Чёрный Бумер

      Ричард чувствовал напряжение. В том, как уже Гэвин упоминал Маркуса, пытаясь склонить прекратить общение с ним; в уже не столь уютной тишине после; во взгляде парня, когда Найнс предложил сделать перерыв на несколько дней, чтобы остыть. Вернее, чтобы тот остыл, но Ричард озвучил это в максимально дипломатичной манере. Гэвин со скрипом, но согласился. Ему это далось тяжелее, чем Ричард мог подумать. Рид всем естеством ощущал приближающуюся угрозу, что будто колола его иголками в спину, подпирая действовать, защищать то, что принадлежит ему.       Той ночью на озере он пробил небо от счастья. Никакой его секс на заднем сидении не мог сравниться с тем поцелуем. С тем человеком и той близостью, что образовалась вокруг них, не оставляя пространства между. Блики от воды играли на лице и теле. Теперь же на его лице играла тревога. Ричард не понимал, от чего парень изменился от заботливого раздолбая к помешанному и даже агрессивному собственнику с претензиями в адрес любого, кто косо посмотрит. А тот не понимал, чего боится больше: своего оппонента или своих недостатков по сравнению с ним. В любом случае, его голова кипела, выпуская свистящий пар. Пока его не стало слишком много, застилая взгляд пеленой.       Несколько дней без Ричи. О нет, это ему не подходит. Он знал, где тот обычно гуляет, и проезжая мимо ноги сами нажали на тормоз и повели его следом уже более бесшумно. И конечно же, там была его личная красная тряпка, что волочилась вместе с его Ричи. Они шли слишком близко, чуть не соприкасаясь пальцами. По мнению Гэвина, оптимальным расстоянием между ними было бы пара десятков километров. Разговаривали слишком щебечуще, касались друг друга… касались. Ботанский флирт какой-то. Он был в этом уверен, прямо чувствовал, как из-под носа уводят его парня. А тот и не сопротивляется! Как будто и сам не против уйти.       Двое сидели на лавочке в дальней части парка, как раз в тени дерева прямо рядом. То сближались, то отдалялись, то персональное проклятье Рида закидывало руку назад, как будто собирался провернуть старый, как дерьмо мамонта, трюк с приобниманием за плечо. Он будто сам ковырял себе рану, пока наблюдал за ними. И снова, уже на следующий день. Нет, он не маньяк, проходите мимо, мерзкие зеваки. И курит потом по две-три сигареты подряд вовсе не от нервозности, просто ему так хочется, а если не согласен, значит забыл, как бычки в глазах шипят.       Застав их уже в который, кажется, раз за те долгие несколько дней изоляции, он сжимал кулаки до дрожи и сердито сопел, испытывая мерзость, злость и подспудный страх одновременно. Последний таился где-то глубоко внутри, подпирая ненависть к виновнику всех его всплывших комплексов. Этот почти лысый хер смотрит на ЕГО Ричи, не отрываясь. А сам Ричи… Гэвин уже не знал, что думать. Но решил проверить. Набрал ему сообщение, однако тот лишь мельком глянул на телефон, вдохновенно вещая что-то про конспирологические теории по Спанч Бобу. А с Ридом он такое не обсуждал. И в голове щёлкнул затвор. Это был предел. Ричард и не успел заметить резвых шагов за спиной.       — Руки от него убрал, падла, он мой, — утробно зарычал подошедший сзади Гэвин, крепко хватая Маркуса за запястье и одёргивая.       — Гэвин…? — только и смог вымолвить подскочивший с места Найнс, не понимая пока разворачивающейся перед ним картины.       — Я не… — в таком же недоумении начал Маркус, подняв руки в примирительном жесте, но Рид не собирался дать ему и шанса высказаться. Он перепрыгнул через скамейку, на которой они сидели, вставая прямо перед корнем всех проблем, который так же резко вскочил с места.       — Ебало закрыл. Ты думаешь, я слепой? Ты думаешь, я не вижу, как ты его клеишь у меня за спиной?! — он взял своего главного врага за лацканы, поднимая над землёй и ударяя спиной о ближайшее дерево.       — Гэвин! Отпусти его сейчас же! — Ричард схватился за его предплечье, стараясь отдёрнуть и высвободить друга. Рука поддалась, и Гэвин развернулся уже к нему всем телом.       — А ты тоже хорош. Один надоел, второго завёл? — сквозящий претензией голос сочился ядовитыми высокими нотками, пока Гэвин медленным и таким же упрекающим шагом оттеснял его, разводя руками и склоняя голову.       — Что ты несёшь, — искренне недоумевал тот, с чего это парень как с цепи сорвался. Да, тот предпринимал глупые и бессмысленные попытки контроля его общения с не пришедшимся по нраву человеком, но он, кажется, достаточно ясно давал пояснение беспочвенности этих посягательств.       — Гэвин, тебе стоит успокоиться, ты не… — попытался вклиниться Маркус, за что ему тут же смазанно прописали кулаком в челюсть с разворота под удивлённое аханье Ричарда.       — А ты мне не указывай, чё делать, умник! — почти кричал Рид, вновь оборачиваясь к уже теряющему всякое терпение Найнсу.       Теперь тот щурился и сердито раздувал ноздри от такого вопиющего поведения, казалось, адекватного человека. Но Рид уже не просто завёлся, а разогнался до ста двадцати.       — Значит так, выбирай, либо он, либо я. Я тебя делить ни с кем не собираюсь, — причитал он.       — Я тебе не банка пива, чтобы меня делить. Понял? — разделяя слова, ответил Найнс и стал сам наступать и теснить, ткнув пальцем в грудь оборзевшего донельзя парня.       Он не кричал, но делал свой спокойный голос настолько пронизывающим и убедительным, что Рид и правда сделал шаг назад, хоть какая бы неуправляемая ярость в нём не бушевала. Тот ещё ни разу не видел в этих серых глазах столько праведного возмущения, от которого аж его губы складывались в невиданный оскал. Но это вовсе не осаживало пыл, а лишь подогревало ответным огнём.       — Если ты действительно такой идиот и не слышишь то, что я тебе талдычу, то нам и правда стоит разойтись. Остуди голову, какой бы из них ты не думал, — Ричард прищурился, смерив взглядом парня сверху вниз.       Раньше он бы уверенно сказал, что Гэвин не полезет на него с кулаками, но сейчас стоило перестраховаться, и он, не теряя серьёзного выражения лица, направился к Маркусу, стоявшему осторонь, дабы не отхватить больше за разборки странноватой пары. И стоило бросить фразу, что им пора уходить, как Рид снова взорвался. Он не верил своим глазам: вот так просто от него готовы отказаться?!       — То есть ты вот так с ним и уйдёшь?! Хах, ну конечно, — мерзко хохотнул он, подходя. — Я за вами уже пару дней слежу, а хоть бы раз ты обо мне вспомнил!       — Ты следил за мной…? — прервал его Ричи и расширившимися в недоумении глазами уставился на приблизившегося почти вплотную Рида.       — Нахуя тогда мне голову морочишь? — продолжал тот в запале. — Я для тебя — так, поиграться? Мне, значит, подачками в глаза ссышь, а сам уже под этого книгоёба лечь готов?!       Его тираду прервал Найнс, отвесив ему звонкую пощёчину. Он не мог стерпеть такой наглой лжи и обвинений на пустом месте в свой адрес. Однако Гэвин в сердцах тут же отбил ему ответную затрещину, да ещё и с присущей ему неконтролируемой силой. Влепил так влепил. Аж в ушах зазвенело. Но осознал то, что сделал, не сразу, далеко не сразу, всё ещё яростно громко дыша, переводя взгляд хищника с Ричарда на Маркуса. Лишь когда держащийся за пострадавшее место Ричи посмотрел на него, весь огонь ревности и ража тут же потух, рухнув холодным камнем на дно сердца. На него глядели уже не со злостью и колким морозом. А лучше бы хоть так. Две льдинки в этих серых глазах будто таяли, заливая глаза влагой. Рид понял, что сделал, но переступил черту невозврата ещё несколько реплик назад. Теперь же Ричи, его любимый Ричи, смотрел на него с горькой детской обидой и непониманием, подняв бровки и держась за щёку. Но уже через секунду он тяжело моргнул и льдинки заморозились наглухо, а Рида кольнули те самые иголки страха. От лица отлила кровь. Он видел ненависть. Спокойную, рассудительную ненависть.       — Пошёл ты нахуй, Рид, — почти шёпотом выплюнул Ричард и, толкнув его плечом напоследок, двинулся прочь вместе с Маркусом.       Прочь от Гэвина. Он остался стоять на месте, пригвождённый к земле тем, что произошло. Что он сам ускорил. А он именно ускорил то, что хотел предотвратить. Ещё страшнее было подумать, что он это завершил. Он запретил себе думать об этом и стоял, провожая взглядом вскоре скрывшуюся за живой изгородью пару. Тогда он отмер. И закричал. Он топал, бил по земле, крыл матом всю блядскую вселенную, и выпускал пар столько, сколько мог, пока просто не упёрся ладонями в траву, сжимая её в кулаках.       Нет, этого не может быть. Не может же всё вот так просто закончиться. Не мог Ричард всё это время притворяться. Правда ведь? Поднять руку на Ричи, подумать только! Он ведь пришёл поставить на место этого умника, а в итоге… «Блядская тупорылая свинья, ебись семь паровозов», — клял себя он, глубоко дыша. Теперь, вися на волоске, как он думал, ревность превратилась в запал надежды и веры. Раньше не могла, паскуда?

***

      На этот раз он выждал пару дней, не мухлюя, решив дать осесть вспылившей меж ними стычке. И с осторожностью оленя продумывал план действий. Решил не мелочиться и пустить в ход сразу тяжёлую артиллерию: нашёл любимые конфеты Ричи и прихватил букет, направившись к нему. Однако тот лишь только услышав, кто пришёл, даже открывать не стал. В ответ на стук в дверь и попытки докричаться, включил пауэр-метал на полную громкость. Риду оставалось лишь развести руками и оставить дары примирения под дверью. Сам же он сел на бордюр курить, периодически оборачиваясь, не вышел ли Найнс. Но тот был неподкупным и продолжал сидеть в своей крепости от мудаков типа Рида. Видимо, стоило подождать ещё немного.       Через ещё пару дней он припарковался у дома Ричарда, точно частный детектив, только с полным отсутствием конспирации. Максимум скрытности — остановиться по другую сторону улицы. И ждал, когда же хозяин дома выйдет. Раз Магомета к горе не пускают, значит подождём, пока горе надоест торчать на одном месте. Гора же оставалась непреклонна, иногда показываясь из своего укрытия, но не давая к себе приблизиться, тут же возвращаясь.       Когда же на второй такой день слежки заявился Маркус, бросая беглый взгляд на чёрный драндулет и беспрепятственно скрываясь за дверью дома Ричи… Гэвин остался на месте. Желание разживопиздить ему ебало поселилось в самых костяшках, но он ничего не мог поделать, и просто сидел в машине, пялясь в окно и чуть не кроша зубы от злости. Если этот говнюк уже так спокойно приходит к нему домой, значит всё пошло по ещё большей пизде, чем можно было предположить.       Верить в столь скорые перемены Рид отказывался. Он знал Ричи, тот не такой ветренный, не может этого быть. Если только он подавлен сейчас. И этот тип служит его утешением. Перерастающим в… «Ну, нет, нахуй» — он стукнул по рулю и агрессивно вдавил педаль газа. Он не хочет знать, через сколько Маркус выйдет из дома Ричи и выйдет ли.       С каждой следующей провальной попыткой извиниться ощущение навязчивости и ненужности подбиралось костлявой лапой к горлу, сдавливая, образуя отдающий горечью комок. Он будто терял кошачьи жизни, полоску здоровья, кредит доверия. Проигрывал без возможности отмотать время назад.

***

      — Ричи! Ричи, ну прости! — кричал из окна машины Гэвин.       Он увидел Ричарда. Одного. Идущего по улице. Он не мог упустить эту тонкую нить надежды. Она уже трещала и рвалась, но он всё равно вырулил к нему, поравнявшись. Ричард даже не глянул в его сторону, просто ускорил шаг, демонстрируя полное нежелание разговаривать. Все оставленные под дверью записки он комкал и выбрасывал, натягивая нервы Рида до того, что на них можно было играть грустный романс на скрипке. Однако Гэвин не был бы Гэвином, если бы сдался. Поэтому он обогнал Ричи и встал прямо на тротуар, выскакивая из машины и ловя на себе неприветливый взгляд. Парень пытается обойти его, но Рид делает шаг в ту же сторону и продолжает пятиться перед непоколебимым Найнсом.       — Ну не хотел я тебя пиздить! — размахивал руками Гэвин, пропуская в срывающийся голос умоляющие нотки, потеряв гордость. — Я был на нервяках из-за этого говнюка… ну, в смысле, Маркуса, и из-за того, что видел вас вместе. Я те клянусь, такого больше не повторится, я даже этого уёбка готов терпеть, только вернись!       Граничащие с истерикой извинения, наконец, остановили Ричарда, который до этого смотрел исключительно сквозь Рида. Теперь же он сконцентрировался на нём, устало окидывая взглядом с ног до головы, склонив голову набок.       — Я считал тебя умнее, — с обречённым вздохом выдал он.       — Ну блять, ну не могу я твои книжки эти читать! Я пытался, честно, про этого, сука, ебаната, который на трамвае упиздовал в Эхо. Ну не могу я, блять! Ну нормально ж без этого было, — взывал Гэвин, осторожно сделав шаг навстречу и понизив скачущий голос до почти спокойного и даже вкрадчивого. — Я больше никогда тебя не ударю. Чё угодно для тебя сделаю, только скажи.       Он пристально с надеждой смотрел на Ричи. Тот не менялся в лице, оставляя своё мрачное каменное выражение, только сдвинув брови к переносице. Ответь, ну ответь же хоть что-то! И он, глубоко вздохнув и выпрямившись над Гэвином, ответил холодно и безлико, почти без интонации.       — То есть ты и правда считаешь, что корень проблемы всё ещё в Маркусе? Или даже в том, что ты поднял на меня руку? — он покачал головой, наклонив голову так, чтобы смотреть прямо в душу на дне зелёных глаз, в полголоса отрезая: — Проваливай. Иди к своим пацанам и шалавам из бара и им в уши заливай. А если увижу, что ты меня опять «пасёшь», вызову полицию.       Под конец он скривился, добивая стоящего столбом Рида. Найнс обошёл его и быстрым шагом удалился. Гэвин стоял на месте. Снова. Но на этот раз в сознании не роились мысли, не было того тайфуна эмоций. Лишь ветер в голове дул тихо, пересекая мёртвую тихую пустоту. Всё.

***

      Он ожидал этого. Он с ужасом понимал, что его опасения оправдались во всей красе. Притворялся или нет, но сейчас Ричи ушёл от него. Совсем. С него хватит Гэвина Рида, ведь он перестал соответствовать его требованиям. Пошлый. Тупой. Опасный. И более непригодный для компании.       Гэвин ударил кулаком в гладкое дерево. Он стоял, уткнувшись лбом в ствол. Сломанная бита лежала неподалёку. Вокруг валялись разбитые бутылки. Некому больше напомнить об экологии. Его словно парализовало на месте, и он стоял, смотря глубоко в свои мысли.       Удар. Ричард даже не назвал его своим парнем перед Маркусом, когда они впервые пересеклись. Даже не представил его. Как позорную грязь на чистых ботинках. Этого стоило ожидать. Ещё с самого начала тот поехал лишь за диковинкой, из любопытства посмотреть на нечто совершенно чуждое. И так долго бы это не продлилось, но пришёл тот, кто может заменить его. Заполнить все изъяны, все пропасти, всё то, чего Гэвину не хватало, чтобы быть полноценным для Ричарда.       Удар. Ведь когда тот рассказывал ему про свои книги, Гэвин только и мог, что выдавать матерное творчество собственного сочинения в ответ. А больше ничего. Он не мог поддержать беседу так, как Маркус, не мог прокомментировать так, как Маркус, не мог даже, блять, прочитать хоть что-то из того, что знал и Маркус!       Удар. Чёртов пижон. Но, конечно, Ричи он подходит. Это ведь не Гэвин, который в своей жизни не читал ничего длиннее состава освежителя воздуха. Чёрт, он ведь пытался. Когда Ричи зачитал очередную цитату и предложил самому ознакомиться с творчеством, Гэвин лишь напоказ без интереса глянул на обложку, на самом деле впиваясь всем сознанием в название. Позже он поискал. И остолбенел от количества книг в той серии. Пригвоздило беспомощностью его положения. Он преодолевал зевоту и продирался предложение за предложением, но его всё равно хватило лишь на несколько страниц, после чего он вздохнул и ударил кулаком по рулю. Другая книга, которой Ричи буквально бредил, заставила ахнуть от количества страниц и причудливейшего оформления текста, который то шёл в столбик куда-то в сторону, то оставлял куски предложения на одной странице, переходя на другую, то закручивался, то сваливался в неразборчивую кучу слов.* Гэвин не смог. Он честно пытался, но не смог бы восполнить те пробелы в знаниях, которые мешали оставаться на плаву.       Удар. Как некстати явился этот хрен в пальтишке. И то, что раньше Гэвина почти не волновало, всплыло и стало скручиваться вокруг горла, сжимая всё сильнее. Его стало прошибать подспудной тревогой, опасением потерять Ричи после каждого его слова о Маркусе. Ведь вот тот опять завёл интересную шарманку про книги, а Рид только и может, что матюкнуться или выдать тупую историю, вот Рид шутит про пошлятину, но рано или поздно Ричи перестанет смеяться, ему наскучит однообразие, которым стала его диковинка. Запас красивых и атмосферных мест постепенно заканчивался, зато потенциал его конкурента рос непомерными шагами. Он отставал. Не хватало сил перетянуть первенство на себя. Ему хватило бы сил сломать череп этому книгоблуду затесавшемуся, но не пересилить его на его же поле боя. Дикое животное — вот ты кто, Гэвин Рид. И пойдёшь ты дальше один.       Удар. Гэвин стал часто задумываться, удачно попадая в моменты идиллического молчания с Ричи. Инстинктивно демонстрировал свои немногочисленные преимущества, хватаясь за любую возможность. За тем костюмом он поехал лишь чтобы не дать ублюдку Маркусу шанса провести время с его Ричи хотя бы в тот день. Он ненавидел каждую сраную пуговку на каждом сраном элементе костюма, но аккуратно справился с каждой, получив щедрое вознаграждение в виде обомлевшего Ричи. Его маленькая победа в проигранной войне. По его же вине.       Удар. Он, может, и тупой, но не слепой. Хотя ярость на конкурента всё же застлала ему взор, когда он сорвался с цепи. Бешеная псина. Укусил собственного человека. А теперь остался один на улице. У него отобрали его дом. Слишком привык к ласке, наивно думал, что это тепло теперь навсегда, считал себя главным. И за укус получил под рёбра. Как он мог занести руку на того, кого пытался удержать? И искупление ему не светит. Если бы не это, если бы не чёртов взрывной характер. Но Ричи твердил, что не в этом дело. А в чём тогда, Ричи, в чём?! Грех весомее. Но весомее этой роковой глупости была лишь глупость самого Рида в сравнении с этим их высоким обществом. Тьфу! Чего же ты хочешь, Ричи? Чего?!       Удар. Даже мелкий паршивец Манфред застал его бессилие. После фатальной ссоры Гэвин надрался в баре так быстро, как никогда раньше. Он лежал на столе, держа бутылку чего-то, что дал ему бармен на требование «ещё забористее».       — Ты чё, в желе мутировать решил? — съязвил подошедший хулиган, тыкая в плечо. М-да, ничему его жизнь не учит. Впрочем, у Рида не было сил даже на противостояние с этим говнюком. Тому же лучше, жив остался. Поэтому после тихого бурчания со стороны Гэвина, он ушёл, бросив напоследок: — Не, ну так не интересно.       Не интересно. Даже Манфред потерял к нему интерес.       Удар. У него не было шансов. Он просто себя обманывал, наивная дворняга, что повелась на безразличное почёсывание за ушком, возведя его во что-то, что казалось настоящим. О, Ричард исправно кидал ему кости. Самой сочной и острой оказалась последняя, когда он подарил затяжной и страстный поцелуй. Гэвина трясло от той нежности, что ему показали, почувствовал себя уникальным, достойным, желанным. Хоть на минуту. Ему было, за кого зацепиться. Ему обещали не уходить. Ему обнажили его же чувства. Но чего это стоит, если то, чего ему пришлось терпеливо ждать, вполне может получить Маркус буквально сегодня вечером. Или даже больше. Наверняка уже утешает его Ричи на всю катушку. Блядский умный идеальный говнюк.       Удар. Гэвин доигрался, а Ричард — наигрался. Удар. Зачем ему быдловатый тип в грязной пропахшей дымом и выхлопами кожаной куртке и таком же салоне рокочущей тачки, когда есть кто-то под стать, по интересам, по статусу, в конце концов. Удар. Он ещё увидит Ричи, но только украдкой, когда тот будет с другим.       Удар. Красным залило небольшой участок ствола дерева, а также окрасило глаза Гэвина. Костяшки горели и истошно ныли, обливая руки кровью. На землю капало.       — Не уходи, — обречённо проскулил Гэвин.