the Prince and the Pauper.

— Спасибо, — руки Антона непроизольно потянулись к Диме, и секунду спустя он уже так крепко обнял его, что тот от негодования чуть не лишился дара речи. Благо, пара матерных всё ещё вертелись на языке, и он, поражённый, воспользовался ими, отталкивая от себя Антона, который смотрел на него таким приятным взглядом, будто бы был под опиумом. Это выяснилось только сейчас. Когда обстановка между двоими была накалена до предела, причём зажигалкой был Дима, так как Антон постоянно его игнорировал, чем и бесил ещё больше, вызывая желание врезать так сильно, чтобы это шикарное лицо пришлось перештопывать лучшим хирургам Германии. Выяснилось, что Димон сам сохранил жизнь Антона, позволяя ему сейчас появиться у него на пути, и теперь даже не знал, как ему на это реагировать. Антон тем временем закончил обниматься и ещё раз проницательно посмотрел на студента, похлопывая его по плечу: — Как же давно это было... Никогда бы не подумал, что это ты. Спасти героя. С-п-а-с-т-и. Какое глупое слово... И так будоражит, будоражит это "спасибо", эти глаза напротив, этот факт — ненавистник, который появился в жизни Побрацкого, сам своего рода герой — вдруг узнаётся, что когда-то он был вытащен Димой из моря. Слишком романтично, чтобы оказаться правдой, и слишком судьбоносно, чтобы перерасти во встречу этих двоих спустя несколько лет.

***

Дима Побрацкий родился в городе Сочи. Море являлось местом, которое он знал наизусть, набережные, пляжи, волны и солёный запах, который пропитал городок настолько сильно, что сочился из воздуха проливными дождями каждую зиму. Много ли нужно было задумываться девятилетнему мальчишке, взрыхляющему большими пальцами ног гальку и нащупывая там тёплый песок, о его будущем и о том, кого встретит он, вытаскивая из воды. Он, как обычно, прогуливался по дикому пляжу, закинув в рюкзак приставку, чтобы принести её какому-то своему другу, и заметил, что в пустом море, которое простиралось до самого горизонта пленящей голубой пеленой, кто-то кричит, то появляясь, то исчезая в воде. Он прислушался: лаяла собака. Огляделся — какие-то люди были на пляже, но они все расположились далеко от воды и лишь лениво наблюдали за шумом прибоя, радуясь, что отдалились от центральных набережных, где в мае месяце уже набиралось приличное количество людей. Побрацкий никогда бы не понял, что кто-то тонет. Если бы вдруг не подумал, что такое возможно, и поэтому подошёл к воде, разглядывая барахтающегося человека и прислушиваясь к нему. Внезапно тот исчез среди воды, и не появлялся, не появлялся довольно долго, поэтому, испугавшись, мальчик поскорее кинулся в воду, в которой был, как в своей стихии, и буквально минуту спустя вытащил на берег парнишку, прилагая все усилия и захлёбываясь слезами и морской солью. Мальчик был старше, но он совсем не шевелился, и ему пришлось раздвигать туда-сюда руки, потому что Дима совсем не знал, что делать в такой ситуации и принялся вспоминать всё, что ему рассказывали. Он просто оказался в нужное время в нужном месте и, выращенный на море, умел очень хорошо плавать. Ему повезло, и, когда Антон, которому на тот момент было около тринадцати, пустил из носа воду, а вокруг вдруг начали подтягиваться люди, среди которых, несомненно, были и его родители, Дима постарался исчезнуть, позабыв об этом как страшный сон. Мысль о том, что вот-вот появится какой-нибудь отец утопающего и заметит его, показалась пугающей, поэтому Дима позволил Антону мельком увидеть себя приоткрытым, будто отлитым из солнца, глазом, и затерялся за спинами взрослых.

***

— П-почему ты не умел плавать? — Дима отшагнул от Антона, подозрительно разглядывая его исподлобья. — Нечасто на море бывал? — Каждое лето, — усмехнулся Антон. — Тогда почему? — Не знаю, Побрацкий, — он явно знал, но снова положил руку Диме на плечо и, засунув другую в карман, поспешил пойти по своим делам — мистер загадка своего поколения. — Может, захотел, чтобы ты меня вытащил? — Угу, ты на тот момент даже не знал, что это я..., — начал было Димон, но резко замолчал, глядя вслед Антону и прищуривая глаза. Он выводит его на разговор, да? Нет, так не пойдёт. И плевать, что тот день, пропечённый солнцем, морем и Антоном, которого маленький Дима так испуганно старался привести в себя, грел сердце какими-то неизвестными, кольцевыми лучами, словно подсел с кружечкой горячего капучино к обогревателю после долгой прогулки, пока снаружи всё кружился и кружился снег...