Цирк Самоубийц

Неделю спустя.

      Коридор для него кажется слишком жутким. Сал облизывает свою нижнюю губу, несильно расплываясь в улыбке. Наконец-то он сможет снова быть рядом с Трэвисом. Он рукой дотрагивается к разбитой стене, от которой кусочки штукатурки отваливаются, и ногтями скребёт слегка, вгоняя ту самую старую штукатурку под них. Его ноги путаются между собой, он идёт так, будто бы находится в состоянии алкогольного опьянения. Парень кончиками пальцев проводит по стене, двигаясь к своей палате. Шальной взгляд бегает по коридору, ищет что-то — а что именно — не понятно. С губ слетает хриплый смешок, а потом он резко распахивает дверь, которая даже заскрипеть не успевает, и улыбается. Осматривает палату, задерживает взгляд на Нике и его улыбка пропадает с лица сразу же.       — Она жива? — спрашивает он с разочарованием. Потом он смотрит на Ларри, который, по всей видимости, взял книгу из библиотеки и теперь читает её, а потом смотрит на Трэвиса, который смотрит на него в ответ, счастливым взглядом. А потом он смотрит на кровать Эшли, на которой девушки не находит. Кровать застелена и тут всё почищено. В мозгу щелчками видится картина, где пол весь кровью залит, где Ника лежит полумёртвая, а на ней сидит Сал. — А где Эшли?       — Её выписали, — говорит Ларри спокойно, перелистывая сразу несколько страниц. — Тебе реально было интересно это читать? — карие глаза устремляются на блондина, а тот лишь пожимает плечами в ответ.       Сал входит в палату, переваривая информацию.

Ну да... Людей же, обычно, выписывают.

      Голубоглазый заглядывает в свою тумбу, достаёт оттуда протез, а потом указательным пальцем дёргает вверх.       — Пойдём.

***

      — Прости, — первое, что говорит Сал, когда они входят в ванную. Трэвис уже хочет ему ответить, но Фишер не разрешает. — Я веду себя по-ублюдски, понимаешь? — блондин лишь рот беспомощно открывает. — Ты три года терпел не для того, чтобы потом увидеть такое, верно? — в ответ лишь молчание. — Я ведь прав, — самое настоящее утверждение.       — Сал, нет.       — Не спорь со мной, — он машет рукой в знак протеста. Он лижет по своей нижней губе языком, а потом заглядывает в чёрные, как смола, глаза. Сал протягивает свои руки вперёд и смотрит на них долго. Минута. Две. Три. — Ты видишь эти руки? — Трэвис смотрит на него как на сумасшедшего. Он такой и есть. — Эти руки... перепачканы в крови. Матери, отца... Видишь? — он проводит пальцами линии на ладонях. — Тут кровь, тут... а сами руки, — он пробегается пальцами по своих шрамах, — запечатаны в ржавые кандалы, — он с грустью в глазах смотрит на Трэвиса, который сдерживает рвущееся наружу эмоции. — Не видишь?..       — Сал, перестань, — просит он, тяжело дыша.       — Ну как, — он смеётся хрипло. — Посмотри на эти ручонки, — Сал машет ими перед лицом старшего. — С каждым днём мне хочется их сломать всё больше и больше! — парень качает головой. — Они убили свою семью. Они так чешутся, так хотят переломать хребет кому-то другому, — он хищно облизывается, смотря прямо в глаза Фелпса. — На них кровь моих родителей. На них кровь пациентов этой больницы. Врачей, — он выдыхает нервно, закидывая голову назад. — Я правда люблю тебя, Трэвис. Сильно. Ты же знаешь... Ты разжигаешь во мне чувства и я сам горю. Ты заставляешь меня улыбаться. Но мне так страшно, — ужасается он. — Знаешь почему?       — Сал, пожалуйста, прекрати, — хрипит Трэвис, пытаясь схватить его за руки.

Трэвис Фелпс не хочет слышать.

      — Потому что ты... так прекрасен. Я хочу... чувствовать тебя каждой клеточкой своего тела. Я хочу, чтобы ты навсегда был моим, понимаешь?       Трэвис смотрит на него с болью в глазах, а потом, кажется, и вовсе начинает задыхаться, слыша следующие слова:       — А в то же время... мне хочется переломать тебе кости. Мне хочется сожрать тебя, чтобы ничего от тебя больше не осталось. Мне хочется, — голубые глаза безумно бегают по помещению, — убить тебя.       Трэвис не дышит.       Трэвис не боится.       Трэвис чувствует, как его сердце пытается выпрыгнуть из груди. Чувствует, как его тело разрывает на атомы.       — Ты всё ещё думаешь, что это хорошая идея?! — истерично орёт Сал, глядя на него. — Я боюсь сам себя, чёрт! Слышишь?! Мне больно на тебя смотреть!!! — он касается зеркала холодными пальцами и смотрит в него. — Я хотел бы тебя не знать. Хотел бы тебя не видеть. Слышать. Чувствовать...

Солнце такое красивое, да? Но на него так больно смотреть...

      Трэвиса начинает трясти.       — Прекрати нести чушь сейчас же, — задыхаясь хрипит Фелпс. — Ты ведь это специально делаешь, я же знаю! — он снова пытается схватить его за руки, но напрасно. — Ты мне врёшь!       — Я не вру.       — Врёшь, блять! — он всё-таки хватает его за руки и Сал цепенеет. — Прекрати. Это не разговор, а ебаная пытка! — его сильнее начинает трясти, а из чёрных глаз брызжут слёзы. — Сал... ты... ты, — он не может ничего сказать. Он лишь падает своим лицом на чужое плечо и громко рыдает, заставляя Фишера дрожать. — Ты не представляешь, как я устал, блять. От всего. В крови руки, не в крови, меня уже ничего не волнует... Я не боюсь тебя, Сал. Ни капли. Умрёшь ты — умру и я. Ты мой смысл этой чертовой жизни! Я полюбил именно тебя, тогда почему ты...       Он замолкает, поднимая голову и смотря на слезящиеся голубые, как океан, глаза.       — Океан ведь так глубок, верно? Так глубок и так красив, — Трэвис не перестаёт смотреть ему в глаза. — Но в нём так легко утонуть.       Смуглые руки отпускают чужие и парень отходит на шаг назад.       — Эшли... просила передать тебе, что ты хороший ч...       После этих слов, младший сильно ударяется протезом в зеркало, сразу же разбивая его. Осколки падают в раковину, протез несильно трескается, а шрамы на лице саднить начинают.       — Что ты делаешь?! — истерично кричит блондин, пытаясь снова схватить его.       — В каком месте, — он срывает с лица протез, показывая Трэвису окровавленное лицо. — Я убийца. Я психопат. В каком месте я хороший человек?! — протез летит в раковину, где валяются осколки. — Покажи мне!       Трэвис дотрагивается ладонью к его груди, чувствуя бешеный стук чужого сердца.       — Нет! — кричит он, пытаясь вырваться из крепкой хватки парня. — У меня его нет!!!       Вырвавшись, он поджимает губы и выбегает из ванной. А Трэвис бежит за ним, схватив потрескавшийся протез.       Сал чуть не спотыкается на ровном месте, недовольно шипит, а Трэвис, сразу же догнав, хватает его за плечи.       — Хватит устраивать цирки, ты ведь живой человек, — хрипит Трэвис. — Прекратил сейчас же, понял меня?! — старший хватает его за грудки, а Сал неверующе смотрит на него, чувствуя, как кровь стекает по лицу. — Или ты хочешь посмотреть на мои заскоки?! — он встряхивает Фишера и хлопает по плечам. — Ты уже совсем с ума сходишь?! Что происходит?! Объясни мне!

Трэвис Фелпс не хочет чувствовать.

      — Я не знаю!       Фелпс смотрит на него ещё секунду, а потом резко утягивает в поцелуй. И целует так, будто умоляя прекратить эти издевательства. Запускает ладонь в синие волосы, а второй рукой прижимает младшего ближе к себе. Трэвиса разрывает от боли, а Сал отчаянно жмурится, чувствуя в себе ураган.       — Умоляю тебя, — он заправляет синюю прядь за чужое ухо. — Прекрати. Я не боюсь какой-то там смерти. Меня не пугает то, что меня хочет убить, даже не кто-то там, а ты, — он аккуратно дотрагивается до окровавленной щеки парня. — Меня хочет убить собственный отец. Меня хочешь убить ты, — он улыбается обречённо. — Я наверное, очень хорошая жертва, не так ли? — он смеётся и прижимается губами ко лбу Фишера. — В любом случае... тебе дозволено всё.

Убивай меня хоть сейчас, Салли.