Иллюзия жизни

Вэй Ин почти не обеспокоился, когда стало известно о пропаже Сычжуя и Цзинъи. Этот дуэт юных Ланей достаточно хорошо умел мыслить и действовать в нестандартных ситуациях, и даже если нечисть оказалась им не по зубам, у них был шанс от нее уйти, пусть и не совсем целыми. Когда же пришла весть из Ланьлина о том, что вместе с учениками пропал и сам глава ордена Цзинь, Вэй Усянь начал прикидывать за сколько дней Цзян Чэн уничтожит два великих ордена. Он даже озвучил свою шутку, но Лань Чжань не оценил такого юмора. С настроением своего шиди Вэй Ин не ошибся. Тот явился в клан Лань злой как тысяча чертей, объятый молниями как самый настоящий демон. Однако причина его ярости была не только в пропаже племянника, все оказалось куда серьезнее, чем они могли себе представить. В беседке у прохладных водопадов Гусу Ванцзи, Вэй Ин и глава клана Лань в полном молчании наблюдали, как Цзян Чэн со злостью швырнул толстую папку с пергаментами на стол и навис над главой Лань подобно горе. Очень злой горе. — Уважаемый Цзэу-цзюнь, — вежливый тон явно не соответствовал истинному настроению главы Цзян. — Позвольте я откопаю ваших названных братьев и упокою их раз и на всегда?! Лань Сичэнь дернулся: это упоминание до сих пор было для него болезненным. Особенно сделанное Цзян Чэном, который был прямым, как ствол бамбука и никогда не скрывал ненависти к бывшему главе ордена Цзинь. — Цзян Чэн, может объяснишь, что ты принес, — Вэй Ин не дрогнул под яростным взглядом. Он давно привык к взрывному характеру своего шиди. Его ярость быстро проходит, он отходчив, но тихая неприязнь к тем, кто подвел его копится и копится. Сейчас Цзян Чэн просто злится, и скорее всего на Цзинь Лина, который натворил что-то такое, от чего сам Саньду Шеншоу пришёл в неописуемую ярость. Вэй Ин отвел взгляд, как только увидел в глазах Цзян Чэна страх за жизнь неугомонного ребенка. И очень надеялся, что подобные чувства не отразились на его лице. «Это явно дурное влияние Вэй Ина!» — Ваньин проглотил эту фразу, поняв, что его слова и так задели чувства главы Лань. То, что произошло в храме, горькая правда открывшаяся там, повлияла на судьбы слишком многих. Да и, положа руку на сердце, Цзян Чэн не мог больше обвинять во всех грехах Вэй Ина. Тем более что долг перед бывшим другом и братом у него непомерный. Хоть тот и утверждал, что все долги погашены его смертью, сам Цзян Чэн считал иначе. Просто не мог считать по-другому. Он был одновременно в ярости от того, что Вэй Ин сотворил, и, в то же время, понимал, что по-другому не могло быть. «Матушка столько раз указывала Вэй Усяню на его место слуги… вот он и поступил как слуга. Отдал самое ценное своему господину!» — когда эта мысль сформировалась в голове, Цзян Чэна стало подташнивать от самого себя. Но сейчас не время и место для самобичевания. Нужно вытащить одну неугомонную задницу в золотых одеждах, возомнившую себя взрослой. — Цзинь Лин в последнее полгода занимался внутренним расследованием деятельности Мэн Яо. Нашел много грязи и наказал дисциплинарным кнутом всех, кого следовало, и изгнал из ордена. — Цзнян Чэн устроился рядом с главой клана Лань и развернул пред всеми принесенную карту. — Не слишком ли это сурово, — глава Лань ни о чем подобном не слышал, видимо суд был закрытым и другим орденам места в нем не было. — Сурово? — Цзян Чэн фыркнул. — Предателей нужно отсекать, как гнилую ветку с дерева! Цзинь Лин провел ревизию записей прошлого главы и наткнулся на карты всех великих орденов, включая бывшие земли Вэней. Цзинь Лин предложил обсудить проверку отмеченных на карте земель на следующем совете кланов. Я идею поддержал, но тут неделю назад на границе Ланьлина и бывшего ордена Вэнь стали пропадать люди. И прямо в одной из намеченных точек. — Неужели он сразу отправился туда? — Вэй Ин вздохнул, глядя на карту. Он мог понять желание выделиться среди своих сверстников, но сейчас Цзинь Лину нужно зарабатывать себе репутацию, а не глупо геройствовать. — Нет, — Цзян Чэн указал на отмеченные поселения. — Он отправил две группы по пять человек. Никто из них не вернулся, и с третьей группой он отправился лично. Вот эти деревни я проверил по дороге сюда, они брошены, тропы зарастают. Вот по этой недавно прошли люди, кроме того, рядом ощущается чье-то присутствие. — А это что? — Вэй Ин притянул к себе один из пергаментов, заметив свое имя на нем. — Я же говорил, Цзинь Лин занимался расследованием, Мэн Яо много забрал после осады горы. Твой меч, наработки, все уцелевшие рукописи. Цзинь Лин хотел вернуть тебе все это, но обнаружил не только странные карты, но и упоминание о «живом оружии», которое служит для охраны границ Ордена Цзинь. Его-то Цзинь Лин и хотел найти и уничтожить, чем бы оно ни было. — Если бы все было так просто, наши детишки уже прохлаждались бы дома, — усмехнулся Вэй Ин и, развернув первый свиток, погрузился в чтение. Лань Чжань подвинулся ближе, чтобы читать, заглядывая через плечо. — Распоряжусь насчет чая, — Лань Сичэнь чрезмерно поспешно покинул беседку, окаменев лицом. Молчание повисло в воздухе. Вэй Ин пристально смотрел на своего брата поверх пергамента: — Цзян Чэн, тебе не стоило быть таким грубым. Ты ведь понимаешь Лань Сичэня как никто другой. «Вот еще! Мой брат по крайне мере не убивал свою семью», — мелькнула крамольная мысль. Цзян Чэн мог в чем угодно винить Вэй Ина, но смерть родных была на отсутствующей совести совсем других личностей. — Мы должны найти А-Лина как можно скорее, — Цзян Чэн ничего не ответил на упрек, не нашел в себе сил. Вместо это он вышел вслед за главой Лань и бросил на прощание: — Разберись в своих записях! Он вышел из беседки, не в силах выдерживать эти взгляды. Что же, возможно, он был излишне груб, но он извинился! Вот только своего мнения относительно младшего побратима Лань Сичэня он менять не собирался. — Ах, Лань Чжань, не обращай внимания на грубость Чэн-Чэна, он просто волнуется, — игривый тон брата заставил главу Цзян прибавить шагу. Прочь отсюда, хватит, насмотрелся на бесстыдство! А за «Чэн-Чэна» он ему потом ноги сломает! Он нашел Лань Сичэня стоящим в тени деревьев, смотрящим куда-то вниз. Хотел окликнуть, но тут Сичэнь присел, взял в руки что-то достаточно крупное, распрямился. Точнее, кого-то. Цзян Чэн сглотнул стоило главе Лань повернуться боком — в его руках был кролик, который прижимал к голове длинные уши и довольно жмурился, принимая ласковые поглаживания. Сичэнь улыбался. Так открыто и искренне он не улыбался, пожалуй, несколько месяцев. На собраниях кланов лицо его чаще было похоже на разбитую и дурно склеенную маску. Такая недоулыбка скорее пугала, но никто не осмеливался сказать главе Лань об этом. Цзян Чену просто жёг язык один вопрос… Они никогда не были близки с главой Лань, не настолько, чтобы спрашивать, как тот справляется с грузом вины и предательств близких. — Животные гораздо честнее людей, — Цзян Чэн подошел ближе. Нет, не смог удержаться. Пусть хоть так, завуалированно узнать. — Они молча слушают, принимают и отдают заботу. И не предают. Глава Лань немного побледнел, его длинные пальцы дрогнули и сильнее сжали белую шерсть кролика. Зверёк в ответ смешно фыркнул и ткнулся розовым носиком в центр ласковой ладони. Как будто насмешничал над главой Цзян, сказавшим невероятную глупость. — Все люди разные, нельзя осуждать человечество из-за одного предателя. Я думаю, что хороших людей больше, — голос Сичэня был тихим. Ему все еще было больно вспоминать своих названых братьев. Одиночество грызло так сильно, что он готов был разговаривать с не самым приятным для себя человеком. — Прошу простить меня за грубость, сказанную ранее, — Цзян Чэн поклонился. — Мои негативные чувства к прошлому главе Цзинь не должны вас беспокоить. Сичэнь внимательно посмотрел на собеседника. Ему всегда казалось, что Цзян Чэн относится к нему настороженно. Никогда не грубит, как остальным, если не согласен по значимым вопросам — не молчит, возражает. Правда, вот излишняя почтительность слегка раздражает… Иногда он спрашивал себя, как бы все повернулось, если бы его названым братом стал Цзян Ваньин. Поступали бы они оба по-другому? Стал бы А-Яо чудовищем, которое не изменила даже смерть? Как мог повлиять этот человек на цепочку событий? И смог бы? Или все было предрешено заранее, как и мучительная смерть господина Вэя? — Полагаю, что не стоит зацикливаться на неприятных мыслях, — Сичэнь отпустил кролика и попытался улыбнуться Цзян Чэну. Получилось не слишком удачно, собеседник остался хмур, и самому ему стало неприятно от фальши. — Давайте вернемся к братьям. Прошу прощения за минутную слабость. Не время предаваться своим бережно лелеемым обидам, — Сичэнь обозначил легкую усмешку.

***

Решение нашлось довольно быстро, потому что Вэй Усянь в критические моменты фонтанировал идеями. Правда, все они были так или иначе безумны и самоубийственны, вроде той выходки с нанесенным на собственную одежду флагом. Нечисти он тогда на свою задницу привлёк столько, что… Он довольно быстро разобрался в собственных записях и в том, что успел собрать Цзинь Лин. Они предупредили Лань Цижэня и отправились в полёт примерно через час, как только собрали необходимые магические вещи. — Нужно все-таки изъять мои наработки у всех заклинателей, не только у Цзинь, — вздохнул Вэй Ин. Он стоял на мече мужа держась за его плечи. Без магического ядра полет был не в его власти. — Эти записи опасны, особенно для тех, кто в них разобрался. — Ха, теперь ты говоришь, что они опасны? — возмутился Цзян Чэн. — Вот и спрятал бы их понадежнее, чтобы руки никто не тянул. — А вам следовало их сжечь, вместо того, чтобы веселой пьянкой отмечать мою кончину, — фыркнул Вэй Усянь, а затем тихо добавил: — Они вообще-то по наследству должны были стать твоими, брат. — Что?! — Цзян Чэн покачнулся и чуть не слетел с меча, подумал, что послышалось из-за свиста ветра в ушах. — Лань Чжань, — умоляющий тон Вэй Ина подсказал ему, что нужно делать. Тот влил больше духовных сил, и они оторвались от взбешённого Цзян Чэна. — Кажется от вас убежали, глава Цзян, — Лань Сичэнь тихо рассмеялся. Железный самоконтроль не давал забыть, что они в воздухе и нельзя просто разозлиться и… Но очень хотелось. — Ничего, я терпелив, — фыркнул Цзян Чэн обещая самому себе поговорить и выбить дурь из Усяня. — Ваш брат всегда такой невыносимый? — Обычно Ванцзи более дисциплинирован, — спокойно улыбнулся Сичэнь. — Но влияние Вэй Ина его немного сбивает с курса. — Хмф, — неопределённо отзывался Цзян Чэн. Сичэнь мог его понять. Упёртый характер Вэй Усяня он знал слишком хорошо. И в тот момент, когда он решил погрузиться в уединение, слиться с камнем, следовало учитывать наличие такой занозы. Брат приходил и просто молча сидел рядом. Месяцами. Потом почти нечувствительные ноздри Сичэня уловили дразнящий аромат пряного риса. Запах манил и вводил в искушение. Он звал назад в плотскую жизнь, туда, где было невыносимо больно. Хитрый братец действовал исподволь, а аромат мяса со специями стал той сокрушающей силой, что выдернула его обратно к людям. Он всего лишь стал есть. Не пропадать же добру! Кто-то все так же молча приходил. Но Сичэнь засомневался, брат ли это. Кто же тогда снабжает питанием и не дает уйти от злого мира? А еще через месяц в его пещере появились кролики. Эти любопытные зверьки словно знали, что от них требуется. Они прижимались к Сичэню своими маленькими тушками и согревали его. Однажды он увидел закрепленные на спине одного из зверьков плотно скрученные свитки. Снова любопытство пересилило и Сичэнь освободил кролика от его ноши, развернул листы. Там были великолепные рисунки тушью. Тонкими мазками — горы Гусу Лань, крупными — купы деревьев. Змеились водопады, плыли маленькие лодочки. На нескольких листах была запечатлена жизнь Ванцзи. Вот он хмурится за работой, вот его лицо безмятежно в медитативной позе. Через день кролик доставил иллюстрации к жизни дяди. Ужасно смешной и злой Лань Цзинъи гоняется за Цзинь Лином, а Сычжуй смотрит насмешливо и делает вид, что его это не волнует. Когда мастерски нарисованные картины жизни Облачных Глубин перестали поступать, Сичэнь расстроился. Он терпеливо ждал неделю, две, а потом кролик принес ему приглашение на свадьбу его брата и господина Вэя… Намек был совсем прозрачный. Пришлось найти в себе силы встать и покинуть пещеру. Он жмурился от яркого солнца и почти не видел брата. А тот держал за руку Вэй Ина. — С возращением, братец Сичэнь, — улыбнулся ему Вэй Усянь, Ванцзи утвердительно кивнул. Они ничего не объясняли, а он не стал уточнять, чья идея была вернуть его в мир таким способом. Зато на память остался целый альбом забавных рисунков. Особенно хорош был один, где глава Цзян летит на мече с активированным цзыдянем за своим племянником. И выражение лица у него на рисунке такое же хитрое, как и сейчас. «Наверное непосредственные, немного сумасшедшие и буйные люди — это лучшая компания для занудного меня» — Сичэнь почти смирился с этим. Он чуть качнулся на неверном воздушном потоке, отбросил беспокойные воспоминания и прибавил ходу. *** Брошенная деревня смотрела мертвыми окнами. От проломленных крыш и торчащих балок, казалось, исходит дух запустения. Ни шороха мыши, ни трелей птиц — все замерло в густом и неживом воздухе. Вэй Усянь прикрыл глаза, не отвлекаясь на внешнее, прислушался. Сжав в руках Чэньцин, он медленно двинулся по тропе, которая вела к реке, ведь именно там пропадали люди. Цзян Чэн, Лань Сичэнь и Ванцзи тоже сосредоточились, напрягли все органы восприятия. Тщетно. — Что вы нашли в документах, молодой господин Вэй? — тихо спросил Лань Сичэнь, когда тот стал внимательно осматривать кору деревьев. На первый взгляд они были все одинаковы. Темные стволы, почти черные, тонкие ветки застыли в воздухе, и казалось, что от дуновения ветра они опадут, превращаясь в труху. — Лет пять назад Цзинь Гуанъяо привез из столицы нечто очень ценное. Как именно он это получил, не сказано, да и не важно. Эта ценная вещь описана, как нечто живое и опасное. Её главное предназначение — охрана вверенной территории, — пояснил Вэй Ин. Он легко оторвал часть коры с ближайшего дерева. Обнажилась черно-красная плоть, и вниз скользнули багровые слёзы. Вэй Ин коснулся их, понюхал, потом лизнул палец, кивнул своим мыслям. — Кровь, так я и думал. Чтобы существо не вышло из-под контроля его надо кормить. Желательно человеческими жизнями. Впрочем, недостатка во врагах Цзинь Гуанъяо не испытывал, так что тварь была сыта и спокойна. — Не получив новых жертв, оно решило найти их само? — задумался Цзян Чэн. Им повезло, что тварь не ушла с этого места. Значит оно привязано к нему. — Я не встречал таких тварей лично, — Вэй Усянь присел, расматривая следы на земле. — В бумагах Гуанъяо написано, что это существо не водится в наших землях и привезено издалека. Цзинь Лин отметил несколько точек на границах, боюсь, что тварь не одна… — Следует собрать совет как можно скорее, — Лань Сичэнь поёжился, как от внезапного порыва ледяного ветра. Тоской предчувствия сжало сердце. — Вы правы, — кивнул Вэй Ин, — но сначала найдем наших заплутавших кроликов. — Вэй Усянь, тебе бы все шутки шутить! — рыкнул Цзян Чэн и не успел даже дернуться, как на его запястье оказалась черная плетеная косичка. — Что это? — Оберег от мертвеца, — веселым голосом сказал Вэй Ин, протягивая братьям Лань такие же. — Если тварь и в самом деле — мертвец, то оберег не позволит ей нас учуять. Неизвестно, какие опыты ставили Цзинь Гуанъяо с Сюэ Яном на своей зверюшке, и что из всего этого получилось. — Вэй Ин, — Лань Чжань удержал супруга за руку и выразительно глянул на него. — Ох, А-Чжань, не переживай, — Вэй Ин улыбнулся шире увидев, как смутился муж от его обращения. — Я идеальная приманка. Если тварь все еще голодна она выйдет к нам сама. — Ты?! — Цзян Чэн вспыхнул от ярости. Откуда, скажите на милость, в Вэй Ине эта безрассудная тяга жертвовать собой? Как же его бесит невинная и радостная улыбка! Как же достало, что он лезет везде и всех спасать. И, самое главное, что у него получается! Вслух Цзян Чэн ничего не успел добавить. На его плечо легла теплая ладонь Лань Сичэня. — Господин Вэй, я не сомневаюсь в ваших силах. Но мы будем более сосредоточены, если вы так же наденете оберег, — добродушно улыбнулся Сичэнь. — Да? Уговорил, — Вэй Ин не мог устоять перед такой вежливой просьбой. Хотя ему было бы проще справиться самому. Он уже понял, что существо владеет высоким уровнем иллюзий и может влиять на эмоции людей. Они вступили на территорию твари и уже оказались под её воздействием. Одно только печальное выражение лица Лань Сичэня чего стоит. «Иллюзии и эмоции? Что за существо может превращать это в энергию и поглощать?» — Вэй Ин не мог вспомнить откуда, но знал, что сталкивался с подобным раньше. Возможно, читал… Точно! — Цзян Чэн, помнишь, шидзе читала нам в детстве книжку про волшебных существ? Ваньинь от его вопроса остановился. Воспоминания о сестре всегда отзывались болью, но Вэй Ин имел на них такое же право, как и он. Тем более, что они ищут сына Яньли. — Конечно помню! У меня не настолько дырявая память как у тебя. — фыркнул Цзян Чэн. — К чему это сейчас? — Я не уверен, но кажется, что в тех книгах было упоминание…  Лань Чжань шел к реке, касаясь почти всех стволов странных деревьев, а на самом берегу почуял душу, что хотела говорить с ним. И он достал гуцинь. Первые ноты «расспроса» заставили всех посмотреть в его сторону. Когда прозвучал ответ на вопрос: «Как твое имя?» Лань Чжань побелел как полотно. — Ванцзи? — Сичэнь просто физически ощутил ужас и боль брата. — Это А-Юань… — Лань Чжань посмотрел на Вэй Ина. Глаза его уже полыхали алым, тонкие пряди волос шевелились на несуществующем ветру. Цзян Чэн активировал Цзядянь, поскольку такое же смертоубийственное выражение лица у своего брата он видел семнадцать лет назад в Безночном городе. Когда от меча умерла их сестра… — Не молчи, Лань Чжань. Вот сейчас не молчи! — потребовал Вэй Ин, сжимая пальцами флейту. Лань Чжань продолжал играть, и волнение на его лице сменилось удивлением, а затем осуждением. Вэй Ин ждал, едва контролируя тьму внутри себя. Он не пожалеет тварь что напала на его сына и учеников. — Они в пещере. Несколько человек из клана Цзинь были еще живы, когда они сюда вошли. То, что на них напало, довольно хорошо двигается, несмотря на то, что вроде как скелет. Форму оно держит благодаря магическим рисункам на костях, в глазницах черепа — синее сияние, — пересказал Лань Чжань. Он убрал гуцинь в футляр и молниеносно оказался рядом с мужем, сжал его руку. — Сычжуй воспользовался твоей техникой переноса души в предмет. Тварь не трогала мечи заклинателей, и он, перед тем, как потерять сознание, перенес свою душу в сяо. — Цзинь Лин? Он там? Он жив? — нетерпеливо перебил Цзян Чэн и облегченно вздохнул, когда Ванцзи кивнул. — Он знает, что это за тварь? — Нет. Сычжуй только наблюдает. Он услышал, что глава Цзинь говорит со своими родителями, как будто они живы. Цзинъи обращался к самому Сычжую и упоминал что-то об исполнении желаний. — Существо, исполняющие желание… Цзян Чэн, как оно называлось в той сказке? — Усянь вдруг ясно увидел все что его окружает, сыграв небольшую мелодию. И показал всем то, что было скрыто.  — Джинн, — Ваньинь взмахнул Цзыдянем, рассеивая непроглядную тьму, что мгновенно их окружила. Заросли, только что казавшиеся навеки застывшими, пришли в движение. Тонкие ветки с силой вцеплялись в одежду, волосы, оружие. Теперь деревья выглядели не столь невинно, а потому и отсекать ветви, рубить стволы Биченем и Шоюэ было не стыдно. Выжить бы и пробраться к стремительно зарастающему входу в пещеру. Синие росчерки мечей сверкали и рассеивали тьму, воздух загудел от темной магии. Цзян Чэн яростно зарычал. Ну уж нет! Нельзя позволить лишить последнего шанса на спасение молодых глупцов! Он взлетел на мече и ринулся прорубать вход в зарастающую пещеру. Не обращая внимания на окрики Вэй Усяня, он влетел в темноту. Запах гнили оглушил так сильно, что глаза заслезились и дорожка, и так плохо видимая, раздвоилась и расплылась. Цзян Чэн приземлился, пробежал по инерции несколько шагов, резко развернулся, услышав шорох за спиной… И едва успел отвести выставленный меч. — Глава Лань, не могли бы вы в следующий раз как-то предупреждать о своем приближении, — раздраженно сказал он. — Всенепременно, глава Цзян. Если вы в следующий раз не будете столь опрометчиво кидаться вперед, — добродушно улыбнулся Сичэнь. У Ваньина все внутри сжалось от этой улыбки, и тон, выдающий настоящее беспокойство за него, ужасно смутил. — Где Вэй Усянь и ваш брат? — Господин Вэй сказал, что нужно приструнить нечисть, что служит Джинну. Я никогда не слышал о них. А вы с господином Вэем, кажется, осведомлены лучше. — Не особо, — фыркнул Цзян Чэн и пошел вперед. За свои спины теперь можно не беспокоиться. Бесстыжая парочка прекрасно разберется с мелкой нечистью. И он продолжил рассказ: — Отец как-то привез из столицы книгу сказок, и там у одного из героев в услужении было существо, зовущее себя Джинн. Оно исполняло желания. Мы с Вэй Усянем тогда всю библиотеку в ордене облазили, но ничего про них не нашли. — Возможно стоило взять больше людей, — обеспокоенно произнес Лань Сичэнь. Он навел талисман света в одну из ниш. Куча человеческих костей в неверном освещении выглядела пугающе. — Вытащим сначала кого сможем, а потом вернемся и проведем для ушедших все церемонии, — вздохнул Цзян Чэн. Пещера казалась бесконечной. Она тянулась и тянулась, а горки выбеленных временем и магией косточек попадались все чаще. Сичэнь споткнулся, чуть не упал, подумал, что аккуратно сложенные кости развалил кто-то из племянников. Но запнулся он обо что-то другое, блеснувшее синим в колеблющемся тусклом свете. Присев, Лань Сичэнь подобрал изящное сяо из яшмы. — Это Лань Сычжуя, — воскликнул он, — значит они проходили здесь. Но вот твари по-прежнему не было видно. Она их точно заметила, иначе бы не натравила мелкую нечисть. Значит, она уверена, что справится с ними. Сяо ученика пульсировало в руках, напоминая, что лучше поспешить. Душа не может долго продержаться оторванной от тела. Сичэнь вздрогнул, когда Ваньинь ухватил его свободной рукой и решительно потянул дальше. — Глава Цзян? — Я не хотел бы вас потерять в этом проклятом месте! Сичэнь хотел было смутиться окончательно, но тут пещера расширилась до размеров огромного тренировочного зала, а в нем… Более десятка окровавленных тел в обрывках одежд клана Цзинь висели на цепях по периметру. На груди у каждого пульсировал красный комок, тянущиеся от него алые нити оплетали торс, руки и лица. Из-под закрытых век, из ушей медленно стекала кровь. — Живы, — облегченно выдохнул Сичэнь, увидев слабые следы дыхания. Цзян Чэн, прикусив губу, чтобы не ругаться вслух, лихорадочно выискивал племянника. Очень сложно было опознать хоть кого-то под густыми кровавыми разводами. — Убив тварь, мы скорее всего освободим всех разом от контроля, — предположил Сичэнь. Сяо ученика засветилось ярче и повело их как компас к ответвлению в пещеру поменьше. Там, в глубине грота, почему-то отдельно от остальных, висели три верных друга. У них точно так же замедленно вытекала кровь из-под плотно закрытых век, из ноздрей и ушей. Только они все равно выглядели более живыми: Цзинъи что-то шептал, а Цзинь Лин хмурился. Цзян Чэн отпустил руку Сичэня, подбежал к племяннику. Он не решился тронуть странную вещь на груди парня, похлопал его по щекам и, взявшись за запястье, прислушался к пульсу, проверил ядро, которое отозвались слабой пульсаций. «Эта тварь хочет добраться до души, разрушив ядро? Не думал, что Джинны питаются душами. Впрочем, за желания нужно платить соответственно…» — Цзян Чэн заметил, что глава Лань так же проверяет состояние своих адептов. А Сычжую передает часть своей энергии, чтобы душа смогла совершить обратный переход из сяо в тело. Парень очень рисковал, используя эту технику. Их искали пять дней, и, на его счастье, сосуд не был поврежден. А вот тело явно пострадало куда больше. — Дядя…– едва слышно прошептал Цзинь Лин. Хотелось сорвать с груди племянника и раздавить в кулаке алую пульсирующую штуку. Подавив опрометчивое и опасное желание, он сдернул с пояса колокольчик и принялся вызванивать необходимую мелодию. Чтобы и адептам Лань помочь, Цзян Чэн влил в него больше энергии, усиливая звук. — Цзинь Лин, не верь никаким видениям. Это обман, вернись ко мне. Прошло немало времени, прежде чем очнулся один из юной троицы. По его телу прошла волна энергии, которая слилась с родной духовной силой, сжигая постороннее вмешательство. Пульсирующий красный ком осыпался пеплом с груди. — Глава Лань… — Тише, береги силы, — Сичэнь помог ученику сесть. Он вложил в его руку сяо, продолжая вливать энергию, — расскажи нам главное, если сможешь. У Сычжуя все плыло перед глазами. Говорить было сложно — в горле была настоящая пустыня. Сичэнь понятливо вложил в дрожащие руки ученика мех с водой, подождал, пока тот сделает несколько живительных глотков. — Мы следовали компасу зла, когда нашли несколько человек из группы Цзинь Лина. Бой с гулями у них был в разгаре, и они проигрывали. Наша помощь была кстати, мы, по сути, спасли их. Потом все немного отдохнули, и Цзинь Лин отправил их с донесением учителю Вэю и главе Цзян. — Не торопись, выпей еще воды, — успокоил Сичэнь. — Они сказали, что в пещере еще остались люди. Мы пошли в нее… — И оказались в ловушке! Вам не пришло в голову проверить адептов, которые сражались с гулями, на подлинную личину? —  Цзян Чэн прошипел змеёй. Когда они выберутся из этой дыры, он вобьёт основы вычисления иллюзий в голову Цзинь Лина с помощью Цзыдяня. И дружков его позовет, авось на троих сообразят лучше и в следующий раз не попадутся. Он стал делиться своей энергией с племянником, стараясь сжечь мерзкие щупальца пульсирующего сердца. — Простите, глава Цзян, — прошептал Сычжуй. Ваньинь поморщился. — Дай только выбраться, я вас загоняю до седьмого пота! — Глава Цзян, это все-таки мои адепты… — Вы можете присоединится. Лань Сичэнь не нашелся с ответом на столь странное приглашение. Где-то над ними прогремел взрыв, и они поняли, почему тварь не вышла к ним. Наверняка Вэй Усянь постарался выманить её на себя, дав им с Цзян Чэном шанс спасти пострадавших. Сколько бы Цзян Чэн ни ворчал, такое решение было правильным. Разбив цепи, они подхватили обессиленных ребят. Сычжуй, цепляясь за главу своего ордена, старался идти сам, чтобы не быть балластом. Но вернуть контроль над телом оказалось нереально. — Береги силы, — вновь повторил Сичэнь своему ученику. Они снова вернулись в большую пещеру, где еще находились бессознательные адепты. — Может, нам поискать другой выход? — Лучше сделать его самим, — рявкнул Цзян Чэн, чувствуя, как наливается яростью Цзыдянь на его пальце. Посыпавшиеся со свода камни подсказали им, что нужно спешить. Цзян Чэн посадил своего племянника так, чтобы он мог опираться спиной и не заваливаться безвольным кулем. И отправился исследовать толщину стен. К счастью, она была разной, иначе пришлось бы совершать гораздо более трудный подвиг — тащить десяток бессознательных ребят на двух здоровых спинах. Нереально! Он сканировал духовной силой, получая откликом разные ощущения. Больно колет — значит, непробиваемая плита, щиплет и щекочет — значит, можно попытаться ударить здесь. Да-да, вот оно! Взяв двумя руками меч, он активировал Цзыдянь. Кнут, объятый молниями, влил энергию по рукояти прямо в лезвие, продлил его в пространстве и вонзился в точно выбранное слабое место пещеры. Затряслось все, включая воздух. Краем глаза Цзян Чэн заметил, что племянник не удержался, сполз на землю. Но падающими камнями его не задело. — Глава Цзян, что это? Там светло, — Лань Сичэнь как раз закончил с уничтожением цепей, помогая некоторым юношам сжигать своими духовными силами красное подобие сердца. В каменной стене зияла дыра, оттуда тянуло свежим воздухом. Он помнил, как их окружила непроглядная тьма перед входом в пещеру. Может, Ванцзи и господин Вэй справились с тварью? Но пульсирующее сердце все еще действовало на заклинателей. — Поболтаем потом, — Цзян Чэн вернулся в пещеру и взвалил Цзинь Лина и Лань Цзинъи себе на плечи. — Поторопимся. Они довольно быстро управились, вынесли всех наружу, уложили рядком на чахлой траве. И даже быстро нашли сваленное в кучу оружие пострадавших адептов. Цзян Чэн же обнаружил колокольчик племянника в обрывках тлеющей ткани, что когда-то была золотыми одеждами клана Цзинь. Он понаблюдал, как Лань Сичэнь собирает с помощью Лебин те души что еще остались витать в пещере. Зрелище было завораживающее и печальное. Если и были еще погибшие — а костей валялось здесь слишком много — от них не осталось и следа. Слишком поздно… — Кости сожжем в общем погребальном костре. Но сначала закончим с тварью, — тускло произнес Лань Сичэнь. Они вышли наружу через пролом и оказались чуть ли не в гуще битвы. *** Цзян Чэн за свою жизнь многое видел. Он не боялся мертвых. Ни лежащих, ни ходящих и сражающихся. Насмотрелся в свое время, как Вэй Усянь раскапывает могилы предков, вливает темную энергию в погибших и поднимает их в новый бой. Это здорово закаляет нервы и контроль над своими силами. От ужасов войны время не излечивает, могут стираться подробности, но пережитый страх вылезает так или иначе. Во сне или наяву. Поэтому ходячий скелет, атакующий Вэй Усяня и Ванцзи, его не удивил. Он внимательно разглядывал непонятные знаки на костях и странное свечение вокруг всего длинного тела. Кажется, Джинна не волновало, что они освободили его пленников. Тварь явно была уверена в своих силах, она не издавала никаких звуков, лишь натравляла тьму на своих противников. «Против Вэй Усяня тьма бесполезна!» — хмыкнул Цзян Чэн, видя, как тот выстроил каскад из талисманов, поглощая брошенное проклятье. Те загорелись зеленым светом и ударили Джинна, сбивая с ног. Он уже приготовился использовать Цзыдянь, но звонкая мелодия вмешалась в бой — Сычжуй, опираясь спиной на дерево играл на сяо не известный никому мотив. И все бы ничего, но эта мелодия подняла бессознательных Лань Цинъи и Цинь Лина. — Какого дьявола?! — прошипел Цзян Чэн. На минуту мелькнуло подозрение, что парнишка ими управляет, но, приглядевшись, он понял, что это не так. Налобные ленты зажглись ярким светом у обоих, их скудные духовные силы будто потекли в Цзинь Лина. Что творили эти дети, было не ведомо Ваньиню, но, когда его племянник взлетел и вытянул левую руку, а правой натянул воображаемую тетиву невидимого лука… Вот тут подозрения оформились в уверенность и потрясение. Выстрел собственной духовной силой! Да на такое были способны считанные заклинатели! Правда, это могло быть опасно — слишком измотан племянник магическим пленом. Но все его опасения были не важны, ребята не услышат предостережений. Снова он опаздывает! Сгусток золотисто-голубого пламени помчался в сторону Джинна. А уклониться тот не мог — Вэй Ин пригвоздил скелета тонкими иглами к черно-кровавому дереву. Джинн сначала зарычал, а потом пронзительно закричал, сгорая дотла в магическом пламени. Цзинь Лин стал падать и Цзян Чэн снова не успел прийти на помощь своему племяннику, Вэй Ин был ближе. Именно он поймал юношу, не дав тому разбиться об землю.

***

Несколько недель ушло на то, чтобы разобраться с семью Джиннами, которые служили охраной для границ Ланьлина. Души погибших, что были собраны по разным пещерам, упокоили и воздали им должные почести. Из той, самой первой пещеры было вытащено все оружие и найдены даже кое-какие записи. Главы Лань и Цзян руководили сборными отрядами из заклинателей. Вэй Усянь участвовал в нескольких ночных охотах, но, в основном, находился в Облачных Глубинах. Последствия от долгого контакта с такой мощной иллюзией были слишком серьезны для адептов. У части выживших разрушалось ядро, да так быстро, что милосерднее было его уничтожить сложным ритуалом. Вот только причин жить дальше у юных заклинателей не останется. И Цзян Чэн их понимал. Вэй Усянь искал способ удержать ядро от распада и привести пострадавших к стабильному состоянию. Сычжуй, Цзинъи и Цзинь Лин провели в беспамятстве около недели, их золотые ядра хоть и были повреждены, но курс специальных медитаций легко справится с последствиями. Облачные Глубины накрыла глубокая ночь, а Цзян Чэн с главой Лань только вернулись с последней зачистки. Теперь нужно пережить еще один совет, который подпортит всем настроение. Слишком много у прошлого главы Цзинь было темных делишек и махинаций. Они будут отзываться нехорошим эхом еще многие годы… Он бесшумно подошел к маленькому дому, где разместили племянника и двух его друзей. И застыл, услышав разговор Вэй Усяня и Цзинь Лина. —…Я видел маму и папу. Они были такие счастливые. У мамы и правда была такая замечательная улыбка? А отец, он действительно любил маму?  Голос Жуланя был еще хриплый и тихий. Послышался тяжелый вздох и Цзян Чэн увидел, как Вэй Усянь подошел к кровати племянника и поправил съехавшие одеяло. — Твоя мама была самой замечательной, доброй и красивой. Она любила твоего отца, а вот он — Цзинь Лин — он стал ценить её гораздо позже. — Цзян Чэн видел, как тому было больно говорить о их сестре. — Но, несомненно, любил её настолько, что захотел помириться со мной. Насколько была реальной та иллюзия не известно даже мне. Но если есть мир, где твои родители счастливо живут и растят тебя, это не плохо. — Да, наверное, — Жулань устало улыбнулся и почти не протестовал, когда Вэй Ин растрепал ему чёлку. — Только тебя и дяди Цзяна там не было — это неправильно… — Ох, Цзинь Лин… Дальше слушать столь откровенный разговор не было сил, но и сдвинутся с места тоже. Ноги приросли к земле. Как бы уйти, чтобы не погореть на постыдном подслушивании? Помощь пришла откуда не ждали. Глава Лань неслышно подкрался со спины, легонько сжал плечо и развернул в другую сторону. Они шли в полном молчании, пока не оказались в тени деревьев перед одиноким домиком, скрытым от посторонних глаз густой растительностью. — Глава Цзян, — тихо позвал его Сичэнь. — Вам следует отдохнуть. — Поэтому мы сейчас у вашего ханьши? — почти спокойно ответил Ваньинь. Ему не хотелось спать, поэтому он и пошел навестить племянника. Убедиться, что с тем все хорошо. — Я надеялся предложить вам чаю. Цзян Чэн удивлённо посмотрел на главу Лань. Обычно выражение лиц двух братьев Нефритов разнились. Ванцзи казался холодной статуей по сравнению со своим улыбчивым братом. Но Ваньинь знал, что эмоции он скрывает так же тщательно, как и младший брат. Показалось или в голосе Лань Сиченя сквозило смущение? И какие же у него изящные пальцы… Сколько неловкой растерянности в простом жесте! И так хочется, чтобы эти пальцы не перебирали кисточку Лебин, а дотронулись до… Цзян Чэн решил отбросить рассудительность, поддаться порывам, взять пример со своего дурного братца. И он накрыл горячей ладонью узкую кисть Сиченя, легко сжал тонкие пальцы. — Разве Вы не должны сейчас наслаждаться сном? — Я не усну, слишком много мыслей, — Сичэнь замер, наслаждаясь неожиданной близостью. Прикосновение согревало не только руку, но и сердце. — Ваньинь, могу я… — Да, — Цзян Чэн и сам не знал к чему приведет его это «Да», но впервые за долгое время решил следовать велению сердца, которое сейчас рвалось к Сичэню. — Нам и правда нужно многое обсудить. Лань Сичэнь кивнул и даже не одернул своего гостя, когда тот повел его в ханьши. Пусть он и глава клана, но нарушить традиции можно, а иногда даже нужно. Ведь рядом с Ваньинем его душа сворачивалась теплым меховым комочком и забывала все прошлые беды и горести.