Чёрный Бумер

      Впервые в жизни Рид не знал, куда ехать. Обычно, садясь за руль, руки сами вели его куда-то, а сегодня он наворачивал круги по городу, пока не свернул на шоссе в соседний. Там уже не покатаешь без дела по пустым улицам, ведь город большой. На мегаполис не потянет, конечно, но размахнуться есть где. И размахнулся он в бар, как только увидел не совсем уж тошнотную вывеску. У себя пить уже остохерело, нужно было попробовать что-то новое.       Ха, на что он рассчитывал? Новой в баре может быть только партия бухла каждую неделю. Однако новые рожи, с которыми Гэвин ещё не пил, не дрался и не сосался по углам, радовали. На краткий миг посетило ощущение, что он вырвался из клейкой субстанции под названием тоска. Вязкое дерьмо, будто прямо в душу спустили.       Рид сидел за стойкой в углу, чтобы получше всё рассмотреть. Особенности интерьера и дизайнерские решения волновали его меньше всего, хоть он и залипал именно в окрашенные бордовым или зелёным стены, когда накидывался до кондиции. Пока же он сфокусировал взгляд на потенциальных «цыпочках». Вон та рыжая за столиком ничего, наверняка та ещё горячая бестия, иначе звание рыжей позорно запорет. Парень посредине барной стойки, то и дело смахивавший чёлку, явно не пробовал в жизни ничего слаще секса на пляже или голубой лагуны. Или папочкиного хуйца. Активно заигрывает с барменом. Такой сам в голубую лагуну затащит, это неинтересно.       И Рид присматривался дальше, сканируя посетителей на предмет зацепок. Эту крошку он бы точно зацепил «Можешь помочь? Я заблудился в твоих глазах», а вон ту цыпу неоперившуюся, уверен, быстро охмурил бы «Ты точно из сказки. Я не джин, но готов исполнить твои желания, если дашь закружить тебя». В противоположном углу за баром сидели кучерявые близняшки, а через плечо он улавливал стреляющего глазами блондина, с которым ещё не ясно, кто кого клеил бы. Но у них у всех был один недостаток: они не Ричи.       Блять.       «Ричи, какого, нахуй, ты со мной сделал?» — он покачал головой, добивая уже тре-пя-седьмой стакан чего-то золотистого. Похуй. Если даже это была моча бармена, то тот явно сидел на диете пшеницы или кукурузы и жил в дубовой бочке лет пять.       Бармен уже занёс руку наполнить стакан, но был остановлен и сражён фразой Рида «Хрш. Я за рулём». Хоть кого-то он сегодня сразил на повал. Однако прихватил прямо у выхода бутыль другой незатейливой ссанины. А нехуй в толкан бежать и вещи оставлять как попало. Он гаденько посмеялся, прислонившись к стене на улице и жадно отхлёбывая из добытой бутылки. Вкус даже не почувствовал, всё казалось отвратным соком. Всё равно он пил не ради удовольствия, а просто чтобы заглушить бошку. Эх, а ещё недавно он искушённо начинал с пинты-другой пива, потом ром, иначе как орать пиратские песни, и только потом становился менее разборчив в том, что пьёт, зато компас приключений и поиска страстной ночи чётко вставал на место. А сейчас… Он презрительно посмотрел на бутылку, что та аж засмущалась, проливая часть содержимого от сильного наклона. Чёрт-те что.       Бесцельно прохаживаясь по улицам дальше, он оказался на крыше дома внезапно даже для себя. Шёл-шёл и вот уже лезет вверх по пожарной лестнице и оказывается здесь. Внутренний локатор эстетики, видать, активизировался, пиная жопу в сторону красивого пейзажа.       Сидя на крыше, он всматривался в разливающиеся перед ним огни таких же невысоких зданий, переходящие в горизонт небоскрёбов. Кажется, что можешь перепрыгивать с крыши на крышу, как на островки, и так часами бродить, а потом сесть на одной, опираясь на выходы вентиляции, и смотреть вдаль, обнявшись. Ваниль, подумал бы раньше Гэвин. Хочу, думает он теперь. Он был далеко: от своего города, от себя, от того, кого любит. Однако сколь бы далеко он не уехал от дома, его дом преследовал его, осев грузом на сердце. Не получается. Забыть и забить пока вообще не получается. Наверное, блять, потому что Гэвин хочет до тошноты ванильно обжиматься на крыше с Ричи, а не плюнуть и снять тех легкоуровневых на одну ночь. М-да уж, он сам выкрутил сложность на максималки и снёс в пизду все сохранения, а теперь недоволен, но и по-другому уже не может. Будто ездить разучился. Молодец, ебать, похлопай себе мошонкой по лицу. Жаль, он не нашёл это место раньше. Еблан. Может, ещё хоть денёк бы Ричи был его.       Гэвин усмехнулся, тут же жёлчно скривившись, будто впрямь жёлчь со всем выпитым подступила к глотке. Но нет, это всего лишь ощущение пустоты, из которой что-то вырвали с мясом. Хотя про вырвать всё же лучше сейчас не думать. Поэтому он глубоко вздохнул, опуская своих демонов вниз от горла, и поднялся, подходя к краю крыши.       А ведь некоторые придурки так и делают. Гэвин сплюнул в пропасть, куда, наверняка, если до этого не падал кто-то, то точно упадёт в будущем. Сдаются. Конечно, даже сейчас дышать он не перестанет, хоть и не хочется. Как-то в заброшенном доме он видел засохшую и запылившуюся кровь внизу пролёта. Тогда он подумал, что только очконавты и чмо по жизни так делают. И сейчас думает так же. Принципы, хуле.       Спустившись, он стал пробираться назад. Неоновые вывески и яркий свет витрин не добавлял ему хороших ощущений вместе с головокружением. Только из какого-то задрипанного книжного свет лился мягко и ненавязчиво. Может, Ричи за это их и любил? Блевать от них точно не потянет. Наконец, оказавшись в машине, все чувства словно отключились. Его второй дом. Правда, если обычно настроение приподнималось, то теперь его просто отпустило от всего, и стало поебать.       Поебать, впишется ли он в следующий поворот, не нарвётся ли на копов. Он тупо устал. Хватало лишь на отхлебнуть из топорно-элегантно спизженной бутылки. Которая предательски кончилась. Он швырнул её назад, и там загремело нехилой свалкой. Чёрт, недавно ведь выгребал оттуда банки. Они тоже сговорились против него, стопудово. Доехав до своего города, пришлось притормозить возле относительно пустой мусорки. Навалить говна из алкотары просто посреди улицы даже Гэвину похуизма не хватало. Запнувшись за бордюр, Рид издал одному ему понятный мат, готовый отпиздить воздух, за который он тоже запинался, пока выгружал результаты бурного одиночества, роняя и матерясь ещё громче. Однако в ответ на чей-то вопль завалиться лишь про себя прошипел: «Сам ебало закрой, я в печали».       Неподалёку мелькнул мелкий фраер и его хвосты облезлые, но увидев шатающуюся тень Рида в свете фонаря с опасно поблескивающей стекляшкой в руке, свернули по своим делам. Вот так, даже отыграться не на ком. Все его подвели.       — Ну, хоть ты меня не бросишь, детка, — вздохнув, промурлыкал Гэвин, погладив приборную панель машины.       Он повернул ключ зажигания. Бумер отозвался ленивым разгоном поршней и заглох. Оскал коснулся лица Гэвина, и он низко хихикнул, уже резче повернув ключ. Тачка заглохла. Она устала от этого дерьма не меньше. Гэвин издал нервный смешок, похожий на гиену, и ёбнул рукой по рулю. Дальнейшие попытки не дали результатов, и он расхохотался, держась за живот и с силой ударяясь о спинку кресла. Ему переставало хватать воздуха, и он буквально вывалился из машины, падая на асфальт. Он ржал, стекая с сидения и лёжа на спине, не в силах подняться, сотрясая пространство, кажется, на всю улицу. Это была последняя капля бензина в его движке. И в бумере тоже.       Наконец, отдышавшись, он пару раз ударился затылком об асфальт, пытаясь заставить бошку работать, и поднялся, выдвигаясь пешком. Нет, сначала от души пнув по переднему колесу ногой, и только потом бредя прочь. Завтра заберёт, уж его тачку никто не тронет.       Хмурый, как грозовая туча, Рид хотел просто дойти уже домой и завалиться спать. Наскоро погонять в руку и смотреть очередной тоскливый бредовый сон. Он брёл на автопилоте, продолжая запинаться за грёбаный воздух, вилять в сторону, чуть не врезаясь в столбы, пока, наконец, не дошёл до дома. Вот, только, блять, не до своего.       Он уже настолько оббил пороги Ричи, что тело само притащило его сюда чисто из привычки и вредности. Гэвин тихо засмеялся, падая на колени в траву и закрывая лицо руками. Достало. Ещё и окно сбоку так призывно открыто и источает свет. Говнючество. Ладно, какая уже хрен разница, чем хуже он себе сделает, тем лучше заснёт. Он лениво дополз на четвереньках до дерева как раз напротив открытого окна и, цепляясь за ствол, поднялся, опираясь. Рид рассчитывал осмотреть открывшуюся взору комнату, чтобы было что представлять потом перед сном. Или во сне. Но его ждали гораздо более яркие впечатления, ведь это было окно в гостиную, где на диване сидели два силуэта, узнать которые он мог из тысячи.       Два умника, его любовь и его ненависть, о чём-то болтали. Маркус сидел на подлокотнике, а Ричи разместился рядом, сидя в пол-оборота спиной к окну. Если обычно они оживлённо переговаривались о чём-то, то теперь лениво перебрасывались фразами, пока экран перед ними крутил титры со вставками из фильма. Гэвин вцепился в дерево, чуть высунув головёшку из-за него и наблюдая. Ноги подкашивала слабость. Или Манфред, драть его немытым кирпичом, прав про инвалида на колёсах. Кислотная лыба сама лезет, скалясь, пока в животе плещется нечто иное, нечто кроме всего выпитого за сегодня. Зачем резать себе венки, если можно сразу ебошить ножом по сердцу? Поэтому он просто ждал. Пока они поцелуются, лягут прямо там или потащутся в спальню, оббивая углы. «Ну же, давайте, а то я вам тут на травку от скуки наблюю» — мысленно ворчал Гэвин.       И он дождался. Ричи повернулся к Маркусу, застывая. И Маркус потянулся к нему, наклонив голову и опираясь на спинку дивана прямо рядом с его лицом. Рид вдохнул и уставился, не моргая. Пока Ричард не выставил руку, упираясь в грудь Маркуса и отрицательно качая головой. Рид проморгался и сфокусировался, не веря хмельным глазам. Маркус отпрянул, поднимая руки вверх, а Ричи отсел дальше и отвернулся, сгибаясь и зарываясь пальцами в волосы, так и замирая. Гэвин сглотнул, неверяще смотря и расплываясь в тупой улыбке. Он скрылся за деревом, чтоб не спалиться ненароком, и упёрся лбом в дерево, давя нервный смешок и закусывая губу. Они не поцеловались. Ричи его не поцеловал. Вот, что плескалось в животе. Теперь оно всплыло: надежда. Он не изменил ему.       Рид прерывисто выдохнул, но всё же осторожно выглянул, смотря это немое кино дальше. Двое всё так же сидели поодаль, снова переговариваясь о чём-то. Ричи сидел, скрючившись, и только иногда поворачивался к Маркусу, снова роняя голову в ладони, то опираясь на одну, то почёсывая затылок, то снова застывая. Хотелось бы Гэвину знать, чё они там перетирают, но его ловкости и грации хватало лишь на такую конспирацию, и пустить по пизде и её не больно хотелось. Ведь на горизонте замаячил шанс.       Двое поднялись, и он внимательно следил за их движением. Явно на выход. Вот тогда-то и настал звёздный час Рида, и тот проворно сиганул от дерева к живой изгороди меж участками, лихо перемахнув её и приземлившись почти на морду, перекатился поближе к кустам, проглядывая сквозь них. Показались они уже на крыльце дома Ричи, коротко обнявшись и хлопая друг друга по плечам. Попрощавшись, Маркус удачно пошёл в противоположную от Рида сторону. Гэвин же устало уронил себя на землю, закрывая глаза. «Он не изменял мне! Не изменял» — повторял в голове он. «Он не был с ним. Как я мог в нём… сомневаться. Блять. БЛЯТЬ!»       Гэвин резко сел и сердито замычал, ударяя себя по лбу кулаком. Дубина, как же он не допёр. Вот же оно. Понял, наконец, минус сто в айкью и минус двести в карму. Гэвин ликует и съёбыват поскорее, чуть не подпрыгивая, что чревато, ведь кроме восторга в животе всё ещё плещется спиртовой коктейль. Но радоваться пока рановато — ему ещё предстоит вытащить ситуацию со дна болота, в которое он сам её и загнал.       Он всё исправит.