Погоны, интриги и расследования

Антон лежал на полу балкона без сознания. Сердце Арсения ушло в пятки. Мужчина одним рывком оказался около шатена и приподнял его за голову: — Антон! Шастун! Ау! Ты чего это?! Эй! — пощёчина. Ещё пощёчина. Парень немного приоткрыл глаза и затуманенным взглядом окинул Попова, максимально взволнованного и взъерошенного: — Арсений Сер… Ой… Арсений… Да я в порядке. — В порядке? Ты упал только что на пол без сознания, придурок! — Я как пельмешка, падаю в водичку. — Чего? — Пельмешка…говорю. Шастун снова закрыл глаза и отрубился. Стало снова страшно и нахлынули переживания. К горлу подступил комок. Попов взял парня на руки и боком вышел с балкона, подмечая про себя, что хоть Антон и худой, но, блин, тяжёлый. Подойдя к своей двухспальной кровати, он аккуратно положил Шастуна и быстрым шагом пошёл в гостиную за телефоном. Набрав Позова по видеосвязи, он чуть ли не считал гудки, молясь о быстром ответе. Дима это будто почувствовал: — Арс, ты чего? — затягиваясь сигаретой. Брюнет переключил камеру телефона с фронтальной на основную. Зашёл в спальню и навёл её на отключившегося Антона. Снова вернул камеру на себя: — Че мне с ним делать? Дима засмеялся, подавившись сигаретным дымом: — Брать и трахать, а-ахах-аха-ахах. А че с ним? По-моему, ты забыл для начала объяснить, че он не двигается. — Я тебе говорил, что ты извращенец? — парень на экране довольно кивнул несколько раз, подтверждая это. — Он короче в обморок упал походу, когда курил. Без сознания уже минут пять лежит. Парень поправил очки и пожал плечами: — Так это ж понятно. Он с сотрясом на работу попёрся, за весь день утомил себя до изнеможения, а потом покурил и всё, мозг отказался от ахуенной продуктивной работы в первый день после сотряса. Попов поджал губы: — Чего понятно-то? Это ты на медика учиться пытался, а не я. Я не шарю. — он повернулся, оглядел Шастуна с ног до головы и присел на край кровати. — Делать то с ним что теперь? — Полотенце намочи водой комнатной температуры, приложи ко лбу и оставь до утра отсыпаться. Очнётся, будет как новенький. Правда-а-а… — Что? — брюнет сжал телефон в руке крепче. — Что ты опять не договариваешь? — Что бы у него такого больше не случалось, хотя бы первое время, нужно кое что. — Дима подёргал бровями. — Короче, выходной ему надо, что бы лежал весь день и не вставал. Отдых, отдых и ещё раз отдых. А ещё лучше будет, что бы за ним кто нибудь присмотрел в этот день, чтоб он кони не двинул. Арсений с грохотом завалился на кровать, держа телефон перед собой. Снова мелькнул взглядом по лежавшему рядом Антону и вернулся в разговор: — То есть, ты намекаешь, чтобы я, взрослый мужик, старший лейтенант Московской полиции, был сиделкой Шастуна? С экрана послышался громкий продолжительный смех: — Ну если хочешь, Катю попросим. Она не откажет, я уверен. Кстати, да. — Дима повернулся куда-то в сторону. — К-а-аа-ать, поди сюда, свет очей моих. Брюнет хлопнул рукой по лбу, понимая, что всё тело горит от стыда и он краснеет. Коваленко подошла и с улыбкой приветственно помахала в экран: — Арсюш, привет! Что у тебя там случилось? Позов повернулся к девушке и начал вещать: — Антоха ебнулся в обморок из-за сотряса. Он позвонил, чтоб узнать что дальше делать. Ну я ему и сказал, что нужен уход и покой на целые сутки. — Ну да, — кивнула девушка, сменив веселый взгляд на серьёзный. — А что не так? Попов перевернулся на другой бок, подсвечивая лицо светом лампы из холла: — А то, что я не сиделка. И вообще, у меня с утра по работе дела есть. — Ну Арсе-е-ений, — блондинка заулыбалась. — Ну да, ты не сиделка, но ведь Антон теперь часть нашей команды, как можно его бросить? Наша семья пополнилась, пойми ты это уже. — Он мне не семья. Вы-да, он-просто новичок, которого я должен обучать. Дима нахмурился: — А я бы согласился принять его в нашу семью. Он крутой. — И смешной. — поддакнула Коваленко, смотря грустным взглядом в камеру. — Ты бы оставил кого-то из нас без сознания, после аварии и драки, одного? Попов окончательно раскраснелся, да ещё и по совести ударило сильно: — Не оставил бы. Катя добила: — И его не оставляй. Мы с тобой тоже когда-то было мало знакомы, но как видишь, сейчас мы все вместе. Дима молча закивал, всем видом показывая, что полностью согласен с подругой. Голубоглазый встал с кровати и пошёл в ванную: — Какие вы сентиментальные, я с вас хуею. — Сам такой. — отмахнулся Позов. Блондинка положила голову на плечо невысокому парню в очках и улыбнулась: — Если у тебя завтра с утра дела, давай я приеду и посижу с Антоном. А ты вернешься как закончишь, хорошо? Мне просто тоже завтра нужно в другой отдел, на помощь второму коронеру. Арсений насколько громко вздохнул, что даже в микрофоне на том «проводе» послышались помехи: — Хорошо. Всё, гуляйте, с глаз моих долой. Манипуляторы. Парочка радостно захихикала, Дима подмигнул, а Коваленко отправила в камеру воздушный поцелуй. Арсений нажал «Отключить» и закинув айфон в карман, взял белое полотенце с тумбочки и включил воду в ванной. Намочив его, вышел и направился в гостиную. Сев в миллиметре от Антона, он аккуратно повернул его на бок и положил полотенце на лоб. Капелька воды стекла на переносицу шатена и тот сощурился, посапывая. Попов улыбнулся, разглядывая в ночном свете луны такого забавного, огромного по росту, широкоплечего, но очень милого на мордашку когда спит, Антона. Арсений наклонился, и, еле касаясь, смахнул капельку с носа, поджав губы. В голове пронеслось что-то типа «Что с тобой, Арс?». Но, ответа не нашлось. Решив откинуть неопределённые мысли на второй план, мужчина встал с кровати и накрыл Шаста одеялом. Спустя пятнадцать минут Арсений вышел из ванной, обмотанный полотенцем и переместившись на кухню, налил очередную кружку чая. Просидев так ещё пару минут, он допил содержимое красивой синей кружки с надписью «Ангел» и пошёл одеваться. Кинув полотенце на стул, мужчина надел бельё и накинул на себя футболку. Топая в спальню, поймал себя на мысли, что ему очень непривычно находиться не одному. Бросив взгляд на перевернувшегося во сне Шастуна, он подошёл к парню и поправил полотенце на лбу, перевернув на другую сторону, ибо она прохладнее. «Какой ты до пизды заботливый. Смотри, а то реально из опера в няньку превратишься, вот смешно то будет…» — мысленно как обычно Попов разговаривал сам с собой. Ложиться рядом не хотелось, потому что… Ну блин, потому что. Потому что рядом будет спать парень. Да ещё и сослуживец, считай. Ладно бы, спала красивая девушка: за ней бы он точно поухаживал от души и с удовольствием лёг рядом спать. Но, это явно не девушка, а двухметровый долговязый парнишка двадцати семи лет. Такая себе картина, короче. Но и на диван не хотелось. Неуютно Арсу там. Непривычно. Одно дело — мягкая родная постель, а другое — жесткий диван. И там и там: не хочется. «Привередливый идиот» — снова пронеслось в голове. Закатив в сотый раз за день глаза, брюнет тихо лёг на кровать и укрылся краем одеяла, что бы не разбудить Антона. Ахуительно прекрасный вечер. *** Антон устало открывает глаза и зажмуривается, заведомо думая, что его ослепит утренний свет. Но, нет. Окна зашторены тёмными красивыми тканями коричневатого оттенка, в комнате прохладно и чуть чуть светло. Приподнявшись на локтях, парень почувствовал как у него застучало в висках и захотелось снова прилечь. Не рассчитав силы, что ему и так пиздец, Шаст резко откинулся на подушку и застонал от боли, сводящей виски настолько, что в глазах опять темнеет. Вдруг, в комнату забегает низкого роста блондинка, и по началу Антон даже не может понять кто это, щурясь и поворачиваясь. Катя подходит ближе: — Шастун, привет! Как ты? Совсем плохо? — нежная женская рука погладила по коленке. Она села рядом. Шатен наконец понял, кого видит перед собой: — Привет, Катюш. А что ты тут делаешь? Я нормально, огурцом. — Да я вижу, — взволнованный и нежный взгляд Коваленко прошёлся по Антону вдоль и поперёк. — Тош, ты такой дурачок, я просто нимагу. Ну кто тебя просил в первый день после больнички тащиться на работу? Вон, посмотри, до чего себя довёл. Парню стало очень неловко. И вправду, своим похуизмом он видимо заставил волноваться всех его новых коллег. Он медленно приподнялся: — Ну дурак и дурак, с кем не бывает. Так что ты тут делаешь? Вы на работу вместе ездите? Пора уже? — он подскочил и снова зажмурился, ибо боль в голове усиливалась. — Ой, — Катя осознала что пропустила этот вопрос мимо ушей. — Лежи! Дима у нас шарит в медицине, сказал Арсу, что тебе надо отлежаться под присмотром. Он выбил тебе выходной и поехал на работу. А я вот, присматриваю. Шастун мягко улыбнулся: — Это конечно всё мило, спасибо. Ты золото. — положил руку на её. — Но меня Попов ведь убьёт после того, как выйду на работу. Сам же говорил, что не нянька. Коваленко тихонько рассмеялась: — Во первых, повторяю: — он тебе сам выходной и выбил, понимая, что отдых нужен. Ты же в обморок упал, блин, в конце-то концов. А во вторых, он даже приедет скоро и с тобой посидит. Мне на работу надо, у меня-то выходного нет. Антон отстранился, немного удивляясь (ладно, много) и потирая руками глаза, садясь в позу лотоса и поджимая под себя подушку: — То есть, он дал выходной мне, но не дал выходной тебе? Блондинка встала с кровати и направилась на кухню: — А мне выходной зачем? Он и без меня справится. Арс взрослый мальчик. И тем более, я сама не хочу отдыхать, ибо на другом участке будет нужна помощь. Завтракать будешь? — Буду. — растерянно кивнул тот, пытаясь осознать сказанное. — Вот и славно! — крикнула та, уже заворачивая с холла на кухню. Пока Катя жарила яичницу и напевала себе под нос какую-то до боли знакомую песенку, Антон пытался устоять на ногах и наконец, слабо, чуть покачиваясь, потопал к девушке. Заходя в комнату, он бросил взгляд на настенные часы: — Ох ты ж… Кать? — Ау? — Ты же сказала «завтракать», а время уже три часа дня. Вот это я проспал, блин… Солнечная улыбка девушки осветила комнату и весело подмигнув, она поставила перед Шастом кофе и глазунью: — Ну, ты же только встал. Значит лично для тебя это завтрак. Какая же светлая, нежная, приятная до невозможности и позитивная. Шастун восхищался Катей каждую секунду, улавливая почти в каждой её фразе приятную для ушей интонацию. Задумавшись о том, что он счастлив оказаться в такой прекрасной компании, он повторил фразу Коваленко: — Да… Для меня это завтрак. Из холла послышался шорох и хлопнувшая дверь. Арсений как обычно кинул пиджак на пуфик, повесил фуражку и разувшись, направился к паре: — А для меня сейчас будет обед, я правильно догадался? — добрая улыбка Попова озарила кухню. Ох, от таких двух оскалов Антон должен был уже ослепнуть. Катя подалась вперёд к лейтенанту и они чмокнули друг друга в щёчки: — Приветик, Арсюш. Сейчас разогрею. Борщ будешь? Я сварила, пока Антон спал. — Буду конечно. Ка-а-а-айф, домашний борщ, наслаждение. — брюнет плюхнулся на стул напротив Шастуна и повернулся к нему, резко изменившись в лице с приветливого на серьёзное. — Сержант, ты как? Катя повернулась и ударила Попова половником: — Ну А-а-а-арс… — намекая быть мягче. — Ладно, ладно. — отмахнулся тот. — Антон, ты как? А Антон пиздец. Он сидел с лицом полным ахуевания. Такой шок от происходящего вокруг он не испытывал ещё никогда. В принципе, если размышлять логически, то происходит вот что: Сейчас в квартиру зашёл его непосредственный начальник, серьёзный, легендарный старший лейтенант Московской полиции, сверкнул непривычной для Антона улыбкой и своими погонами на ментовской рубашке, обменялся милыми дружескими поцелуями с его подчинённой, которая только что назвала его Арсюшей и приготовила ему борщ. Что, нахуй? Может, Антон ещё не очнулся и у него глюки? Нет, вроде. Он ущипнул себя за коленку и вылупил на Попова глаза, размером с пять рублей и застыл. Тот, в свою очередь, начал щёлкать около лица Шаста пальцами: — Анто-о-о-он, ты чего? Шатен проморгался и быстро забега глазами то на Катю, то на лейтенанта: — Я просто, ну… Катя дополнила: — В шоке? — Ага… — с растерянным видом парень взял кружку и отпил содержимое. Наконец, до голубоглазого дошло, почему его собеседника так сбоит. Он засмеялся, вновь оскалив зубы в забавной улыбке: — Я понял. Он просто в шоке, что у нас тут домашняя обстановка, с теми же самыми лицами, какие и на работе. Да уж, тебя так легко удивить, Антон. — тот продолжал хлопать глазами. — Представь себе, мы хорошо дружим и не токсичные друг с другом вне рабочего времени. Катя поставила тарелку с борщом и пару кусочков хлеба около Арсения: — Приятного аппетита. А я побежала, мне к Ленке ехать ещё в отдел. Всех люблю! Она чмокнула Арсения в затылок, тот её приобнял и кивнул. Потом Коваленко подбежала к Антону, чмокнула и его, похлопав по плечу: — Поправляйся! Блондинка кинула фартук на спинку стула, и быстренько обувшись, выбежала из квартиры, аккуратно прикрыв дверь. Попов мило улыбнулся: - А она тебя быстро приняла. - В смысле? - В прямом. - склонился над борщом и взяв ложку, начал есть. - Мм, вкуснятина.