Цирк Самоубийц

      — А в то же время... мне хочется переломать тебе кости. Мне хочется сожрать тебя, чтобы ничего от тебя больше не осталось. Мне хочется...

убить тебя.

      Трэвис просыпается в холодном поту, быстро и жадно хватая ртом воздух. Сердце бьется в бешеном темпе, грозясь пробить грудную клетку, в уголках глаз слёзы скапливаются, собираясь стекать ручьём по щекам. Фелпс дышит хрипло, сжимает в руках одеяло — и оно с треском рвётся. Парень поворачивает голову туда, где должен лежать Сал — но не находит его. Сердце ещё сильнее стучать начинает, страх парализует тело и Трэвис двигаться не может. Где он? Куда он пропал? Почему именно сейчас?       Чёрные глаза осматривают палату — но Сала здесь нет. Или это он из-за страха не видит его. Ноги его трясутся, руки — тоже, а голову заполняют разные ужасные мысли, заставляя дрожать.       — Испугался?       Сал стоит прямо перед ним, задевая своим носом чужой и заставляя раскрыть рот в немом крике.       — Ты боишься?       Фелпс каким-то образом тянет свою руку к младшему — но тут сразу же слышится хруст его собственных пальцев. Мне хочется переломать тебе кости. Трэвис ещё сильнее пугается, пытаясь руку свою одернуть, но всё напрасно — его крепко держат. Хруст становится сильнее, будто кто-то наступил на сухие ветки в лесу. На чужом лице вырисовывается улыбка, кричащая о том, что спасаться нужно. Что добром это всё не закончится. Она отталкивает, предупреждает, просит, кричит.       А Трэвис тянется к ней ближе, он заворожён ею. Он не понимает этих предупреждений, не понимает мольб. И крика он не слышит.       — Ты... так отчаянно пытаешься держаться только за меня и всё? Ты так наивно думаешь, что я — твоё спасение? Твоя судьба? Очнись, слышишь?       С чужого рта капает капля крови прямо на постель. Блондин сидит на кровати в ступоре, окутанный темнотой. Голубоглазый хватает старшего за шею своей ледяной рукой и давит, давит, давит...

Мне хочется убить тебя.

***

      Фелпс резко вскакивает на кровати, задыхаясь от нехватки воздуха. Он рукой тянется к своей шее и понимает, что с ней всё в порядке.       Сбоку поворачивается Сал и смотрит на парня обеспокоено.       — Кошмар?       Трэвис кивает, стараясь ровно дышать. Он опускает руку, прикрывает глаза, вдыхает и выдыхает. А потом чувствует, как Фишер гладит его по спине. А потом и вовсе притягивает к себе.       — Страшно? — в ответ кивок. — Я знаю.       Парни укладываются на кровати. Трэвис всё ещё выравнивает дыхание, а Сал пустым взглядом рассматривает его лицо.       — Я помню как ты меня успокаивал после кошмаров, — шепчет он, ведь друзья спят и их нельзя разбудить. — Ты это... умеешь делать по-особенному, что ли, — его рука опускается на смуглую щёку и гладит её. — Тебе снилось что-то очень страшное?       — Наш диалог в ванной, — тяжело вздыхает он.       Что-то внутри Сала ломается. И этот звук треска эхом раздаётся в ушах.       — Прости меня, пожалуйста, — младший не убирает свою руку. — Трэвис... я был вынужден это сказать, — с болью в голосе шепчет он. — Я думал, что ты должен это знать, потому что я не знаю, что может на меня найти, — он вдыхает больше воздуха и убирает руку. Не заслуживает. — Прости меня, — и снова. — Моя жизнь, это грёбанный цирк, — на его лице не видно ничего, кроме боли. — а я в нём клоун. Прости. Я нарушил твой сон, прости, — он пытается подняться на локтях и вообще встать с кровати, но Трэвис тянет его обратно.       Старший хлопает по его щеке ладонью, а потом притягивает к себе, ближе, чтобы утянуть в поцелуй. Сал распахивает глаза удивлённо, хватаясь за чужую руку, а Фелпс целует, с целью заткнуть.       — Ты глупый ребёнок, — блондин целует его в пораненный нос и прикрывает глаза. — Спокойной ночи, — парень поворачивается на другой бок.       В сердце Трэвиса творится черти что. С одной стороны — он не боится. Он не боится Сала, ведь знает, что он ему ничего не сделает. С другой стороны — ему страшно. Страшно от не понимания себя, других и жизни в целом.       В сердце Сала — ураган. Чувства смешиваются между собой и он ничего не понимает. Ему больно, но ему и хорошо. Ему страшно, но в то же время нет. Он не чувствует, но в то же время чувствует всё слишком сильно. Он не слышит, но в то же время слышит больше, чем нужно.       В его глазах скапливаются слёзы. Он сжимает в своей руке белое одеяло так сильно, что чувствует боль в пальцах. Почему именно с ними происходит такое? Разве они не заслужили самых лучших отношений?

Где они так сильно провинились в этой жизни?!

      — Трэвис? — шепчет Сал, кончиками пальцев дотрагиваясь до чужой спины. — Трэвис? — он тычет пальцем в позвоночник, но ему не отвечают. — Уснул?.. — на лице Фишера вырисовывается смущённая улыбка, он придвигается ближе к старшему и оставляет поцелуй на задней части шеи.

***

      — Почему таких не изолируют? — на израненном лице появляется непонимание, когда он смотрит на пациента в конце столовой, который кидается едой и сумасшедше орёт, срывая голос. Сал в трясущихся руках держит поднос с едой, который так и просится улететь на грязную плитку. В горле застывает обида и злость. — А вообще... кого-то кроме меня изолировали здесь? Или я здесь самый ужасный? — кто-то плечом задевает его и поднос чуть не выскальзывает из тонких рук. — Твою мать, что это было?!       — Пойдём, — говорит ему на ухо Фелпс, забрав свой поднос с едой.       Фишер поджимает губы. Его запястье пронзает сильной болью, и поднос падает на стол, чуть-чуть разливая чай и суп. Голубоглазый шипит, сжимая запястье и смотрит в пустоту.       — Сал? — подскакивает Трэвис, пытаясь заглянуть в глаза и понять, что случилось.       Но когда у Сала изо рта течёт кровь, его глаза распахиваются в ужасе и он убегает из столовой.       — Сал! — Трэвис пытается бежать за ним, но Ларри хватает его за руку.       — Не думаю, что он сейчас нуждается в чьём-то присутствии, — Джонсон делает глоток чая. — Особенно в твоём.       Фелпс лишь губы поджимает, смотря за убегающим парнем и обессилено садится за стол.       Почему?

***

      Сал глотает воду из под крана, давится, кашляет, хрипит и чуть не задыхается. А потом он поднимает свой взгляд к зеркалу и проводит по нему испачканным кровью пальцем.       Смотрит на своё израненное лицо и рисует на зеркале улыбку.       — Почему именно я? — он смеётся истерично, а потом брызгает водой на зеркало и, вытерев рукавом рот, уходит из ванной.       Взгляд бегает по коридору и цепляется за окно.       — Порой мне хочется отсюда сбежать через этот забор, — шепчет он сам себе под нос и тыкает пальцами в окно. — Ха-а...       В голубых глазах загорается какой-то огонёк.

Нездоровый.

      Его трясёт, он идёт к своей палате и дёргает уголками губ.

Я не знаю, что со мной происходит. Не знаю, что я чувствую именно сейчас. Животный страх? Адскую боль? Я не знаю.

      — Ты в порядке? — мягкие губы касаются израненного лба, а тёплые ладони касаются щёк.       Сал любит слышать этот голос, который успокаивает его постоянно. Любит чувствовать эти мягкие и сладкие губы на своём теле и своих губах. Ему нравится получать эту заботу. Он любит и ему нравится любить.       Фишер кивает в ответ и тянется своими губами к чужим. Ему охотно отвечают на поцелуй, перебирая в руках синие волосы.

Но я знаю одно... Мне осталось недолго.