом поспорили на тачку, — он поднял палец вверх, показывая значимость ставки, — он свою тогда ещё не проебал, что я не дойду пешедралом домой, потому что уже, видите ли, на колёса встал, инвалид бензиновый и вся хуйня. А мы поехали в соседний город и уже надрались в дюпель. Хуй соси губой тряси, не получит он мою детку. Я пошёл. Куда, как, чё происходило — одни лешие знают. Проснулся на озере от того, что мне жаба прямо в ухо квакнула. Оглянулся, красота загробная, думаю. А в кармане ключи от бумера. Ну и решил: надо его И ТУТ найти, без вариантов, — подчеркнул он интонацией. — Попёр сквозь лес с упорством зомби на камазе, потом вдоль трассы этой, летел как бешеный, напугал каких-то шкетов до усрачки… И тут, сука, Манфред уже на моей тачке едет. Подъезжает, говорит, думал, что я подох где-то. Не дождётся. Пизданул, что типа решил, знач, ВЫМАНИТЬ меня моей же, сука, тачкой.       — Твой бумер и правда сложно не узнать, и по звуку тоже, — подтвердил Ричи.       — Ну, по ебалу я ему съездил, пусть скажет спасибо, что не колёсами. Свою тачку так и не отдал, кстати. Он потом её разбил, долбоёб.       — Так вы с ним из-за этого в разладе, что ли? — поинтересовался Ричард.       — Не, то потому, что он фраер понтовый. Ещё чилипиздриком был, уже лез на улицу, хотя по его вылизаной роже всё видно, всё равно что Бентли под трейлер рядить. Мы с пацанами его отмазали из передряг пару раз, а он ещё залупаться начал. Не по-пацански, короче. Вот и получает. Хотя, по-моему, он от этого кайф ловит.       — Дефицит внимания? — предположил Найнс.       — Ага, и ремнём по жопе давания, — справедливо добавил Гэвин.       Добравшись до места, их беседы стихли. Атмосфера отдалённости от всех, собственного пространства окутывала, как лесная чаща, со всех сторон. Сидя на камнях, Ричард перебирал песок, пропуская меж пальцев, опираясь руками позади себя. Приятная зыбучая прохлада одарила его плоским камнем, который тут же поднял из-под медитационных дум ребяческое желание залезть в воду и пустить «жабку». А почему бы и нет, действительно?       — Спорим, ты не сможешь меня переплюнуть? — он быстро нашёл ещё один плоский камешек и бросил его Гэвину, направляясь к берегу.       Убедившись, что вода за день хорошо нагрелась, он разулся, закатал шорты повыше и запустил камень. Тот подпрыгнул четыре раза. Маловато, но вдруг сопернику повезёт ещё меньше. Хотя какая разница. Но Гэвин так же залез в воду чуть выше колена и всё же победил его, гордо показав ему язык после. В ответ прилетели брызги. Такой дерзости он терпеть не стал и рестлерским прыжком повалил обнаглевшего парня в воду под его же крик смешанный со смехом.       Они завозились в воде, промокая до нитки. Им было плевать. Ричард что есть силы брызгал в Гэвина, безуспешно пытаясь отплыть, когда тот нырял и подхватывал его на руки, затем поднимая швыряя в воду снова. До тех пор, пока тот сам не попросился, чтобы его подсадили для прыжка. Рид с готовностью подставил плечи, отпружинивая восторженного парня. Когда же тот вернулся, то получил порцию брызг. Расплата подкралась незаметно, снова подныривая и хватая его за талию, поднимая над собой, из-за чего тому пришлась обхватить бёдра своего мстителя, чтобы удержаться.       И тот не стал его отбрасывать, задерживаясь и подхватывая уже под бёдра. Шум растревоженной ими воды стихал, пауза затягивалась, пока они смотрели друг на друга, сменяя пыл войнушки на одолевающую неловкость, когда время действий уже беспардонно ушло. Они стояли выше пояса в воде, замерев, пока от затишья зарождалась буря.       Ричард смотрел на Рида своим вечно хитрым взглядом, из-под которого всё чётче стала проступать толща нерешительности, укрывая собою всё. Найнс ощущал это изнутри, словно его сейчас не держали крепкие руки над водой, словно он тонул в этом озере. В их озере. Гэвин неотрывно любовался парнем над собой, его упавшими на лоб прядями и глазами ярче самой луны, что вселяли в него жизнь. Настоящую, насыщенную, наполненную до краёв им. Диафрагму сдавило. Дыхание остановилось, застряв разрывающей грудь подушкой. Или это сердце так надрывно билось? Если это не лучший момент, то бля он будет.       Щёку обожгло теплом чужой руки, затем вторую. Он неотрывно смотрел на Ричи, не моргая, но в следующую секунду решительно подался вперёд, ловя чужие губы и выдыхая весь воздух из лёгких, что держал до этого момента. Его талию обхватили крепче, и он поднял одну руку, забираясь пальцами в волосы, оглаживая шею, утягивая в глубокий поцелуй. Ричи всё более часто обхватывал его губы своими, смакуя, как тающий в руках шоколад, сначала робко, но всё смелее проводя языком по столь желанному угощению, вкушая. Когда же их языки переплелись, он тихонечко застонал, но эту грань слышимости уловил Гэвин, отвечая, блаженно проходясь по влажным от охватившей их страсти губам.       Он мог бы шептать «люблю тебя, как же я, блять, люблю тебя» каждый раз, как их губы ненадолго размыкались, отрывались друг от друга, чтобы слиться поскорее вновь, ещё плотнее, глубже, слаще. Но он не хотел этого говорить — слишком уж эти слова были избиты, заезжены, как его подкаты, как его бумер, как он сам. Это не те слова, которых достоин его Ричи, нет. Он чувствовал его. Чувствовал рядом с собой, как можно ближе, перебирая пальцами его волосы, обхватив другой рукой за поясницу, не желая отпускать от себя ни на один жалкий миллиметр. Чувствовал в сердце через тонкий слой мокрой ткани, что билось сейчас так быстро только из-за него. Только для него. И это чувство переполняло его до дрожи в челюсти, в руках, под рёбрами, голова кружилась сильнее, чем от любого алкоголя, контроль сгорал, развеиваясь по ветру, что так наивно пытался холодить два тела над водой. Они горели. Они грели друг друга, упиваясь друг другом, будто сплавляясь в одно поглощённое беспамятной страстью целое. Невозможно оторваться.       Ричард обвил ногами торс парня, уверенно держась за него, будто тот мог раствориться, как хмельной мираж. Лучший из тех, что могли затуманить его голову. Не хотелось более противиться, сдерживаться, накалять дальше было некуда, и он сорвался в бездну, крепко держась за последнего, кто остался. Он отдавался моменту целиком, широко целуя слегка обветренные губы, захватывая, облизывая, слушая страстные причмокивания и рваное дыхание их обоих. Цеплялся за плечи, за шею, сжимал до боли, затем тут же гладил со всей разливающейся по телу нежностью. Чужой и собственной, что смешивались в умопомрачительный коктейль, бьющий в голову вместе с бешеным пульсом, забирающий дыхание. Руки соскользнули на приятно колющуюся шершавую щетину, проводя большими пальцами по скулам, крепко держа лицо самого близкого сейчас на свете человека. Губы уже немели от усталости, язык бы еле повернулся вымолвить и слово, а перед глазами плыло от переполняющего наслаждения. Стихал напор, что воспылал в начале, и ласки становились медленными, тягучими, как мёд, и от того чувственными, будто с бережностью облизывая оголённые нервы. Поцелуи постепенно нехотя разрывались чаще, давая отдышаться. Наконец, Ричи столкнулся лбом с любимым, отрываясь.       — Не уходи, — тут же выпалил Гэвин севшим голосом, будто умоляя не отбирать у него самое ценное. Он потянулся за последним поцелуем, крепко прижимаясь к опьяняющим губам, впиваясь словно в дорогой алкоголь, придерживая рукой за спину, поглаживая снизу вверх, от чего Ричи выгнуло прокатившейся по позвоночнику волной.       — Не уйду, — ответил Ричард, глаза в глаза смотря на два блестящих зелёных изумруда пред собой, переплетя пальцы на шее Гэвина.       Тот обнял его за спину, крепко прижимая к себе. По телу разливалось самое тёплое чувство. «Никому не отдам» — блаженно подумал он.