Часть 1
13 апреля 2020 г., 16:44
Чонгук зол.
Чонгук зол на своих тупых друзей.
А ещё зол на парня, который сидит на кровати и заявляет, что он — пришедший прямиком из ада демон.
Но по большей части Чонгук злится всё же на своих тупых друзей, которые притащили дурацкую доску Уиджи на ночёвку — и да, ночёвки — это круто, даже когда все участники старше двадцати одного, так что цыц — и выдумали идиотскую шутку, мол, а не вызвать ли нам демона. И вот теперь этот придурок сидит на чонгуковой кровати и с придурошным видом заявляет, что он — демон и…
Чонгук зол.
В основном из-за тупой ситуации, в которой находится. А ещё он поверить не может, что в двадцать два года поддался давлению других. Он сам себе повторял, что не станет потакать безумным выходкам, о которых так много слышал, поступив в универ. Он твердил, что не позволит склонить себя к тому, чего сам не хочет. Однако вот в какой он теперь ситуации, и просто поверить не может: на одно короткое мгновение он позволил себя убедить, что его ценность как личности определяется сексуальным опытом — или, точнее, его отсутствием.
Он вспоминает, как всё началось. Чонгук тогда мыл руки в ванной, а Чимин, ничуть не стесняясь и беззастенчиво продолжая свои дела, громко рассказывал из кабинки, насколько секс крут, и заверял, что ему обязательно нужно попробовать.
Чонгуку не предоставилось возможности его заткнуть, особенно когда остальные ребята ворвались в мелкую комнатку. А Чиминово «Клянусь, как только твой член окажется в какой-нибудь девушке, ты станешь другим человеком. Не переживай, Чонгук, я помогу тебе лишиться девственности!» эхом отдавалось от плитки.
— Ты девственник? — удивлённо выпучил на него глаза Хосок.
Юнги же стоял рядом со скучающим выражением лица:
— А ты удивлён?
Вовсе не стыд, что в двадцать два года он девственник — потому что для таких дел нет правильного момента, а Чонгук вот ждал особенного для себя человека, — заставил его сломаться. Вовсе нет.
Просто его друзья — самые громкие в мире люди.
Гулять по кампусу становится опасно, ведь Чимин после того случая каждый раз тыкает на какую-нибудь девушку и вопит: «О, а что насчёт неё думаешь, Гук?» Хосок поджидает, когда в библиотеке воцарится мёртвая тишина, чтобы спросить: «Ну как, ты уже нашёл, кого отодрать?» А Сокджин на общей кухне берёт в руки бутылку оливкового масла и тянет тоном, к сожалению, не предвещающим ничего хорошего: «Эй, Чонгук! Смотри, оно прямо как ты — Extra Virgin», а после заливается скрипучим смехом, который привлекает всеобщее внимание к краснеющему молодому человеку в центре комнаты.
Чонгук больше не может терпеть. Его довели до ручки. Из-за этого он принимает первое глупое решение в длинном списке глупостей, которые совершит в своей жизни в будущем.
— Я сделал это.
— Найк может тобой гордиться.
Он игнорирует монотонный голос Юнги. Хён даже не поднимает взгляд от ноутбука.
Намджун единственный его слушает, поэтому вскидывает голову, а потом снова опускает её к миске хлопьев. Он запихивает в рот ещё одну ложку, расплескав из неё молоко, да так, что до рта не добирается почти ничего. Потом жуёт, глотает и спрашивает:
— Что ты сделал, Гук?
— У меня был секс.
Все взгляды обращаются на него. Чонгуку хочется закатить глаза, но щёки пылают, и он сейчас не способен ни на что, кроме как сверлить взглядом пол и ковырять носком ковёр. Потребовалось наскрести в себе прилично смелости, чтобы сказать ребятам такое, пусть даже он и соврал. Смущение мучило его добрый час, прежде чем Чонгук сумел выдавить из себя эти слова. Но так даже лучше. Так ситуация выглядит правдоподобнее.
— Да ладно! — Чимин тут же подлетает к нему и хватает за футболку. — Правда, что ли? Не верится!
— Д-да, правда.
Хосок громко хлопает:
— Поздравляю!
Сокджин картинно прижимает руку к груди:
— Дети так быстро растут.
— Кто это был? — Чимин принимается трясти его за плечи. — Она красивая? Всё хорошо было? Тебе понравилось? О боже, а ты кончил? Ну естественно. Наверное, даже слишком рано. Не переживай, это со всеми случается. Самый главный вопрос: а она кончила? Вряд ли, всё-таки это был твой первый раз и…
— Чимин, — Намджун кладёт ему на плечо руку и ощутимо стискивает. Чимин отступает назад, поворачивается к другу. — Оставь Чонгука в покое. Ты его сейчас до инфаркта доведёшь, — бледный Чонгук с глазами-блюдцами в это время переводит взгляд с одного на другого. — Может, лучше подождёшь, пока мы не вернёмся в общагу, и там устроишь допрос с пристрастием?
— Так что получается, раз мы тут не живём, то не узнаем деталей? — упрекает его Сокджин. — И вот такую благодарность я получаю после того, как тебя вырастил, Гук?
— Я…
— Можем вернуться к теме позже, — предлагает Хосок. — У меня до сих пор под кроватью валяются остатки пива с Нового года.
— Сейчас сентябрь, — замечает Юнги, — а они у тебя вроде ещё с прошлого Нового года лежат?
— У пива срока годности нет, — отмахивается тот.
— Он есть.
— Отличная идея, — перекрикивает обоих Намджун. — Тогда мы сегодня придём, — после этих слов он хлопает Чонгука по голове. Тот от прикосновения вздрагивает. — А пока ты можешь поделиться с Чимином всеми подробностями, которыми пожелаешь. Или не делиться. Не такое ведь уж большое дело, верно? — он тепло смотрит на Чонгука, будто знает, как сильно тот нервничает. Наверное, действительно знает, ведь Чонгук успел весь вспотеть.
— Я тоже приду, — Юнги резко поднимается с ноутбуком в руке. Адаптер питания выскакивает из гнезда.
Чимин на него дуется:
— И ты не останешься? Неужели тебе не интересно, как у Чонгука прошёл первый раз?
— Не особо. Я рад за тебя, Гук, — Юнги одобрительно показывает ему большой палец, — но мне не хочется знать подробности, а ещё нужно написать тезис. Вечером ради пива вернусь.
И он уходит. Остальные с улыбочками переглядываются, прекрасно зная, что Юнги просто придерживается своего холодного образа, зато после глотка алкоголя он будет сидеть в первых рядах, желая послушать историю Чонгука.
Остальные тоже расходятся с обещаниями скоро вновь увидеться.
— Ну так что…
— Ты её не знаешь. И она красивая. И мне понравилось. Да.
— А?
Тут Чонгук понимает, что легко выкрутиться не выйдет.
— Та девушка. Ты её не знаешь. Я встретился с ней в клубе…
— Погоди-погоди! — Чимин наклоняется вперёд. — Ты? В клубе? Один? И никто из нас не держал тебя за ручку? Невозможно!
— Нет. Не такой… Я имел в виду другой клуб. Ну… — Чонгук торопливо оглядывается. Взгляд падает на открытую поваренную книгу, которая осталась лежать на скамейке. — Клуб выпечки.
— Ааа, — Чимин отодвигается от него. — У нас есть клуб выпечки?
Чонгук кашляет:
— Ага.
— А с каких пор ты увлекаешься выпечкой и почему Сокджин не в курсе?
— Я не увлекаюсь. Я просто проходил мимо… И это произошло совсем недавно.
— Ох. Тогда надо будет ему сказать. Он обожает эту муть.
— Клуб больше не работает, — Чонгук неопределённо машет рукой. — Там жуткий инцидент случился. С тухлыми яйцами, — Чимин вопросительно выгибает бровь. Он будто собирается ещё что-то сказать, поэтому Чонгук торопливо выдаёт: — Ну в общем вот! Там я и познакомился с этой девушкой.
Глаза у старшего сразу же загораются, стоит ему вспомнить главную тему. Чонгук же наоборот поникает.
— Понятно! Ну и как оно? Что было? Она кончила или…
— Всё прошло нормально. Я не хочу обсуждать, — должно быть, Чонгук отреагировал резковато, потому что Чимин на мгновение затих, а потом:
— Извини, Гук, — он приобнял Чонгука за плечи. — Я просто очень рад за тебя, и всё. Клянусь, я не хотел давить и влезать в твою личную жизнь. Это твои дела.
Чонгук делает глубокий вдох:
— Точно. Да всё в порядке. Я просто немного на нервах.
— Значит, не так уж и хорошо было! — хохочет Чимин, но потом резко замолкает. — Извини. Чёрт. Хорошо или нет, это всё-таки касается только тебя. Я…
— Всё нормально, — Чонгук отпихивает от себя чужую руку и немного отодвигается. — Не нужно неловкостей, ладно? Я не обиделся, ничего такого. Просто… не хочу об этом говорить.
— Понял. Никакой неловкости, — Чимин ярко улыбается. — Я за тебя всё равно очень рад, — он аж подскакивает на пятках. — После первого раза перед тобой откроется новый мир! Правда-правда, ты просто пока понятия не имеешь, что начнётся дальше! А уж когда у тебя станет хорошо получаться… А это случится, уж я-то знаю… Ну, в общем, — Чимин резко сворачивает тему. — Я лучше перестану болтать. Как ты меня уже не раз просил.
Чонгук в ответ смеётся. В уголках глаз собираются морщинки.
— Верно. Да ладно, это ж не такое большое дело, правда? Как и говорил Намджун-хён. Мы можем забыть о нём и жить дальше.
Чимин, внимательно поглядев на него, кивает:
— Отличная идея.
--
— Пора праздновать! Чонгук наконец-то не девственник! Чонгук морщится, пока Чимин тащит Хосока через дверь, что-то бубня ему, после чего у Хосока краснеют щёки и он извиняется: — Прости. Намджун тяжело вздыхает: — Где твоё пиво? — Блять. Через десять минут Хосок возвращается с алкоголем, и в коридоре уже не так орёт. Он радостно входит в комнату, где остальные пятеро растянулись на полу. Чимин с широкой улыбкой откидывается на свои ладони, скрестив ноги впереди: — Мы так давно не устраивали ночёвок. — Не называй их так, — Юнги хватает из рук у Хосока бутылку, прежде чем тот успевает поставить пиво. — Единственный другой термин, который подошёл бы для шестерых парней, проводящих вместе ночь, это оргия. Ты бы его предпочёл использовать? Намджун садится рядом с Чонгуком, а тот прижимает к груди колени. Он слишком занят сомнениями в своих жизненных решениях, поэтому не замечает ничего вокруг, и едва не подскакивает от испуга, когда рука хёна опускается на его ногу. — Тише! — хихикает Намджун, и толкает Чонгука плечом, чтобы успокоить. — Ты в порядке? Тот мотает головой: — Извини. Задумался. Намджун, взяв бутылку пива, протягивает ему. — Не загоняйся из-за них, — он кивает на болтающих между собой друзей. — Они просто за тебя рады. — Знаю, — Чонгук утыкается подбородком в колени, смотрит на бутылку, проводит большим пальцем по конденсату на горлышке. — Может, для них это и важное событие, но оно не обязательно должно быть таким же важным для тебя. Просто развлеки ребят. Они хотят повеселиться, — Намджун в последний раз ерошит ему волосы, а Чонгук с улыбкой отталкивает его руку. Спустя час и множество опустошённых бутылок пива девственность Чонгука — вернее, её предполагаемое отсутствие — больше не является главной темой. Во всяком случае, так Чонгук считает. Он этому только рад, он расслабленно веселится, пока темы снова не заводят, да таким образом, который позже кардинально изменит его жизнь. — Ребят! — Хосок достаёт что-то из-за спины. — Я принёс крутую вещь. — О нет, — Сокджин встаёт и мотает головой. — Ни за что. Я ухожу. Прощайте. — Да ладно тебе, — Хосок с улыбкой ставит на пол коробку с доской Уиджи и принимается её распаковывать. — Ты что, ужастиков не видел? Мы все умрём, если… Не открывай! Чимин внимательно рассматривает коробку: — Я вынужден согласиться с Сокджин-хёном. Даже не верится, что именно ты не побоялся её притащить. — Я смелый! — заявляет Хосок, да с таким видом, будто не нагло врёт, отчего все смеются. Он игнорирует друзей. — Она не настоящая — просто игрушка. Наверное, она нам уже через пять минут надоест, но почему бы не попробовать? — Могу назвать пару причин. Впервые за последний час Чонгук подаёт голос: — А я думаю, будет прикольно. Сокджин смотрит на него сверху вниз. Потом переглядывается с Юнги и с тяжёлым вздохом усаживается обратно: — Ладно. Хорошо. Когда мы умрём, я буду орать, что предупреждал вас, но хорошо. Хосок радостно устанавливает на полу доску, бегло читает инструкцию, а потом говорит всем положить пальцы на указатель в виде стрелки. — Духи, — тянет он мелодично. Чонгук тихонько фыркает. — Хотите ли вы нам что-нибудь сказать? Ничего не происходит. Ну понятное дело, ничего не происходит. — Скукота, — Юнги зевает и убирает руку. — Наверное, из-за тебя и не сработало, — Чимин тыкает пальцем на друга, который сидит с непроницаемым лицом. — Ты — скептик. — Или эта чушь — просто выдумка. — Да ладно тебе, — Хосок легонько трясёт указатель. — Разве ты не хочешь пообщаться с мёртвыми? Или Иисуса призвать? — Это… Так не… — Намджун отпускает стрелку, чтобы устало потереть виски. — Может, вызвать суккуба? — Чимин хитро косится на Чонгука. — Пусть Чонгука своей мудрости научит. Чонгук с Намджуном вместе недовольно на него зыркают. Слишком поздно для виноватых глазок. — О! Прекрасная идея! — Хосок прокашливается. Он дёргает указатель, двигая вместе с ним и руку Чонгука. — Духи! Выслушайте нашу просьбу! Нашему другу нужно больше секса! Он потерял девственность, но по-прежнему неопытен. Пожалуйста, отправьте сюда какого-нибудь сексуального демона, чтобы развратить его и сделать настоящим мастером сего дела! Аминь. Чимин пьяно хихикает. У Чонгука щёки горят красным. Хосок же громко хохочет, хаотичными кругами вращая стрелку. — Как здорово, что в таком пьяном состоянии ты не способен никого вызвать, — Сокджин кивает на стрелку. — Я слишком прекрасен, чтобы умирать. — Ну ладно, — Намджун поднимается на колени. — Теперь предлагаю приступить к настоящему веселью. Чонгук поднимает на него круглые глаза: — Супер Смэш Брос? — Да, Гук, — Намджун с улыбкой протягивает ему руку, чтобы помочь встать. — Супер Смэш Брос.--
Чонгук понятия не имеет, как работает магия духов и доски Уиджи, но он всегда предполагал, что для полноценного ритуала требуется побольше, чем пьяный парень, который требует прислать суккуба. Он-то думал, что нужно, например, порезать руку, чтобы кровь окропила лепестки редкого цветка, или прочитать перед зеркалом какие-нибудь религиозные тексты, танцуя Макарену. Вот почему он сразу понимает, что его разыгрывают. — Я убью Хосока, — бурчит Чонгук, не обращая внимания на протянутую руку парня. — Я всех их убью. — Если тебе нужна помощь с убийством, тогда ты не того демона призвал, — улыбается привлекательный юноша — Ким Тэхён, как он только что назвался. Он с безмятежным видом сидит на чонгуковой кровати, скрестив ноги и опираясь на свои ладони, а одет слишком вычурно для двухминутного розыгрыша: в сверкающую красную рубашку и чёрные узкие джинсы. До Чонгука постепенно доходит. Должно быть, подлецы всё спланировали. Они подговорили какого-то парня и попросили сыграть роль. — Я не… слушай, чувак, — он поворачивается к гостю. — Ты тут впустую время тратишь. Я — не лучшая цель для розыгрышей, но если ты спрячешься за дверью, то, наверное, сможешь до усрачки напугать Сокджина. Так что давай-ка сваливай, хорошо? — Я не могу свалить, — Тэхён наклоняет голову. От движения его густые серые волосы подпрыгивают. — Я не выполнил свои обязанности. — А что у тебя за обязанности? — Обеспечить указанного в заявке человека сексуальным наслаждением и умениями, — заявляет он с каменным лицом. Чонгука такая выдержка серьёзно впечатляет. — Ну или, если процитировать заявку, то развратить тебя и сделать мастером секса. — Не нужно меня развращать, спасибо большое. — Но так не… — У меня нет времени, — Чонгук хватает свою спортивную сумку, которую прежде забыл с собой взять, из-за чего и вернулся в общежитие один. — Прости, что у меня не такая реакция, какую ты хотел бы получить. Увидимся. С этими словами он уходит, оставив парня с серебристыми волосами в некотором замешательстве.--
— Чувак! — на этот раз Чонгук действительно подскакивает. — Какого хуя? — Привет, Чонгук, — парень, до этого валяющийся на его кровати, выпрямляется. — Ты хорошо провёл время в спортивном зале? — Какого хера ты в моей комнате? Сейчас почти полночь! Вали уже. — Я не могу уйти. Я не выполнил свои обязанности. — Чимин! — Чт… Уснувший за столом Чимин вскидывается, когда Чонгук врывается к нему в комнату. На одной щеке у него блестит слюна, а глаза резко распахиваются. Он бьётся коленом о край стола, а потом, страдая в полусонном состоянии от боли, зыркает на Чонгука: — Какого чёрта? Что случилось? — Не надо мне тут! — шипит тот. — Не притворяйся пушистой овечкой. Я устал. Я хочу спать. Убери нахер отсюда своего друга. Чимин сразу просыпается, и сразу в его чертах проявляется значительно больше растерянности. — Ты о чём? — Тэхён. Забери его с моей кровати. Это даже нихрена не весело, Чимин. Когда вы уже отстанете от меня с этой темой про потерю девственности? Это не такое уж важное событие. Мне надоело, как все при любой возможности о нём вспоминают. И тебе моё мнение прекрасно известно, поэтому я понятия не имею, с чего ты вдруг решил, что я посчитаю розыгрыш смешным. Просто… избавься от него, пожалуйста. Чимин потягивается, громко зевает, отчего его фразу «не знаю я никакого Тэхёна» с трудом удаётся разобрать. — Ещё две секунды, и я действительно выйду из себя. — Чонгук, я правда понятия не имею, о чём ты говоришь. Чонгук хватает его за руку и тянет к своей комнате. Там Тэхён ждёт на кровати. Он по-прежнему расслабленно лежит, закинув руки за голову, а когда двое парней заваливаются в комнату, то поднимается и садится, скрестив ноги. — Вот. Тэхён — это Чимин. Чимин — это Тэхён. Теперь ты его знаешь. Можешь сказать, чтобы сваливал отсюда? Чимин внимательно смотрит на Чонгука. Между бровей у него хмурая складка. — Чонгук, с тобой всё в порядке? — Нет! Избавься от него! Я просил уйти, но он повторяет свой бред про обязанности. Чимин, склонив голову, продолжает пристально на него смотреть: — Чонгук… — Чонгук, — богатый тембр Тэхёна заставляет обернуться. У того на губах играет лёгкая улыбка, когда он сообщает: — Он меня не видит. Чонгук пялится на него, открыв рот. И не потому что верит в бред о демонах. Просто он отказывается верить, что друзья действительно так далеко заходят со своей тупой шуткой. Он уже готов волосы на себе рвать, когда Чимин поворачивается и говорит: — Слушай, Гук. Я не знаю, что тут происходит, но мне нужно перед тобой извиниться. Ты прав. Я по поводу твоей потери девственности раздуваю из мухи слона. Я говорил, что прекращу, но не прекратил. Видимо, потому что считал такое событие особенным, — Чимин кладёт руку ему на плечо, аккуратно похлопывает и после убирает. — Конечно, так я воспринимал свой первый раз, но все люди разные, и у всех разные ценности. Если ты не считаешь это событие чем-то важным или не хочешь, чтобы люди о нём говорили, то нам следует уважать твоё желание, — он склоняет голову и тихо добавляет: — Извини. Мне правда жаль. — Как трогательно, — замечает сидящий на кровати парень, схватившись за сердце. Чонгуку хочется его придушить. — Всё нормально, — заверяет он Чимина, правда чуточку сдавленно. — Мне уже всё равно. Я просто хочу, чтобы эту тему оставили в покое. — Я перестану, обещаю, — Чимин снова поднимает на него взгляд. — И прекратите свой тупой пранк, — теперь, когда часть напряжения между ними ушла, Чонгуку удаётся улыбнуться и издать тихий смешок. — Пожалуйста. Я не знаю, что за шутка предполагалась. Это из-за доски Уиджи, что ли? — тут в его голове зажигается лампочка. — О, я понял! Вы думали, будет весело притвориться, будто на зов пришёл настоящий демон. Забавно, но я не настолько тупой, Чиминни. Я прекратил верить в чушь про демонов вместе с Санта Клаусом в прошлом году. Улыбка с лица Чимина исчезает. — Я всё ещё не имею ни малейшего понятия, о чём ты говоришь, Гук, — он напряжённо смеётся: — Ты меня разыгрываешь? — Нет! — хмурится Чонгук. — Я просто хочу, чтобы этот парень свалил из моей комнаты. — Какой парень? — Да вот этот! — и он широким жестом указывает на свою пустую кровать. — Он же прямо… Чонгук замолкает. Смотрит на кровать ещё раз. Сейчас там никого нет. — Ой. — Чонгук, — на этот раз Чимин намного неувереннее опускает ладонь ему на плечо. — С тобой всё нормально? — Там… там парень был, — Чонгук вертится кругами, но его комната пуста. И окно закрыто. А дверь шкафа бы скрипнула, если бы её распахнули. И всё равно Чонгук проверяет шкаф, но там тоже никого не обнаруживает. Чимин с опаской наблюдает за его суетливыми поисками. — Дружище, я сейчас реально немного забеспокоился за твоё здоровье. — Э… Наверное… Наверное, померещилось, — Чонгук с круглыми глазами разворачивается к Чимину. — Может, мне приснилось? Тот лишь пожимает плечами. — Ну да, наверное… Но это… так странно было, — Чонгук смущённо чешет шею, чувствуя, как теплеют щёки. — Не обращай внимания. Кажется, стресс давит на меня сильнее, чем я думал. Чимин прикусывает губу: — Ладно. Может, стакан воды выпьешь? Или обратишься к психиатру? — Я в порядке. Спать пойду. — Хорошо, — Чимин в последний раз окидывает его внимательным взглядом. — Но говори мне, если почувствуешь себя нехорошо, понял? — Ага. Не переживай, Чиминни. И Чимин уходит, закрывая за собой дверь. А Чонгук тяжело вздыхает и снова смотрит на свою пустую кровать. Он садится на неё, откидывает голову… — А я тебе говорил, — и с воплем подскакивает от раздавшегося прямо в правое ухо глубокого голоса. — Он меня не видит. — Какого хера? — Чонгук сползает с кровати. — Ты откуда взялся? Как ты сюда попал? — Взял и прилетел. — Что… — Чонгук-а? — Чимин залетает обратно в комнату. — Я слышал крик. Всё в порядке? Чонгук переводит взгляд от сидящего справа довольного парня на своего взволнованного друга, глаза которого устремлены лишь на него, и никуда больше не двигаются. — Да… в порядке. Просто показалось, что я паука увидел. — Ааа, — Чимин вроде бы немного успокаивается. — Большого? Нужно будет жечь общежитие? — Нет. Это оказался просто комок пыли. Я в порядке. Иди спать, Чимин. Тот кивает, после чего снова закрывает дверь. — Ладно, — Чонгук разворачивается к парню, который хоть и злой, но точно не демон, ведь если Санты не существует, то демонов и подавно существовать не может. — Что ты такое? Чего тебе надо? Почему Чимин тебя не видит? Парень в ответ смеётся, скрестив ноги на матрасе. Чонгук сказал бы ему сваливать нахер с его кровати, но он держится. Сначала ответы. — Ты всегда задаёшь кучу вопросов одним махом? — Сначала на все ответь, и тогда я скажу. — Я — инкуб. Я здесь, чтобы выполнить свои обязанности и вернуться домой. Твой друг не может меня видеть, так как люди не способны видеть существ из других миров, если только у них с ним не заключён особый контракт, — объясняет парень, а Чонгук наблюдает, как он с каждым ответом отгибает по одному пальцу на своей большой руке. — Я тебе не верю, — он подозрительно щурится на потенциального сумасшедшего не-демона, который сидит рядом. Хорошенько его разглядывает и приходит к выводу, что раньше этого человека определённо не видел. Такое лицо Чонгук бы запомнил, и не потому что считает его привлекательным. Чонгук — натурал. Он объективно признаёт, что на парня очень приятно смотреть, но приятно смотреть только тем, кого привлекает мужской пол. То есть, сам он к этой категории не относится. Потому что натурал. — Если ты не веришь в демонов, зачем тогда меня призвал? — Не призывал я тебя. — Нет, призвал. Мы получили запрос на Чон Чонгука, которого требуется развратить и помочь ему улучшить сексуальные навыки. Меня посчитали самым подходящим для этого задания демоном, поэтому я здесь, — парень с довольным и отчасти растерянным видом заканчивает молоть чушь. А через мгновение прикусывает губу и хмурится. — Обычно мне не приходится объяснять. Большинство людей помнят, какой делали запрос. — Это всё Хосок требовал, а не я. — А такие детали не важны. Я должен выполнить задание. — Тебя Хосок подговорил? Парень вопросительно склоняет голову: — Ты же вроде сам только что сказал? Ну, что этот Хосок делал запрос? — Нет, я про… — Чонгук разочарованно стонет. — Он розыгрыш организовал. — Ни про какие розыгрыши я не знаю, хотя не отказался бы поучаствовать. Обожаю розыгрыши, — глаза парня ярко засияли. Прекрасные. Тёмно-карие зрачки прелестных миндалевидных глаз, а брови вразлёт придают его благодушному виду остроту. Да, этот парень великолепен. Если судить объективно, понятное дело. Чонгук приходит к выводу, что придётся подыграть, если уж любителю розыгрышей так хочется продолжать свой театр, чтобы выпроводить его нафиг из своей комнаты, поэтому вздыхает и говорит: — Хорошо. Всё по-настоящему. Ты — демон. Почему ты парень? Хосок же просил суккуба. — Неверно, — отзывается тот. — Обратившийся не уточнял, какой нужен вид демона. Мы же проанализировали клиента и определили, что лучше всего послать инкуба. — Но… я не… я не гей! — выпаливает Чонгук. Он даже отползает назад, подальше отодвигаясь от этого явно нездорового на голову человека. — Неверно, — отрезает парень. — Ты по меньшей мере на семьдесят девять процентов гомосексуален, если верить моим данным. — Ч-что… — Я только что просканировал тебя ещё раз. Характеристика возросла до восьмидесяти трёх процентов. — Нет, это не… — Просто признай уже, что ты по членам, Чонгук. Тот с возмущённым писком хватает ртом воздух, а Тэхён смеётся, откинув голову назад. Под потрясающей кожей сильной шеи у него двигается выступающее горло, которое так и тянет поцеловать… Ну ладно. Чонгук готов признать, что любопытство к своему полу у него присутствует. Ну и что? Он же в универе. Через эту фазу все проходят. И всё-таки любопытство тянет от силы процентов на десять. — Я уже вижу, что мне понравится. — Почему ты… ты сейчас говорил так… — Формально? — подсказывает парень. Он откидывается на свои руки. — Просто люблю подшучивать над людьми и наблюдать за реакцией. Вы такие экспрессивные. Чаша терпения Чонгука закипает и готова опрокинуться. Он уж думает, не позвонить ли просто в полицию. Что угодно, лишь бы избавиться от этого парня. — Насколько вообще приемлемо отправлять ко мне инкуба? Разве инкуб-усы… — Инкубы. — Инкубусы разве… ну типа, не насилуют женщин во сне? Тэхён хмурится: — Откуда ты это взял? Из Википедии? Никого я насиловать не собираюсь, — он недовольно качает головой. — И мы не все поголовно натуралы. Ну я тебя умоляю, мы живём буквально в Аду. У нас там внизу девяносто девять процентов населения гомосексуальны. Да и вообще, женщины? Нет уж, спасибо. Не моё. Чонгук чувствует проступающий на щеках румянец. Он поворачивает голову: — Ну, зато моё. Теперь можешь уйти? — Чонгук, — прозвучал голос Тэхёна у его уха. — Откуда ты знаешь, если даже не пробовал? Чонгук поворачивается. Лицо Тэхёна совсем рядом. У него родинка на кончике носа, и ещё одна на нижней губе. Чёрт, у него такие пухлые губы. Какого чёрта? Неужели он каждое утро выполняет челлендж Кайли Дженнер? И почему у него кожа мерцает? Он с мейк-апом, или сам по себе такой? Да он же… идеальный в прямом смысле этого слова. — Я не гей. К тому же, я не хочу, чтобы инкуб меня развращал, — Чонгук кладёт ладонь на ключицы Тэхёна и отталкивает его от себя. — Можешь уйти? Пожалуйста? — Я не могу уйти, пока не выполню свои обязанности. — О боже, — Чонгук устало закатывает глаза. — Я просто поспать хочу. Исчезни. — Чонгук, — Тэхён обхватывает его запястье пальцами, привлекая к себе внимание. — Я не шучу. Я реально не могу исчезнуть. Я к тебе привязан, пока не сделаю то, зачем пришёл, а до этого не смогу никуда с земли деться. Чонгук смотрит на него с открытым ртом. — Никуда с… типа… — Типа я просто не могу уйти, — поясняет Тэхён. — Но… Я не хочу сексом заниматься! Не хочу! Тэхён недоверчиво склоняет голову набок: — Тогда почему попросил об этом? — Я не просил! Это всё Хосок! Тэхён хмыкает. Его однотонная бордовая рубашка на ключицах опускается, обнажая безупречную гладкую кожу. — Вне зависимости от того, ты или нет провёл вызов, запрос нельзя выполнить, если клиент на него не согласен. Так что ты должен захотеть. — Нет! — Чонгук только сейчас вспоминает, что чужая рука по-прежнему касается его запястья. Он отпихивает её прочь. — Не хочу я секса. Не хочу ничему учиться! Я хочу, чтобы ты ушёл. — Вот я точно знаю, что сейчас ты как минимум два раза соврал, — Тэхён садится, прижавшись спиной к стене. — Я — инкуб. У меня на такое чутье. — Значит, неправильно ощущаешь. Как я могу желать улучшить свои навыки в сексе, которым даже никогда не занимался? Тэхён удивлённо распахивает глаза. Молчит некоторое время, а потом шумно вдыхает: — Ты девственник? — Да, — выдавливает Чонгук сквозь зубы. — А разве ты сам не должен знать? Со своим чутьём-то? — Чёрт, — ругается тот. — Это усложняет дело. Чонгуку хотелось бы поинтересоваться, как именно эта деталь усложняет ситуацию, но он вспоминает, что это всё равно полная чушь, а ещё он жутко устал, и сейчас хочет лишь уснуть и напрочь забыть о сегодняшнем дне. — Слушай, — говорит он. — Сейчас почти час ночи, а мне надо проснуться в шесть в спортзал. Мне уже плевать, останешься ты здесь или нет. Просто свали с моей кровати и дай поспать. Пожалуйста. Тэхён дует губы, послушно спускаясь с кровати: — Заставишь меня спать на полу? — Так ты же демон? — саркастично тянет Чонгук. — Тебе не нужен сон. — Чт… Естественно, нужен. Что с тобой не так? Чонгук-ши, не верь всему, что читаешь в интернете. — Заткнись, — сонно бурчит он в ответ и накрывается одеялом. Тэхён больше ничего не говорит, а Чонгук выключает лампу и опускает голову на подушку.--
Проснувшись, он на одно прекрасное мгновение верит, что ему снова тринадцать лет, и он трётся во сне о подушку, а потом кончает в свои боксеры с черепашками-ниндзя, воображая красивых моделей в бикини. Ох, если бы. Какая простая тогда была жизнь. Он тогда точно был натуралом — не то чтобы сейчас перестал, — и в том возрасте считалось социально приемлемо быть девственником. К сожалению, когда Чонгук открывает глаза, он понимает, что ему по-прежнему двадцать два, а ещё ему приснился первый за последние восемь лет мокрый сон. В трусах чувствуется неприятный холод, его охватывает стыд, пока эрекция спадает, и он совсем теряется, потому что пытается вспомнить, что же такое снилось, однако в памяти одна только пустота. — Извини, — звучит голос справа. Чонгук поднимает голову. В темноте силуэт сидящего на полу Тэхёна трудно разглядеть, но Чонгук включает лампу, и глаза у того загораются весёлыми искорками. — Какого… чёрта? — он с шипением хватается за подушку, которой закрывает своё мокрое бельё. И мысленно ругает на себя, ведь почему надо было надевать светло-серое? А потом возмущается: — Чувак, почему ты до сих пор здесь? Вали уже! — Я не могу уйти, пока не выполню свои обязанности, — повторяет тот в который раз, поудобнее устраиваясь на коленях. — Так что пока этого не случится, тебе лучше смириться с последствиями моего общества. Чонгук следит за чужим взглядом, направленным вниз к его спрятанному паху. — Ты о чём? — бурчит он, алея щеками. — Я — инкуб, у меня сильная сексуальная аура. Скорее всего, твоя собственная аура тоже усилится из-за моего долгого присутствия. Видимо, так тело реагирует на шок. Но это постепенно пройдёт. Наверное. — Ну ладно. Но ты можешь уйти, я приведу себя в порядок? — просит Чонгук. Он пытается вести себя непринуждённо, хотя лицо от стыда просто огнём горит. — Я не могу уйти, пока не… — Господи! Заткнись! — он зажимает уши руками. — Я понял! Может, хоть просто отвернёшься? Парень со смешком слушается. Чонгук приходит к выводу, что терпеть его не может. Он вытирается, натягивает на себя одежду, ждёт, когда щёки прекратят гореть, и страдальчески стонет. Тэхён этот звук воспринимает как разрешение повернуться. Он хмурится, только вот Чонгук не упускает блеснувшие в его глазах шальные искорки. — Итак. Ночью, когда я лежал на полу и четыре часа пытался уснуть, — начинает Тэхён с выражением, что Чонгук старательно игнорирует, — я подумал. Если ты девственник, почему тогда твои друзья попросили, чтобы ты улучшил свои навыки в сексе? И почему этот милашка вчера говорил о потере девственности? Чонгук вытаскивает из-под кровати спортивную сумку. — Потому что я им соврал. — Соврал о том, что у тебя уже был секс? — Ага, — он хватает кроссовки и натягивает их на босые ноги. — Почему? — Потому что, — Чонгук принимается за шнурки, — все постоянно на меня давили, шутили над тем, что я девственник, и повторяли, мол, нужно как можно быстрее с кем-нибудь переспать, и я просто… не смог больше терпеть. — Не похожи они на хороших друзей, — замечает Тэхён. Чонгук встаёт и закидывает сумку на плечо: — Друзья они хорошие. Просто очень открыто обсуждают друг с другом такие темы, а я вот не могу. — А ты пытался им это объяснить? — Тэхён шагает с ним до двери. — Ты пытался сказать, что тебе неприятно? — Нет, — признаётся Чонгук. — Я не продумал план, ясно? И я бы уж точно не стал им врать, если бы знал, что в итоге меня будет домогаться сексуальный демон. Тэхён усмехается, обнажив сияющие зубы и подозрительно острые клыки. — Куда ты собираешься? Чонгук со стоном останавливается. Одна рука уже лежит на дверной ручке. — Я иду в спортзал. Ты не стесняйся, можешь со спокойной совестью исчезнуть, пока меня нет. — Но я не могу исчезнуть, пока… — О боже, понял я! Хватит! — краем глаза Чонгук замечает ухмылочку на лице Тэхёна, пока сам сжимает пальцами переносицу. — Можешь тут просто отдохнуть, что угодно делай. Я вернусь через пару часов. — А можно с тобой пойти? В комнате скучно. У тебя ни одной секс-игрушки тут нет, — он давится слюной и отворачивается, пряча стремительно краснеющее лицо. Тэхён же негромко посмеивается и подходит ближе. Боковым зрением Чонгук видит тянущуюся к нему руку, а потом его тыкают в щёку. — Ты такой непорочный, — ласково воркует Тэхён. — Неправда, — он отпихивает от себя руку. — Я не непорочный. Просто не извращенец. С этими словами Чонгук открывает дверь и выходит в общую комнату. — Не понимаю, — тянет Тэхён, следуя за ним по пятам. — Ты же вчера был в спортзале. Зачем снова идёшь? — Потому что я занимаюсь каждый день, кроме воскресенья. — Ого. Ты себя ненавидишь? — Вообще-то, всё совсем… — С кем ты разговариваешь? Чонгук замирает перед диваном. На кухне стоит Юнги: в одной руке держит бутылку апельсинового сока, а другой трёт усталое лицо. — Ни с кем, — бурчит Чонгук. Он щурится, пристально глядя на хёна, пытается углядеть малейший намёк на фальшь в его актёрской игре, но тот впечатляюще держит непроницаемое лицо. — Эй, — Юнги ставит бутылку на скамейку, расплескав на неё сок. Естественно, вытирать его никто не станет, как и множество других пятен после еды, пока Чонгук сам не придёт сюда с тряпкой. — С тобой всё нормально? — Да, всё хорошо, Юнги-хён. А что? — А по виду не скажешь, — пожимает тот плечами. — Мне кажется, ребята далековато зашли с этой темой про потерю девственности. Чонгук поджимает губы: — Знаю, хён. Но я правда только хочу, чтобы её закрыли. Навсегда. — Знаешь, — Юнги стучит пальцами по скамейке, — тебе не стоит нам врать. Чонгук напрягается. Спортивная сумка покачивается на плече. — В смысле? — Ну это, конечно, не моё дело — да и вообще оно не касается никого, кроме тебя. Но если тебе некомфортно, то не нужно ничего придумывать, чтобы мы прекратили болтать. Просто попроси нас заткнуться, и всё. Что-то тыкает его в бок. — Говорил же, — шепчет Тэхён на ухо. — Я н-ничего не придумываю, — стоит Чонгук на своём. — Я действительно… ну… Юнги ему улыбается: — Как скажешь. Я только хотел убедиться, что ты в курсе, — и потом он морщится, вернувшись к своему завтраку. — Секс вообще не такой уж классный. Не знаю, с чего все устраивают вокруг него шумиху. Не такое уж восхитительное занятие, как про него говорят… если только твой партнёр — не сам бог секса. Так что не ожидай ничего сверхъестественного. — Точно, — хрипит Чонгук, не обращая внимания на смешок позади себя. — Ну ладно, я пойду… — Да-да. Иди в качалку, чтобы мы со своими дряблыми телами ещё больше комплексовали на твоём фоне, — Юнги с усмешкой смотрит на Чонгука поверх бутылки сока. — Ты прав. Друзья у тебя действительно хорошие, — выносит Тэхён вердикт, когда дверь за ними закрывается. — Да, — соглашается Чонгук с улыбкой. Тэхён громко тянет умиленное «ооо», закидывает руки ему на плечи, сцепляет ладони и не отлипает, пока Чонгук сам не отпихивает его с воплем: — Не трогай меня! — Господи, — обиженно бурчит Тэхён. — Подумать только, и с тобой мне придётся спать. — Я не собираюсь спать с тобой, — шипит Чонгук как можно тише, ведь они всё-таки идут по коридору общежития. Если кто-нибудь увидит, как он разговаривает сам с собой, тогда его до конца учёбы будут считать чудиком. Да и он по-прежнему не уверен, что это не какой-то чрезвычайно проработанный розыгрыш. Может, Юнги действительно притворялся, что не видит Тэхёна? Если дело обстоит именно так, то нужно будет не забыть сделать комплимент актёрским навыкам хёна, которые без сомнений улучшились. — Какая жалость, — тянет Тэхён. Подстроившись под шаг Чонгука, он шагает рядом, но, благо, держится на расстоянии вытянутой руки. — Видимо, сидеть мне на земле до конца жизни. По крайней мере, до конца твоей. Я буду скучать по семье. — У тебя есть семья? — Чонгук с удивлением поворачивает голову. Он чувствует лёгкий укол вины. — Не, — лыбится Тэхён. — Я просто над тобой угораю. И Чонгук хмуро отворачивается. Он напоминает себе, что этот парень — вроде как демон, и в целом человек не особо хороший. В спортзале Чонгук переодевается и в первые пятнадцать минут искренне получает удовольствие от занятий. Здесь он чувствует себя нормальным. Здесь наступает покой и умиротворение. Он разминается, разгоняет по венам кровь на велотренажёре, удивляясь, что ему не мешают. В один прекрасный миг он даже забывает, что жизнь приняла странный оборот. После разминки он оглядывается через плечо и не видит никакого демона позади себя. Подойдя к штанге, Чонгук думает, пока устанавливает свой вес: а не привиделось ли ему? Может, сейчас до сих пор идёт вчерашний день, и по возвращении домой он обнаружит Чимина, который будет расстроен, потому что друг вяло отреагировал на тупой розыгрыш. Может, его попросту мучили галлюцинации, а хорошая тренировка поможет избавиться от напряжения, которое явно присутствует. Когда Чонгук снимает штангу с подставки и приседает в первый раз, тело опаляет знакомым жаром от физических упражнений. Этот жар проникает внутрь, он же облизывает бёдра. Он ощущает на себе чужой взгляд, что само по себе не удивляет — люди иногда смотрят, как он занимается, а упражнения — одна из немногих областей, в которых Чонгук хорош. Но сейчас взгляд какой-то особенно… Осязаемый. Чонгук поднимает голову, присев до самой нижней точки, на которой шорты туго обтягивают бёдра. Тэхён лежит перед ним на скамейке. Тэхён лежит на животе, согнув ноги в коленях, машет ими взад-вперёд, опирается подбородком на ладони и беззастенчиво пялится на чонгуковы ноги. — Тебе чем-то помочь? — рявкает тот. Голос подрагивает от напряжения. — Нет, спасибо, — Тэхён даже бровью не ведёт. Он спокойно наблюдает, как Чонгук поднимается. Теперь шорты уже обтягивают пах. Чонгук с покрасневшей шеей опускает штангу на подпорки и впивается сердитым взглядом в своего демонического знакомого: — Хватит на меня пялиться. — Но ты такой сексуальный. Он смущённо кашляет и отворачивается: — Подумаешь. Может, чем-нибудь другим себя развлечёшь? Мне из-за тебя некомфортно, а хочется спокойно отработать тренировку. Сзади звучит протяжный стон: — Ла-а-адно, — скамейка поскрипывает, когда Тэхён встаёт. — Но мне ужасно скучно. Чем тут заняться-то можно? Чонгуку хочется ответить «тогда сваливай», но если он ещё хоть раз услышит от Тэхёна про обязательства, то может просто не выдержать и заехать ему по лицу. — Не знаю. Ну позанимайся сам. — Пожалуй, откажусь, — Тэхён морщит нос, глядя на гантели на ближайшей стойке. — Люди такие противные. Вы все потеете, если тренируетесь, а без тренировок становитесь дряблыми. Слава богу, сверхъестественный метаболизм помогает мне держаться в форме, — он задирает рубашку, демонстрируя кубики пресса, при виде которых Чонгук собственную футболку натягивает пониже. — Как хорошо быть демоном. — Круто, — он закатывает глаза, прежде чем встать и снова ухватиться за штангу. Чонгук ждёт, пока Тэхён отойдёт подальше, и только потом закрывает глаза, концентрируется и возвращается к приседаниям. Вскоре он опять наслаждается тренировкой. Физические нагрузки всегда помогали освободить голову от лишних мыслей. Во время занятий Чонгуку удавалось отвлечься от реальности и ни о чём не думать. Вдруг он слышит глухой стук и чей-то крик. Эти звуки вырывают Чонгука из умиротворённого состояния дзена. Он вскакивает с планки, обводит взглядом спортзал. В углу стоят люди, сбившись в кучку. Сердце колотится где-то в горле. И он им едва не давится, когда подходит и обнаруживает, в чём дело. В первый миг ему кажется, что все встревожены тем же, чем и он. Чонгук несётся вперёд, действуя машинально, и мысленно удивляется, почему же никто не пытается помочь. — Двигай, — рявкает он на девушку, которая держится за сердце. Она с недоумением поворачивается: — Ты ненормальный? — Ты что, не видишь? Ему помощь нужна? — шипит Чонгук. Он бросается к Тэхёну, который извивается на скамейке под давящей на шею штангой. — Идиот, — бормочет себе под нос. Он быстро встаёт над скамьёй и поднимает штангу. Тэхён сразу принимается жадно хватать ртом воздух, ощупывает руками горло, а Чонгук тем временем опускает штангу на подставку. — А вы чего просто стоите? — он с неожиданной смелостью огрызается на небольшое столпотворение. Голова кружится, сердце колотится, зато оно хоть в грудь опустилось, а не в горле скачет. — Эй, успокойся, — молодой парень выступает вперёд. — Это ж просто штанга. — Ага, — поддакивает хватающаяся за сердце девушка. — Я испугалась. Она упала ни с того ни с сего. Я сидела на скамейке, и штанга упала сама по себе. Напугала меня до смерти. Чонгук смотрит на людей. Люди смотрят на него. И его природная робость в полном объёме возвращается, захлёстывая волной смущения, из-за которого щёки тут же загораются румянцем. — Точно, — он смущённо почёсывает шею. Потом косится на Тэхёна. Тот, сидя на скамейке, растирает горло. Кожа у него на шее совершенно нормального цвета, хотя должна была покраснеть. Впервые за полгода Чонгук прекращает тренировку без заключительных упражнений, которые помогают остудиться. Его слишком пугает перспектива поймать чей-то взгляд, поэтому он торопливо шагает к своему шкафчику, вытаскивает оттуда сумку и направляется в раздевалку. Там больше никого нет, что прекрасно, так как Тэхён идёт за ним. — Слушай, — зовёт Тэхён. — Мне жаль, что так получилось. — Ты меня специально пытался опозорить? — выплёвывает Чонгук. Он со злостью выхватывает вещи из сумки и швыряет на скамейку. — Нет, конечно нет. Я только хотел поднять штангу, но та девушка неожиданно села на меня, — он смеётся, пока Чонгук стягивает с себя футболку. — Я просто… эээ… — Ты идиот? Ты хоть понимаешь, что от такого и умереть можно? — тот резким движением сдёргивает шорты. — А я распсиховался на глазах у всех, и теперь все считают меня чокнутым, потому что, судя по всему, я единственный, кто тебя видит. Опустившаяся на плечо рука поворачивает его к Тэхёну. Тот смотрит на Чонгука с серьёзным выражением лица. Второй рукой он крепко сжимает его другое плечо и говорит: — Чонгук, успокойся. Ты сейчас на эмоциях вообще догола разденешься. Тот на мгновение замирает, и потом понимает: пальцы действительно уже лежат на резинке трусов. Чонгук торопливо стряхивает с себя ладони Тэхёна, прежде чем повернуться к нему спиной, чтобы натянуть на себя чистую одежду. — Чонгук, слушай, — Тэхён садится на скамью рядом с его сумкой. — Мне правда жаль, что так вышло. Я не пытался тебя опозорить, клянусь. Но тебе не нужно за меня переживать — хотя, признаю, забота меня тронула. Я бессмертный. Мне бы эта штанга никак не навредила, — когда Чонгук фыркает, он протягивает к нему руку и дёргает за запястье. — Хотя всё равно было неприятно. Я рад, что ты мне помог. Спасибо. Чонгук с больших искренних глаз Тэхёна переводит взгляд на свою спортивную сумку. Он выдыхает; плечи поникают, голова обессилено повисает. Он тихо спрашивает: — Это всё правда по-настоящему? Тэхён не отвечает. — Они действительно тебя не видели. Я думал, вдруг… — Всё по-настоящему, Чонгук, — отзывается тот после паузы. Когда Чонгук поднимает взгляд, он поддерживает его тёплой улыбкой своих розовых полных губ. — Клянусь, я не вру. Чонгук кивает и судорожно вдыхает: — Понятно.--
В общежитии Чонгук ведёт себя тихо. Для него такое в порядке вещей, особенно когда хёны заняты учёбой. И всё равно Тэхён как-то замечает, что он тише обычного, хоть Чонгука и не знает совсем. Он мало говорит, не лезет, уважая личное пространство, за что Чонгук его мысленно благодарит, правда такой Тэхён нервирует его сильнее, чем тот, который постоянно тараторит. Несколько часов он сидит в своей комнате и тыкает в экран телефона, но потом садится и, подумав немного, выдаёт ни к селу ни к городу: — Мне нужно на пары. Валяющийся на полу Тэхён тоже садится и устремляет взор в потолок. — Верно, — звучит его голос в разы менее уверенно, чем вчера. Наверное, Чонгук просто из колеи его выбил, когда прямым текстом отказался содействовать в привычном задании. — А ты… — Чонгук выразительно переводит взгляд с демона на дверь. Тэхён морщится: — Не. Я тут останусь. А ты иди. — Уверен? — уточняет он безо всякого энтузиазма. Честно говоря, он был бы рад ненадолго расстаться с этим демоном. Нужно подумать в одиночестве. — Тебе не станет скучно? — Не-а, я не первую тысячу лет живу, — Тэхён небрежно отмахивается. — Уж умею себя развлекать. Чонгук поджимает губы, вспомнив, что случилось, когда Тэхёну стало скучно в спортзале, однако тот только улыбается. Со вздохом он подходит к столу. Демон внимательно разглядывает свои большие пальцы, когда Чонгук суёт ему что-то под нос, поэтому от неожиданности подскакивает: — Что э… — Это мой ноутбук. Можешь посидеть в интернете, пока меня нет, — он поднимает на него свои большие сияющие глаза. Чонгук поправляет ноутбук и отводит взгляд. — Ну что? Оставить тебе ноут или нет? — Спасибо, Чонгук, — Тэхён с хихиканьем подтягивает устройство к себе. Мальчишеский восторг на его лице совсем не вяжется с устрашающей адской сущностью. — Я никогда раньше не сидел в интернете. — Правда? — Ага. В Аду от него толку нет. Мы постоянно работаем, — голубой блик от загоревшегося экрана отражается в его глазах. — Я даже не знаю, как им пользоваться. В итоге Чонгук на десять минут опаздывает на лекцию, но в принципе считает, что опоздание того стоило. Тэхён будто снял перед ним одну из своих масок, о наличии которой Чонгук даже не подозревал, как только он открыл Ютуб и показал, что нужно делать. Вернувшись через два часа, Чонгук обнаруживает на кухне Чимина с Юнги. — Привет, Гук, — здоровается первый. — Ты ноут включённым оставил. — Правда? — только и может он ответить. — Я его выключил. — Давно? — Минут двадцать назад, — Чимин хмурится. Чонгук шагает дальше. — Знаешь, засранец, я тебе услугу оказал. Мог бы покопаться в истории браузера и найти там твои запросы порно, но нет, я помог спасти окружающую среду. Где моя благодарность? — Спасибо, Чимин-ши. Позади раздаётся рык, но Чонгук уже захлопывает дверь комнаты, бросает на пол сумку и шагает к кровати, на которой сидит Тэхён. — Чонгук-а! — тот тут же при виде него радостно вскакивает. — Это потрясающе. — Ты про что? — Чонгук в непонятках усаживается на край кровати. — Про вот это! — Тэхён делает глубокий вдох, прежде чем взять в руки ноутбук. — Я и не знал, что в интернете так много интересного. Тут целое море видео. Я мог бы их часами смотреть, но твой друг пришёл и выключил ноутбук, а пароля я не знаю. — Там… — Чонгук замолкает. Он вдруг вспоминает, что пароль (пу3bIрbки!) не менял с тех пор, как у него впервые появился ноут. — Знаешь, я для тебя новый установлю. А вообще — клёво. Кажется, мы нашли, чем тебе заниматься до конца жизни, раз уж ты застрял в этом мире. Он шутит, но у Тэхёна с лица пропадает улыбка. Тот отодвигает от себя ноутбук: — На самом деле, нам нужно об этом поговорить, Чонгук, — блеск тает в его глазах, оставляя после себя лишь серьёзную темноту. — Чонгук, я здесь не просто так. Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но если желаешь от меня избавиться, то тебе придётся позволить мне выполнить свои обязанности. Чонгук недовольно дует губы, откинувшись назад. — А у вас нет никакой системы жалоб? Или горячей линии, куда можно позвонить и сказать Сатане, что с запросом произошла ошибка, и твои услуги мне не нужны? Тэхён смеётся, прикрыв рот рукой. Чонгук тоже почему-то начинает смеяться, несмотря на ситуацию. Он сегодня увидел более человеческую сторону Тэхёна, и из-за этого даже значительно проникся к нему симпатией. — К сожалению, горячих линий нет. Но даже если бы они и существовали, Чонгук… Ты правда утверждаешь, что не хочешь? — В смысле? — Чонгук хмурится. — Да, не хочу. — Чонгук, я знаю, твой друг по-идиотски пошутил, но задумайся на секунду. Он попросил о двух услугах, верно? Первое, — Тэхён поднимает один палец, — чтобы тебя развратили, и второе, — другой палец, — чтобы ты стал опытнее в постели. И ты будешь говорить мне, что не хочешь ничего? Чонгук открывает было рот, чтобы запротестовать, но на полпути передумывает и стонет, откинув голову назад: — Ладно. Может, и хочу. А кому бы не хотелось? Все хотят стать мастерами в постели, и хорошего секса тоже хотят все. Но я не хочу этого с демоном, — он замолкает. — Без обид. — Я понимаю, — отвечает Тэхён. — Правда. Но видишь в чём дело. Когда твой друг совершал запрос, ты этого хотел. Видимо, просто не думал, что всё произойдёт по-настоящему. Но оно произошло. Так как ты теперь хочешь поступить? — Я н-не… — Чонгук ёрзает на кровати. На него будто прожектор направили, пока он тут так прямолинейно обсуждает свою сексуальную жизнь с практически совсем незнакомым человеком. Он садится и опускает взгляд на колени. — Чонгук? — Я всегда хотел… — он сглатывает ком в горле. — Я хотел, чтобы мой первый раз был с особенным человеком. Я не… Я никогда бы не попросил о таком, — он устало машет на Тэхёна, — потому что не хочу бессмысленных интрижек. Тот пищит, подползает на кровати ближе и обнимает за плечи: — Как мило! Да ты, оказывается, романтик! — Отцепись от меня! — вопит смущённый Чонгук, пылая красными щеками. — Никакой я не… Отпусти! Тэхён со смехом отпускает и усаживается рядом. А потом успокаивающе хлопает по коленке: — Я тебя понимаю, Чонгук. И как по мне, замечательно, что ты придерживаешься своих принципов. В этом ничего плохого нет, — он глубоко вздыхает и убирает руку. — Просто… Чонгук ждёт, но Тэхён молчит и смотрит куда-то в сторону. — Что? — Ничего, — тот вскидывает голову. — Я просто не знаю, что случится. Вряд ли нам позволено отлынивать от обязанностей. А запросов, знаешь ли, много приходит. Когда-нибудь мне понадобится вернуться на службу. Тэхён заметно расслабляется, отчего и Чонгуку становится легче. Он фыркает: — Ты так говоришь, будто вы занимаетесь чрезвычайно важным делом. — Эй, — Тэхён легонько тыкает его в бок. — Секс — это важно. С хорошим сексом и жить лучше. — Ага, конечно. — Ты чего такой язвительный? — Да ничего. Просто в жизни есть вещи поважнее. — А ты-то лучше всех разбираешься, девственник. Чонгук опускает голову и тихо бурчит: — Придурок. Тэхён в ответ смеётся: — Давай уже, включай ноут. Хочу ещё видео посмотреть. Я только начал вникать в Кей-поп, и он, чёрт побери, затягивает.
