Эпоха по имени Уокер

Нещадный ветер уносил своими рваными порывами громкими возгласами вырывающиеся из уст слова, как будто те были так же ничтожны перед суровостью его силы, как и хрупкие стволики юных саженцев в периоды градовых нашествий. Тем не менее, в промежутке стихийного перемирия демону удалось уловить тревожное "Геральд, я так волнуюсь. Где мы сейчас?". Секунда молчаливого промедления, и послышался более отчетливый для восприятия ответ; неумолимые атаки стихии, казалось, снизошли на милость: - Это пустошь, нейтральные земли нашего мира по дороге к вратам Рая. Вики размеренно шла рядом со своим наставником и непринуждённо осматривала пространство вокруг. Истощенная, покрытая глубокими трещинами коричнево-терракотовая почва, кое-где редкими обрывками прорезались из неё жаждущие жизни бледные полевые цветочки и пожелтевшая трава, больше похожая на омертвевшую солому, сверху неприветливо сгущались серые тучи и кругом - ни души. Пейзаж этот уходил куда-то в неизвестные дали и казался монотонно бесконечным. - А зачем ты взял с собой оковы и броню? - брюнетка любопытно покосилась на специфический багаж своего спутника, даже боязливо коснулась холодного металла кончиками пальцев. - Поверь, для нашего же блага. Слова произнесены с предельной серьезностью, а вот после них, как и всегда, последовала его усмешка. Непризнанная дарит в ответ улыбку, одобряет его реакцию; достаточно времени они успели скоротать вместе, чтобы она от и до изучила все эмоции своего демона и сумела избрать для себя наиболее приметные. Лёгкое волнение, как будто исподтишка, но без должной силы, то и дело пинало под дых Вики, заставляя внутри всё кубарем переворачиваться от бесконечного потока вопросов и въевшегося в кровь чувства предвкушения чего-то феерического, почему-то опаляющего рецепторы горькой полынью, но никак не сладостью долгого ожидания. Часть своих домыслов и вопросов она благополучно отбрасывала на совесть Геральда, но тот с присущим ему спокойствием отвечал на все. - Расскажи о райских морях, никогда о чем-то подобном не слышала. А в Аду есть аналогичные? Брюнет мрачно отвёл глаза, ухмыльнулся, как он любил это делать после вопросов во время уроков, и, показательно выдохнув, в наставляющей манере произнес: - В преисподней нет водных источников в привычном виде, только скалы и ледники. Я был у райских морей всего два раза за свою жизнь, там просто так никто не появляется. Это место не для проживания или развлечений, и находится оно на задворках небес, считай, на краю ангельского мира, вроде как отшельничья земля. По легенде воды этих морей черны от тайн, которые они вбирают в себя, но так было не всегда. В Раю не дозволено придаваться унынию, из-за этого ангелам пришлось найти для себя место, куда можно было бы складывать все душевные камни и оставлять боль, а после с чистыми помыслами, как им и подобает, возвращаться в дом родной. - Ого...- протянула Вики зачарованно. - Мне не терпится попасть туда, только теперь ещё больше волнуюсь от всех этих легенд. Не единожды она порывалась ускорить шаг, но Геральд всякий раз предотвращал эти попытки. - Какая ты сегодня неуемная, - произнес демон с задорной улыбкой и легко похлопал девчонку по плечу. Вики, будто бы отбросив гложущие её предрассудки, непринужденно посмеялась с жеста наставника и продолжила: - Посмотрела бы на тебя, когда бы ты получил шанс впервые за долгие годы встретиться с мамой, или вообще с семьей. Кстати, у тебя была семья? Геральд уверенно выпрямился и сфокусировал пристальный взгляд на дальней точке, словно пытаясь сейчас что-то решить для себя. - Нет, я не был рожден от союза демонов, и большая часть моей жизни прошла в...,- демон запнулся, когда прямо перед его глазами что-то заискрилось. - Вики, мы пришли, пора взлетать. С этими словами он крепко взял руки непризнанной в свои, и оба синхронно вспарили. За пару взмахов крыльев они преодолели облачный барьер и оказались около высоких золотых ворот, сделанных, казалось, вовсе не из драгоценного металла, а обладающих своей выдающейся вековой силой и величественным обликом только благодаря могуществу древней ангельской магии. Вики сложила губы бантиком и восхищенно выдохнула от красоты расположившейся перед её взором неземной картины. - Пойдет только она,- тишину рассек отстраненный голос ангела-престола, почти вплотную приблизившегося к райским воротам. - Я имею право сопровождать её,- недовольно огрызнулся демон, огонек в его глазах угрожающе вспыхнул. - Не волнуйтесь, со мной всё будет в порядке,- официозно произнесла Вики, украдкой вкладывая в свои слова долю ласки, и успокаивающе коснулась плеча брюнета. Тот кивнул в ответ с напускным спокойствием, только внутри что-то отчаянно тревожило его. Наитие раскалывало внутренний стержень горькой правдой о том, чем может обернуться эта встреча для его подопечной, и всё дьявольское существо, втайне от посторонних глаз, билось в конвульсиях от вынужденного бездействия. Врата Рая с грохотом захлопнулись прежде, чем он успел послать мысленный ответ "будь осторожнее, мой дьяволенок". Полет до райских морей не длился слишком долго, но этого времени вполне хватило для того, чтобы непризнанная успела разглядеть облачные города, бесчисленные оазисы и вкусить коктейль самозабвенного ликования, воспроизведенный её сознанием. - Здесь невероятно, скажите, а...? - Узнаёшь всё от серафима, я только сопровождаю,- холодно отрезал престол, пресекая все попытки брюнетки завязать разговор. «Мрачный тип…» - недовольно сведя брови, подумала она, и ангел зеркально повторил её действие, будто бы сумел считать не озвученную колкость о себе. В тишине они продолжили свой небесный путь, и чем ближе казалась темная морская полоска на горизонте, тем больше возрастало жгучее волнение Вики, разлетаясь сотнями бабочек в её животе. Постепенно оба шли на снижении, и вот, наконец, ноги коснулись влажной песчаной поверхности, а крылья синхронно сложились. - Удачи,- отстранённо бросил престол и, спустя пару секунд снова взмыв в небо, покинул земли райских морей. «Что-то с ним нечисто, и с этим местом тоже…». Вики с опаской осмотрелась, выискивая где-то поблизости родную фигуру. Она сняла теснящую, шнуровкой стягивающую щиколотки, обувь, и пышущая жаром оголенная кожа коснулась едва ли теплой бледно-кремовой крошки песка. Волна приятной лёгкости прошлась по всему телу, и непризнанная, набрав полные легкие соленого воздуха и блаженно вздохнув, направилась в сторону манящих вод. И хотя не было внешне ни единого намёка на шторм, моря были неспокойны. Смоляные волны разбивались о бурые острые скалы и превращались в белоснежную густую пену, покорно отступали, всякий раз терпя унизительное поражение, но наносили удар снова и снова. Морей было пять, и граница их была обозначена тонким сплетением белых водяных линий, казалось, единственных чистых он начала времён; их не коснулись тяготы мирских тайн. Брюнетка боязливо подошла к водяной кромке, опустила кончики пальцев в подобную смоле гладь, изящным жестом провела ими по кругу, образовывая кольца ряби, а после нерешительно поднесла руку к губам. Горячий кончик языка прошелся по части прохладного пальца, побывавшей в воде, и будущая дьяволица поморщилась. «Ангельские слёзы, такие горькие». - Вики... Непризнанную мягко окликнул полный нежности и родной, но одновременно такой далекий голосок. Вики обернулась одним резким движением и на какой-то миг замерла в оцепенении, будто отказываясь верить в реальность происходящего. Белоснежное одеяние в пол, усыпанное переливающимися в редких лучах солнца блестками, огромные, неописуемого величия крылья, покрытые белым оперением, по краям переходящим градиентом в самые светлые оттенки голубого, распущенные и вьющиеся, густые каштановые пряди до поясницы, и этот безукоризненно умиротворенный взгляд подобных океаническим глубинам глаз. Это точно была Ребекка. - Мама! - наконец, воскликнула брюнетка и, забывая о крыльях, помчалась со всех ног к стоящей вдали фигуре. - Ты рядом...,- тихо зашептала она, когда настигла серафима, заключила её, наплевав на официоз, в кольцо своих крепких объятий и уткнулась в худощавое плечо, пропитывая светлую ткань мантии слезами, хлынувшими нескончаемым потоком от радости и волнения. - Рядом, милая, я рядом, - негромко произнесла Ребекка и мягко высвободилась из объятий дочери. Легкое удивление захлестнуло её высшую сущность, поскольку она давно позабыла о том, как принято выражать привязанность в человеческом мире. Здесь это было недопустимо, тем более для неё, как для серафима. - Мне не разрешали видеться с тобой, я так долго ждала этого момента,- с нотками мольбы в надрывающемся голосе сказала Вики, всё еще крепко держа мать за предплечья, страшась отвержения от своей несдержанности. - Знаю, ты была не готова, я сама не позволяла пускать тебя. - Но…почему? - уголки губ будущей дьяволицы медленно поползли вниз, а хризолитовый блеск глаз заметно потускнел, выражая всю ту боль и печаль, что тревожили её в час долгой разлуки. Серафим тяжело вздохнула, но сразу после вынужденно улыбнулась и, неуверенно касаясь рукой плеча дочери, при этом обнимая светлым крылом, повела её вдоль берегов. - Послушай, милая, я должна рассказать тебе одну очень важную историю. Неспроста мы именно здесь, и сейчас ты готова принять всё, что должна. Жестоко будет мучить тебя ложными надеждами, поэтому...- Ребекка прервала свою речь, когда заметила на себе полный тревоги и напряжения взгляд; она бережно коснулась щеки брюнетки и с ласковой интонацией продолжила,- Не бойся, девочка, ничего страшного не произойдёт. Чутье Вики упорно подсказывало ей сомневаться в правдивости последних слов серафима, но она умело отсекала все подсознательные атаки. Не перебивая мать, она покорно кивнула и продолжила слушать непростое повествование. - Знаешь, я имела возможность наблюдать за твоей небесной жизнью и многие выводы уже сделала, в частности, что ты…пошла не в меня,- грустная улыбка промелькнула на лице Ребекки. - Пожалуй, в этом нет ничего удивительно, мы же с тобой не одной крови. - Что… О чем ты говоришь? - искра непонимания промелькнула в глазах Вики, она готова была разом обрушить шквал терзающих всё внутри вопросов на собеседницу, но та лишь властно выставила в её направлении руку, как бы запрещая говорить. - Молчи, Вики, я не закончила. Твой отец в мире людей дал обет, что никогда не расскажет тебе об этом, и он сдержал его. У нас была родная дочь до тебя, её звали Мелоди, но она умерла, едва ей исполнилось шесть, когда мы вдвоем стали жертвой перестрелки в торговом центре, а я тогда лишилась возможности иметь детей. Эту боль было невозможно заглушить, и мы приняли в семью тебя; только когда мы привыкли к тебе, как к дочери, на нас снизошел покой. Считай, ты стала для нас спасением. Только вот, Вики, прошло столько лет, пойми. И я умерла, а здесь мне удалось отыскать свою малышку и нам позволили воссоединиться. У меня семья в Раю, и я снова счастлива, а ты…ты подобна призраку прошлого, отголоску давно забытой боли, Вики. Мы так чужды друг другу, я не могу позволить тебе снова быть частью своей жизни, тем более зная, какой путь избран тобой. Прости за эту правду, мы больше никогда не пересечемся, обещаю. Отравленная примесью греховных чувств и побуждений игла коснулась острым концом прямо области сердца. Сразу больно защемило, и непризнанная невольно сглотнула гнилостную горечь персонального смертного приговора. Горло мёртвыми петлями сжимал покрытый тонкой ледяной коркой металл железной цепи, но скоро она потеряет всё свое величие, как только кристальная слеза и неумолимый временной срок покроют её первой ржавчиной. Вики стоит, не в силах пошевелиться, в тесных объятиях шока. Сейчас это единственное препятствие, что отделяет её от истерических нападок и яростного порыва бросить вызов виновнице своего негодования. Смоляные волокна стремительно оплетали скользкими щупальцами сердечную мышцу чертовки и создавали собой нечто, походившее на смесь терпкой обиды, оседающей пыльной пеленой на дне легких, и чувства потерянности, где-то даже гложущего одиночества. На прощание, в попытках уловить безопасное мгновение, пока дьявольская сущность Вики окончательно не пробудилась, серафим лёгким, несколько отчужденным и притворно жалостливым прикосновением оставила тёплый отпечаток губ на лбу не родного ей существа, поспешно развернулась и начала отдаляться от песчаных берегов, не смея оборачиваться туда, где была поставлена точка приговора. - Стой! - срывающимся голосом прокричала брюнетка, бросившись вдогонку. - Расскажи мне о моих настоящих родителях, не ври, что не знаешь! Ребекка остановилась и, наполовину обернувшись в сторону будущей дьяволицы, со всей свойственной ей строгостью отрезала: - Нет, эта правда погубит тебя. - Нет, нет, я имею право знать! Не покидай меня, не покидай…меня,- непризнанная задыхалась от всхлипов и долгого бега, в этот момент она и правда позабыла о крыльях и новоявленной силе. Было в ней тогда больше человеческого, чем всего того, что имела она от высшего существа. Казалось, так проще воспринимать свою личность в подобные моменты, не таким унизительным кажется отказ заурядной матери от не менее заурядной дочери, если не принимать во внимание то, как сама серафим, стоящая на верхах, отвергла неугодное ей исчадие преисподней. Вики споткнулась о выступающий из песчаной насыпи камень и упала на колени, только подниматься не спешила. Болезненный крик, скорее от душевных тягот, чем от падения, вырвался из её груди. Кажется, именно так, с болью, звучит противоречивое месиво ненависти и мольба всех древних демонов, перешедших черту не возврата и изгнанных из Рая на адские круги. Серафим уже не слышала ничего из этого; она давно парила над облаками и направлялась в сторону светлых земель, своего дома, где ожидала её небесная семья. Свою нелегкую тайну Ребекка оставила у райских морей, и душа её больше не терзала себя этим знанием, и о Вики она как будто уже позабыла. Впрочем, именно на такой исход она и рассчитывала со своей стороны. Один миг, и непризнанную пробивает отчетливое ощущение, что она только что перешла черту своей изумительной выдержки. Стрелка весов её личного равновесия под весом судьбоносных невзгод клонится к дьявольскому омуту, и от хризолита не остается и следа, только два оскорбленных и полных презрения гранатовых камушка смотрят вслед удаляющейся в небесах фигуре. - Да будь проклята ты и это место! Ненавижу тебя!- казалось, в этом коротком гневно брошенном проклятии Вики желала выразить то многое, что желчной субстанцией пропустила она через себя в момент рокового для неё признания. Всё же, серафим ушла жестоко, по-своему изящно и вовремя, с абсолютной уверенностью предвосхищая такую реакцию от лица той, что скоро дьяволом себя наречет. Мощная ветряная волна, вызванная последним взмахом сильных крыльев, небрежно взъерошила волосы брюнетки, а скоро послышался звук стремительного приближения, только непризнанная наплевала на это и продолжала усыпать священную территорию колкими проклятиями. - Пора тебе выметаться отсюда,- грозно процедил подошедший вплотную престол, что проводил её ранее к райским морям. Вики, будучи явно не в себе, одним рывком подскочила и злобно выпалила в лицо ангела: - И ты будь проклят, лицемер несчастный! Престол, опьяненный чувством безнаказанности и своего превосходства над взбалмошной чертовкой, отвесил ей звонкую пощечину, достаточно жесткую и безжалостную, такую, какой точно было достойно, на его взгляд, дитя преисподней, отчего та пошатнулась, невольно зажмурилась и жалобно простонала что-то бессвязное. Воспользовавшись временным замешательством, он надел на хрупкие руки непризнанной тяжелые оковы, благополучно изъятые у Геральда на случай чего-либо непредвиденного. - Имей уважение, Уокер, когда разговариваешь с кем-то, кто сильнее тебя. - Я больше не Уокер,- оскорблено прошипела Вики и болезненно всхлипнула, когда престол с силой сжал её за предплечье. Будущая дьяволица ощущала себя униженной узницей и весь полет до врат Рая не могла отделаться от чувства выжигающей несправедливости, мучительно разливающейся вязкой субстанцией в грудине.

***

Вики распласталась на широкой кровати в комнате Геральда, потупив опустошенный взгляд в потолок, казалось, пыталась найти там ответы на коварные загвоздки злодейки-судьбы. Грешные всадники, вроде гнева и уныния, временно покинули её, но легче от этого не стало. Непонимание, обида и глухие отголоски прошлого, безупречно попадающие по всем болевым точкам, навалились на хрупкое существо единым грузом. А ещё эти мысли о настоящей семье, только усложняющие ситуацию. И осознание того, что она не сможет простить серафима за удар по дых. "Лучше бы я вообще ничего из этого не знала",- непризнанная раздражённо свела брови от этой мысли. - Геральд...- жалобно протянула брюнетка и, услышав короткий бессвязный отклик, продолжила,- многие ли знают правду обо мне? Тот, не отрываясь от своих многочисленных листков с замысловатыми надписями, будничным тоном ответил: - Только высшие ангелы и демоны, учителя, владыка Ада и, конечно, Шепфа тоже осведомлен. Все те, кто имел отношение к этой непростой ситуации. Под конец слова демона стали звучать тише и, быть может, в голосе промелькнула даже доля тревоги, совсем не безрассудной, за состояние его подопечной. Минута многозначительного затишья, а после неё - резкий скачок с мягкой постели и болезненный удар костяшками пальцев по холодной каменной стене. Потом ещё один, ещё, и Вики обессилено опускается на колени. Конечно, она не обладала ещё такой силой, чтобы можно было сокрушить бетонную крепость, поэтому на неприступной поверхности остались лишь две еле заметные вмятинки и следы растертой крови, насмехающиеся, показывающие ничтожность горя маленькой песчинки перед величием мира сего. Кожа на ослабевших кистях грубо ободралась о камень, и выступили багровые капли, редкими дорожками стекающие к кончикам дрожащих пальцев. Глаза будущей дьяволицы предательски слезятся, уже который раз за день, и она снова измученно закрывает лицо руками, давится всхлипами в попытках их заглушить, накрывает себя вороными крыльями, так как какая-то часть её стыдится своей слабости, особенно перед лицом её демона. Геральд тотчас забывает о работе, подрывается с места и оказывается на полу рядом с Вики. Честно говоря, он понятия не имеет, какой он, верный рецепт идеального утешения, и слезы девчонки всякий раз доводят его до смазанных панических границ. Ему, как демону со многими веками позади, чужда боль возлюбленной, и все обиды на мать предстают перед ним мрачной тайной, не постижимой для него. Он только осторожно приближается, мягко вынуждая страждущую опустить свою крылатую защиту, кладёт одну руку на талию, второй бережно касается области затылка и прижимает брюнетку к себе, при этом накрывая её уже теплом своих крыльев. - Тише, дьяволенок, я рядом,- шепчет Геральд успокаивающе, чувственно стремится вложить в каждый свой жест и слово всю ту любовь, что никогда больше не сможет дать ей отец и едва ли смогла когда-либо подарить мать. И Вики принимает её всепоглощающе, впитывает, как жаждущий в засушливые дни воду, и цепляется из последних сил за неё, страшась, что любовь эта вот-вот бессовестно ускользнет. Непризнанная не спешит прерывать поток ласковых речей, неустанно обволакивающих её без остатка, что нашептывает ей Геральд на ушко, только сильнее прижимаясь к его пышущему теплом телу, постепенно отпускает нахлынувший на неё вихрь беспокойства и, прикрывая глаза, как будто бы уже готовится и уснуть под действием околдовывающего шепота, однако то и дело проскальзывающий в голове вопрос не позволяет так просто выпасть из действительности. - Геральд, расскажи о моих родителях, - с мольбой шепчет Вики и, предвосхищая отказ "для её же блага", чуть отстраняется и смотрит в топазовые глаза так жалостливо, как никогда ранее. Демон меняется в лице, явно сомневается, что стоит вестись сейчас на провокации лукавой чертовки. - Послушай, это может дорогого тебе стоить,- серьезно произносит он и всем своим существом надеется, что сказанное отпугнёт её. - Пожалуйста...- едва ли не угрожая приходом очередной истерики, тихо произносит непризнанная. Она приближается ещё, полными нежности движениями обвивает шею брюнета своими хрупкими ручками, невесомо целует его в оба напряженных уголка губ и примыкает лбом к его тёплой шее, по-детски зарываясь. Это обезоруживает, как и всегда; Вики уже знает о многих уловках, на которые безотказно ведётся её демон, и искусно пользуется ими без зазрения совести. Геральд снова на её изящном крючке, но уже, в силу привычки, нисколько не стыдится своего положения. Демон прикрывает глаза, вкушая момент трепетного единения, а после неохотно выпутывается из колдовских сетей возлюбленной и направляется в сторону широкой полки, искрящейся от множества ярких жидкостей в прозрачных ёмкостях. Сосредоточенный взор блуждает по магической палитре и, наконец, останавливается на той самой, небольшой колбочке с вязким, поблескивающим редкими перламутровыми переливами веществом. Демон возвращается к брюнетке, требовательным прикосновением берет её руку в свою и ведет чертовку в сторону кровати. - Пей до дна, ложись и держи в голове только интересующий тебя вопрос. Твой сознание перенесёт в прошлое, но ты будешь всего лишь сторонним наблюдателем,- Геральд помедлил, наблюдая, как непризнанная исполняет все его указания, и после продолжил. - Не бойся, я буду здесь, с тобой,- он с нежностью провел рукой по щеке возлюбленной, когда та в нервическом предвкушении закрывала болезненно алые глаза. Белый огненный ком ослепляет Вики и она машинально накрывает ладошками лицо, в попытках избежать непрошенного ожога. Один миг, и вот её тело как будто пребывает где-то на беднейшей окраине своего родного города, а в следующее мгновение серая дымка окутывает с головы до ног, играючи кружит в водовороте и плавным темпом переносит в заурядную квартирку. Внутри только молодой мужчина латинской внешности, а перед ним нарисованная на давно выкрашенном полу рубиновой краской пентаграмма с дьявольской символикой, засаленными деревянными рунами и головами недавно убитых птиц; он закатывает глаза, запрокидывает голову и произносит бессмыслицу на неведомом Вики языке. Мужчина замолкает, и обряд подходит к кульминации. Вся антихристова символика вспыхивает, как от порохового взрыва, и возникает суккуба, дьяволица похоти, что является людям, жаждущим неземного удовлетворения. Картины многократных встреч мелькают перед глазами так, что голова начинает идти кругом, а тело непризнанной, мирно лежащее на кровати, интервально вздрагивает. Недобрый блеск перед запуганными глазами, и падшая пронизывает грудь грешника кинжалом, занавес представления падает и ритуал завершается. Дьяволица возвращается в преисподнюю, но скоро её размеренное бытие прерывает весть о невозможном. Следуют кадры суда перед лицом владыки Ада, большой неопределённости, поглощающего всю сущность грешной страха. Суккуба страшится о своем будущем, хотя пасть ниже её статуса, казалось, невозможно, жаждет смерти своего чада, впрочем, как и любая другая в подобном унизительно ничтожном положении. Картинки снова мелькают, но теперь дьяволица в родном, для наблюдающей непризнанной, мире людей, в облике обычной женщины, и сейчас Вики появляется на свет, как человек. Опять круги Ада, и она уже на низшем из них, в дьявольской тюрьме. Девчонку передёргивает, когда вся боль и проклятия, посылаемые грешным исчадием из глубин преисподней, будто бы проходят сквозь неё и вылетают сотнями покрытых кровью кинжалов. Страшный крик заполняет пространство, это суккубу без жалости лишают вороных крыльев и предают казни, какую она заслужила за свою оплошность. Вики буквально выталкивает из омута прошедших мгновений, и она рывком приподнимается, жадно вдыхая прохладный воздух северной комнаты через рот. - Черт, как... что это вообще... не может быть такого,- задыхаясь, произносит брюнетка с паузами, испепеляя возлюбленного взглядом, давая понять о неутолимой жажде объяснений. - Шшш, мы вернёмся к этому завтра, обещаю,- шепотом отвечает Геральд, укладывая Вики обратно и заботливо укрывая её одеялом. Он произнес что-то, не имеющее никакого смысла для её восприятия, только после этих слов чертовку настигло знакомое ощущение, предвещающее невольное погружение в морфеево царство. «Усыпил, чертов хитрец».

***

Из каждого угла, то по кругу, то хаотично, раздается искушающее эхо, сладко зовущее по имени, даже несколько приятное, только как бы за гранью реальности. Брюнетка теряет счет минутам и поддается, отзывается на пьянящую игру голосовых струн, дарующих мелодию блаженнее музыки любой арфы и флейты. Где она? Спит, или давно проснулась и ждёт встречи с неизбежным, как судьба.

"Вики, Вики, Виктория, которая не хочет называть себя Уокер» «У нас общего больше, чем ты стараешься себе внушить» «Как безжалостна ты, о, как чудовищна» « А всё это - результат межрасового союза» «И ты отвергнута небесами, и прокляла их с такой жгучей ненавистью, как и я» «Мы с тобой одной крови... к-р-о-в-и".

Вики выкрикивает нечто похожее на «нет, не такая я, не могу быть такой» и просыпается в холодном поту. Геральд, дремавший рядом, пробудился следом от столько резкого поведения своей возлюбленной. - Что произошло? – его голос всё ещё сонный, однако толику волнения не скрыть. - Кажется, Мальбонте,- на одном дыхании выпалила непризнанная, прокручивая в голове услышанное во сне. С ужасом на неё обрушилось осознание, что голос этот очаровал её, и слова его были отчасти правдивы.