Погоны, интриги и расследования

Попов мило улыбнулся: — А она тебя быстро приняла. — В смысле? — В прямом. — склонился над борщом и взяв ложку, начал есть. — Мм, вкуснятина. Антон отпил из кружки и нахмурился: — Я не думал, что вы все настолько дружны… Наверное, это хорошо. Я никогда с таким не сталкивался. Попов подхватил, и задумавшись на минуту, сменил позитивное выражение лица на серьёзное: — Слушай, Шастун. Тебя никто не просит в это лезть, и в принципе, ты просто наш новый коллега. Дима и Катя тебя приняли быстро, но увы, не только в рабочем плане. — он отставил пустую тарелку и сложил руки на столе. — Они стали доверять тебе за такой короткий срок, и теперь давят на меня, что бы я тоже пригляделся и подобрел. Только знаешь в чём проблема? — В чём? — тот вылупил глаза от подобного неожиданного всплеска эмоций собеседника. — А в том, что я слишком недоверчивый. И тебя напополам сломаю, если ты обидишь кого нибудь из них. И хоть я и стал уважать тебя, как ответственного коллегу, но как друга не воспринимаю, а уж тем более как нового члена семьи. Мужчина встал из-за стола и направился в гостиную, расстёгивая пуговицы на рабочей рубашке. Уходя, бросил: — Топай в душ и ложись иди, пока я добрый. А то выгоню на жёсткий диван, и будешь там мучаться, вспоминая о мягкой постельке в моей спальне. Шатен поперхнулся и откашлявшись, кивнул в пустоту. *** Попов сидел за ноутбуком и похрумкивая чипсами, рассматривал какой-то документ. Убийств летом становилось всё больше, но несвязных, поэтому мысли о том, что у многих реально некое обострение в теплые времена, казались не такими уж и глупыми. Выдохнув, Арсений перевёл взгляд на часы: уже минут тридцать от Антона ни слуху ни духу, и лишь звуками воды из душа он давал о себе знать, что ещё не окочурился. Как только эта мысль пришла в голову, из ванной комнаты послышался тупой звук и грохот падающих с полок шампуней и разнообразных баночек. — Блять! — грубый голос доносился издалека. — Арсений Сергеевич… Арсений! Тот подскочил резко, и, сам удивившись такой молниеносной реакции, направился к ванной. Остановившись у двери, он постучался: — Что у тебя там? Чего орёшь? Шастун стоял в одном полотенце на бёдрах и держался одной рукой за стиральную машинку, второй протирая глаза до боли: — Я не вижу нихрена. В глазах потемнело, на ногах еле стою… Чуть не уебался… Короче, мне снова пиздец… — Ох, — громкий выдох был слышен отчётливо. — Что ж ты такой проблемный-то… Постарайся сделать шаг вперёд и на ощупь дверь мне открой. Защёлка должна быть прямо под ручкой и вешалкой с полотенцами. — Ага… — шатен закачался ещё сильнее, понимая, что на ватных ногах он не то что и двух шагов не сделает, но и держаться уже не может. Из-за двери снова послышался голос Попова: — Ты хоть там не голяком стоишь? Не очень хочется лицезреть сие зрелище. — Да, в скафандре. — тот вертел головой, пытаясь прояснить темноту в глазах и тянулся к дверной ручке на ощупь, цепляя рукой полотенца и заваливая их на пол. — Никогда голых мужиков не видел? — Нет, и не горю желанием. — занервничал брюнет. — Ну где ты там? Замочек щёлкнул и дверь резко распахнулась, что заставило Попова отойти на шаг назад от неожиданности. Антон сильно зажмурился и сделав шаг, поскользнулся на одном из полотенец, громко бахнувшись на копчик и ударившись затылком об угол раковины. — Ай, блять! — громкий мужской бас заполнил квартиру. Брюнет сначала застыл на пару секунд. Перед ним лежал худощавый до невозможности, но жилистый и даже, вроде, подкаченный. Красивый торс, талия. Ключицы, сильно выделяющиеся из-за напряжения. Как только Шастун откинул голову назад, взявшись за затылок рукой, Арсению на глаза попалась тонкая бледная шея, по которой стекали капельки воды. Поймав себя на том, что он как полнейший идиот сейчас стоит в дверях и разглядывает собственного подчинённого, валяющегося на полу полностью голого, благо, в полотенце на бёдрах, Попов завертел головой. Ну и пиздец, конечно. Благо, Шастун не видит, из-за темноты в глазах. Пауза затянулась. Парень помахал рукой где-то впереди себя: — Арсений? — А, да, я тут. — он моментально зашёл и наклонился, схватив Антона под руки и заваливая на себя. — Что с тобой вообще? Перегрелся что-ли? — А хуй его знает. Вышел из душа, резко дёрнув головой, вот и потемнело в глазах. Крепкие мужские руки касались обнажённого тела, обжигая прохладными пальцами рёбра. У шатена пошли мурашки. Арсений дотащил парня до кровати, посадив на неё, и схватив домашние вещи со стула, положил рядом: — Дима говорил, что такое иногда бывает. Ты ж всё ещё слаб. — тяжёлый вздох. — Вот заставляешь меня волноваться, а мне оно, знаешь ли, нахуй не надо. Шастун услышал, как собеседник начал щёлкать пальцами перед глазами, и постарался сильно напрячь глаза, что бы хоть немного картинка прояснилась: — Арсений, ты добрый. — смешок. — Что? Попов вылупился как на явление Христа народу и завис, присев на корточки и смотря снизу вверх. Антон продолжил, решив, что очевидное нужно констатировать: — Ты строишь из себя строгого и злого похуиста, отталкивающего от себя. А на самом деле, ты добрый. — С чего ты вообще это взял? — мужчина окончательно растерялся и сев на пол, напротив Шастуна, поднял брови. Наконец, перед глазами за секунду пробежала сначала пелена, а потом картинка стала чёткой. Шатен покачал головой в стороны и обнаружив рядом с собой одежду, накинул на себя футболку, выдержав паузу: — Ну, я это понял только сегодня. — он облокотился на колени и наклонился пониже к полу. — Ты строгий, на работе нервный, отталкивающий такой. А тут, припёрся я, со своими проблемами и неуклюжестью, и ты тут как тут. Спас меня дважды, помогаешь. Даже сейчас, ты мог оставить меня валяться в ванной и просто дождаться, пока мне полегчает и я выйду сам. Аргумент? Попов сжал зубы, понимая, что где-то этот парнишка прав. Он, конечно, никогда не считал себя добрым и отзывчивым, потому что в реалиях жизни он переживал только за Позова и Коваленко. Работа в полиции придала большей жёсткости и агрессивности в некоторых аспектах, всё-таки. Но, ведь сейчас, он реально носится с новеньким, как в жопу ужаленный, будто это хрупкий хрусталь ему дали на хранение и обещали, что он принесёт удачу, если с ним аккуратно обращаться. Логического объяснения в своей голове, Арсений, конечно же, не нашёл, почему так происходит. Был бы он девушкой, свалил бы всё на материнский инстинкт. А будучи взрослым мужчиной, да ещё и ментом, тут не отпиздишься. Может, он тоже стал принимать Антона в семью, вслед за Димой и Катей, сам того не осознавая? Да нет, бред сивой кобылы. Иронично выдохнув, наконец, Арсений подал голос, более менее придумав, что ответить: — Меня Катя попросила. И всё. Я тебе не мама, не папа и не девушка, что бы с тобой носиться. А Катя имеет на меня влияние, ей я отказать уж точно не мог. Антон проморгался, ибо прозвучало как-то обидно: — Ну, тогда спасибо ей, а не тебе. Арсений прихуел, так и оставаясь сидеть на полу неподвижно. Шастун медленно встал, опираясь рукой на кровать, и схватив штаны в руку, уставился со своей высоты на начальника: — А теперь, я могу полностью одеться? Или теперь тебя голые мужики не смущают? Растерявшись, тот быстро встал на ноги и сделав шаг навстречу, посмотрел снизу вверх, ибо ростом он был немного ниже: — Знаешь что, Шастун… Иди-ка ты нахуй. Резко развернувшись, он вышел из комнаты и направился в ванну, расставлять заваленные тюбики и развешивать упавшие полотенца по местам. Неудобненько вышло, однако. *** Вечернее настроение оставляло желать лучшего, потому что после небольшой стычки с новым подчинённым Попов чувствовал себя растерянно. Залипнув на очередное кино, он покачивал ногой и периодически бросал взгляд на Антона в комнату напротив, что бы убедиться в том, что этот придурок чувствует себя нормально. От Димы пришло очередное смс напоминание, что Шасту нужно выпить пару таблеток, и брюнет тяжело выдохнул. Не хотелось даже начинать разговор, не то что проявлять заботу. Арсений и сам об этом уже забыл, и о рекомендациях Димы не нервничать, а желательно даже им обоим. С тяжестью он заставил подняться себя с дивана и подхватив с тумбочки небольшую коробочку, направился на кухню. Антон лежал вдоль постели, лицом в сторону окон и листал в телефоне ленту новостей, иногда поглядывая на вечернее небо. Времени уже было где-то часов восемь, спать не хотелось, а все игры на телефоне он уже прошёл, весь день провалявшись в одиночестве. После их разговора с Поповым, желания на ещё один подобный не было, поэтому парень сидел тихо и не отсвечивал. Даже обрадовался, что балкон, где можно покурить, находится рядом, и что не приходилось мелькать мимо хозяина квартиры туда сюда. Вдруг, в открытую дверь постучали. Арсений, выражая всем своим видом недовольство из-за собственных действий, вошёл и молча протянул стакан воды и две таблетки на ладони. Вопросительный взгляд Шастуна не заставил себя долго ждать. Мужчина закатил глаза, поняв, что игра в молчанку не прокатила: — Пей. Дима сказал что поможет. — Спасибо. — шатен взял из рук содержимое и запив таблетки, отдал стакан обратно. — А больше ничего он не сказал? — Сказал. Что ты придурок. — Арсений улыбнулся уголком губ. — Товарищ Бананов. Антон пытался держать на себе серьёзное лицо, но получалось плохо, потому что ехидная улыбка собеседника тоже постепенно проявлялась: — Он ведь этого не говорил, так? — Может быть. — Попову уже было трудно сдерживать смех и поэтому задёргались скулы. Шастун встал с кровати, подхватив с тумбочки пачку сигарет: — Сам ты бананов. Забудь уже, блин. — и вот она, улыбка, которую уже никак не скроешь. Попов посмеялся в себя, понимая, что негатив сам собой улетучивается. Странно конечно, но с Антоном ему как-то легко. Только вот, такие перепады настроения, по идее, это признак ебанутости. В гостиной зазвонил телефон. Попов поставил стакан на тумбочку и махнув Антону рукой, направился на выход. *** Дима и Катя вышли из автомобиля около подъезда и хлопнув дверьми, направились на пятый этаж. Позов частенько провожал подругу до дома, попутно обсуждая нераскрытые дела или просто болтая о жизни. Иной раз они даже ходили вместе после работы гулять, ибо уже не представляли без друг друга вечера. Арсений тоже присоединялся, но не так часто, оставляя их двоих по придуманной любимой причине «работы много», прекрасно понимая, что работы-то не много, и пойти бы мог, но… Но. Диме очень нравилась Коваленко, причём уже давно. Попов заметил это сразу, как только друг стал более ярко реагировать на отсутствие Катерины рядом. И вот, даже когда Арсений давал наставления и специально не приходил в кафе и кино, намекая, что он третий лишний, Позов всё равно робел и боялся сказать о чувствах. При таких, наверняка взаимных чувствах, парочка продолжала скрывать очевидное уже на протяжении года, и просто быть вдвоём. Коваленко прошла в квартиру, положив папочку на стул и скинув с себя каблуки, прошла в зал: — Чупик, ты где? Кыс-кыс-кыс. Чупи-и-ик? Хитрый котя-я-яра. Дима закрыл за собой дверь и неловко затопал на месте: — Я, наверное, пойду. Поздно уже. Да и к Арсу обещал заехать, на нашего больно глянуть. — Да ладно тебе, давай посидим ещё. Сегодня короткий день, время девятый час, а мы уже дома. Надо не упускать такие моменты и лететь смотреть новую серию сериала. Парень смешно закатил глаза: — Блин, опять фантастику свою мне навязываешь? Ла-а-адно, иди врубай. Коваленко радостно закивала и подпрыгнув на месте, помчалась в свою комнату. Остановившись посреди комнаты, её охватила дрожь, после чего коленки стали подкашиваться с каждой секундой всё сильнее. Комок в горле встал грубо, будто тело решило удушить само себя. На глазах появились слёзы, а кончики пальцев онемели. — А-а-а-а-а! Женский истеричный визг заполнил квартиру, сопровождаясь всхлипами. Дима резко развернулся и в пару огромных шагов оказался рядом. Увиденное в комнате заставило громко взглотнуть и схватить девушку за руку.