Разбитая мечта

            — Мама? — не унимался парень и нагло рассматривал создание, которое никак не реагировало. Безусловно это похоже на его маму, но как она смогла восстать из мертвых? Впрочем, живой она тоже не выглядела — об этом говорили многочисленные порезы, изорванная одежда, бледность и почти что трупный вид кожи. Но даже такая внешность создания не отпугивала мальчишку. Он слабо дёрнул плечами, отложил всё то, что держал в руках и сделал пару шагов в сторону существа. Оно злилось, скалилось, как бы намекало, что дом лучше покинуть, но Россия не отходил.       — Мамочка? — вопрошал он, подходя всё ближе и ближе, надеясь, что его не тронут. Сдерживать слёзы парень не смог. Он рыдал, радовался этой встрече, улыбался. А Совет лишь тихо рычала, не узнавая страну перед собой. Она выпрямилась, поставила руки в бока и продолжила наблюдать за тем, как парень приближается к ней.       — Ты совсем меня не узнаешь, мама? — в какой-то момент произнёс Россия, подходя непозволительно близко. Его голос дрогнул, выдавая сильное волнение. И что-то в этой интонации для женщины было знакомым. Она замолчала, вновь стала апатичной, не реагирующей на внешние раздражители. Совет задумалась, принялась копаться в своих сломанных и давно утерянных воспоминаниях, время от времени поглядывая на гостя. А парень сделал ещё один шаг вперёд, после чего потянулся к умершей стране, обвивая её холодное тело, прижимая к себе.       Женщина вздрогнула, успокоилась, не понимающе взглянула на приезжего. Она всё вспомнила и прямо сейчас думала над тем, как поступить. С одной стороны: ей так долго не хватало внимания. Да, она призрак, материальный, но призрак. И ей хочется тепла и любви, чего она давно не получала. О ней все забыли и сегодняшний день был одним из шансов на возвращение этого тепла. Но с другой… Она боялась покалечить парня, хотя не могла контролировать себя. Её мысли, одновременно добрые и злые, сбивали с толку. Ей стоило бы уйти, оставить его ради хорошего конца, но сердце больно сжималось от осознания дальнейшего одиночества.       — С-сыночек… — еле-еле проговорило существо, осмотрев мальчика и согнув голову на бок. Её голос был для России чем-то непривычным. Неприятные хрипы, скрежет. Эта точно не тот мамин любящий голосок. Казалось, что существо кричит, хотя на самом деле она не нагружала свои голосовые связки, говоря в привычной манере.       — Д-да, мамочка, это я, — всхлипывая, проговорил русский, обнимая существо всё сильнее. Казалось, что это всё невозможно, и парень просто видит эту ситуацию в своём сне. Это просто фантазия, скрытое желание встречи. Возможно, столь сильные галлюцинации могли вызвать старые вещи, которые заставили парня дрожать от удовольствия и ностальгии.       Но нет, и всё это реально. Россия чувствует чужое присутствие, слышит чужое дыхание, ощущает слабых холод, исходящий от матери. Он ощупывает окровавленную одежду матери, касается её талии, плеч, в какой-то момент понимая, что если это и есть галлюцинации, то они слишком реалистичные.       — С-сыночек? — прошептала женщина, взглянув в глаза своего сына. Парень тоже не удержался от этого и осторожно поднял свой взгляд на лицо матери, разглядывая её черные глаза. Говорят, что в глазных яблоках находится душа человека. Если это правда, также как и то, что после смерти душа покидает тело, то всё сходится. Глаза Совета не были привычными для парня. Полностью черные, блеклые, мертвые. Она не живая, отрицать её смерть просто невозможно.       — Мамочка? — также напугано прошептал мальчишка. Россия замер, даже намека на движение на подавал, а только ожидал исхода событий. Он был готов ко всему. Почти всему, но то, что сейчас происходит, удивило его. Мёртвая тварь начала принимать свое другое обличие.       — Сыночек? — спросило существо, будто бы не веря в это всё. — Сыночек, сыночек, сыночек, — повторяла она в странном бреду, улыбаясь и повышая тон голоса. Также как и случались странные метаморфозы с её телом. Раны начали медленно раскрываться, кровоточить сильнее. Пальцы женщины тряслись, также как и она сама. А выражение лица начало постепенно меняться. Вместо оскала лицо стало нейтральным, спокойным. Было такое ощущение, что она постепенно приходила в себя и воспроизводила недавние события снова и снова.       — Что? — россиянин отошёл назад. Он чувствовал, что происходит что-то совсем нехорошее.       Существо оттолкнуло от себя своего ребенка, отошло само, затряслось как в припадке. Она гнулась из стороны в сторону, тихо сопела, в какой-то момент замерла и развернулась корпусом на сто восемьдесят градусов. Подобное движение сопровождалось тихим и пугающим хрустом. Таким, от которого Россия невольно вздрогнул, но не выдержал и подошел к матери ближе.       — М-мамочка? — испуганным и дрожащим тоном задал вопрос мальчик. Эта гробовая тишина его пугала и ужасала. Было непонятно, что будет дальше. Как раз под таким предлогом Россия и занервничал, напрягся от такого.       Очередной громкий хруст. В этот раз Россия отпрыгнул назад, чуть не ударившись на пол. Перед ним предстала поистине жуткая картина. СССР и так была не в лучшем состоянии. Она скорее напоминала труп, внешний вид которого был далеко не прекрасен, но сейчас всё стало ещё хуже.       Вся одежда была заляпана кровью. Что-то даже просочилось, вызвав тошнотворное чувство своим запахом и внешним видом. Раны женщины раскрылись ещё сильнее, в какой-то момент походя на глаза, которыми было усеяно всё тело женщины. Сама дама вытянулась и стала намного выше. Ногти её отросли, заострились, почернели. Она жутко рассмеялась, после чего улыбнулась как Чеширский кот, демонстрируя свои длинные белые клыки.       Осматривая свою «маму», Россия на ощупь подобрался к одной из дверей, что вела в коридор, который объединял несколько комнат. Но это был лишь запасной план, а пока мальчик продолжал наблюдать за сбрендившей родительницей.       — Ро-осси-и-ия! — нечеловеческий крик, похожий на писк свиньи, перемешанный с женским визгом. Она не медлила. Лишь нескольких рваных движений хватило, чтобы подойти к сыну и схватить его. Парень напугался, закричал, вырвался из хватки и побежал вперёд в коридор. Он никогда не забудет взгляд своей матери. Глаза, что наконец-то стали походить на человеческие, но лишь змеино-тонкий зрачок выдавал их.       Он бежал, не смея оглядываться, ведь понимал, что замешка в несколько секунд может лишить его жизни. В какой-то момент сзади послышались странные похрустывания. Интерес пересилил, и парень, остановившись, осторожно оглянулся. От увиденного его затрясло. Она, свернувшись в непонятную позу, быстро ползла к нему, цепляясь ногтями за половицы. Причём ползла намного быстрее, чем бежал сам парень. Он глубоко вздохнул и понесся вперёд, чуть не споткнувшись на ровном месте. Падение стоило бы многого.       На самом деле парень уже пожалел, что побежал именно вперёд, а не в сторону входной двери. Так было бы как минимум удобнее, а сейчас придется прятаться по комнатам от этого создания, которое он ошибочно принял за мать. Всех ближе оказалась комната в которой когда-то жил сам Россия вместе со своей сестрой. Забежал он прямо туда, в спешке закрыв дверь, хлопком которой выдал своё местонахождение.       Шум в коридоре утих. Лишь редкие похрустывания нарушали тишину. Это существо бродило по коридорам и комнатам, ища своего сына. Но зачем, и что она собирается делать потом? Россия чувствовал, как горячие слезы страха текут по его щекам. Сколько раз за сегодня он уже зарыдал? Зажав рот руками, он нервно осматривал комнату, думая, куда же лучше спрятаться. Шкаф был оптимальным решением, но что-то подсказывало парню, что там его быстро заметят. Тихой походкой он подошёл к кровати, спустился на корточки и кое-как залез под пыльную мебель, задыхаясь от грязи под ней. Хотелось чихнуть, вылезти от сюда, но мальчишка терпел, ожидая конца всего этого ужаса.       Внезапно цоканье усилилось. Это она движется сюда, тихо порыкивая и ища свою прелесть, которую отпустила когда-то давно и не намеренна отпускать вновь. Парень слышит, как со скрипом открывается старая дверь. Он сжимает зубы, закрывает глаза и напрягается всем телом, надеясь, что его не заметят. А тварь лишь порыкивает, скалится, рассматривает комнату и думает, куда здесь можно спрятаться. Первым, как и ожидалось, становится шкаф, ручку которого она резко дергает и рассматривает то, что там ещё осталось.       Не найдя ничего интересного, она подходит к столу, заглядывает под него, но вновь ничего не видит. Громко хмыкнув, она ещё раз осматривает комнату, но понимает, что здесь никого нет. Повесив голову, женщина быстро покидает комнатушку, куда-то уходя. Россия рвано выдохнул, нервно улыбнулся, попытался вылезти, что вышло не сразу. После, всё-таки вылезя из-под кровати, он нервно озирается, отряхивает безнадежно испорченную одежду и осторожно смотрит в коридор, прячась за открытой дверью.       Скрыться от неё у него всё-таки вышло. Осталось только покинуть этот дом. Плевать на все те вещи, которые он хотел забрать. Это всё не стоит его жизни. Идти одновременно быстро и тихо было сложно. Россия часто останавливался, прислушивался, порой срывался на бег, но всё же умудрился дойти до входной двери. Осталось лишь несколько шагов, осознание чего радовало парня. Раз, два, три, он уже тянется к ручке двери, но гнилые половицы под ним неприятно скрипнули, выдав его. Сжавшись и прошипев что-то невнятное, парень зажмурился, но ручки коснулся, быстро открыв дверь.       Всего один шаг, он успеет, но тихий и такой родной голос окликивает его.       — Россия, — жалобно стонет то, что стоит позади. Это голос его матери. Тот, к которому он привык и способен отличить от миллиона других голосов. Парень невольно оборачивается и замечает маму. Маму, которая выглядит слишком привычно, человечно, но так грустно. Она плачет, поправляя выбившиеся из прически пряди волос, утирая слёзы. Тянет к нему изрезанные руки, зовёт, почти что умоляет не уходить. Ей одной здесь слишком плохо. И мальчишка повинуется, отходит от двери, смотрит завороженно и застывает. Совет лишь грустно улыбается.       — Мама? — шепчет он, не веря в то, что видит. Слишком непривычно. В ушах гудит, в глазах темнеет. Он думает над тем, что сейчас предстоит сделать. С одной стороны бежать нужно было прямо сейчас. Ему не выжить в этой ситуации. Но с другой, разве эта бедная и такая родная женщина может его обмануть? Она стоит и ждёт, разводит руки в приглашающем жесте, беззвучно двигает губами, как бы призывая.       Дышать становиться тяжелее. Парень не контролирует свои действия. Его трясёт, и он, борясь с сильным приступом, всё-таки подходит к матери. Та довольно улыбается, обнимает его, жмётся и как ни странно греет испуганного сына. Они стоят в полной тишине, не смея произнести и слова. Неужели ради этих объятий пришлось пройти через всё это?