А я ведь всего лишь хотел быть любимым

– Мы должны подождать... – Да какой в этом смысл?! В любом случае, нам придётся это сделать. – Ты меня слышишь? Нет покупателей должных, и определённого возраста. Он ещё слишком мал. – Но выглядит-то он старше! Нам можно и умолчать некоторые детали, а затем... – А затем тебя повяжут! За детей дают больше. Во всех смыслах. Я понимаю – контора почти на мели, но такого размера товары никому не нужны! Ты и сам так говорил. – Да... Отчаянное положение, вот и меры отчаянные. Предлагаешь начать с тех, кто пойдёт на корм? А к тому времени он расцветёт. – Хах! Естественно. Они о нём говорят? Товары, корм... Что это? Как раз был четверг – можно было расспросить безумца Эн. В эти дни он твердит об одном и том же без умолку. Но если его хорошо попросить, то можно и услышать что-нибудь разумное. После того случая, в ванной, они особо не пересекались. Кроме как ночи. Нориаки не решился рассказать о том случае дядюшке Хосе. Но всё же старался не ходить одному, хвостиком следуя за другими мужчинами, нервно высматривая чудака. – А как быть с Андреем? – доносилось из-за двери кабинета Уолтера, в котором недавно проходил плановый осмотр. Юноше показалось, когда вновь в их обители появился Борис, что это хороший шанс узнать больше, не прибегая к помощи Эн. Но он ошибался. Было довольно плохо слышно, но ему удалось найти щель, с помощью которой можно было разобрать их речь. Для должного эффекта ему пришлось сесть на корточки, и прижаться щекой к двери, расставив по бокам ладони, тоже прижимая их чтобы не упасть, прислонившись ухом к щели. Так, получается – кому-то не поздоровится. Но кто такой Андрей? Таких среди них вроде как нет. – Не меня ли ищешь? – кто-то тихо прохрипел у него над ухом. Нориаки вздрогнул, подскочив на месте и при этом глухо стукнувшись носом о дверь. Голоса утихли. Его напугал безумец Эн. Тот цокнул языком и, пока было не поздно, подхватил юношу, руками обхватив того под подмышками, волоча его по полу. – Ну ты, как всегда, малыш. Мужчина, тихо смеясь, тащил его по полу, словно мешок с картошкой. Тот не сопротивлялся. А смысл? Ему сейчас пригодится любая информация. Любое не верное действие, по отношению к мужчине, и тот ничего выдасть ему не сможет. Судя по всему, он догадался о намерениях Нориаки. Безумец Эн рывком поднял на ноги парня, беря его за шкирку и больно толкая того за угол, чтобы вышедшие на стук мужчины его не заметили. "На улице". Одними губами произнёс тот, медленно поворачиваясь на скрип двери. На улице, так на улице. Благо один из выходов был неподалёку. От действий мужчины, юноша почувствовал себя безвольной куклой, которая только что избавилась от верёвок, сковывающих тело. Почему? Он быстро, но тихо, ушёл, даже не пытаясь узнать как чудак будет выруливать ситуацию. Сидя на низких ступенях заднего двора, и при этом срывая одуванчики, поросшие плотным рядком, возле шаткой деревянной лестницы, юноша смотрел на голубей, клюющих не пойми что на асфальте, и морщась от полуденного солнца. Всегда ему казалось, что эти птицы совершают эти действия "на автомате", в надежде найти что-то съестное, даже не пытаясь отправится на поиски. Хотя... На то они и птицы. Парень не заметил скрип двери, раздавшийся за его ссутуленной спиной. Мужчина ухмыльнулся, рассматривая изгибы его исхудавшего тела, скрытого тонкой заштопанной синей майкой. Как он на неё всё-таки похож. Эн шумно плюхнулся рядом, громко скрипнув досками, и с силой хлопнул того по плечу, выбивая сорванные цветы из рук. Юноша одной рукой схватился за сердце, сжимая ткань одежды в этом месте, а другой начал потирать ушибленное место, которое уже начинало наливаться красным, подобно созревающему яблоку. – А, это ты... – выдохнул тот, подбирая упавшие одуванчики. Мужчина хмуро посмотрел на него, держа в руках пустую жёлтую железную банку из-под пива, у которой отсутствовало дно. Откуда она у него? – Травы, – прохрипел он. – А? – Я тебе помог – твой черёд, – и вновь эта пугающая улыбка, вследствие которой слюна сбегала с губ густой струйкой. Мужчина отложил банку подальше. Судорожно сжимая в руках цветы, Нориаки кивнул. Он большим аккуратным букетиком сложил между ними цветы, и встал, отряхивая от пыли чёрные шорты, которые были ему ещё слишком велики, и держались на каких-то старых шнурках. Вдоль бордюра, огибающего всё здание, росли одуванчики, обычная трава и растение, чем-то напоминающее на первый взгляд крапиву. Лишь листья имели более глубокий оттенок зелёного, да сами листья были куда меньше. – Сорви мне жёлтых одуванчиков, и листья растения, на которое ты так бестактно пялишься. – Можешь взять мои одуванчики, – Нориаки опустил взгляд, подходя ближе к траве. – Твои белые. Не сойдут. – А что походит на крапиву? – осторожно срывая листья, спросил парень. – Лебеда. Думал – я ем обычную траву подобно скоту?! Все так думают, – горько усмехнулся мужчина. Что ещё узнает о жизни чудака юноша? Кто знает. Но если безумец позволил ему узнать о его предпочтениях в еде, то, возможно, даст и узнать о товарах, корме и Андрее? Может, это один из поставщиков эмигрантов. Сорвав большое количество травы, он вернулся на место, в подоле майки протягивая... еду? Дрожащими руками сгребая растения, мужчина жадно припал к ним. Зачем и почему он питается в основном этим? В один присест он расправился с лебедой и, недавно раскрывшими свои бутоны, одуванчиками. Не самое приятное зрелище. Громко рыгнув, он откинулся на спину, кладя руки под головы. Лестница недобро скрипнула. Именно поэтому мало кто пользовался этим выходом. Нориаки стряхнул остатки травы со своей майки, и принялся перебирать сорванные, в ожидании чудака, одуванчики. – Что ты успел узнать, подсушивая под дверьми? – А что ты им сказал? – повернулся к нему парень. – Хех, вопросом на вопрос... Не вежливо, малыш, – безумный Эн облизнулся, поворачиваюсь на бок, и облокачиваясь головой на левую руку, согнутую в локте. И не страшно ему занозить руку? – И что ты собираешься с этим делать? – Цветы? Не знаю. Я их просто на автомате срывал, когда ждал тебя. Ты точно сегодня адекватный? – опасливо посмотрел парень, пряча глаза за локоном. Эн ухмыльнулся, резко сев, придвигаясь к юноше ближе, с каждой секундой сокращая расстояние. Вот они уже соприкоснулись носами. Нориаки вжал голову в плечи, но отстраняться не спешил – всё равно сзади него перила. Нужно было показать, что он смелый. – Почему ты так себя ведёшь... – прошептал тот. Мужчина улыбнулся дикой улыбкой, приближаясь к уху юноши. – Дуракам прощают всё, – сказал он, делая паузы после каждого слова. И громко засмеялся, наконец-то отстраняясь. Мужчина аккуратно взял из дрожащих юношеских рук цветы, кладя весь этот букет к себе на колени. Ответ не тот, который парень ждал. Но теперь, всё становилось мало-мальски на свои места. – Я уже не тот Вездесущий, как раньше меня называли. Но много чего знаю. Поэтому ответь: что ты успел подслушать? Нориаки следил за ловкими движениями мужчины. Он странным образом сплетал их. Что он делает? Опасливо озираясь по сторонам, а, в особенности, на дверь, он решился поделиться за информацией. – У них нет должных покупателей, и контора практически на мели. Они решили подождать, пока "Он" расцветёт, а пока пустят кого-то на корм. И спрашивали: что делать с Андреем. На этом ты меня напугал. Скажи: что за товар, корм, покупатели и Андрей? – сказал юноша, вновь потирая плечо. Возможно – будет синяк. Мужчина кивнул, горько усмехнувшись. Всё плохо? – Во-первых, с Андреем ты знаком, – Нориаки недоумённо посмотрел на мужчину, поднимая широко распахнутые фиолетовые глаза. – Во-вторых, ты умрёшь не скоро. Но я бы начал переживать за твоих дружков. – Дружков? Здесь, у меня из друзей лишь дядюшка Хосе... – А я? – обиженно надулся чудак. – А ты... Ты меня пугаешь! Разве так поступают друзья? – Друзья не желают друг другу зла, – к чему он это? – А что за товары и корм? Да и где я мог познакомиться с этим Андреем, а? – мужчина вновь усмехнулся, на миг отрываясь от занятия. – Товар – ты, и все те, кто более-менее молод и здоров. А корм – всё остальное. – То есть... – Да, – кивнул он. – Товар продают на органы. Ты, как уже ты и сам знаешь, самый лучший и ценный. Поэтому тебя охраняют как зеницу ока. А такие, как дядюшка Хосе, идут на корм. В буквальном смысле. Пока тебя не откармливают – можешь выдохнуть на несколько лет. Но когда начнут, нужно бежать. Понял? – крупная дрожь, волнами накатывала по всему телу, опасно приближаясь к запястьям и сердцу. Так вот оно что... Зачем? Зачем он, чёрт возьми, решился зайти в ту злополучную заправку?! Чёрт! Чудак оторвался от своего занятия, и придвинулся. Свободной от цветов рукой, он схватился за промежность Нориаки. Сжимая его яйца. Небольно, но неприятно и неожиданно. С громким вдохом, юноша вздрогнул, вцепившись ногтями в плечо мужчины. – Ты должен быть сильным. Научись скрывать свои эмоции и намерения. Сожми свои яйца, малыш, прямо, как сейчас, это делаю я. Но крепче. Никому об этом не говори, понял? Юноша резво закивал. Безумец отпустил его, неприятно ухмыляясь. Но откуда он знает всё это? И может ли считать он мужчину настоящим другом? Искренни ли его намерения? Безумец Эн с хрустом выпрямился. Вертя в руках венок из одуванчиков – семена большинства уже успели отцепиться. Он аккуратно одел на юношу венок. У него в глазах стояли слёзы. Что случилось? – Ты так на неё похож... – он грустно улыбнулся. Резко придвинулся, обнимая парня за плечи, при это кладя подбородок на его плечо. Юноша немного опешил, затем замер. Мало ли. На кого он так похож? И чем? Слёзы потекли из глаз мужчины, щекоча шею парня. – Обещай, что выживешь... Нориаки вновь закивал, неуверенно оглаживая содрогающуюся от тихих рыданий спину. Венок немного съехал, когда чудак поднял руку, пропуская пальцы в его слипшиеся от пота волосы. Резко и громко открылась дверь, но мужчина так и не отстранился. Наоборот. Он вжался в парня сильнее. – Вот ты где! – громко дыша, произнёс один из потревоживших их. Это был дядюшка Хосе. И принимающий Пит, который выглядывал из-за его спины, с интересом смотря на столь трогательную сцену. Они искали его? Судя по всему, да. – Эй, отойди от него, безумный chungo*! Мужчины ринулись оттаскивать чудака от парня, разлепляя их из подобия объятий. Пит повалил того, спихнув с лестницы, и замахиваясь на него кулаком, на котором не хватало двух пальцев. Эн смеялся сквозь слёзы. И давно? Мексиканец осматривал Нориаки, на наличие насилия со стороны чудака. Мало ли. – С тобой всё хорошо? – он положил ладони на щёки парня, заставляя посмотреть ему в глаза. Юноша кивнул со страхом, за новоиспечённого друга, смотря на принимающего Пита. – Разберись с ним! Чтобы больше не лез к малышу. Пит кивнул. Ударяя прямо в челюсть лежащему. Как подло. Нориаки громко вздохнул, подавляя вскрик, и подорвался. Ему помешал дядюшка Хосе, встряхивая за плечи того. Потянув резко парня за руку, он потащил его к двери. – Тебя все обыскались! И "верхушки" тем более! – вспоминая слова Эн, он со страхом посмотрел на старика. Но может он верить этим словам? А старику? Принимающий глухо вскрикнул, хватаясь за нос. Чудак притянул того за ворот рубашки ближе к себе, резко садясь. И вновь резко ударил головой, громко стукнувшись лбами, окончательно спихивая с себя Пита. Значит, помощь не нужна. На лице мужчины уже виднелись свежие подтёки и синяки. – Иди! – Эн подмигнул, улыбнувшись. Это не была та улыбка, которую все беглецы привыкли видеть. Она будто принадлежала другому человеку. Осознанная, задорная, искренняя. Мужчина сильнее навалился на Пита. Теперь он будет молотить его по лицу. На драку соберутся другие. А дядюшка Хосе уведёт малыша, скрывая его ото всех. И от заждавшихся "верхушек", скорей всего, тоже.