1. Лисёнок и котёнок.
19 апреля 2020 г., 23:25
Работа — дело очень важное, но Чонгук совсем совесть потерял. У него есть двое омег: милый снаружи, но чертовски похотливый и своевольный Чимин и Тэхён, что двигается очень сексуально, ведёт себя так же, но очень нежный и чувствительный внутри.
Чонгук оставил их друг с другом на целых две недели. В отличие от Чона, у них занятий-то и нет. Альфа запретил работать Тэхёну: видите ли, слишком много посторонних похотливых взглядов, а Тэ виноват, что он очень сексуальный на видео. Людям это нравится, они платят, омега получает деньги на существование. Ну и что, что работает вебкам моделью и выполняет разные грязные желания через камеру. То же самое касается и Чимина. Ему так нравилось танцевать, выгибаться под плавный и изменчивый ритм музыки, сливаться воедино с ней... Но Чонгук запретил: тоже много взглядов посторонних. Ну стриптиз, и что? Внутри он сильно скучает по пилону, пусть и хочется теперь танцевать на нём только для Чонгука с его Тэтэ.
Омеги очень привязаны друг к другу. Да, они безумно разные, но всегда вместе. Идеально дополняют друг друга и очень рады, что нашли альфу, который с удовольствием взял обоих и принял их самих и их увлечения. Ну почти... Поэтому и втройне обидно, что Чонгук закрылся у себя в кабинете и не выходит вторую неделю. Они скучают и по его ласке, и по большому члену, что входит в них по очереди, меняясь с крепкими пальцами. По тому, как умело он умел уделить внимание обоим и каким разным всегда был с каждым...
Грубо брал Чимина со спины: иначе его капризный котик расцарапает и искусает. Чонгук ходит весь в чужих метках потом, что огнём горят и заживают месяц, ведь омега так дразнится. И Пака же, кроме как грубо, не возьмёшь. Он будет вещи говорить, что выводят и ставят на кон честь альфы, постоянно пытаясь взять инициативу. От этого скорее злишься. Хочется наказать. А ему только в радость, ведь он это любит. Любит грубо до сорванного горла, чтобы до дрожи в ногах и боли в ягодицах, которые до синяков сжимали чужие руки. В награду за эту грубость непослушный котёнок стонет громко и высоко, чужое имя крича и прося глубже, больше и быстрее. Это сносило крышу, так как омега никогда язык за зубами не держит, всегда что-то говорит, шипя и царапаясь словами во время прелюдий.
Хотя выглядит омега очень мило, даже миниатюрно. Хочется заботиться и быть нежным с этим малышом. А Чимин знает об этом, поэтому и ведет себя просто игриво, наигрывая непорочность. Альфа же знает, что в нежном облачке живет лживая сука, а грубый секс как будто её выбивал из него, и он таким ласковым и искренним становился. Мог даже извиниться и слова привязанности выразить, поцеловать, не терзая губы укусами. Чонгук был в восторге от котёнка, что жмется к нему и ластится, и всегда отвечал тем же. Это было так искренне, по-настоящему.
После того как Чимин кончит и отходит от оргазма, поскуливая, ведь всё болит, на другой стороне кровати ждет второй омега. Все это время он наблюдет за Чимином, слушает его стоны и наблюдает за выражением чужого лица. Лисёнок так не может помочь Паку. Тэхён себя уже растянет сам и ляжет на спину, ноги раздвинув, приглашая к себе так. При этом смотреть будет так просяще, ведь это очень мучительно долго — наблюдать за тем, как Чонгук выбивает спесь Чимина.
Омега нежный до дрожи и чувствительный к каждому прикосновению. Любые ласки, даже обычные поцелуи вызывали томный взгляд скулящий, что просит больше. Целуешь его во время секса в губы и шею с ключицами, двигаясь сначала не быстро. Чонгуков лисёнок отзываться будет уже на это, бархатными стонами тихими ещё, но прямо в поцелуй, либо руку. Начнёт Чон ускоряться, он будет имя шептать в уста. Когда совсем хорошо становится, тот уже явно громко, но так же мелодично стонет, иногда говорит, что на пике.
Альфе безумно нравится, как в его руках такой уверенный и сексуальный омега буквально плавится, трепетно дрожа и сжимая его своими стройными длинными ногами. Нравится смущенное чужое лицо, что обычно всегда немного высокомерно смотрит на альфу, пускай тот и истинный. Да и сам омега был воплощением стати и красоты. Он это знал и был уверенным в себе. Правда на Чимина смотрит с теплом всегда, и тому легко его вывести на румянец одним словом буквально. Чон поэтому наслаждался, когда во время секса он показывал эту неуверенную и смущённую часть себя. Его горделивый омега, что просит ласки... Как он может это игнорировать и не дарить её? Просто обычно это он сам дрожит от чужого баса, что часто говорит, чего хочет, немного холодно и отстранённо.
Чон выходит после того, как уже второй омега кончает, сжимая его в себе. Альфа сам безумно долго держится, ведь нужно, чтобы каждый его дорогой малыш был доволен. Потом рядом с Тэхёном ложится, отходя от своего оргазма. Чимин под другой бок сам лезть начинает. Будет целовать в губы и всё лицо, урча довольно и благодарно. Тэхён же весь смущенно красный, просто прижимается устало, обнимая робко, и из-за чего Чимин возьмёт его руку сплетая в замок. Чонгук же Чимина за талию к себе прижмёт, а в макушку Тэхёна носом уткнётся. Ведь тот пахнет немного терпко, но это только дурманит альфу, он каждый раз дышит так, словно готов задохнуться.
***
— Тэтэ, давай проучим Чонгука, — омега выходит из Кима, садясь между ног его. — Прости, — опускает взгляд и виновато поджимает губы. Затем снова поднимает, уже кусая их. — С тобой хорошо, но физиология требует запаха альфы, с каждым разом дойти до финала сложнее, — выдыхает, смотря на Тэхёна, но потом снова взгляд отводит. Омега впервые не знает что делать, нет невероятного чувства возбуждения, что было раньше. Точнее есть возбуждение, но безумно не хватает чего-то, а Пак буквально всё сможет в пошлость перевести. — Понимаю, мне тоже... — Тэхён даже не покраснел, хотя обычно всегда в такие моменты румянцем покрывался, а тут лишь сел, поправляя свои светло рыжие волосы, — тоже всё труднее. — Подползает к Чимину, обнимая того за талию и кладя голову на чужое плечо. Омега немного хмурится, думая. — Говоришь, просто запаха не хватает? — Ну да... — зарывается рукой в чужие пряди и целует в метку, а у Кима тело само отвечает, правда, только не возбуждением, а желанием подарить ласку в ответ. Смущения нет. — Уже запаха от метки не хватает... Это только дразнит, возбуждая, но не хватит, чтобы кончить. Двое омег прижимаются друг к другу, тепло так ищут. Теперь они поняли, что слишком к Чону привязались. Раньше без него пять лет обходились друг другом. Чимин, бывало, пробовал с альфами, но ни у кого не получалось приручить строптивого и почти дикого Чимина в постели. У Тэхёна всё ещё хуже: его грубостью пытались взять, и тот всегда с громким негодованием уходил, так как его не слушают, просто используют для своих потребностей. Но Чон с трепетом относился, слушал и спрашивал, никогда не приказывал, только просил, но, бывало, и настаивал, но не в сексе. Самая большая его прелесть это то, что он принял обоих и внимание уделяет обоим, взамен попросив лишь не мешать работать и заняться чем-то не столь вызывающим. — Тэтэ, — в чужом лице читается игривая искра и глаза сужаются, — давай просто придём к нему, возьмём то, что нам надо, и уйдём. — Пак облизывается, говоря это, так как в голове сразу же картинка появилась. Тэхён, заглянув в чужие глаза, чуть отстранившись, не совсем понимает, что хочет сказать Пак. Пытается увидеть в черных любимых глазах, что сейчас хитрости полны эти картины тоже. — Что ты имеешь в виду, я не совсем понимаю, Чим? — запускает руку в волосы Пака, что серебряные, с небольшим синим оттенком. Нежность так проявляет. Правда, Чимин на это лишь коварно улыбается и приближается к чужому лицу, говоря уже в губы, чуть смущая этим Тэхёна: — Придём, потрахаемся прямо на его столе при нём. Он заодно, гляди, возбудится, а мы потом уйдём, — обнимает чужую шею, довольно хихикая. — По глазам вижу, боишься того, что сделает нам Чонгук. Но не бойся. Скажем, что если он не будет мешать, то пригласим к себе. Еще и условие поставим, что он не может касаться себя. Ну и конечно мы его не пригласим, пускай дрочит потом в одиночестве, — омега расплывается в улыбке, опускает взгляд на чужие губы и чмокает их. Тэхён становится серьёзным и хмурит свои прекрасные брови, он в отличие от Пака не любит выводить альфу. — Чимин, а что если он не захочет слушать нас? — говорит своим серьёзным голосом, что обычно дрожь у всех выбивает, кроме его Чимина. Руки опускает на кровать, сжимая постельное бельё. — Попроси его с помощью вашей связи истинных, — тяжело вздыхает. — И тем более это же наш Чонгук. Он всегда тебя слушает... – Потом начинает говорить абсолютно серьезно. — Честно Тэтэ, я больше за тебя переживаю. Даже я мучаюсь, а как тебе — вообще не представляю. Он же даже спит у себя в кабинете, ест там, он оттуда не выходит. Я понимаю — работа, но мы не об это договаривались. Он обещал уделять нам внимание обоим, а тут даже ни тебе, ни мне. Мы в компании друг друга и всё, на работу тоже нельзя, а виной его тупое собственничество. — Фыркает недовольно, кладёт свою маленькую ладошку на лицо Тэхёна и ближе к себе тянет, чтобы потереться о чужой нос своим, прикрыв глаза. — Всё будет хорошо, а главное, мы получим разрядку. Давай, Тэтэ... — Чим, не боишься, что он может наказать? Для меня это что-то грубое, а тебя пометит. Он уже не раз зарекался после твоих выходок. И я чувствую, что он серьёзно настроен... Он даже, скорее, повод ищет, чтобы это сделать, — истинный Чонгука млеет и поддаётся всё-таки, ласке и нежности Чимина, говоря уже чуть мягче и с дрожью в голосе, так как переживает. Недолгое молчание, а Тэхёна начинает напрягаться и нервно кусать губы. — Это рано или поздно случится, и я это принял, — чувствуется как тот вздыхает тяжело, – тем более я в любом случае хочу остаться рядом с тобой и с ним тоже, пожалуй. Я принимаю его тоже, — Чимин говорит на удивление с лёгкостью в душе. Когда решалась метка Тэхёна, Чон предложил и Паку, но тот грубо стал отказываться. Для него странно было принадлежать кому-то, и он боялся меток. Странный элемент, что делает из тебя почти предмет. Ведь она даёт альфе много власти над омегой. Чимин хотел быть всегда свободным, либо с Тэхёном. Но картина того, как Тэ хорошо понимает Чона и чувствует его, заставляла завидовать и ниточкой тонкой болью в душе отдавалась. Пак хочет быть частью их мира. Тем более он так хорошо вписывался. В отличие от Чонгука, он-то понимал Тэхёна просто по взгляду. Зато альфу очень сильно не понимал. Те часто цапались из-за ревности к Тэ, но обоих пронизывали тревога и печаль за общего любимого. А ведь Ким это видит, и его парой холодный либо смущенный взгляд терзает вина. Если Чон пометит Пака, то между ними тоже будет связь и может пройдёт ревность с недоверием. Но Тэхён не был единственной причиной. Альфа тоже безумно нравился Паку, его он тоже ревновал. — Правда, ты точно решился остаться с нами? — Тэ раскрывает глаза и улыбается. Обнимает того за талию, прижав к себе сильнее, ждёт утверждение, чтобы до конца поверить. — Да, ведь я люблю тебя... Чонгука тоже. Правда.. — не успевает договорить, так как его валят на кровать, обнимая крепко и прижимая к себе. Чимин и Тэхён всегда вместе были с детства. Это породило что-то странное между ними. Чонгук называет это омежьей любовью и чудом. Им всегда надо было быть вместе и уравновешивать друг друга, иначе поразень потухали. Кто-то скажет, что это просто дружба, но тогда Чимину не хотелось бы сидеть вечность на чужих коленях и дышать чужим запахом, проявлять нежность и заботу. Тэхён же не желал бы целовать прекрасные пухлые розовые губы и обнимать чужое тело, что даже в его руках казалось хрупким. — Чим, я люблю тебя, — находит чужие губы и целует нежно и аккуратно, сминая их, пока ему не отвечают более страстно и требовательно, перехватывая инициативу. — Я тоже тебя, Тэтэ, — улыбается, наконец, оторвавшись от чужих губ. — Пойдём, подготовиться надо, — выбирается из чужих объятий. — Если играем, то по-крупному. Тянет любимого в гардеробную сразу на половину Чонгука и забирается в потайные любимые рубашки, что альфа очень часто носит не только на работу. В основном это были яркие цветные хлопковые, либо шелковые, более тёмные. Пак вручает Тэ темно-зелёную из шёлка, сам начинает надевать бардовую, оставляя глубокий вырез. — Он будет в ярости... — Ким кусает губы и начинает тоже надевать рубашку, только застёгивая чуть приличнее, оставив только две верхние пуговицы не застегнутыми. В то время как у Чимина было четыре. Потом Пак подходит к их с Тэ половине и пытается с верхней полки что-то достать. Омега уже прыгать начинает пытаясь достать какую-то коробку, но подходит Тэхён и, встав на носочки, спокойно достаёт и вручает Чимину. Тот благодарно целует в щеку и садится на пол прямо в гардеробной и открывает коробку. Там: пара ошейников, чулки и... хвосты с ушами животных? Тэхён не совсем понимает зачем именно хвосты, но как только понимает, краснеет тут же. Смотрит на Чимина, что уже чулки натягивает, не зная, что сказать, и снова удивляясь, насколько Пак образован в этом плане. Тэ завидовал ему, но по-белому. Ведь Чонгуку нравилась его свойская невинность и некая наивность тоже. Как-то раз признался наедине, что даже больше хотелось бы видеть и Чимина таким. Тэхён долго думал. А Чимин уже свои чулки черные натянул, ошейник в цвет и ободок с ушками. Ушки белые, кошачьи, очень правдоподобные. Тэтэ наблюдал за Паком и хотел слюной давиться. Тот и правда стал котика напоминать. А ведь Чимин ещё свою сексуальную натуру не включал или одного податливого юнца... — Я тут подумал, если он нам дал ласковые имена, и это имена животных, я решил заказать нам с тобой, чтобы его порадовать, — Пак чуть покраснел, но продолжал улыбаться. Омега весь в процессе преображения, даже не замечает, как его разглядывают. Ким давно заметил то, как старший меняется в лице, какой он счастливый, что они все вместе. Тэхён в такие моменты очень счастлив сам, хотя раньше мысль, что очень не соответствует стандартам общества пугала. У Чимина чуть руки дрожат, но он берёт белый хвост, что пушистый очень и с достаточно большой самой пробкой. Представляет, как с этим ходить будет, он сможет по-хорошему и от простого трения кончить. Берёт в рот её чтобы не на сухо вставлять, ведь это будет не очень приятно, заодно и согреть. Потом высовывает, как-то слишком пошло со слюной, что тянется. Подставляет под колечко мышц и сам садится. Стон раздаётся, ведь не ожидал, что она будет такой большой, зато выпасть не должна. — Ну как смотрится? — посмотрел на Тэхёна, чей взгляд чуть возбуждённый и томный. Садится на колени, но сразу же чуть привстав, иначе не удобно. — Тэхён? У Тэхёна слов нет: он полностью захвачен картиной, что так прекрасна. Его Чимин, что просто... просто невероятный для Тэ сейчас. Чонгук и подавно слюной подавится, ведь их будет двое у того. — Тэхён, блин, нормально или нет? И чего ты сам не одеваешься? — омега встаёт на ноги, чувствуя, как их сводит. Но это так приятно, что хочется глаза закатить... Но подходит к коробке и достает белые чулки. Смотрит на другого омегу и, кусая губы, присаживается на корточки, чтобы натянуть на стройные ноги Тэхёна. — Ты хоть слово скажешь? — Пак сейчас так переживает, что не очень выглядит, из-за чего сомнения и легкая паника появляются. — Ты очень красивый... — шепчет Тэхён и краснеет, так как понимает, что его одевают. Чувствует при этом, как руки чужие дрожат. — Я могу и сам. — Я уже начал, не хочу останавливаться, — дыхание стало томным и видно, как Чимин сдерживает стоны. – Оставим их, если будет тереться об колено, эффект будет хорошим. Ты сейчас поймёшь это. Тянет дрожащими руками за рубашку Тэхёна на себя, чтобы на голову надеть ярко-рыжие лисьи ушки и белый ошейник. Также Чим на себе заодно чёрный поводок защелкнул. Берёт рыжий пушистый хвост, что для Тэ, и так же смочив, приставляет к чужому сфинктеру, предварительно повалив омегу на пол снова и положив руку на чужую грудь, прижав немного. — Стой... Чим... Ах... — Чимин уже сделал своё дело и улыбнулся, немного подвигал, проверяя, как та ходит. Всё было хорошо. Тэ тоже было хорошо: по стонам было слышно. Он голову закидывает назад и ноги пытается сжать, но не долго. Кладёт руку на чужую, что очень маленькая по сравнению с его, останавливая. — Не мучай... Тем более нам надо устроить шоу не здесь. — Ты прав, прости... — Пак отстранился, поправив чужой хвостик, и виновато улыбнулся. Он встаёт и подаёт руку Тэхену, помогая встать. Получается с трудом, из-за этого чуть сам ни падает. Оба стоят на дрожащих ногах, с трудом держа себя в руках. Берут друг друга за руки и чуть проходятся. Вроде и нормально уже, привыкают, но резкое движение всё равно заставляет ноги свести. — Так какой у нас план? — спрашивает Тэ, идя самостоятельно на выход из спальни, а Чимин чуть семенит вслед за ним. Пак улыбается и закусывает губу в предвкушении. — Слушай...
