Прокажённые

Звуки торопливых шагов отражались от каменных стен и эхом прокатывались по длинному полутемному коридору. Стояло лето, и тьма ещё не успела подобраться к воротам замка, однако факелы уже зажгли. Узкие окна крепости были предназначены не для красивого вида, а для обороны, чтобы арбалетчики без труда могли отстреливать врагов из узких отверстий в стенах. Святой отец ускорил шаг, ведь у графа, вероятно, уже закончились приёмные часы, а сам он ни на секунду не задерживался в своем кабинете. Его наверняка уже ждал пир с жирными, как всегда в Уэльсе, кушаньями, да бардами, что выпросили ночлег у феодала в обмен на представление. Граф любил шумные пиры с элем, крестьянскими девками, да драками допоздна, что не редко кончались колотыми ранениями кого-то из гостей. Нельзя сказать, что святой отец одобрял подобное поведение графа Дэрби, но тот выделял приличную часть состояния на нужды прихода, тем самым, несомненно, подтверждая в глазах Господа собственную набожность. А с самим Господом Богом святой отец спорить был не в силах. Он услышал голоса еще издали. Сиплый и шершавый, проникающий под кожу, и грубый молодой, полный жизненных сил. - И ты просишь меня об этом? - послышалось сиплый возглас. - Мне не найти на неё управы, а вы, я знаю, можете мне посодействовать. - Только не говори, что не можешь сладить с бабой. Она всего лишь женщина, и если ты захочешь, то получишь её и без моей помощь. С ними нужно обращаться как с суками на псарне, дрессировать кнутом и пряником, мой друг, кнутом и пряником. - Так вы не дадите благословения? - Я бы понял, если бы ты попросил меня отдать тебе любую женщину графства. И я был бы благосклонен, ты бы получил, что хотел. Но она? Ты же знаешь, что про неё говорят… Мальчик-паж с трудом открыл седовласому священнику тяжелые дубовые двери кабинета. Святой отец с облегчением выдохнул: граф Дэрби был на месте, сидел в своем кресле у камина, а его любимая гончая грелась у его ног. Она резко подняла голову, смотря на вошедшего, а болезненная рука графа, вся в оспинах, опустилась ей на голову. - Сисилия, место. - приказал мужчина слабым, присвистывающим голосом, словно у полевого ужа. Впалые глаза графа Дерби на худом, вытянутом лице, уставились на дверном проём. Святой отец, тяжело дыша, сделал шаг навстречу худой, болезненной фигуре своего господина, как вдруг увидел силуэт у окна. - Капитан? - святой отец приподнял кустистую бровь, смотря на молодого мужчину в углу. Капитан городской стражи стоял, скрестив руки на груди и опершись на каменный подоконник спиной. Меч на поясе Барта блеснул в свете камины. Священник повернул свое тучное тело обратно к графу. Ему никогда не нравился капитан стражи. Этот юнец был слишком близок с графом Дерби, до странного близок. В своем юном возрасте Барт уже имел такую высокую должность, которую, несомненно, предоставил ему никто иной, как их хозяин. А уж кого кого, так заносчивых наглых юнцов святой отец точно не любил. Тихое рычание гончей вывело священника из размышлений. - Что вы тут делаете, Капитан? Принесли ли дурные вести графу с границ его земель? Или новости из Лондона? Граф Дерби пнул Сесилию грязным сапогом, чтобы та успокоилась, и ответил прежде, чем Барт успел открыть рот. - Капитан докладывал мне о благосостоянии моих земель. А новости из Лондона не меняются неделя за неделей. Наш король все так же увлечен своей новой супругой, Анной Болейн, так что ему нет дела до маленьких графств. Священник напрягся. Новости из Лондона уже многие недели не оставляли его в покое. Анна Болейн, несомненно, принесла смуту в Англию. Король любил её, словно безумный, любил так, что нашел в себе дерзость отколоться от римской церкви, встав во главе новой, англиканской, самостоятельно, словно сам папа. Лишь однажды святой отец потерял опору в том, чему отдал всю жизнь: когда король обрёл в Англии всепоглощающую власть над людьми и церковью. По правде говоря, ту опору мужчина так и не нашел, утратив покой, но продолжая молиться за короля. Он отгонял от себя тревожные мысли, так как не любил перемены. В конце концов, раз уж сам Бог позволил Генриху взлететь так высоко, давая ему коснуться своей короной чуть ли не врат Рая, значит так тому и быть. Шипящий голос феодала умолк лишь на секунду, после чего он с шумом втянул воздух грудью и вновь обратился к своему духовному отцу. - Отчего вы здесь? Насколько я помню, я уже жертвовал церкви пол сотни франков на той неделе. В глазах священника блеснул огонь. Он уже успел перевести дыхание, так что теперь начал торопливо, не теряя ни минуты. Время было сейчас чрезвычайно дорого. - Граф, Господь отвернулся от нас. - лицо священника побелело. - Дьявол во плоти выбрался из гиены огненной, и сейчас среди нас. Феодал с интересом наклонился вперед, но от седовласого мужчины не скрылись огоньки страха в его глазах. - Что вы хотите сказать этим, святой отец? - О, я видел его, видел собственными глазами!- всплеснул руками мужчина,- Я шел в приход мимо дома этой рыжей бестии, этой ведьмы, и увидел, как она волочит к крыльцу тело самого дьявола, истекающее кровью. Он принял человеческое обличие, чтобы запутать грешников, но я более чем уверен, что это она, Мария, наложила чары, чтобы обмануть невинные души! Я видел его хвост, все точь-в-точь как в библейских писаниях! В комнате повисло напряженное молчание, пока священник переводил дыхание. - Что? Что вы сказали? - прокатился сиплый голос по дубовому кабинету. - Я видел своими глазами хвост Сатаны… - Нет, я не про это. - граф резко дернулся, вцепившись узловатыми пальцами в подлокотники. - Мария, что живет в старой хижине у окраины? В доме старухи Крапивы? - Именно она! Рыжая ведьма…- священник сплюнул. - Я давно заметил, что тут что-то не чисто. Она варит нашим женщинам приворотные зелья, чтобы сломить мужскую волю. Это она выискивает, словно змея, травы в лесу, чтобы потом запереться в этой колдовской избе для свершения заклинаний. Святой отец стал нервно ходить из угла в угол, уже мало обращая внимание на графа, чьё лицо стало медленно покрываться красными пятнами. - Сначала погибли посевы, и что думаете? Это она ходила в лес через те поля! А тот ураган в апреле? Когда погибла под упавшем деревом целая повозка эля, да трое крестьян? Люди видели её стоящей вдали, под дождём. Они Богом клянутся, она что-то шептала, перебирая в пальцах эти отвратительные рыжие волосы! А пропавшая дочка пекаря? Живой её так и не нашли! - Ей было пять, и она ушла в лес одна, в сумерках. Мать за ней просто не уследила. - раздался голос со стороны окна. Священник неприязненно повернул голову в сторону Барта. Отблески огня играли на щетине его грубого подбородка, а брови сурово сошлись на переносице. - Мария заманила ребенка в лес, не иначе. Один Бог знает, какая участь постигла девочку, только вот когда весной оттаял снег, охотники нашли детский череп всего в миле от ее дома. А службы? Она почти не появляется в церкви. А сейчас она и вовсе призвала дьявола! Седой мужчина, тряся четками, подошел вплотную к графу, навис над ним, словно коршун. - Мы должны поднять народ. Схватить грешницу и придать святой инквизиции и огню дабы очистить город от скверны. Помяните моё слово, нужно сделать это немедленно, пока не поздно, пока демон в её доме снова не набрался сил. Граф, вы лучше всех знаете, на что способно это ведьмино отродье, ваш сын… - Довольно! – граф резко встал с места, длинный, словно жердь. Глаза его метали молнии, а священник затих, смущенный яростью господина. -Я и правда знаю лучше всех, на что способны ведьмы, не рассказывай мне, священник! Твое дело молиться за души моей жены и сына, и надеяться, что они не отправились в ад! - выплюнул граф. Сисилия нервно отскочила в сторону, увидев ярость хозяина. Тот тяжело дышал, а хрипы из его горла были слышны даже Барту, стоящему у стены. Молодой мужчина непонимающе перевел взгляд со священника на графа Дерби. Что он имеет ввиду? Барт знал, что жена графа погибла от чумы девять лет назад, а малолетний сын на следующий же день утонул в реке. Парню было всего девять. Он был болезненный прямо как его отец, плохо плавал, и его тело нашли лишь спустя неделю рыбаки, застрявшего в сети вниз по реке. Барт нахмурился. При чём тут ведьмы? Граф Дерби яростно кинул священнику: - Позаботьтесь о том, чтобы рыжая ведьма расплатилась за свои грехи на костре. Идите. Святой отец застыл на мгновение, но хрип графа, переходящий в сиплый крик, заставил его подпрыгнуть на месте. - Сейчас же! Священник, тряся чётками, кинулся к двери. Когда та за ним захлопнулась, Барт быстро подошел к графу Дерби. Рука его вцепилась в сталь рукояти меча на поясе. Дерби уже вновь тяжело опустился в кресло, но руки его тряслись, непроизвольно сжимаясь в кулаки, а на изуродованном оспинами лице пылали багряные пятна. - Подумать только, Барт, и ты пришёл ко мне просить отдать тебе Марию, эту рыжую дьяволицу. Она околдовала тебя и поплатится за свои грехи, она будет гореть в святом огне, и только тогда ты сможешь спать спокойно. - При чём тут ведьмы? При чём тут графиня и ваш сын? - спросил Барт. Взгляд графа Дерби упёрся в каминную решетку. Он слишком хорошо помнил тот день девять лет назад, когда впервые увидел Марию. Он никогда не забудет, что эти две ведьмы с дома у окраины деревни принесли в его дом. И он никогда не простит. А сейчас, когда воспоминания болезненной хваткой вцепились в его осипшее горло, в отблесках пламени граф видел тлеющие рыжие волосы, да искаженное в предсмертной гримасе обожжённое лицо. В тот день, девять лет назад, Мария впервые попала в замок на холме. Девчушке было всего одиннадцать, и та семенила вслед за тётушкой Крапивой, держа в руках её сумку с целебными снадобьями. Она то и дело замедляла шаг, заглядываясь на гобелены или на слуг в хорошей, дорогой одежде, без заплат и грязи, которую она никогда прежде не видела. - Мария, ты идёшь или нет? - послышался ворчливый голос старухи. - Если будешь мелить на каждом шагу, больше никуда тебя не возьму, будешь оставаться в доме и драить задний двор, а к травам моим больше не притронешься. Девочка припустила следом за опекуншей. Ох, как же долго она выпрашивала у Крапивы разрешение отправиться в господский замок вместе с ней! Вот уже год она помогала старухе с лечебными снадобьями, но никогда не видела, как опекунша работает, если её вызывают на дом. И тут захворала графиня, а девочка никак не могла упустить возможности побывать в крепости на холме. Двери в обеденный зал им открыли пажи. Мария вскинула голову к потолку, что терялся во тьме где-то наверху, и поежилась от холода. На ней было легкое летние платье, но в каменном замке гуляли сквозняки даже в это время года. - Наконец-то ты пришла. - послышался шипящий, словно у ужа, голос. Мария не сразу заметила долговязую фигуру в другом конце зала. Девочка сразу поняла, что это был Граф. На нём была дорогая, добротно сшитая одежда, держался он прямо, словно торчащий из земли жердь. Тёмные, до плеч, волосы, обрамляли его израненное оспой лицо. Тут взгляд графа скользнул на неё. Мария стояла чуть поодаль от Крапивы, а тяжелая сумка почти закрывала её от графа. Но девочка поняла, что этот пронизывающий взгляд дотошно изучает её, заставляя поёжиться и отступить назад. - Кто это? Зачем ты привела с собой ребёнка? - Она будет помогать мне, ваша светлость. Это Мария, я её опекунша. Граф лишь кивнул. Он быстро потерял к девочке интерес и вновь повернулся к старухе. - Если сможешь помочь графине, можешь не беспокоиться о вознаграждении. - Просто покажите мне её, ваша светлость. Если всё так, как мне доложили ваши люди, то не о чем беспокоиться. Мужчина кивнул, после чего кивком приказал двигаться за ним. Мария в волнении припустила за шаркающей Крапивой. Узкие, темные коридоры, по которым их сюда привели, вскоре сменились просторными комнатами и залами, с красивым дубовым полом и расписными потолками. У девочки в глазах рябило от такой красоты, так что та даже не сразу заметила, что они остановились перед широкой дубовой дверью. - Она здесь. - прошипел граф, после чего кивнул стражнику. Тот потянулся к кольцу на двери. Лишь только все трое переступили порог комнаты, Мария непроизвольно зажала нос рукой. Затхлый запах нечистот и болезни пробрал её всю. Окно было завешано гобеленом, который не давал проникнуть в комнату ни августовской жаре, ни солнечному свету. Высокие восковые свечи тлели в канделябрах вокруг большой дубовой кровати, на которой кто-то неподвижно лежал. Марии понадобилось не меньше минуты, чтобы суметь разглядеть женщину на простынях. Девочка вздрогнула, сильнее вцепившись в сумку. Она никогда не видела ничего ужаснее. - Так это же чума! - услышала она хриплое, и опомниться не успела, как Крапива вырвала сумку из её рук. Она буквально выпихнула Марию обратно за дверь, а девочка в замешательстве так и замерла перед входом в покои. Дверь уже захлопнулась, и она могла лишь слышать отзвуки ожесточённого спора. - Почему вы не сказали, что у графини чума? Не потому ли, что все лекари уже отказались вам помогать? Она же вся в бубонах, а я привела с собой ребёнка. - Это ничего не меняет. Ты лучшая целительница графства, так вылечи её. - Я не готовила необходимых отваров. И даже если бы они у меня были, я всё равно не смогла бы помочь. Графиня болеет слишком долго. Ваша светлость, я знаю, что все считают меня ведьмой, но я не Господь Бог. Вы сами знаете, что те, кто больны чумой… - Делай свою работу, старуха! - послышался сиплый раздражённый возглас. - Думаешь я не знаю истории о том, что ты и сама болела чумой много лет назад? И ты поправилась, так что не лги, что не сможешь помочь ей. - Тогда я была гораздо моложе её, и мне просто повезло. - Делай всё, что можешь, иначе, Богом клянусь, твоя маленькая рыжая девчонка не выйдет из замка живой… Мария буквально подпрыгнула на месте, когда вдруг почувствовала прикосновение к собственному плечу. Она резко обернулась, чуть не столкнувшись лбом с темноволосым худощавым мальчиком. На нём была красивая, богатая одежда, и лишь только Мария всмотрелась в лицо незнакомца, тут же поняла, что к чему. Чёрные волосы и болезненный взгляд на детском лице выдавали в мальчике сына графа Дерби. - Ты кто? Что ты делала в покоях матушки? - спросил мальчик. Он был совсем немного ниже Марии, а девочка склонила голову в почтении, как учила делать её Крапива в присутствии господ. - Я пришла сюда вместе с тётушкой Крапивой, чтобы помочь графине. Мальчик кивнул задумчиво. - Так почему ты здесь, а не там? Мария задумалась на секунду. В иных обстоятельствах она бы и сама плохо понимала, что происходит, но девочка слишком рано узнала, что такое смерть, и её запах ей был хорошо знаком. А комната графини была насквозь им пропитана. - Я там больше не нужна. - ответила Мария. Маленький граф снова кивнул, после чего взял её за рукав и куда-то потянул. - Ваша светлость, что вы делаете? Мария напряглась. Что скажет Крапива, если не найдёт её у двери? - Идём. Учитель отпустил меня с урока латыни, а мне не с кем играть. - пояснил мальчик. - Я буду королём Артуром, а ты предателем Мордредом. У нас будет бой, где я насмерть сражу тебя своим мечом. Мария почти не слушала мальчика, увлекаемая куда-то вниз по лестнице, а потом на задний двор к саду. Она втягивала носом воздух. Запах смерти отдалялся, и лишь когда запах гортензий окончательно его перебил, Мария смогла успокоиться. Тётушка Крапива лишь с наступлением сумерек начала медленно спускаться вниз по ступеням. Старые колени болели, а спина не гнулась: та слишком долго провела в согнутом положении над больной. Мария увидела, как опекунша выходит из замка. Ещё издали девочка уловила выражение лица старухи и вздрогнула. В каждой морщинке этого задумчивого лица читалась безнадёжность, так что даже одиннадцатилетний ребенок понял, что графиню уже было не спасти. Крапива сделала всё, что было в её силах. Мария вскрикнула, когда вдруг почувствовала удар чего-то тяжелого по спине. Она с шипение повернулась к мальчику, который недовольно нахмурился. Камень, брошенный в Марию, та яростно отпихнула ногой. - Эй, ты слушаешь меня, или нет? Я сказал, что Мордред сражён, значит ты должна пасть ниц. Почему ты не падаешь? Я твой господин, значит делай, что велено. - Дрянной мальчишка…- так же яростно прошипела Мария, потирая место удара. - Что ты сказала? - мальчик явно растерялся. - Ты должна относиться ко мне с уважением, я сын графа, а ты всего-то деревенская девчонка. Мария зарделась от злости, сделала шаг вперёд. Вдруг неожиданно для себя самой она понизила голос и воздела руки к небу. Из уст её полились странные звуки, значение которых она не понимала сама. Мария с наслаждением наблюдала, как в глазах маленького нахала мелькнул страх. Был плюс в том, что о ней пускали ложные слухи, и она это знала. Она редко этим пользовалась, но раз уж тут считают её ведьмой, значит пусть и боятся, как ведьму. - Услышь моё заклятие, о небо! - Прекрати это немедленно! - вскричал мальчик в ужасе. - Перестань! - Воздай сыну графа по заслугам! Но тут её резко перебил мужской голос, заставляя замолчать. Мария вздрогнула, увидев, как стремительно направляется к ним граф Дерби, мрачный, как гроза. - Что ты тут устроила, девчонка? - Ваша светлость, я просто… - Умолкни, и слышать не хочу. - он грубо схватил её за плечо, отводя прочь от сына, и направляя в сторону замковых ворот. - Проваливай отсюда вместе с Крапивой сейчас же. И передай старухе, что она не получит ни гроша. Мария пришла в себя уже за воротами замка где-то в поле. Она семенила за своей опекуншей в полной тишине, а ночные сверчки уже затянули свою протяжную песнь. - Что графиня? - наконец спросила Мария, но она уже заранее знала, каким будет ответ. - Умерла. - только и ответила Крапива. Больше в тот вечер по пути в избу на краю леса они не сказали ни слова. *** - При чём тут ведьмы? При чём тут графиня и ваш сын? – повторил Барт, не дождавшись ответа Дерби. Сисилия подбежала к хозяину, опустила уши, попыталась подлезть под его руку, но тот грубо её оттолкнул. - Графиня была больна, и Крапива, старая лгунья, могла ей помочь. Но не помогла, моя жена отправилась на тот свет в тот же день. - граф Дерби встал с места возбужденный и злой. - А эта мерзкая девка еще когда была ребенком якшалась с Дьяволом. Я видел, как она что-то нашептывает моему сына, и на следующий день он утонул в реке. Тело моего единственного наследника нашли спустя неделю. Капитан не знал про сына графа почти ничего. Если бы тот остался в живых, то был бы лишь немногим младше него. Мужчина видел его лишь раз в глубоком детстве, когда тот выехал в город на повозке вместе с отцом. Барт не был трусом, но вздрогнул, когда граф подошел вплотную к нему. Его змеиный голос проник под кожу. - У меня остался лишь бастард, которому я не могу передать ни свои земли, ни даже своё имя. - Вы и так слишком много делаете для меня, отец. Барт врал. Он ненавидел графиню, ненавидел порой даже самого графа. Почему этому болезненному отпрыску его отца могло достаться всё, а ему, физически сильному, статному мужчине ровным счётом ничего? Он капитан стражи, хотя мог иметь в своей власти целое графство. Он мог бы получать всё, что хочет. И кого хочет. - Поэтому ты понимаешь, почему я против твоего желания связать себя с этой ведьмой? Она уничтожит всё, что ты любишь, всё их дьявольское племя проклято. Она сгорит, а я буду смотреть на костёр и смеяться. Граф Дерби направился к выходу из кабинета. Барт шел следом, широкими шагами меряя коридор. - Единственное, что я могу для тебя сделать, Барт, так это отдать её в твоё полное распоряжение в часы перед казнью. Этого будет достаточно? В глазах мужчины вспыхнул огонёк. Он не думал о том, что ждёт Марию на эшафоте. Перед глазами стояли лишь холод ночной темницы и рыжая девушка, со страхом смотрящая на подходящего к ней капитана. - Более чем. - наконец сказал Барт. *** Мария смочила в тёплой воде кусок тряпицы и аккуратно коснулась израненного бока лежащего перед ней мужчины. Кровь уже пропитала ткань, оставив на ней алые пятна, а девушка озадаченно изучала разодранную кожу. Раны были очень плохие. Они были глубокими и местами рваными, так что Мария уже прикидывала в уме какое снадобье поможет ей их вылечить. Конечно, после того как она их зашьёт, ведь это, несомненно, было необходимо. Девушка вновь опустила кусок окровавленной ткани в воду, выжала её и медленно перевела взгляд туда, где лежал хвост. Он всё ещё был там: длинный и шершавый, чёрный, словно смоль. Мария отложила тряпицу в сторону. Она медлила всего секунду, после чего потянулась к хвосту. Внезапно вокруг её запястья железной хваткой сомкнулась чужая рука. Мария шумно втянула носом воздух, вздрогнув всем телом. Она вскинула голову и столкнулась взглядом с парой тёмных глаз. В этот миг она впервые так отчётливо всмотрелась в лицо незнакомца: правильные, даже слишком, черты лица, высокий волевой лоб, весь покрытый ссадинами, прямой нос и полные губы, плотно сжатые ни то от боли, ни то от недоверия. Тишину прервала Мария. Это далось ей с трудом, ведь в горле внезапно пересохло. Она не знала, что случилось, обычно она была весьма уравновешена и спокойна. Однако шестое чувство улавливало в воздухе почти животное напряжение и опасность. - Не шевелись, твои раны совсем плохи. Я пытаюсь остановить кровь. - Твои руки сейчас далеки от моей раны. – сказал мужчина. У него был голос обволакивающий, словно мёд. Он был низок и приятен, как патока, с примесью хрипотцы. Мария вырвала руку, вцепившись пальцами в собственную юбку. - У тебя хвост? - выдохнула она. Мария вновь опустила глаза, чтобы посмотреть на мохнатый и шершавый черный жгут на собственной постели и буквально раскрыла рот от удивления. Хвоста не было, он просто исчез, испарился. Мария непонимающе переводила взгляд с того места, где должен был быть хвост на мрачное лицо мужчины, в глубине глаз которых от неё не скрылась искорка усмешки. Но она не могла ошибиться, даже священник видел его, когда она притащила незнакомца в дом! - Что-то потеряла? - спросил мужчина насмешливо, но тут же застонал от боли. - Где… я точно видела…- начала Мария растерянно, после чего наконец собралась с мыслями. – Кто ты такой? Мужчина смерил её парой тёмных оценивающих глаз. - А сама как думаешь? - Ты…- Мария помедлила секунду. - Неужели Дьявол? - Демон. - поправил её мужчина, шумно втянув воздух сквозь стиснутые от боли зубы. Из горла Марии вырвался нервный смешок. Быть того не может… С другой стороны, она же сама видела какую-то чертовщину, а этот хвост… - Если ты и правда демон, то где твой хвост? Мне не могло привидеться. - Неужели ты так сильно желаешь увидеть моё истинное обличие? Мария вдруг мотнула головой. Нет, ей не хотелось. Её пугал этот человек, но какой-то невесомый магнетизм или же нечто иное руководило ей и заставляло помогать. Может, это была просто привычка целительницы и лекаря, которая выработалась у неё за многие годы. - Что случилось в лесу? Мужчина не сразу ответил. Он повёл покатыми плечами, чуть передвинул торс и сморщившись на секунду. - Это тебя не касается. - Разве? Я помогаю тебе, может ты хоть намекнёшь в знак благодарности? Тут девушке показалось, что комнату будто заполонила тьма. Глаза незнакомца неотрывно смотрели на неё, так что Марии захотелось забиться в угол и закрыть лицо руками. Он пугал. - Нет. Мария выдохнула, подняла руку к лицу, и вдруг коснулась волос. Она чертыхнулась про себя. Девушка так и не привела волосы в порядок с тех пор, как нашла мужчину в лесу. Казалось, чепец стал её неотъемлемой частью, ведь без него она чувствовала себя будто прокажённая. - Мне нужно зашить рану. И сделать хорошую перевязку. - Не нужно. - Но… Мария протянула руку, чтобы остановить мужчину, который приподнялся на локте над подушкой, но так и не нашла в себе сил его коснуться. Незнакомец посмотрел на собственный израненный бок, как вдруг воздух вокруг буквально завибрировал. Мария вскрикнула. Раны затягивались. Это было чудо, истинное чудо! Мария сидела, разинув рот, смотря как чистая кожа покрывает кровавое месиво на боку мужчины. Но чудо длилось всего секунды. Внезапно незнакомец зарычал от боли, откидывая голову на подушку, а раны вновь оказались на прежнем месте. Он тяжело дышал, а со лба к виску стекла капелька пота. - Что за чёрт…- зашипел он. Мария не знала, как реагировать. В конце концов она просто взяла в руки мокрую тряпицу, вновь касаясь ею бока раненого. - Не знаю, что за чудо это было, но тебе явно ничего не удалось. Позволь мне помочь тебе так, как могу я. Грудь мужчины вздымалась и опускалась резче обычного, так что Мария приложила все усилия, чтобы аккуратно стереть кровь. - Не боишься? - спросил раненый наконец. Мария не подняла глаза и не ответила. Она ненавидела казаться слабой, но и правду говорить не хотелось. - Как тебя зовут? - спросила она, наконец посмотрев на собеседника. Его угольно-чёрные волосы разметались по подушке, ещё больше выделяя кровавые пятна на его лице. - Бьёрн. Мария задумалась. Странное имя, в их графстве она никого не знала с подобным. - А как твоё имя, лиса? Девушка замерла на секунду, так и не успев опустить тряпицу в воду. Рука инстинктивно потянулась к рыжим волосам. Только один человек на свете её так называл, но вот было это годы и годы назад. - Мария. - Мария. – повторил Бьёрн.- Хорошо. Он откинулся на подушку, прикрывая глаза, и девушка поняла, что тот в беспамятстве. Она наконец смогла опустить тряпицу в воду, вздохнув тяжело, будто выныривая из под воды. Она не любила думать о прошлом, и когда кто-то напоминал ей о нём, не любила это вдвойне.