Часть 2
14 апреля 2020 г., 21:04
Он чувствует лёгкие прикосновения кончиками пальцев, словно по коже аккуратно проводят подстриженными ногтями, ведут по груди, по спине, вверх вдоль бёдер. Дразнятся. Прикосновения практически невесомые, но ощущений слишком много, они чересчур насыщенные. Бросает то в жар, то в холод. Ну же, почти. Мало. Нужно больше.
Чонгук с резким вздохом просыпается. Бёдра рефлекторно трутся о кровать, и он кончает со сдавленным стоном в подушку.
Чонгук лежит, тяжело дышит, переводя дыхание, пытается поймать клочки сна, который бесследно испаряется из памяти.
Сбоку кашляют:
— Прости.
Он со стоном разворачивается лицом к стене.
— Я тебя предупреждал, — Чонгук прямо-таки слышит, как Тэхён пожимает плечами: от движения плеч шуршит бордовая ткань его рубашки.
— Просто… — он замолкает, потому что голос звучит грубо, даже как-то пьяняще. Слишком уж сексуально для шести утра. Чонгук откашливается. — Харе болтать.
— Извини, — шёпотом хихикает Тэхён.
Чонгук снова издаёт подавленный стон. Вряд ли стоит так переживать — сексуальный демон-то наверняка к такому давно привык. Во всяком случае, Чонгук на это надеется, когда задаёт вопрос:
— И это нормальная реакция?
— Что?
— Так все…
— Я не слышу тебя, когда ты говоришь со стенкой, — голос Тэхёна с каждым словом звучит всё громче. Придвигается ближе. — Повернись.
— Нет, — Чонгук упрямо тянет на себя одеяло. Не собирается он поворачиваться к Тэхёну, когда в белье ещё сперма не высохла, и плевать, демон тот или нет.
— Ну же, давай…
— Это правда нормальная реакция? — кричит он в штукатурку. — Так каждый день будет?
Тэхён бросает его донимать, вздыхает и с громким стуком усаживается на пол. Одеяло натягивается, когда он прижимается спиной к кровати.
— Не знаю. Ситуация-то беспрецедентная.
— В каком смысле?
— Ну, со мной такого никогда не случалось, и о подобных случаях я не слышал. Обычно когда меня вызывают, человек в курсе, что отправлял запрос, и даже если сначала люди не верят, что всё по-настоящему, они всё-таки осознают, чего хотят. Поэтому на выполнение обязанностей у меня чаще всего уходит не больше одного дня, а потом я исчезаю из их жизни.
Чонгук наконец решается перевернуться, так как уверен, что Тэхён не будет на него сейчас смотреть. Он морщится от неприятного ощущения прилипающей к коже холодной ткани.
— Подожди. А какие задания у тебя обычно бывают?
— Они довольно однообразные. На самом деле, не сильно от твоего отличаются, — Тэхён откидывается затылком на матрас. Вверх тормашками встречается с Чонгуком взглядом. — Часто люди желают попробовать что-нибудь безумное. Некоторые хотят научиться, вот как ты. А некоторым просто нужна свобода. Думаю, из-за мифа о том, что инкубы с суккубами совращают людей во сне, некоторые приходят к выводу, что добровольное согласие на совращение их как-то освободит. Будто они меня обхитрят. А я что, я просто выполняю запрос.
— Так ты не совращаешь людей во сне?
— Нет! — возмущается Тэхён. Брови он хмуро сводит, отчего формой они напоминают букву V, а в недовольных складках на лбу собирается тень, родившаяся в тусклом свете из окна. — Вообще не знаю, откуда люди взяли, что мы их во сне насилуем.
— Наверное, религиозные фанатики постарались.
— Возможно. Но мы всё равно не способны просто так взять и прийти на землю. Нас должны вызвать.
— Как же… странно, — Чонгук опускает голову на подушку и смотрит на летающие в лучах света частички пыли. — Очень странно.
Тэхён согласно хмыкает.
— И ты правда навсегда здесь застрянешь, если мы не… ну… ничего не сделаем?
Тэхён сначала колеблется, скользя взглядом по потолку. Лишь после паузы он медленно произносит:
— Если честно, Чонгук, то я не знаю. Со мной такого никогда не случалось, — он поворачивается к Чонгуку с широкой улыбкой. Между сочными розовыми губами сияют белые идеально ровные зубы. Чонгук невольно заглядывается на острые клыки. Они смахивают на вампирские, как из Сумерек. Достаточно длинные, чтобы слегка напугаться, но не чересчур, поэтому не отталкивают. Ну и не заводят. Чонгук вовсе не любитель клыков. И в принципе не любитель мужчин. Особенно таких пленительно-прекрасных мужчин, как Тэхён, ведь Чонгук — натурал. Самый натуральный из всех натуралов, и поэтому сейчас он не залипает на рот Тэхёна, когда тот этим ртом говорит: — Но это даже интересно. Если честно, я подустал постоянно заниматься одним и тем же. А с этим заказом всё по-другому. Прямо настоящая загадка!
Чонгук фыркает в подушку:
— Рад, что тебе весело.
— Ну не груби. Вот увидишь, компания из меня чудесная, — Тэхён поднимается с пола и наблюдает, как он медленно аккуратно садится, чтобы с тела не сползло одеяло. — Мы сегодня снова пойдём в спортзал?
— Я пойду, — поправляет Чонгук, — а ты останешься здесь и будешь смотреть Ютуб.
У Тэхёна разочарованно вытягивается лицо:
— Понятно.
— Я думал, тебе понравилось, — Чонгук вопросительно изгибает бровь в ответ на прохладную реакцию. После утреннего позора хочется ненадолго расстаться с Тэхёном. Просто спокойно подышать, всего чуть-чуть. Рядом с ним Чонгук странно себя чувствует: он напрягается, будто постоянно стоит в двух шагах от края отвесной скалы, и совершенно неясно, откуда такая реакция.
— Нет-нет, — Тэхён быстро нацепляет на лицо улыбку, правда, не особо убедительную. — Всё нормально. Я хочу посмотреть видео с котиками. Их так много.
Чонгук смеётся:
— Милости прошу.
Тэхён улыбается, а потом склоняет голову набок со словами:
— У тебя прелестно лежат волосы после сна.
Чонгук тут же от него отворачивается, вскидывает руку к голове и торопливо приглаживает свои тёмные растрёпанные — с утра-то — локоны:
— Замолчи.
— Это же просто комплимент.
Тишина. Тэхён, покачиваясь на пятках, смотрит на Чонгука. Тот смущённо ёрзает на кровати.
— Тэхён… Может, ты…
— А, точно! Я и забыл, что ты тут беспорядок навёл, — он не обращает никакого внимания на недовольного хозяина комнаты и со смехом разворачивается к нему спиной. — Какой же ты застенчивый.
— Неправда, — Чонгук наконец-то встаёт на ноги и с облегчением отлепляет мокрую ткань от тела.
— Неправда? — щебечет Тэхён. — Тогда не будешь возражать, если я повернусь? — и он сразу же двигается.
Чонгук с воплем хватает ближайшую вещь, до которой дотягивается, и прикрывает ею пах:
— Не надо!
Тэхён со смехом отворачивается обратно:
— Очаровательно.
— Заткнись, идиот, — ругается Чонгук. Щёки успели потеплеть, и в груди спирает дыхание.
— Знаешь, у тебя нет оснований смущаться. Судя по тому, что я видел вчера в спортзале, тело у тебя чудесное, Чонгук.
Снова комплимент. Почему-то из-за таких слов он весь перегревается, пока натягивает на себя одежду. Тэхён не видит, как Чонгук морщит нос, но тихо усмехнуться ему это не мешает.
--
Как Чонгук и предполагал: вдали от Тэхёна к нему возвращается умиротворение, которое он незаметно для себя потерял в последние два дня. Вчера он ощущал это спокойствие на учёбе, и теперь тоже чувствует, пока проходится по всем упражнениям в тренировочном плане. Он смутно помнит, как Тэхён упоминал свою сильную сексуальную ауру. Даже от мысли хочется саркастично фыркнуть, но часть его — та самая часть, которая сомневается в реальности происходящего последние сорок восемь часов, ведь, может, Санта всё-таки существует? — гадает, вдруг она на него действительно влияет. Когда Тэхён рядом, влияние не так заметно (если опустить мокрые сны, которые Чонгук старательно пытается игнорировать), но оно становится очевидно, как только они разделяются — как только ощущение уходит. Грубо говоря, в последнее время он постоянно возбуждён. Сильнее, чем обычно. Кроме снов возможности снять напряжение не предоставляется, так как Тэхён рядом постоянно, двадцать четыре на семь, и все странности Чонгук списывал именно на этот факт. Но теперь он думает: а вдруг всё-таки общество Тэхёна действительно на него влияет? Когда он рядом с Тэхёном, разум попросту не получается держать под контролем, аж мозги заклинивает. А иначе с чего бы ему возбуждаться, глядя на тэхёновы зубы? Или на родинку на его щеке? По-любому дело в ауре, другого объяснения нет. Чонгук собирается спросить об этом Тэхёна, когда спустя несколько часов возвращается в общежитие, но как только входит в комнату, тут же забывает о вопросе. — Тэхён-ши? — Можешь… называть меня хёном… — стонет тот, лёжа на полу. — Ты… в порядке? — Нет, — Тэхён с трудом дышит, и кожа мертвенно-бледная. — Дай… минутку. Чонгук ждёт, при этом с подозрением за ним наблюдает, сведя брови вместе. Тэхён продолжает тяжело дышать. Он валяется на ковре морской звездой, его кожа блестит от пота, будто он только что пробежал марафон. Чонгук чувствует себя каким-то невоспитанным, когда подходит к кровати и убирает с неё свои вещи. Не нужно ли как-то помочь? На демонов вообще действуют методы сердечно-лёгочной реанимации? Через несколько минут, во время которых Чонгук думает, что ему следует что-то сделать, но при этом боится что-то делать, к Тэхёну возвращается привычный цвет кожи, и он со стоном двигается. — И… что это было? — спрашивает Чонгук, как только демон садится. Он держит тон ровным и непринуждённым, а то вдруг Тэхён решит, что он переживал. А он не переживал. — Тебе не понравится, — предупреждает Тэхён. Голос у него слегка подрагивает. — Говори давай. — Помнишь, я говорил, что привязан к тебе? Чонгук действительно помнит, и сразу догадывается, куда ведёт разговор. — Да ты прикалываешься. — К сожалению, нет, — Тэхён тихо посмеивается. — Как я вчера тебе говорил, со мной подобного никогда не происходило. Вроде бы самый долгий запрос я выполнял три дня. Это максимум, — он откидывает со лба серебристые волосы, открывая гладкую безупречную кожу. Чонгук отводит взгляд от его волос и встречается им со встревоженными глазами. — Я никогда так долго не затягивал со своими обязанностями, поэтому и сам не знал, как работает связь, но, кажется, мне нельзя находиться далеко от тебя. — Это… — Клянусь, я не выдумываю. Поверь, какой бы ты ни был милашка-очаровашка, но меня и самого такая перспектива не радует, — Чонгук отводит взгляд и сдвигает колени, а Тэхён продолжает: — Видимо, когда тебя нет рядом, то считается, что я намеренно избегаю своих обязанностей. Для инкубов это непростительно. Предполагается, что я приду, сделаю все дела и уйду. — Но тебе не обязательно… нам не… Тэхён колеблется, отчего Чонгука начинает подташнивать, но в итоге негромко подытоживает: — Нет, Чонгук. Нам не обязательно что-то делать. Как минимум пока. Просто я думаю, нам не стоит долго находиться порознь. — Долго — это сколько? — уточняет Чонгук, снова поймав тэхёнов взгляд. — Я точно не знаю. Сегодня мне стало намного хуже, чем вчера. Будто… связь усилилась. Вчера я почувствовал себя странно только через час, но сегодня прошло всего минут двадцать, как у меня закружилась голова, исчезли все силы, стало трудно дышать, и да… — Отлично, — он со страдальческим стоном падает на кровать, закрывая лицо ладонями. — Хуже просто быть не может. — Неужели со мной действительно так плохо? — Тэхён спрашивает вроде бы шутливо, но в его голосе сквозят серьёзные нотки. Чонгук снова стонет: — С тобой нормально. Ты даже довольно классный, когда не достаёшь меня по поводу моей личной жизни. Но рядом с другими людьми находиться сложно. Я смахиваю на сумасшедшего, если говорю с тобой, — Тэхён лишь пожимает плечами, когда Чонгук выглядывает в щель между пальцев. — И я как раз хотел тебе рассказать, что тоже чувствую себя странно. — Правда? У тебя то же самое? — Это уже неважно. — Да ладно тебе! — Тэхён подползает к кровати и тянет его за лодыжку, заставляя опустить руки от лица. — Ну расскажи! Для меня ж такое тоже в новинку. Чонгук дёргает ногой, чтобы Тэхён отпустил: — Это… я вообще не замечал ничего, пока ощущение не ушло. Оно не особо сильное, — стоило заговорить о странном чувстве, и Чонгуку даже удалось его уловить: оно как низкий гул, фоновая вибрация; лёгкое давление на разум, будто что-то пытается проникнуть внутрь. Или же что-то желает вырваться? — Я заметил, только когда оказался далеко от тебя и почувствовал себя нормально. — Ты чувствуешь себя странно, когда находишься рядом со мной? — уточняет Тэхён. — Вроде того, но в то же время нет, — Чонгук посмеивается над собственными словами, мотая головой. — Я просто… я вспомнил, что ты сказал… о своей ауре… — Хм. Да, аура у меня сильная, как и у большинства существ из другого мира. У людей ауры тоже есть, но обычно они слишком слабые, поэтому друг на друга не влияют, — Тэхён скрещивает ноги. — Вполне логично, кстати, складывается. На тебя аура влияла, но ты этого не замечал. Как, например, сегодня утром, когда кончил в трусы. Чонгук давится словами, которые собирался говорить дальше: — Не н… зачем ты… Тэхён же с озорными искорками в глазах улыбается: — Просто констатирую факт. — Ненавижу тебя, — выплёвывает он, поникнув. — Я к чему клоню. Было бы совсем не удивительно, если бы оказалось, что из-за моего присутствия ты действительно чувствуешь себя по-другому и испытываешь новые ощущения. Инкубы с суккубами и созданы такими, чтобы манить, сексуально привлекать. Ты и должен рядом со мной сильнее возбуждаться. — Господи, — Чонгук отчаянно пытается остудить ладонями пылающие щёки. — Если тебе полегчает, то знай: мне очень льстит, что такой милашка-девственник из-за меня заводится. — Я не это имел в виду! — Чонгук хватает ближайшую подушку и швыряет её в хохочущего Тэхёна. — Знаешь, Чонгук, мы с тобой оказались в очень странной и непредсказуемой ситуации, но я рад, что влип в неё именно с тобой, — Тэхён, положив подушку на колени, поглаживает её своими большими руками. — Ты и правда очаровашка. — Ой, всё, — отрезает Чонгук, хотя про себя тихонько смеётся. Может, у него уже крыша едет от происходящего. Какова бы ни была причина, сдержаться не получается, и он с усмешкой замечает: — На тебя тоже не противно смотреть. — Ох, это я и сам знал, дорогуша, — скалится Тэхён, вновь демонстрируя клыки. — Говнюк, — бурчит Чонгук в ответ, правда, улыбка с его лица никуда не исчезает.--
Оказывается, постоянно находиться рядом с Тэхёном не так плохо, как Чонгук себе представлял. Юнги с Чимином часто сидят в своих комнатах или у остальных, поэтому Чонгук совсем не против, если Тэхён ходит с ним на кухню. И даже когда друзья рядом, ему легко считать Тэхёна просто новеньким в компании, который разговаривает со всеми, только смотрит на него одного. Если кто-то из друзей и замечает странности в его поведении, то ничего не говорит. И в спортзале Тэхён не отвлекает. Видимо, он понял незыблемость этого ритуала, поэтому теперь держится неподалёку, но никогда не мешает. Чонгук по-прежнему замечает его взгляд, когда делает приседания со штангой, и упорно не обращает внимания, реагируя лишь лёгким румянцем. Но на учёбе ситуация кардинально меняется. Если им везёт и рядом оказывается свободное место, то Тэхён может сидеть там и не сильно его тревожить. Однажды Тэхёну становится скучно, и он решает покидаться кусочками ластика, из-за чего несколько студентов с вопросительно вскинутыми бровями поворачивается к Чонгуку. А он краснеет, и в итоге не сдерживается: в сердцах шандарахает ладонью по столу. — Тут муха была, — объясняет он сидящей впереди девушке, которая от резкого звука подскочила и обернулась. Тэхён же в это время скулит ему в ухо о том, какой же он забияка, и отчаянно пытается вытащить свой пострадавший палец из-под чонгуковой ладони. Однако на одной особо скучной лекции они не обнаруживают свободного места поблизости. Сначала Тэхён стоит у парты, тяжко вздыхает, пока профессор монотонно читает материал. Потом он принимается ходить по аудитории. Чонгук шипит, умоляя его не позорить, но Тэхён, понятное дело, не слушается. Он подходит к профессору, начинает корчить рожи и прикалывается. Чонгуку приходится нагнуться к столу, чтобы никто не заметил, как он хихикает. Они похожи на двух непослушных школьников. А когда Тэхёну и это занятие надоедает, он возвращается к Чонгуку и взгромождается прямо на парту. — Подвинуться не хочешь? — беззвучно двигает тот губами. Вокруг полно студентов, которых лекция тоже умотала. Они обязательно заметят, если он вдруг начнёт разговаривать сам с собой. — Мне скучно, Чонгук-а. Мне ужасно скучно, и у меня недотрах, — жалуется тот. — Что? — шипит Чонгук. Он откидывается спиной на спинку стула, радуясь, что хотя бы сидит в самом конце аудитории. — Я никогда так долго без секса не обходился, — признаётся Тэхён. Он проводит руками по животу. В воздухе что-то вспыхивает, отчего вспыхивают и щёки у Чонгука. — Ужас просто. Как ты всю жизнь без него держишься? Чонгук решает ничего не отвечать — в основном потому что девушка справа от него уже странно косится. Тэхён, сидя на парте, закрывает собой профессора, хотя Чонгук и сам про него почти забыл: мозг слишком сфокусирован на волнах тепла, облизывающих кожу. После лекции Чонгук чуть ли не бегом мчится к общежитию. — Куда ты торопишься, Чонгук-а? — Тэхён встаёт в дверном проёме, когда он хватает вещи и снова идёт к двери. — Не оставляй меня одного. — Я в душ иду. Ненадолго. — Ты дрочить будешь? — вопросительно глядит на него Тэхён. У Чонгука просто челюсть отвисает от такой прямоты. — Можно посмотреть? — Нет! — рявкает он, и протискивается в дверь. — Нет, то есть ты не будешь дрочить, или нет, мне нельзя посмотреть? — На оба вопроса нет. Отъебись. — Да ладно тебе, Чонгук-а. Я так послушно терпел, — Чонгук подскакивает, чувствуя аккуратные прикосновения к своему локтю. Он собственное тело презирает за мурашки, которые тут же разбегаются от этого места, будто рябь на спокойном пруду. — Неужели ты не дашь мне совсем ничего? Чонгук резко выдёргивает локоть из его хватки и жмётся к стене. По телу прокатывается ещё одна волна тепла. — Не прикасайся! — кричит он. Тэхён отшатывается. Всё разочарование и замешательство резко переливается в злость. Чонгук срывается: — Господи, хватит уже. Я не буду с тобой спать. Я не хочу. И я бы ужасно обрадовался, если бы ты вообще от меня отвалил. У меня уже крыша едет! Ты мне жизнь погубишь. — Тебе не кажется, что ты немного преувеличиваешь? — Тэхён складывает руки на груди и иронично приподнимает бровь, только это нисколько не успокаивает. — Это же просто секс, Чонгук. Ничего особенного. — Только потому что твоё существование вращается вокруг секса, не значит, все остальные точно такие же. Некоторым людям он не нужен, ясно? Они его просто не хотят. Я вот не хочу! — Чонгук не выдерживает недоверчивого взгляда, которым на него смотрят. — Не хочу я секса, и уж точно не хочу спать с кем-то вроде тебя, кто его даже не ценит. — О чём ты вообще? — Ты же — демон секса! Ты… — Инкуб, — поправляет Тэхён. — Да какая разница! Ты — существо, созданное, чтобы заниматься сексом. У тебя помимо него нет никакой жизни. Посмотри на себя, — Чонгук машет на Тэхёна, не обращая внимания на то, как тот отступает на шаг назад. — Ты даже недели без него не можешь протянуть, уже с ума сходишь. Насколько же у тебя поверхностное существование, если ты только о сексе и способен думать? — А тебе-то лучше всех известно? — язвит Тэхён. — Ты ведь о сексе знаешь всё, да? — Я знаю, что не хочу заниматься им с тобой, — рычит Чонгук в ответ. — А значит, мне тебя до конца жизни придётся терпеть, так что лучше найди себе кого-нибудь другого, чтобы поразвлечься, а иначе придётся тебе научиться долго выживать без своего драгоценного секса. Тэхён глумливо усмехается и открывает было рот, желая сказать что-то ещё, но Чонгук разворачивается и распахивает дверь, не давая ему шанса. — Ты… — Чимин отскакивает в сторону, когда он разъярённо мчится мимо. — Эй, Гук? Ты в порядке? На кого ты кричал? С кем ты разговаривал? Чонгук несётся в сторону ванной. — Ни с кем, — в дверях он сворачивает, и в этот момент сталкивается взглядом с Тэхёном. — Ни с кем важным я не разговаривал. И захлопывает дверь.--
В ду́ше Чонгук не дрочит. Не может. По многим причинам. Во-первых, ему банально некомфортно, когда Тэхён знает, чем он планировал заняться. Просто вот не по себе. Во-вторых, его слишком съедает вина, поэтому ну совсем не до самоудовлетворения. Стоило оказаться на некотором расстоянии от Тэхёна, как растущее внутри напряжение принялось постепенно ослабевать, и возбуждение тоже утихло, а появившиеся из-за этого стресс с тревогой тоже уходят. Теперь Чонгук понимает, каких глупостей наговорил демону. Он даже не знает, почему так вспылил. И вот хотелось бы спихнуть вину на напряжение, однако внутренний голос подсказывает: есть другое объяснение, которое ему не хочется принимать за правду. Чонгук долго моется, потом долго чистит зубы и приводит в порядок волосы, и когда уж начинает переживать, не мучается ли Тэхён от того, что они держатся порознь, то вздыхает и возвращается в комнату. Демон лежит на полу перед ноутбуком, смеётся над видео, которое воспроизводится на экране с громким звуком из колонок. Он даже взгляд не поднимает, когда Чонгук закрывает за собой дверь. Ну, вроде бы чувствует себя Тэхён нормально. Хорошо. Видимо, им всё-таки не нужно находиться рядом постоянно. Чонгуку становится чуть спокойнее. Он не уверен, сможет ли выжить с постоянным напряжением в своей голове, которое пытается убедить, что он постоянно возбуждён, хотя на самом деле всё не так. Он садится на кровать и берёт в руки телефон, но ничего с ним не делает — просто держит устройство. Это успокаивает. Тэхён его решительно игнорирует, даже когда видео заканчивается: он молча включает другое. Однако на третьем Чонгук больше не может ждать. — Прости, — произносит он тихо-тихо. Даже не факт, что Тэхён услышал. Чонгук так и сидит на кровати, сжимая в руке телефон и покачиваясь на матрасе. Видео подходит к концу. Он уже собирается было притвориться, что ничего не говорил, но Тэхён со вздохом закрывает ноутбук. Подползает ближе — Чонгук гулко сглатывает ком в горле — и садится перед ним на колени. Глаза сами собой удивлённо распахиваются, когда Тэхён тянется к его рукам, из которых убирает телефон, чтобы взяться за них. — Нет. Извиняться надо мне, Чонгук, — он сияющими искренними глазами смотрит прямо на Чонгука. — Я стал так огрызаться… Даже не знаю, почему. Ты ведь по большей части правду сказал. — Нет, вовсе нет, — торопливо перебивает Чонгук. — Я наговорил глупостей. — Нет, Гук, — Тэхён мотает головой. — Ты был прав. Секс — моё призвание и единственная цель, — он изгибает губы и сглатывает. — Когда у меня нет заданий, я просто жду следующее, коротаю время. Может пройти целая вечность, пока кто-нибудь на земле не узнает о нас и не призовёт меня. Помимо этого жизни у меня нет. Чонгук не представляет, как ответить, поэтому молча вытягивает свои руки из тэхёновых ладоней, чтобы положить их ему на плечи. И даже по-своему приятно наблюдать, как лицо у того удивлённо вытягивается. — Я всё равно разозлился без причины. Нельзя было так с тобой разговаривать. Тэхён опускает взгляд на свои руки, потом опять поднимает голову: — Я понимаю. Я переношу на тебя свои идеалы, хотя ты ими со мной не делился. Каждый человек уникален, и к сексу все по-разному относятся. Если ты проживёшь остаток жизни без него, это будет твоё решение, и его следует уважать. Только ты решаешь, что делать со своим телом, и никто не имеет права тебя судить. — Но я не хочу так, — признаётся Чонгук. Руки сползают с тэхёновых плеч. Мелкая упёртая частичка внутри протестует, однако он признаёт правду, от которой не сбежать. — Я хочу заниматься сексом, — выдавливает он из себя усилием воли. Кончики ушей сразу краснеют. — Конечно, хочу. Просто очень сильно смущаюсь, — Чонгук отворачивается от Тэхёна, даже когда слышит тихий смешок. — Знаю, Гук. И поверь, твоя робость очень умиляет, — подбородок щекочут чужие пальцы. Они поворачивают его голову обратно к тёплой улыбке. — Но мне всё равно жаль, что я лез, куда не следовало. Сущность инкуба не даёт мне права спрашивать, чем ты собираешься заниматься в душе в своё личное время. Это исключительно твоё дело. Я не хочу казаться психом. — Всё нормально, — отзывается Чонгук. Он закрывает рот, сжимает губы в тонкую линию. Безусловно, он готов закрыть тему, но в то же время… — Хотел бы я легче относиться к этой теме. — Да? — Тэхён вопросительно склоняет голову. — Ну знаешь, все мои знакомые болтают об этом безо всякого смущения. Даже вот Юнги-хён иногда рассказывает про свою личную жизнь, — Чонгук убирает со лба тёмную чёлку. Волосы ещё влажные после душа. — Но я вечно психую, даже когда ты говоришь про дрочку. Хотелось бы меньше заморачиваться. — Ну хорошо, если ты правда хочешь, — пожимает плечами Тэхён. — Но, как по мне, смущаешься ты ужасно мило. Такая реакция — тоже часть тебя. В ней нет ничего плохого. Чонгук кивает, а Тэхён поднимается на ноги: — Ладно. Хороший получился разговор по душам. Я рад, что мы обсудили наши разногласия. Отныне я буду воздерживаться и не стану информировать тебя о своей неудовлетворённости. Чонгук тоже поднимается и саркастично фыркает: — Вот уж спасибо, — он наблюдает, как Тэхён возвращается к ноутбуку; прикусывает губу, когда тот ложится на живот и задирает ноги. — Тэхён, — зовёт Чонгук. Тэхён поднимает голову и смотрит на его серьёзное лицо: — Что такое? — Ты, конечно, сказал… Я всё равно хочу, чтобы ты знал: я не считаю тебя таким, — он сконфуженно ковыряет ковёр носком. — Ну, помешанным исключительно на сексе демоном. Мы знакомы всего несколько дней…. но я действительно воспринимаю тебя как настоящего человека и личность. Ты ведёшь себя совсем как человек. Ты забавный, хороший, — он поднимает руку и смущённо касается шеи. — Знаю, у тебя есть обязательства, которые нужно исполнять, но я не считаю, что помимо секса у тебя не может быть никакой жизни. Другие интересы точно есть, — Чонгук жестом указывает на ноутбук. — Как у любого нормального человека. Когда он снова смотрит на Тэхёна, глаза у того ярко сияют, а улыбку он едва сдерживает, напрягая уголки рта. — Спасибо, Чонгук-а, — Тэхён на мгновение прикрывает глаза. Потом в них что-то мелькает — некая горечь. Она крадёт из них свет, будто затянувшие солнце облака. — Иногда мне хочется быть человеком, как ты. Чтобы жизнь состояла больше чем из просто секса. Чонгук с отсутствующим видом смотрит на него. Он не знает, что тут можно сказать и чем подбодрить, ведь проблема глубже, чем другие, с которыми Чонгук сталкивался. Проблема здесь выходит за рамки миров. Ну, судя по всему, тему Тэхёну всё равно не хочется продолжать, так как он отворачивается и подкатывается к ноутбуку: — Пошли! Посмотрим видео. Оно называется «Попробуй не засмеяться, Эпизод 302». Об заклад бьюсь, что я тебя уделаю. Тэхён смеётся над каждым отрывком в видео. А Чонгук смеётся, глядя на Тэхёна.--
На пятом приседании он чувствует. Чувствует чрезвычайно отчётливо. Чонгуку приходится незамедлительно подняться. От чересчур торопливых движений к голове приливает кровь, и он кладёт штангу на опору, после чего отпускает и шумно выдыхает. Продолжать страшно: такими темпами под её весом и свалиться можно. Чонгук оглядывается, проверяет, чтобы поблизости никого не было, затем поворачивается к Тэхёну и сердито шепчет: — Ты можешь перестать? Тот жалобно скулит: — Извини, — руки у него опасно покоятся на животе. Чонгук замечает, как подрагивают пальцы. — Просто… бёдра твои… Чонгук поправляет шорты, чтобы они не так давили. Жаль, что сейчас не зима — тогда можно было бы надеть спортивные штаны. Жаль, что привязанный к нему инкуб вечно возбуждён, из-за чего спокойно в шортах не походишь. — Отвратительно. — Эй, — защищается Тэхён, как-то загнанно дыша. — Я такой не один. Вон та девушка глаз с тебя не отводит с тех пор, как ты пришёл. Чонгук поворачивается, куда он указывает пальцем, и замечает неподалёку девушку на эллиптическом тренажёре. Она как раз повернула голову, когда он на неё посмотрел, но теперь она краснеет, и он тоже краснеет, поэтому торопливо отворачивается обратно к Тэхёну и переходит от приседаний к следующему подходу. — Да, конечно, — бурчит Чонгук, не обращая внимания на усмешку демона. — Скорее всего, она за упражнением наблюдала. Тэхён фыркает: — Называй как хочешь. — А ещё она вряд ли круглые сутки думает о сексе, и уж точно не заставляет людей вокруг тоже о нём думать. — Извини, — в который раз повторяет Тэхён, правда раскаяния в его голосе совсем не слышно, особенно когда Чонгук запрыгивает на турник и начинает подтягиваться. Сзади раздаётся резкий вдох, и потом скулёж, из-за которого пальцы на ногах невольно поджимаются. — Господи, — Чонгук опускается на пол и опирается на колени, чтобы перевести дыхание. — Хватит уже. Вот так он в последнее время и живёт. Видимо, чем дольше у Тэхёна нет секса, тем сильнее он возбуждается, и аура у него тоже усиливается. То, что раньше лишь слегка давило на разум, теперь переросло в мощь, которая угрожает его сломать. Будто вода, пробивающаяся в трещины на стенах дамбы. — Хватит выглядеть таким ебабельным, тогда и прекращу, — парирует Тэхён. Чонгук низко опускает голову. Кожа ярко полыхает. — Тогда иди займись чем-нибудь другим, только перестань на меня пялиться. — Не могу, — подвывает тот. — У меня такое чувство, что я вырублюсь, если посмотрю в другую сторону. Это вторая проблема, которая постепенно набирает обороты. Раньше они не могли разлучаться больше чем на час, иначе Тэхён становился попросту недееспособным, но за последнюю неделю связь усугубилась. Теперь демон слабеет каждый раз, когда Чонгук даже просто в другую комнату уходит, и по возвращении он всегда обнаруживает Тэхёна на нетвёрдых ногах. Здесь в его жизни прибавилось сложностей и неловких моментов, особенно после принятого решения, что Тэхёну придётся ходить вместе с ним в ванную, когда Чонгуку нужно принять душ, но при этом сидеть на скамейке и не смотреть. Хотя Чонгук не верит, что Тэхён не подглядывал. Он же демон. И вот так придётся провести остаток своих дней? И Тэхён каждый раз будет мучиться, если отойти от него на десять метров? Придётся до конца жизни игнорировать жар в голове и странный внутренний голос, который уговаривает посмотреть на Тэхёна чуточку дольше, подумать о нём в душе, прикоснуться к нему, позволить ему прикоснуться к себе? Чонгук мотает головой, отгоняя лишние мысли. Он немного завис, пока ноги машинально продолжали двигаться по беговой дорожке. Тэхён рядом продолжает ныть о том, как же он возбуждён, и жалуется, что никогда раньше не сидел две недели без секса. — А если у меня отвалится член? Или вдруг я крылья потеряю? Или меня не пустят обратно, когда я вернусь? Я всегда выполнял свои обязанности. Вдруг меня с позором выгонят прочь? Или я вообще стану святым и вознесусь в рай, боже… — Крылья? — Чонгук поворачивает голову. — У тебя есть крылья? — Ага. А ты не знал? Внезапно Тэхён сдёргивает с себя рубашку. Чонгук пропускает шаг, спотыкается на беговой дорожке и чуть не летит лицом в пол, привлекая внимание ближайших людей. С красным лицом он упорно игнорирует их взгляды. — Чонгук, — негромко зовёт Тэхён. Он наступает на края тренажёра, чтобы снова себя не опозорить, после чего поднимает глаза. Тэхён стоит перед ним в своих привычных чёрных джинсах. Его худой живот с чётко выраженными мышцами сияет золотистой кожей. У Чонгука почему-то рот наполняется слюной. А соски… он поспешно отводит взгляд. И переводит его на огромные крылья с чёрными перьями. — Вау, — Чонгук даже не утруждает себя попытками изобразить бесстрастность. Крылья прекрасные, великолепные, поразительные. Можно перечислить множество эпитетов, только они даже близко не опишут эту красоту. Размах крыльев тянется где-то на метр в обе стороны, а широкая часть к концу сужается. Тэхён стоит с самодовольным видом, пока Чонгук его разглядывает, и то вытягивает крылья, то помахивает ими, то складывает. Но высокомерная улыбка исчезает с лица, стоит Чонгуку сойти с беговой дорожки, приблизиться и провести рукой по одному крылу. — Чонгук, — загадочно, предостерегающе шепчет Тэхён, внимательно следя глазами за его рукой. Чонгук же пребывает в трансе. Он очарован, он восхищается мягкостью. Лишь встретившись с Тэхёном взглядом, он отнимает руку, и потом с помощью приличного усилия воли отходит. Тэхён покашливает. Крылья складываются у него за спиной. — Люди смотрят. Чонгук, наверное, выглядит как сумасшедший: вдруг замер посреди тренажёрки, вытянул руку и восхищённо пялился в пустоту. — Знаешь, — голос у Тэхёна по-прежнему звучит грубовато, — это второй раз, когда ты до меня дотронулся, — Чонгук ему ничего не отвечает. Он молча наклоняется, чтобы подхватить бутылку воды с телефоном, после чего шагает к раздевалке. — А в первый раз, когда мы поругались. Ты тогда взял меня за плечи. Чонгук оглядывается. Тэхён задумчиво потирает плечо. Он отводит взгляд. — Ну и что? Ерунда какая, — замечает он, хоть сам прекрасно понимает, что да, действительно, никакая это не ерунда. — Чонгук, — начинает Тэхён. Чонгук хмуро оборачивается. Тэхён поджимает губы и отворачивается: — Ничего. Иди переодевайся. Я подожду у двери. Так Чонгук и поступает. «Как же глупо», — думает он потом по пути в общежитие. Тэхён — демон, пришедший из ада, чтобы его сексуально удовлетворить: не больше, не меньше. Они не друзья, пусть даже хорошо ладят. Они знакомы всего лишь три недели, но Чонгук чувствует, что мог бы поделиться с ним своими самыми сокровенными тайнами. — Чего ты посреди ванной стоишь? — раздаётся голос Чимина. Чонгук возвращается в реальность и вспоминает, где находится. Он оставил Тэхёна с ноутбуком, а сам ушёл в ванную, где его застал внутренний кризис. — Проблемы? — Просто задумался. — Чонгук, с тобой всё в порядке? — Чимин наклоняется к нему ближе и пристально всматривается широко раскрытыми глазами, будто надеется разглядеть ответ. — Ты в последнее время странно себя ведёшь. Я беспокоюсь. — Я в порядке, — он натягивает на лицо улыбку. — Не переживай. Чимин пожимает плечами: — Хорошо, как скажешь. Но не думай, что я не заметил, как ты подолгу запираешься в ванной. Я прекрасно знаю, чем ты там занимаешься, — он многозначительно поигрывает бровями. А Чонгук заливается краской. И вовсе не оттого, что Чимин знает, чем он занимается в ванной, а потому что он как раз не может заниматься тем, чем, по мнению Чимина, он там занимается. Не может он дрочить, ведь Тэхён постоянно рядом, постоянно наблюдает. Как тут найти время, чтобы расслабиться? Да никак. Может, именно поэтому Тэхён так напрягает? Потому что Чонгук чертовски возбуждён? Но всё равно он не собирается делать этого в их общей ванной. Не настолько ещё отчаялся. Ничего не ответив Чимину, он идёт обратно в комнату. Тэхён там по-прежнему на полу, только теперь ноутбук рядом с ним, и сам он не сидит, а лежит. Грудь быстро вздымается и опускается; лёгкие с трудом выталкивают воздух. Тэхён держится руками за голову и стонет с закрытыми глазами. Чонгук тут же подлетает к нему, опускается рядом на колени: — Тэ? — он нависает над Тэхёном, и с каждой секундой, что наблюдает, как тот пытается дышать, нервничает всё сильнее. — Тэхён? Эй, хватит, не смешно, — Чонгук наклоняется ближе. Сердце начинает бешено скакать в груди, когда он замечает, какая же у него бледная кожа. — Тэхён! Тот дёргается, стоит Чонгуку прикоснуться руками к его плечам и сжать. Тэхён открывает рот, глубоко втягивает воздух, потом давится, пытаясь отдышаться. К коже постепенно возвращается цвет. Вскоре он обессиленно заваливается на спину, а с губ слетает: — Слушай, Гук. — Что случилось? — вопит Чонгук ему прямо в лицо, после чего отклоняется и смущённо кашляет. Дальше он продолжает уже спокойнее: — Ты тут как будто умирал. Будто дышать не мог. — Думаю… — Тэхён снова кашляет. — Кажется, у нас проблемы, Гуки. — Какие? Он медленно поднимается, садится, но с ответом не спешит — заметно сомневается. А когда всё же отвечает, голос звучит неестественно и зажато: — Кажется, из-за того, что я долго не делаю свою работу, проклятие становится сильнее. — Проклятие? — Ну я не знаю, как по-другому назвать, — он трёт лоб. — Началось с того, что я не мог долго находиться далеко от тебя, потом дистанция сократилась до десяти метров, но сейчас ты ушёл, и мне стало хуже, как только закрылась дверь. Я просто дышать не мог. — Идиот, — выпаливает Чонгук. — Почему ты ко мне не пришёл? Ты же мог умереть! — и замолкает. — Подожди, ты реально мог умереть? — Ты прослушал часть о том, как я не мог дышать? — саркастично интересуется Тэхён. — Я б поднялся, если бы мог. И да, видимо, умереть я могу. Хоть человеческие опасности мне не страшны, тут дело совсем другое. Это наказание. Наверное, оно и должно меня убить. Как только ты ушёл, я сразу почувствовал, как отключаюсь. — Блять, — Чонгук уже не сдерживается. — Не пугай меня так. — Оу, как трогательно, — Тэхён с широкой улыбкой придвигается ближе. — Ты обо мне переживаешь. Чонгук же вдруг осознаёт, что продемонстрировал многовато эмоций, поэтому встаёт и уже начинает сбивчиво оправдываться. Однако сбежать он не успевает: Тэхён хватает его запястье. — Чонгук, — он смотрит на него большими серьёзными глазами. — У нас проблемы. Детали мне неизвестны — как я и говорил, такого раньше не случалось. Но, думаю, это наказание для демонов, которые пытаются откосить от работы. Оно заставляет их выполнять свои обязанности, а иначе они погибнут. — Так… ты намекаешь… — Чонгук, мне нужно довести тебя до оргазма. — Ты… о чём ты вообще говоришь? — шипит Чонгук, пятясь назад. — Хватит нести чушь. — Чонгук, моей обязанностью было тебя развратить, — он отводит взгляд и сглатывает вязкую слюну. Кожа в очередной раз загорается жаром. — Развратить и помочь стать мастером постельных утех. Нравится тебе это или нет. Здесь я именно за этим, и мне нужно начинать свою работу. — Как ты можешь говорить такое с невозмутимым лицом? — поражается Чонгук. — Ты что, не понимаешь, как это тупо звучит? — Тэхён в ответ лишь пожимает плечами. Чонгук пятится назад, пока не доходит до кровати, и быстро забирается на неё. Чем больше между ними расстояние, тем лучше. — И что, действительно нет никакого способа отмазаться? Никакой лазейки? — Ну, не знаю, — Тэхён вздыхает, скрестив ноги на ковре. — Но я точно не могу вернуться домой, если не выполню запрос. Мне никогда не приходилось общаться со своими во время работы, поэтому способов с ними связаться я не знаю. Единственный для меня вариант — это либо умереть, либо спастись от проклятия, если ты позволишь мне ублажить себя. Чонгук прячет лицо в ладонях и снова стонет: — Какой ужас. Я не хочу… — Я не лишу тебя девственности, если ты о ней переживаешь. Я могу сделать много чего другого. — Нет! — отрезает он. — Я ничего не хочу. Мы же друзья. Пауза. И потом: — Правда? Когда Чонгук поднимает голову, то видит сияющее лицо Тэхёна: глаза блестят, губы растягиваются в улыбке. Он опять опускает взгляд на свои колени, но в итоге вздыхает. Какой смысл отрицать? — Ну да, ты неплохой парень. После этих слов висит долгая тишина. Чонгук снова поднимает голову. Тэхён смотрит на него своими большими глазами: — Спасибо тебе, Чонгук, — произносит медленно. — У меня никогда не было друга. — Да не за что, — отмахивается тот. — В таком случае, давить я на тебя не буду. Мы друзья, и поэтому не обязаны ничего делать… Но на полуслове Тэхён обрывается и заходится кашлем, да таким, словно сейчас свои лёгкие выплюнет. Он прикрывает рот трясущейся ладонью, а когда убирает, на ней обнаруживаются следы крови. — Как же паршиво, — стонет Тэхён, поднимаясь на непослушные ноги. — Умирать паршиво. — Понимаю, — хмуро отзывается Чонгук. Ему приходится сцепить руки вместе, чтобы они не дрожали. — Не обязательно меня винить. Тэхён недоумённо вскидывает брови: — Чонгук, я тебя не виню. — Неправда. Винишь. И я тебя не осуждаю. Ты всё-таки умираешь из-за меня. — Я уже прожил много тысяч лет, — Тэхён небрежно машет рукой, — и не против когда-нибудь умереть. Чонгук не успокаивается, и Тэхён это чувствует: он улыбается, открывает было рот, собираясь что-то сказать, только вот опять заходится сухим кашлем. Чонгук от резкого звука вздрагивает, но потом хлопает по кровати рядом с собой: — Сюда иди, — Тэхён без лишних слов ковыляет к нему, и с довольным вздохом садится. — Вблизи тебе действительно легче? — спрашивает Чонгук. Он с интересом наблюдает, как кожа у Тэхёна снова наливается румянцем, как дыхание успокаивается, и ему даже удаётся прокашляться, не давясь воздухом. — Ага. Скорее всего, я просто оттягиваю неизбежное, но когда рядом с тобой мои внутренности хотя бы не пытаются меня продырявить. — Как романтично, — вяло тянет Чонгук. — Вот-вот! — Тэхён, — он отворачивается. — Сделай это. — А? Что сделать? — Ну доведи меня… Ты сам знаешь. — Ты о чём? Чонгук рычит, свешивает ноги с кровати, садится, отворачивается от Тэхёна и отодвигается как можно дальше. — До оргазма, — приглушённо выдаёт он в свои ладони, которыми закрывает лицо. — Давай уже. Некоторое время Тэхён у него за спиной молчит, пока Чонгук дышит в свои руки, но потом двигается ближе, и своими длинными пальцами убирает ладони Чонгука прочь от лица, чтобы заглянуть ему в глаза: — Чонгук, я ничего не буду делать без твоего согласия. — Я тебе только что согласие дал. — Без твоего добровольного согласия. Лучше уж умереть. — Ну а я не хочу, чтобы ты умер! — вскрикивает Чонгук, но плечи опускаются сразу же, как только Тэхён вздрагивает. Он повторяет спокойнее: — Я не хочу, чтобы ты умер, иначе простить себя не смогу. И неважно, что ты — демоническое существо. Мне всё равно. Тэхён неуверенно отстраняется: — Не знаю, Чонгук. Ты только что сказал, что мы друзья. Я не хочу портить дружбу, и не хочу, чтобы ты меня ненавидел. — С чего мне тебя ненавидеть? — тот хмуро оборачивается на него через плечо. — Потому что ты хочешь сохранить себя для особенного человека, и о том, что сейчас происходит, никогда не просил. Просто как-то… неправильно так. — А какая теперь разница? Мы в такой ситуации, где мои желания уже не имеют значения, — Тэхён открывает рот, собираясь запротестовать, поэтому Чонгук твёрдо заявляет: — Тэхён, я не позволю тебе умереть, — и пристально смотрит на него. Тэхён захлопывает рот. — Пожалуйста. Просто сделай, что нужно. Тот думает, однако после размышлений всё же поджимает губы и кивает. Чонгук чувствует ускорившееся сердцебиение, руки тоже начинают дрожать. Он отворачивается от Тэхёна, хватаясь за край кровати. Сам же попросил — не стоит теперь так нервничать. Тэхён усаживается позади: — Тогда что мне сделать? Чего ты хочешь? — Мне… всё равно. Просто… — Ладно-ладно, я понял, — Тэхён тихо посмеивается. — Только… не смотри, — шепчет Чонгук, зажмурив глаза. — Пожалуйста. Тэхён никак не реагирует на его сломавшийся голос, даже если ему и смешно. — Я не буду смотреть, Чонгук. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно, — от опустившейся на плечо руки Чонгук вздрагивает. — Мы же друзья, правда? Я не хочу, чтобы ты ради меня через себя переступал. — Это не… не только ради… — он замолкает. Ну как сказать Тэхёну, что он жутко неудовлетворён, и в последние две недели даже передёрнуть не мог? Как бы Чонгуку ни хотелось избежать прикосновений демона, всё же нельзя утверждать, что он не желает хоть какой-то разрядки. Видимо, Тэхён всё понимает, раз не продолжает тему. Он пододвигается ближе, пока не оказывается у Чонгука прямо за спиной, и говорит из-за плеча: — Я тебе подрочу, хорошо? Ничего больше делать не буду, не буду даже смотреть. Не волнуйся. Отвечает Чонгук шёпотом, чтобы голос больше не срывался: — Хорошо. Глаза он не открывает, а рука Тэхёна в это время ползёт по боку, ложится на живот, спускается ниже. Сзади его практически не чувствуется — лишь слабое тепло касается спины. — Гук, расслабься, — говорит Тэхён ему на ухо. — Ты весь трясёшься. Чонгук кивает. Должно быть, уши сейчас горят ярко-красным, как сигнальные маяки. Тэхён возится пальцами со штанами, проворно расстёгивает пуговицу и ширинку. — Приподнимись немного, Гуки, — просит негромко. Чонгук слушается, и в следующий миг с него до бёдер стягивают джинсы. — Н-не смотри, — пищит он, когда чужая рука забирается в бельё. — Всё нормально, Чонгук. Смотреть я не буду, обещаю. От первого прикосновения к своему мягкому члену Чонгук вздрагивает и от накатившей волны смущения даже снова издаёт какой-то высокий звук. Хотелось бы быть твёрдым, чтобы произвести впечатление получше, но он слишком переживает и волнуется, цепляясь за край кровати. Большая тэхёнова рука легко обхватывает всю длину. Тот медленно поглаживает аккуратными лёгкими прикосновениями, из-за которых Чонгук сжимает в руках простынь до побелевших костяшек. — Чонгук, расслабься, — повторяет Тэхён. — Ты ужасно напряжённый, а должен получать удовольствие. Он кивает, силой воли расслабляя мышцы и успокаивая тело. Это же просто Тэхён. Тэхён хороший. Тэхён не заморачивается по мелочам — он просто плывёт себе по течению. Это Тэхён, который инкуб, и у которого наверняка был самый охрененный в мире секс с людьми, на порядок привлекательнее Чонгука. С людьми, у которых и член больше, и которые не девственники, и которые знают, что делать в постели, и… Тэхён со вздохом его отпускает. Чонгук удивлённо дёргается, когда чужая рука снова поднимается на живот. — Почему ты… — Чонгук, я правда так не могу. — Но… — в глазах от обиды набухают слёзы. Какой же он трус. Его трогает самый красивый парень из всех, кого он в своей жизни видел, а Чонгук даже получить удовольствие не может. — Ты ужасно напряжён, — Тэхён медленными кругами потирает его живот. — Не хочешь же… — Я хочу, — не соглашается Чонгук с пылающими щеками. — Правда. Просто… я никогда… — Знаю, — шепчет ему в ухо Тэхён. А потом хмыкает и передвигает руку на бок. — Почему бы тебе самому не попробовать? — Что? — Чонгук мгновенно напрягается. Он поворачивает голову, встречается с Тэхёном взглядом, и торопливо отворачивается, когда тот улыбается при виде его стремительно краснеющего лица. — Ни за что. — Если я буду пытаться тебя возбудить, мы тут навеки застрянем. Наверное, я в процессе и умру, — шутит он. Чонгук даже умудряется посмеяться вопреки моменту. — Ты свой член знаешь лучше меня. Попробуй. Посмотрим, как дело пойдёт. — Ты же инкуб. Разве ты не можешь просто сделать его твёрдым? Какой-нибудь своей магией? Тэхён фыркает: — Я демон, а не волшебник. Да и не хочу я использовать на тебе никакие фокусы. Я хочу, чтобы ты сам захотел. Чонгук морщится: — Но я же не могу… Не могу я так, когда ты смотришь. — Я не буду смотреть, — заверяет Тэхён. — Буду держать голову у тебя за спиной. Я хочу, чтобы ты получил удовольствие, Чонгук. Пожалуйста. Чонгук кивает, сглатывая вставший в горле ком. С титаническими усилиями он отрывает от кровати правую руку, быстро вытирает вспотевшую ладонь о джинсы, после чего сплёвывает на неё, обхватывает свой член и начинает неспешно двигать рукой. Это просто пытка. Тэхён пообещал, что не будет смотреть, но с таким же успехом мог уж и смотреть. Наверняка он считает Чонгука жалким — а как же, тот не может даже завестись для простой дрочки. И Тэхён умрёт, потому что он не способен функционировать как нормальный человек. — Прекрати загоняться, Гук, — говорит Тэхён на ухо. — Перестань так много думать. У тебя прекрасно получается. — Но я не могу даже… — Слушай меня, — он решительно перебивает. — Ты всё делаешь хорошо. И с тобой всё нормально. Продолжай. Чонгук продолжает. Он концентрируется на движениях тёплой ладони, которая приятно скользит по головке члена, и на теплоте, исходящей от Тэхёна сзади. Тот задевает дыханием ухо, прикасается губами к шее, когда говорит: — Вот так. Ты молодец, Гук. Проходит несколько минут. Чонгук всё-таки чувствует просыпающееся внутри возбуждение. Кровь устремляется вниз. Как только мысли отходят на второй план, как только затихает внутренний голос, так его член постепенно набухает и твердеет в руке, а он начинает тяжело дышать сквозь разомкнутые губы. — Вот так, — мурлычет сзади Тэхён. Его руки по-прежнему покоятся на боках, правда вот одна снова ползёт вперёд и легонько нажимает на живот. — У тебя отлично получается. По телу пробегает дрожь. Глаза Чонгук не открывает, напрочь отказываясь опускать взгляд и смотреть на себя. Рука Тэхёна двигается по коже, поднимается вдоль рёбер, нащупывает соски через ткань футболки и обводит их пальцами. Чонгук выгибается, вжимаясь ему в грудь. — О, тебе нравится? — снова воркует Тэхён ему на ухо, сжимая твердеющие соски между пальцев. — Тебе нравится, когда с ними играют, Гуки? — Т-тэ, — выдыхает Чонгук. Тяжёлая голова падает Тэхёну на плечо. — Какой же ты горячий, — бормочет тот. Чонгук знает, Тэхён так лишь пытается его успокоить, однако слова работают. По спине бегут мурашки, кожу колет разрядами электричества, соски напрягаются, стоит Тэхёну провести по ним подушечками пальцев. Чонгук задерживает дыхание, чтобы не застонать вслух, когда за соски щипают, когда их поворачивают и тянут, сводя с ума. Пока пальцы не исчезают. — Тэ, — шепчет он, отчаянно пытаясь не сорваться на жалкий скулёж и просьбы продолжать. Что-то касается руки. Чонгук открывает глаза, бросает взгляд вниз: большая ладонь Тэхёна лежит поверх его собственной. — Можно? Он неуверенно соглашается: — Да. Можно. Тэхён аккуратно убирает его руку, и потом лёгкими прикосновениями пальцев ведёт вдоль ствола. Чонгук задерживает дыхание, только вечно держать не может, поэтому шумно выдыхает, а затем повторяет снова, пока Тэхён его дразнит. — Только посмотри, какой ты красивый, — мурлычет тот упавшим на пару тонов ниже голосом. Этот голос заставляет Чонгука дрожать, хоть в первый момент он дёргается от неожиданности, прежде чем зашипеть, отвернувшись от Тэхёна ещё дальше: — Ты же обещал не смотреть. — Я не смотрел, — заверяет тот серьёзно. Его голова действительно сзади, где и была, он упирается лбом Чонгуку в затылок. — Но я знаю, что ты сейчас выглядишь ужасно сексуально, — Тэхён ведёт пальцами вверх к головке, и там аккуратно, совсем легонько её царапает. Чонгук напрягается всем телом. — Уверен, член у тебя потрясающий. Так и представляю… — произносит он прямо в шею, уткнувшись носом в волосы. — Мокрый, течёт, и всё из-за меня. Как же горячо. «Ошибаешься», — хочется ответить, только вот слова застревают в горле, потому что Тэхён обхватывает ладонью головку и начинает двигать рукой по чувствительному месту. Чонгук едва умудряется дышать; задерживает воздух в лёгких, пока он не заканчивается, и потом хватает кислород жадными быстрыми глотками, от которых кружится голова. Тэхёнова рука медленно опускается к основанию члена, там сжимается, заставляя напрячься, но через мгновение хватка ослабевает, и ладонь снова движется вверх. Потом обратно вниз. Чем ближе к дрожащим бёдрам, тем крепче она сжимает; чем выше к головке — тем слабее. Ощущения такие же, когда Чонгук сам себя трогает, но в то же время они в сотню раз лучше. — Ты сдерживаешь себя, Гук-а, — Тэхён поворачивает его голову и прижимается щекой к тёплой шее. — Перестань задерживать дыхание. Отпусти свой голос. Хочу тебя слышать. — Н-нет, — отвечает он в тот самый момент, когда ладонь очень хорошо поворачивается у головки, из-за чего дыхание в горле спирает. — Это странно звучит. Плечи опаляет теплом: Тэхён посмеивается. — Сегодня переубеждать тебя я не стану, — только и отвечает. Ответ не сулит ничего хорошего, но Чонгуку сейчас совсем не до него, потому что Тэхён поворачивает запястье, останавливает руку, чтобы провести большим пальцем по щели на головке, размазывает собравшуюся там влагу старательными движениями. От такого спина сама собой выгибается. Чонгук неконтролируемо ёрзает на месте. — Прекрати дразнить, — выдыхает он. Длинные пальцы ведут под головкой, скользят вдоль края, нажимают на чувствительное место. Приходится прикусить язык. — Ммм? Зачем мне прекращать? — Вот говнюк, — Чонгук не сдерживается. — Разве тебе не нужно довести меня до оргазма, чтобы выжить? — Честно говоря, Чонгук, мне уже от этих прикосновений намного легче, — Тэхён хихикает ему в шею, хотя рука опускается по стволу вниз, ласково прикасается к яичкам, гладит их и аккуратно сжимает. Тело от каждого прикосновения дёргается, всё ближе подбираясь к краю. — Так что я вполне мог бы сейчас остановиться, если хочешь. Продолжать нужды нет. Рука возвращается к члену, но двигается теперь медленно, а потом и вовсе замирает. Пальцы мучительно держат ствол, а Чонгук впивается пальцами в простынь, стискивает зубы, напрягает бёдра. — Чонгук? — зовёт Тэхён. Голова поворачивается, губы прижимаются сзади к шее. — Ты хочешь, чтобы я прекратил? Чонгук опускает голову. Внутри закипает смущение. Но как же, чёрт возьми… — Нет, — признаётся он, крепко зажмурив глаза. — Прошу, продолжай. — Ммм? — Тэхён крепче сжимает руку, и принимается неспешно двигать ею: вверх, вниз, вверх, вниз. — Хочешь кончить, Гук? — Пожалуйста, — умоляет он шёпотом. — Пожалуйста, позволь кончить. Тэхён сзади издаёт нечеловеческий рык, который холодит кровь. Звук несётся прямиком к члену, где Тэхён ускоряет движения ладони, теперь надрачивая всерьёз. Чонгук хватается за его предплечье, только не собирается останавливать — просто пытается за что-то держаться. Если откровенно, протягивает он совсем недолго. Может, потому что девственник без сексуальной выносливости, или же Тэхён его измотал дразнящими движениями. Или потому что он ничего горячее в своей жизни не испытывал. Возможно, все три фактора имеют место быть, и именно из-за них Чонгук крепко сжимает губы, чтобы подавить рвущийся из горла стон, и впивается в руку Тэхёна ногтями. Бёдра неконтролируемо дёргаются навстречу кулаку Тэхёна. Он хрипит, приближаясь к краю, каждые несколько мгновений судорожно втягивает воздух и задерживает его внутри, чтобы слишком громко не пыхтеть. Чем ближе Чонгук к развязке, тем он чаще дышит, тем шире раскрываются губы, а с них всё же звучит тихий стон. — Хочешь кончить, Гук? — шепчут в ухо. Он сжимает руку на предплечье Тэхёна и чувствует, как оступается, оступается… и наконец падает. — Тэ, — хрипит Чонгук, и в следующий момент кончает, замерев всем телом и откинув голову назад. Каждая мышца напрягается, в то время как рука Тэхёна продолжает кружить быстрыми движениями по головке. Он не видит, но чувствует, как собственная сперма ложится на живот, как белые струйки пачкают и футболку, и кожу, и руку Тэхёна, и стекают по обессиленным бёдрам — таким же, какое теперь и всё тело. Из горла рвутся высокие стоны. Он разжимает пальцы — после ногтей на руке Тэхёна остались полукруглые красные следы. Чонгук откидывается на грудь демона. Он весь расслабленный — лучший в жизни оргазм его, можно сказать, расплавил. Сейчас даже плевать на самодовольство Тэхёна, которое предстоит теперь терпеть. Но тот не демонстрирует никакого самодовольства. Он натягивает на Чонгука трусы, заправляет в них влажный член, его рука ложится на живот, где и остаётся. Тэхён тоже загнанно дышит, обнимая Чонгука. Он прижимается ухом к лопатке. Сомнений нет, бешеный стук сердца ему слышен прекрасно. Чонгука неловкая тишина совсем не радует. Он прокашливается: — Тебе… теперь лучше? Тэхён смеётся в его футболку, обнимая крепче: — Да, Чонгук, лучше. Спасибо.
