Иллюзия жизни

Холодный ветер, прошёлся по телу юноши, заставив его вздрогнуть. Засохшая кровь стягивала лицо в застывшую маску. Дёрнув руками, он лишь вызвал скрежет цепей, которые сковывали его запястья. Он понял тщетность своих попыток. Закован он был со всем тщанием. Он хотел прогнать ужас из сердца с помощью размеренного дыхания. Вдох-выдох, медленно… Ведь он ученик великого ордена Гусу Лань! Ему не должно быть ведомо чувство страха… но все же… оно противными щупальцами пробралось в самую душу. Его друзья, израненные в бою, так же подвешенные за руки в пещере уже были под контролем твари, которой они попались. Их дыхание замедлилось, словно они погрузились в сон. Цзинъи беспомощно наблюдал как из-под век Цзинь Лина потекли кровавые слезы. И ведь попались же глупо, как дети. Они самонадеянно вообразили себя всезнающими. Учитель Лань точно разозлится, когда узнает. Из темноты раздалось шарканье, и Цзинъи уже знал кто появится перед ним. Тусклый свет выхватил из тьмы скелет. Эта странная тварь держит форму, не рассыпается, движется… А все потому, что на кости ее нанесены волнистые линии, сплетающиеся в рисунок, подозрительно похожий на магические печати! Цзинъи запретил себе зажмуриваться. Запретил противному страху сжимать внутренности. Скелет подошел вплотную, дотронулся кистью до щеки и проскрипел: — Вкусный…полон страха, и дар бесценен… И как тут не сойти с ума от ужаса? Если он собирается их есть, зачем медлит? Что за странная нечисть. Вэй Усянь говорил, что страх естественен… его нужно перерасти, стать сильнее, пройти насквозь. Но костяной палец продолжал обводить его лицо, и сердце с каждой секундой билось чаще. Дать отпор монстру? Но силы покинули Цзинъи, еще когда он в одиночку защищал потерявших сознание Сычжуя и Цзинь Лина. Безобразной твари были безразличны его метания. С громким треском ханьфу разошлось под костяными руками, тут же сгорая. Нечисть прижала к обнаженной груди юноши пульсирующий алый комок в форме сердца. Цзинъи закричал. Громко, надрывно, ибо это нечто своими щупальцами проникало внутрь, дальше, глубже, оплетая золотое ядро магии, стремясь добраться до души… — Спите…спите, вас мне хватит надолго…

***

*** — Цзинъи? Цзинъи, ты что опять вчера всю ночь играл? Голос Сычжуя заставил его распахнуть глаза и подняться. Он затравленно огляделся, высматривая скелет и друзей, истекающих кровью. Но один из них стоял вот тут, прямо перед ним. Только облик Сычжуя изменился: нет привычного ханьфу, а лоб повязан лентой клана Лань. «Что? Какая еще лента? Ведь от них отказались еще несколько столетий назад!» — Цзинъи чувствовал нарастающую головную боль и прижал руку ко лбу. — Снова боли? Сейчас, — Сычжуй вышел и вернулся со стаканом воды и несколькими таблетками. — Ты ведь не пропускал прием? — Все хорошо, просто не выспался, — Цзиньи выпил стакан воды, а вот странную белую таблетку сжал в кулаке, но принимать не стал. Все окружающее его было одновременно и знакомо и незнакомо. Ему хотелось спросить, что происходит, но даже Сычжуй сейчас выглядел чужаком. — Я говорил тебе не играть долго, — А-Юань достал сумку и начал складывать туда тетради. — Надеюсь ты сделал домашнюю работу, иначе учитель Лань точно будет не доволен. — Будто он когда-то бывает мной доволен… — Цзинъи не собирался отвечать, однако сказанных слов не воротишь. Сычжуй, казалось, не услышал его слов. — Я собрал твою сумку, буду ждать тебя у входа. Цзинъи не шевельнулся, когда дверь захлопнулась. Он пытался привести в порядок спутанный клубок мыслей. Он студент колледжа, учится средне. Учитель Лань его опекун, родителей нет. Обдумывая все это, он переоделся в форму и замер, увидев изображение облаков на манжетах пиджака. Символика родного клана придала сил, и Цзинъи вышел из комнаты. Что-то блеснуло на свету, и он обратил внимание на золотую табличку у их двери. Надпись гласила: «Комната 305. Лань Цзинъи. Вэнь Юань» Это было равносильно грому среди ясного неба. Почему? Почему у его друга фамилия истреблённого клана? Нет…что за истреблённый клан? Вэнь одна из богатейших фамилий Китая, и его друг с гордостью носит эту фамилию. У Цзинъи снова заболела голова. Какое странное раздвоение сознания! То все окружающее и он сам кажутся диким и незнакомым, то вдруг все это получает объяснения! Где искать ответы на вопросы? Ему на ум пришло только одно — библиотека. И он очень надеялся, что хранилище и источник знаний есть в этой пугающей реальности. *** — А-Лин, А-Лин. Соня просыпайся… Чей-то ласковый, добрый голос звал его. Кто-то мягко потряс за плечо, вздохнул над его ухом. В следующий миг Цзинь Лин почувствовал яркие лучи солнца на своем лице. Резко раскрыв глаза, он уже хотел отругать наглеца посмевшего нарушить его сон, но слова застряли в горле. Перед ним в бело-золотых одеждах стояла Яньли. Добрая улыбка на красивом лице, в мягком взгляде столько нежности! Невозможно не узнать эту красавицу. Он видел её редкие портреты в Пристани лотоса и в башне Кои. «Стоп! Что еще за Пристань лотоса? Башня Кои? Бред какой-то! Не нужно в следующий раз зависать с Цзинъи в чате до поздней ночи!» — Доброе утро, мама, — он вернул улыбку Яньли, которая подошла и растрепала его волосы. Почему-то сегодня странно щемило в груди и хотелось плакать. — Поднимайся, скорее. Твой отец после завтрака отвезёт тебя в колледж. При упоминании отца, сердце пропустило удар, и рука потянулась за мечом. Цзинь Лин растерянно замер, каким мечом? У него в жизни не было меча! — А-Лин, с тобой все хорошо? — Яньли приложила ладонь к его лбу. От это заботливого прикосновения внутри все перевернулась. — Да, да я сейчас спущусь, — поспешил успокоить её Цзинь Лин. Когда она покинула комнату, так ничего и не сказав о его странным поведении, парень облегченно выдохнул. Пока он переодевался в форму, взглядом сканировал свою комнату так, будто впервые видел её. Богатая, большая кровать, застеленная темно-бежевым покрывалом. На стоящей рядом тумбочке фотография, его и родителей. Цзинь Лин от чего-то вцепился в нее, словно у него её сейчас отберут. Яньли и Цзысюань такие счастливые, они обнимают его на фоне парка развлечений. Глаза защипало и Цзинь Лин с ужасом понял, что сейчас расплачется. «Дядя был бы рад увидеть её такой счастливой…» Что? Какой еще дядя! Ну получит у него Цзинъи когда они встретятся! Преисполнившись раздражением, А-Лин оделся, завязал волосы в хвост, подхватив сумку и уже хотел выйти из комнаты, как услышал странную мелодию. Она звучала звонким переливом со стороны распахнутого окна, манила к себе тихим голосом, который Цзинь Лину было трудно разобрать. — А-Лин, если ты немедленно не спустишься, я все съем! Голос Цзысюаня разбил наваждение, и парень, наконец, покинул комнату. Увидев высокую и статную фигуру отца, он на миг застыл. Тот повернулся к сыну и мягко улыбнулся, став похожим на Яньли. Темно-карие глаза смотрели на него со строгостью, но Цзинь Лин никогда не сомневался в любви отца к нему. Какое-то странное чувство настигло его с самого утра. «Почему, почему мне так невыносимо смотреть на них сегодня»… — эта мысль не давала покоя. С трудом запрятав её поглубже он, наконец, смог сосредоточиться на завтраке, а потом отправиться в колледж.

***

День был странным. Здание колледжа Лань было странным. Ученики, тихо смеющиеся и спешащие по своим аудиториям тоже были странными. Даже Сычжуй, такой привычный, верный Сычжуй выглядел для него странно. Ненадежно. Это пугало. У входа они остановились, поджидая Цзинь Лина. Обычная форма песочного цвета, на рукаве нашивка в виде пиона, но на миг Цзинъи увидел нечто иное. Длинные волосы, забранные золотой заколкой, алая лента, развевающаяся от небольшого порыва ветра. Богато вышитое золотое ханьфу, меч и лук, которые были неотъемлемой частью образа «молодой госпожи», как любил его дразнить Цзинъи. Но уже через миг все вернулось в норму. К ним приближался Цзинь Лин с хмурым, но решительным видом. Вполне себе привычной внешности, без всякий мечей, луков и длинных волос. Даже красной точки на лбу не было. — Цзинъи! — тон его не предвещал ничего хорошего. От удивления тот даже среагировать не успел, как оказался в захвате. — Из-за тебя я сегодня сам не свой! — Да что случилось? — прохрипел Цзинъи, стараясь высвободится. Сычжуй смотрел на них безразлично. И это напугало Цзинъи гораздо больше непонятного гнева Цзинь Лина. Почему он не прикрикнул, чтоб они прекратили? Он же всегда… — Мы вчера полночи играли в твою новую игру с историческим сюжетом. И мне сегодня какие-то бредовые мысли в голову лезут! — А-Лин злился и сам не понимал почему. Ну игра как игра, но раньше ему не казалось, что он из нее так и не вышел. — Твоя голова и твои мысли, вот сам в них и разбирайся! — Цзинъи все же сумел вырваться из захвата, и тут прозвенел звонок к началу занятий. Разбор полетов пришлось отложить до обеда. Однако у Цзинъи были другие планы. Он отсидел все занятия с завидным упорством, просматривая свои записи и учебники. И не нашел ни слова о призраках, духах и мертвецах, на которых их учили охотиться. Уроки были вполне обычными для большинства, но только не для Цзинъи. Он отчетливо помнил другие уроки, другие правила и, выждав время до обеда, сорвался в библиотеку, даже не позвав с собой Сычжуя. Друг по-прежнему выглядел для него странным, порой казалась что он прозрачный и ненастоящий. Все его улыбки выглядели фальшиво, а обращения к нему и вовсе мимолетны. Однако Цзинь Лин выглядел по-другому. Все такой же эмоциональный, вредный и неуступчивый. На фоне спокойного и безликого Сычжуя он был похож на факел в темноте. Много вопросов вызывала фамилия Вэнь, вместо привычной Лань. Цзинъи все больше верил своим ощущениям, чем окружающей его реальности. Откуда-то в нем поселилась уверенность в том, что все вокруг не более чем иллюзия. Сильная и весьма пугающая его иллюзия. Он вошел в библиотеку и поразился размаху строения и богатству выбора. Минимум пять этажей вверх, винтовые лестницы, комнаты с компьютерами, за которыми работали студенты. Если здесь и есть информация, найти её будет сложно. Стараясь не привлекать внимание, он прошёлся между стеллажами первого этажа. Книги стояли ровными рядами, но ни одно название не привлекло Цзинъи. Что и как ему искать? Если бы это была привычная ему библиотека родного клана, он бы начал поиск по тому существу, с которым они столкнулись. Но как ни пытался Цзинъи вспомнить лицо нечисти, ничего не получилось. Чем больше он напрягал память, тем страшнее ему становилось. Вторым вопросом были фамилии Гусу Лань, Ланьлин Цзинь, Цишань Вэнь, Цинхэ Не, идентичные четырем великим кланом заклинателем. Вот только фамилия Юнмен Цзян, почему-то отсутствовала, а её место занял уничтоженный орден. Третий вопрос, который мучил Цзинъи был о его друге и принадлежности того к клану Вэнь. Цзинъи отчего-то отказывался принимать эту фамилию. Сычжуй не должен её носить, он Лань, и уверенность в этом только росла. Но более всего его пугала мысль, что каждый час промедления может стоить им жизни. «Сталкиваясь с тварями что умеют применять иллюзии сосредоточьтесь на том, что знаете и умеете. Лучше остановиться и воспользоваться той же медитацией, чем доставать меч и бить вслепую!» — словно наяву Цзинъи услышал слова Вэй Усяня. Он даже оглянулся, но среди огромных стеллажей он был один. Точно! Они же вместе с Сычжуем и другими адептами были на охоте в горах, где столкнулись с иллюзией. Пусть она и была намного слабее этой, проблем доставила не меньше. То, что знакомо только ему? Взгляд снова упал на клановый рисунок на манжете пиджака. Не медля ни секунды, Цзинъи достал из своей сумки набор для каллиграфии. Устроившись на полу, он снял пиджак и рубашку, оторвал от ее низа полосу ткани, расстелили перед собой. Сел прямо, зажал в руках кисть и сосредоточился, пытаясь ощутить золотое ядро внутри себя. Попытка отозвалась болью, но Цзинъи, сжав зубы, продолжил. Наконец, он почувствовал знакомое тепло и направил энергию на кисть. Клановый рисунок Лань не просто так рисуют на лобной ленте тех, кто признается членом семьи, а не обычным адептом. Он защищает разум, может служить физической защитой и даже лечить небольшие раны. Пусть в каллиграфии Цзинъи уступал Сычжую, но сейчас постарался сделать все, чтобы вытащить их из ловушки. Знакомые узоры облаков легли на белую ткань ровно, без лишних штрихов. Вторую полоску от рубашки он отрывал сильно трясущимися руками. Успокоив дыхание, он снова сосредоточился на силе, истекающей через кисть. Когда вторая лента была готова, юноша ощутил страшную тяжесть в руках, словно их кто-то сжимал. Стиснув зубы, Цзинъи повязал одну из лент себе на лоб. Обжигающая боль прокатилась по телу, и сознание помутилось. Но он успел заметить краем глаза некую фигуру в золотых одеждах.

***

«Какого черта происходит?» — под таким девизом у Цзинь Лина проходил сегодняшний день. Он сидел среди своих одногруппников, внимательно слушал учителя, но его не покидало ощущение неправильности происходящего. Временами ветер заносил в открытые окна перезвон колокольчиков. Этот звук отвлекал и мешал учиться. А еще у него было пугающее чувство, будто он тут чужой. «Что за глупость в самом деле?» — Цзинь Лин дождавшись звонка с занятий, пошел на поиски своих друзей. Надоедливый колокольный перелив раздался вновь, и он подошел к окну, выходящему во двор. Ничего примечательного, на первый взгляд, там не было. Молодежь сбивалась в группки, чтобы пообедать в компании. Он тоже собирался спуститься во двор. Вот только ни Сычжуя, ни Цзинъи не было поблизости. — То вечно вместе, то не найдешь ни одного! — проворчал Цзинь Лин себе под нос и тут же замер. Задорный дзыньк на сей раз прозвучал совсем близко. На секунду его сознание словно помутилось и вместо широкого коридора он увидел грубую каменную стену, и подвешенных на цепях друзей… От столь неожиданного видения Цзинь Лин пошатнулся и ткнулся лбом в стекло. Но все уже опять вернулось в норму. Он снова был в коридоре колледжа и никто не обращал внимания на неподобающее поведение студента. Настойчивая мелодия раздалась вновь, и Цзинь Лин увидел уж совсем невероятное — посеребрённый колокольчик, на гранях которого проступало изображение фиолетового лотоса. Подвешенный на красную ленту, он проскользнул за окном и Цзинь Лин не задумываясь о происходящем вокруг него бреде побежал следом. Со второго этажа на третий и выше. Колокольчик, следуя за ветром, поднимался вверх, и через какое-то время Цзинь Лин оказался на крыше. Спиной к нему там стоял мужчина, облаченный в темно-фиолетовые одежды. Он развернулся и обжег юношу аметистовым взглядом, как огнем. Колокольчик с тихим звоном ударил мужчину в лоб. И широкоплечая фигура растворилась в дымке. А Цзинь Лин словно наяву услышал: — Жулань, не дай глазам обмануть себя! Голос дяди словно разрушил незримый кокон вокруг него и противоречивые воспоминания, переплетенные с другой реальностью, обрушились водопадом на сознание. Он — Цзинь Лин, имя в быту Жулань. Он недавно стал главой родного заклинательского ордена, заняв место своего младшего дяди. У него нет родителей — отца и мать убили, руками Вэй Усяня, который был повинен разве что в гордыне. Часть его жизни строилась на ненависти к Вэй Ину и Вэнь Нину, лютому мертвецу, который собственной рукой лишил его отца жизни. А потом, о Небеса, потом Вэй Ин, Старейшина Илин вернулся в мир живых, взяв тело его младшего дяди в качестве сосуда. И Цзинь Лин узнал, что ненавидел лишь удобную иллюзию у себя в голове. Дядя Цзян никогда не говорил ему о своем названном брате. Не рассказывал, как тот задорно смеётся к месту и не к месту. Как он нарушает правила, следуя собственной справедливости. Какой Вэй Усянь на самом деле добрый и преданный своим принципам и идеалам. Все эти качества Цзинь Лин увидел сам, пусть и куксился, подражая дяде, но видел, что Вэй Ин никогда не подвергал вверенных ему учеников ненужной опасности. Всегда был рядом, и каждый из адептов разных орденов знал, что тот спасёт любого не задумываясь. А внешняя безалаберность — лишь маска. Цзинь Лин многое передумал, когда они вернулись в Башню Кои. Сначала были похороны тети, а затем он присутствовал на запечатывании каменного саркофага в Цинхэ Не. Его дядя Мэн Яо и Не Минцзюэ были запечатаны вместе на целый век, и только после этого был шанс извлечь их души и упокоить. У самого же Жуланя на сердце было так тоскливо и больно в тот момент, что он хотел поскорее забыть пережитое. Вернувшись, он приказал взять под стражу нескольких старейшин, что активно поддерживали предыдущего главу клана. Еще он сам возглавил расследование темных делишек смещенного главы. Они вместе с адептами работали не покладая рук. Нашли много… Слишком много интриг и действий, которые почти привели к катастрофе. Юное сердце было ранено всеми этими грязными тайнами. Но Цзинь Лин теперь опасался рубить с плеча и осуждать, не подумав хорошенько. Слишком свежи были воспоминания о всей лжи, накрученной вокруг Вэй Усяня. Слишком шокирующей оказалась правда. Оказалось, что смотреть жизни в лицо и признавать, что не все так просто и понятно, очень трудно. Через полгода, в самый разгар внутреннего расследования, пришли тревожные вести с самой северной границы Ланьлина. В одной из заброшенных деревушек стали пропадать люди. Проходя через заброшенную деревню к водоему, они словно растворялись в воздухе и их больше никто не видел. Эта была очень важная тропа, которой пользовались крестьяне. Цзинь Лин отправил несколько групп заклинателей, но и те не вернулись. Тогда-то он и нашел карту в потайной комнате дяди Мэн Яо. На ней заброшенная деревня была обведена в алый круг киновари, как и семь других. Он отправился на место сам, отдав несколько распоряжений, перед тем как покинуть Башню Кои. Цзинь Лин хотел лишь разведать обстановку и не вмешиваться без серьезной подготовки ни во что. На границе его встретили Сычжуй и Цзинъи. Они передали ему письмо от старейшины Лань и не пожелали отпускать одного даже на разведку. Цзинь Лин никогда раньше не сталкивался с такой настойчивостью своих знакомых, которых лишь в мыслях иногда называл друзьями. «И я привел их в ловушку!» — эта мысль была оглушающей, и Цзинь Лин наконец смог оглянуться. Обстановка не поменялась, иллюзия твари не шелохнулась от того, что с одной из его жертв спал морок. Нужно найти своих друзей, но где? Было не так уж много мест, где, они могли быть, и Жулань решил начать с библиотеки. Он старался не срываться на бег, иначе тварь, которая может следить за ними заподозрит неладное. Входя в библиотеку, он рассчитывал найти Сычжуя, но нашел Цзинъи, лежащим на полу и держащимся за голову. Он аккуратно приподнял товарища, позволив ему опереться на себя. — Цзинь Лин… — Угораздило же тебя, — гневно прошептал Жулань, заметив налобную ленту с облачным рисунком. Именно этот этот предмет, полыхающий синим огнем, причинял боль. Он заметил рядом еще одну ленту и нахмурился. — Сычжуй тоже был тут? — Нет, я сделал её для него, — Цзиниъи сумел собраться с силами и сесть так чтобы не опираться на друга. — Постой. Ты вспомнил кто мы? Так это и правда иллюзия? Черт! Нужно быстрее найти Сычжуя. Цзинь Лин помог ему подняться и протянул самодельную ленту. — Вспомнил, вот только где именно мы находимся я так и не понял, — Цзинь Лин прислушался к собственным силам, энергия золотого ядра слабо пульсировала, едва ощущаясь, и это не на шутку испугало его. — Я не думал, что тварь окажется такой сильной. — Я слабо помню, что именно произошло, — признался Цзинъи, посмотрел на Цзинь Лина, заметил его бледность. — Но эта иллюзия слишком детальная и похожая на реальность, мы с таким еще не сталкивались. — Ты прав, — что еще мог ему сказать Жулань. Хватало того, что здесь, в этом иллюзорном мире были живы его родители, а от этого болело сердце. Однако, ни дяди Цзяна, ни Вэй Усяня не было. — Нужно найти Сычжуя, где ты его видел в последний раз? — Постой, — Цзинъи ухватил друга за локать. — Я думаю, что Сычжуй которого мы видели, ненастоящий. — Что? — С того момента как я очнулся, он ведет себя слишком отстранёно. Он не видит нестыковок, ведёт себя так, словно эта наша реальность и ничего не знает о нечисти. Наш Сычжуй никогда не позволил бы нам спорить и постарался бы разнять. А еще тут он носит фамилию Вэнь. Оба замолчали, напряженно обдумывая ситуацию. Если тварь, что захватила их, сначала погружает в иллюзию, а потом высасывает силы по одному, то у них безусловно есть шанс найти друга и спастись. Однако, стоит действовать как можно скорее. — Для начала нам нужно найти способ покинуть иллюзию и освободиться, а потом найти Сычжуя и помочь ему, — предположил Жулань. — Думаю, что наоборот, — Цзинъи чуть поразмыслил и вдруг понял, что именно скрывал от него друг, после того как они пришли на помощь взрослым в храме. Но стоит ли говорить Цзинь Лину… — Объясни, — потребовал Жулань. И адепт клана Лань понял, что сейчас не та ситуация, чтобы утаивать даже малейший намек на важную информацию. Он рассказал, что произошло после событий в храме. Сычжуй вернулся из путешествия, которое провел вместе с Вэнь Нином, тем самым лютым мертвецом. О причинах он никогда не говорил, но зато рассказывал Цзинъи, что Вэнь Нин немного учил его, в основном лекарскому делу. Пусть путь заклинательства был основным, Сычжуй ничего не имел против таких знаний. Они даже пару раз охотились и, конечно, сам Цзиньи не удержался и попросился с ними в следующий раз. Наблюдая за Сычжуем и Призрачным генералом, Цзинъи видел невероятное сходство. Но все подозрения рассеивались, стоило Лань Юаню улыбнутся. Затем он заметил, что Сычжуй и Вэй Ин невероятно близки, хоть тот и не выделяет никого из молодых адептов, к его другу Старейшина Илин и правда относится как к сыну. Сам же Сычжуй от чего-то стал более сосредоточен на учебе, а иногда слишком задумчив. И сейчас, в этой иллюзии, он носит фамилию Вэнь… — Если Сычжуй был раньше Вэнем, возможно он был среди тех, кого Вэй Усянь спас и укрыл на горе Илин, — торопливо закончил Цзынъи. От всех этих предположений кружилась голова. Это было дико и невероятно. Но Цзинь Лин и не подумал смеяться над его выводами, он лишь нахмурился сильнее и сжал в кулаке посеребрённый колокольчик. — Мы найдем его и как следует врежем, за то, что он думает о всякой ерунде! Цзинъи даже опешил от такого высказывания. Но поспешил за другом, решительно направившимся к выходу. Но тот, вдруг, остановился и посмотрел на уходящие вверх винтовые лестницы. Они, казалось, упираются в самый купол. Он знал больше, чем Цзинъи, потому что был невольным свидетелем откровений Цзэу-Цзюня и Вэй Усяня. Когда тот с холодной злостью излагал забывчивому Старейшине Илин то, как он поступил с его братом, и что Хангуань-Цзюнь пережил по его вине… Сомнений в том, какое именно чувство испытывает столь великий заклинатель к его дяде не оставалось. Тогда юноше хотелось зажать уши и не знать столь отвратительной правды. Но сейчас он радовался тому, что запомнил так много. После осады горы Илин Хангуань-Цзюнь смог подняться, и, не обращая внимание на свои раны, отправился к месту гибели Вэй Усяня. Наверняка он нашел там Сычжуя и спас его, приняв в клан и дав ему свое имя. Потому что, зная, насколько преданным может быть Вэй Усянь, нет сомнений в том, что он сделал бы все, чтобы мальчик пережил осаду и смог спастись. — Идем наверх. Цзинь Лин уже примерно представлял, чего именно добивается нечисть. Она пытается ввергнуть их в сомнения, сбить с пути исполнившимися мечтами. Какой сирота не мечтает о том, чтобы родители были живы, здоровы и счастливы??? Он же сам хотел быть окруженным множеством друзей — и одногруппники ему улыбались. Но такая подделка лишь разозлила Жуланя. Да, он увидел отца и мать, но дядя, который заменил ему родителей, бесследно исчез. И все те люди… не знакомые ему, проигрывали по сравнению с Сычжуем и Цзинъи. Пока они преодолевали лестницы все было на удивление спокойно, и Жулань поделился своими мыслями с другом. Однако, возникал вопрос, почему нечисть не смутила его разум? У него тоже были мечты, например хоть раз угодить учителю Ланю. Но, видимо, даже нечисть не может сотворить что-то столь великое. Это немного печалило, но Цзинъи отогнал от себя лишние мысли и вовремя, ведь лестница под их ногами дрогнула. Схватившись за перила, оба посмотрели назад и, не сговариваясь, прибавили шагу. Пространство позади рушилось. Тварь, вероятно, сообразила, что ее пленники вышли из-под влияния и могут ускользнуть. В какой-то момент ветер стал настолько сильным, что их прижало к перилам. Казалась, все что они могли, это просто вцепится в друг друга. — Такими темпами мы не доберёмся до верха, — Цзинъи крепко удерживал Цзынь Лина за плечи. Тот был полностью согласен. Но отступить, значит сдаться твари, что вздумала поиграть на его чувствах! На чувствах его друзей! Они старались придумать выход, перебирая в памяти наставления своих учителей. Отсутствие оружия было досадным упущением, либо продуманным ходом нечисти, что вернее. Цзинь Лин вспомнил слова Вэй Усяня о том, что заклинатель может использовать свое ядро как оружие. Однако, это было очень рискованно. Но, похоже, другого выхода не было. И тварь необходимо выманить прямо сюда! Сильный порыв ветра непозволительно близко прижал его к Цзинъи, но вместо того, чтобы смутиться он вспомнил тот ужасный день на Горе мертвецов. И спину того, кто решился стать приманкой и прямо на белой одежде вывел своей кровью «флаг» призыва! О, крови тогда все пролили предостаточно. Пара секунд на размышления и Жулань вполголоса изложил другу свой безумный план. — Ты … просто … — как прилежный ученик клана Гусу Лань, он не должен был даже знать такие грязные ругательства. Не удержался. План был слишком сумасшедший, слишком рискованный. Как на зло, в голову ничего путного не лезло. И тут взгляд его упал на налобную ленту, которую он делал для Сычжуя. — Есть идеи получше? — спросил Цзынь Лин, понимая какие чувства сейчас испытывает друг. И замер, когда сквозь грохот до него долетела та самая мелодия флейты. — Ты слышишь? — Что? — Цзинъи отвлекся от раздумий. Да, он тут же её узнал, ведь Сычжуй не один месяц потратил на то, чтобы придумать сложную мелодию. Решение, столь же необдуманное пришло в голову, но Цзинъи чувствовал, что оно правильное. — Цзинь Лин, то есть, глава ордена Ланьлин Цзинь, позвольте мне разделить с вами этот удар. Жулань замер, когда руки Цзинъи повязали на его лоб белую ленту с облаками. Глядя в глаза друга, он видел только железную решимость, а мелодия, что до этого была еле слышной, будто стала ближе. Цзинъи явно не был в него влюблен, тогда что это значит? Его лента — это всего лишь предложение братства между ними? Цзинь Лин сморгнул непрошеные слезы. Все вопросы можно задать и позже, когда они выберутся. Если выберутся. — Дядя нас убьет… — Цзинь Лин уперся руками в еще пока целые ступени, и, решительно посмотрев другу в глаза, кивнул. — Который? — истеричный смешок вырвался из горла, и он положил ладони на грудь Цзинь Лина, собираясь передать ему остатки своих сил. — А есть разница? — усмехнулся Жулань. Цзинъи до крови прикусил губу. А Жулань почувствовал удар чужой духовной силы прямо туда, где пульсировало его собственное золотое ядро. От боли он просто ослеп. И почувствовал, что летит вверх, куда его и должен был запустить Цзинъи. Было так больно, что Цзинь Лин едва смог заставить себя сосредоточится. Энергия переполняла его и он, приняв в воздухе стойку лучника, закрыл и так невидящие глаза. Сосредоточить энергию на пальцах и, разделив её, выстрелить. Что может быть проще? Вот только лука в его руках не было, а значит у него всего лишь один шанс! Выстрелить по темной твари энергией. Мелодия флейты стала громче, и Цзинь Лин почувствуй, что его снова наполняет сила. Она мягко оплела его, и словно направила его руку в нужном направлении. Он справится! Он не один! Вытянув левую руку вперед, правую он привычным движением отвел назад, словно натягивая невидимую тетиву, выпустил столь же призрачную стрелу, увидел внутренним взором, как золотой сгусток энергии, оплетенный синим светом, рассекает темные вихри и пронзает черную тварь насквозь. Раздался жуткий скрежет и надрывный предсмертный крик, который оглушил до перехваченного дыхания. Как Цзинь Лин падал с высоты, как его подхватывал некто в темном ханьфу, он уже не помнил…