Погоны, интриги и расследования

На часах 15:30. Позов активно печатал на рабочем ноутбуке всю нужную инфу по делу из шестого офиса, пытаясь изучать каждую деталь. Арсений, как только узнал от Добровольского про ночные догонялки с воровством, вызвонил друга и сразу же попросил найти всевозможные зацепки, новости, описание и прочие детали. Дима ждал появления Рыжего не меньше, чем сам Попов. Жуткий страх накатывал всё больше с каждым днём, потому что в любой момент может случиться что угодно. Этот говнюк думал и шёл на шаг вперёд, поэтому всегда требовалось быть на чеку. Паша в свою очередь уже приставил скрытую охрану для Кати, и попросил Поза почаще приглядывать за Шастуном. Именно он играл сейчас большую роль во всей ситуации, потому, что Рыжий выбрал свою цель и дал это понять ещё в тот самый вечер, когда тыкал пальцем в лобовое машины Попова. Руки тряслись, но громко щёлкали по клавишам, копируя очередной текст-наводку. Катя медленно встала и подошла со спины. Обняв друга, она уткнулась ему в затылок: — Пошли прогуляемся? У нас всё равно обед скоро. — Пошли. — улыбнулся тот и откинулся назад, прикасаясь головой к груди девушки. — Проветримся, а то в глазах уже рябит. И пяти минут не прошло, как парочка уже топала в сторону набережной. Проходя через три перекрёстка, активно жестикулируя и обсуждая очередную сплетню отдела, блондинка яростно доказывала что «Александровский со второго этажа полюбасу влюблён в Машку из архива!». Пока Дима пытался оспорить сей факт, прошло уже минут пятнадцать, а толку было ноль. Спор плавно перешёл в шутки, истории из шоу ютуба, и пара потеряла счёт времени. Поз берёт Катю за руку, светло улыбается и видит в глазах огоньки, от которых на душе становится теплее. Подходя к отделению, пара топает по парковке и вдруг, слышит громкий протяжный гул автомобильного клаксона. Громко, неожиданно, резко. — Катя! Белый фольксваген врывается на территорию и ломает шлагбаум, не сбрасывая скорость и задевая бампер стоящей неподалёку патрульной машины. Парень откидывает блондинку на тротуар, делая три широких шага, разбивая колено об левую фару авто. — Дима! — слёзы на глазах Коваленко наворачивались со скоростью света, крики не утихали, пока подбежавшие коллеги пытались поднять её и отключившегося парня. — Дима! *** Антон валялся на диване, раскинув ноги в разные стороны и жевал яблоко. По телевизору шла очередная передача про стендап, что хоть немного отвлекало и заставляло хихикать время от времени. Тишина и спокойствие воцарило в квартире, расслабляя каждую клеточку тела. Попов вышел из ванной в одних трусах и зайдя в зал, открыл огромный шкаф-купэ. Достав оттуда домашние растянутые треники, он одним движением натянул их на себя и устало выдохнув, завалился животом на ковёр, растянувшись во весь рост и подложив руки под голову: — Ещё немного и я засну, наконец-то…ухх… — А че кряхтишь то? — прожёвывая яблоко, Шаст перекатился на диване поближе к валяющемуся на полу напарнику. Потянувшись, тот снова заворчал: — Да спина болит уже третий день, хоть стой хоть падай… Положив яблоко на тумбочку, Антон слез с дивана и сел сверху на брюнета, растирая руками: — Главный массажист Воронежа к вашим услугам, товарищ старший лейтенант. Подняв глаза вверх, Арсений улыбнулся, выгибая шею так, чтобы видеть собеседника хотя бы боковым зрением: — У меня конечно болит спина, но не настолько чтобы я отдался на массаж мужику. Антон привстал, ибо Попов заворочался и улёгся на спину, чтобы продолжить разговор. Тот, плюхнулся обратно на мужчину, гордо восседая сверху: — Вы что, Арсений Сергеевич, как вы могли подумать обо мне такое, я же натурал! — ирония так и плескалась внутри. Попов улыбнулся, облокотился локтями о пол и приподнялся, чтобы видеть самоуверенное лицо шатена: — Я ж тебе сейчас нос откушу, чтобы не был таким гордым. Эй, сержант, а ну быстро съебососился. Антон показушно скрестил руки, а-ля «хуй тебе» и захихикал. А Попову стало не до смеха. Прямо сейчас на нём сидел тот самый парень, на которого он залип несколько часов назад. И тогда — он был далеко, а сейчас, он чувствует телом его близость, его жару, и слышит сердцебиение. Забавное лицо Антона, его улыбка и зеленые глаза снова заставили залипнуть и замереть на мгновение. Да что со мной такое?! Осознав, что так продолжаться больше не может, и что пора выбираться из такого положения, Арсений дёрнулся так резко и неожиданно, чтобы скинуть парня, но… Антон плюхнулся прямо на него, успев опереться руками о пол. Зелёные глаза оказались буквально в сантиметре от голубых. Арсений замер. Антон перестал дышать. Бегая глазами по телу брюнета и чувствуя его дыхание так близко, Шастун всё сильнее проваливался в туман, который сейчас заполонил всю голову. Красивый… Арсений дёрнулся, чтобы встать. Антон подался вперёд. Их губы соприкоснулись, после чего последовала секундная пауза, будто оба только начали осознавать происходящее. По сути, так и было. В ушах брюнета зазвенело и он лёг обратно, расслабляясь. Руки сами собой потянулись к волосам Шаста и сжали их, как бы призывая продолжать. Зажмурив глаза, Арсений впивался в губы, теряясь в поцелуе. Шатен резко выдыхал, чувствуя, что сердце выпрыгнет прямо сейчас. Минута, ещё минута, и парень оказывается внизу, крепко сжимая голые предплечья лейтенанта. Поцелуй всё ещё не окончен, глаза ни на секунду не открыты. Они потерялись. Потерялись друг в друге. Потерялись в тумане, который теперь заполонил не только их головы, но и всё вокруг, не давая очнуться. «Ах ты сукин сын, не останавливайся» — только это звучало в голове Попова, пока Антон нежно покусывал ему губу. Звонок телефона заставил дрогнуть, после чего оба открыли глаза. Испуг в голубых загорелся так ярко, что ослепил зелёные напротив. Подорвавшись с места, мужчина схватил трубку и выбежал в коридор. Антон закрыл лицо руками и истошно, но тихо, завопил: — М-м-м-м-м бля-я-я-ть… Долбоёб… Из-за угла с молниеносной скоростью выбежал Попов, надевая на себя толстовку и держа в одной руке телефон на громкой связи: — Выезжаем! Адрес пиши, срочно! Шастун подскочил от неожиданности и вопросительно взглянул на мужчину. Тот, даже не заметив, что надел Шастуновскую толстовку, продолжал ёрзать в рукавах: — Арс, что? Нажав на кнопку завершения вызова, Арсений поправил на себе одежду, забил на то, что он в домашних трениках и быстрым шагом пошёл к комоду за носками: — Дима в больнице, Катю пытались сбить. Что стоишь? Быстро собирайся, Антон блять! Шатен бегал глазами по собеседнику и пытался осознать услышанное. — Шастун! Собирайся, кому сказал! Эйфория сменилась страхом, отчего ноги подкосились, но удержали. — Антон! Дёрнувшись, как от удара молнии, парень наконец сдвинулся с места и стал судорожно перебирать вещи на стуле около дивана. *** Арсений ехал по трассе под 130, играя скулами и сжимая руль так, что руки сводило. Объезжая медленные авто впереди и игнорируя назойливые бибиканья, даже не поглядывал в зеркало заднего вида, в котором были видны агрессивные мигания фарами от водителей, который он подрезал. — Сигарету дай. — Что? — Сигарету, я сказал, дай мне. И так притихший Шастун съёжился ещё сильнее от смущения, стыда и волнения в совокупности. Достав пачку красного Marllboro из бардачка, он достал одну сигарету и протянул мужчине. Тот схватил её губами и ждал, пока Антон поднесёт зажигалку. Чиркнув синеньким крикетом, шатен снова обратил внимание на скулы и губы, которые десять минут назад нежно целовал. По телу прошла дрожь, то ли от волнения, то ли от наслаждения. Арсений резко вошёл в поворот, выдохнул дым в открытое окно и тяжело вдохнул сигарету вновь, не отрывая обеих рук от руля. Чёлка упала на глаза, отчего тот рыкнул и вдохнул никотин ещё сильнее. Антон украдкой снова посмотрел на мужчину: «Давай, Шаст, расслабься и сделай это. Не укусит». Парень потянулся к сигарете, вытащил из зубов начальника, нагнувшись к окну сбросил пепел туда и отдал обратно. Тот кивнул. Чуть дрогнув рукой, Антон потянулся чуть выше и поправил чёрную чёлку, едва касаясь кожи. Попова будто ударило током, как только Шастун прикоснулся холодными пальцами к виску. Резко дёрнув головой он сильнее нажал на газ. Убрав руку, Антон отвернулся к окну, понимая, что сейчас лучше вообще не двигаться. *** Противное пиканье медицинских аппаратов резало слух. Катя сидела в углу палаты, крепко сжимая чужую фуражку и вытирая краем рубашки накатывающие снова и снова слёзы. Дима лежал на постели без сознания, с замотанной головой и загипсованной левой ногой. Дверь палаты скрипнула и в неё буквально ввалились Попов и Шастун. Арсений застыл напротив кровати с его коллегой и крепко сжал зубы. Антон, в свою очередь, бросился в угол к Коваленко, и встав на колени, взял девушку за руки: — Что случилось, солнце? — В сознание он пока ещё не пришёл, но врачи сказали что всё в порядке. Ногу только сломал, а головой легонько ударился… Благо, фуражка спасла от бардюра… Антош… Мне так страшно… — голос ломался, срываясь на тихий визг. Истошно зарыдав, блондинка уткнулась Шасту в плечо и крепко сжав его за ворот толстовки, запищала. Антону давно не было так больно. Никогда, если уж быть честным. Сердце разрывалось на кусочки от одной мысли, что с его единственной семьёй, которая приняла со всей любовью его практически сразу, что-то может случиться. А теперь, не мысль. Теперь — факт, Дима в больнице, Катя в истерике, а Арсений… Страшно представить, с какой силой у него прямо сейчас едет крыша. У парня тоже начали слезиться глаза, потому что боль настолько сильно пронизала, как жуткий мороз, разрезающий на тысячи мелких частичек, едва заметных. Поглаживая девушку по спине, он шептал, не замолкая: — Всё будет хорошо… Всё. Будет. Хо-ро-шо. Мы рядом… Всё хорошо. Арсений опёрся о железную окантовку постели и опустил голову. Тяжёлый выдох дался с трудом, комом в горле, после чего краем уха он услышал тихие шаги. Добровольский медленно вошёл в палату и положил руку на плечо Попова: — Это был он. Тот молча обернулся, как бы требуя доказательств сказанного. С таким же каменным лицом Паша достал телефон из кармана и показал фото с камер наблюдения, висевших на парковке. В лобовом синего авто был отчётливо виден Рыжик. Друг ещё пару раз похлопал по плечу и развернувшись в сторону выхода, произнёс: — Охрану Диме я обеспечу. Коваленко с сегодняшнего дня в отпуске и будет жить со мной и Лясей. Антона забирай и едьте домой, ждите указаний. Попов крепче сжал железное перило: — Антон едет домой один. Шаст обернулся, не отпуская Катю из объятий, вопросительно посмотрев на коллегу: — В смысле? Подняв злые, бешенные глаза, Арсений рыкнул: — В Воронеж, ночным поездом. Паша обернулся обратно и размахнувшись, больно ударил брюнета по спине: — Без истерик! Ещё раз услышу — уволю нахуй. Следуй указаниям, Попов! — Да понял я, понял! — рыкнул тот. После минутной паузы, Добровольский подошёл к Кате, забрал её из объятий Шаста и благодарно ему кивнув, удалился из палаты вместе с девушкой. — Арс? — шаг, ещё один аккуратный и тихий шажочек. — Арс? Глаза, полные боли и потухшего, неяркого синего цвета, внимательно сверлили Антона: — Что? — Пожалуйста, успокойся. — медленно протянув руку к руке мужчины, он коснулся холодными мальцами ладони и сжал, чтобы тот уже не смог отдёрнуться. — Всё будет хорошо, ты главное сейчас успокойся… Ладно? Попов опустил взгляд на их сцепившиеся руки и в ответ сжал сильнее: — Ты же понимаешь, что ты сейчас сделал? — Взял тебя за руку. — И? — И сейчас обниму. Вылупив глаза, Арсений сделал шаг назад от собеседника, и открыл рот, чтобы возразить: — Но я… Шаст за секунду преодолел расстояние, которое восполнил мужчина и обхватив его обеими руками, прижал к себе так сильно, что ещё немного и задушит. Растерявшись, брюнет поёрзал в объятиях, но быстро сдался, положив свои руки парню на спину. Казалось бы, что произошло? Просто объятия, ведь так? Но стало вдруг так спокойно, так тепло, будто ты дома, в родной постельке, которая придаёт тебе уверенности и сил на новый рывок к судьбе. Сердце билось как бешенное, в голове снова туманилось и было трудно определить, какие мысли сейчас важнее. Однозначно, на первом месте Рыжик, который осмелился ворваться прямо на территорию отделения и продолжить свою охоту. Однозначно, нужно было сразу бежать его искать, но он не глуп, поэтому ближайший день будет скрываться слишком далеко, пока не придумает следующий коварный план. На втором месте должно быть то, что буквально час назад Арсений прижимал к себе Шастуна, сливаясь с ним в поцелуе. Кто бы мог подумать, что их взаимоотношения зайдут так далеко? С чего вдруг такое рвение быть рядом? Почему не хочется его отпускать? Почему в тот момент он не хотел переставать касаться его волос и губ? И самое ужасное в этой ситуации то — что по принципам Попова это неправильно. Он всегда осуждал подобные вещи и не раз клялся себе самому, что не влипнет в такое. И вот, получите — распишитесь. Лови, Арсений, высокого худощавого и лопоухого паренька, зеленые глаза которого соблазняют одним своим существованием. Но, прямо сейчас ему нужны эти глаза ни смотря ни на что. Объятия нужны, он нужен. Сильно. И плевать на принципы. Не сегодня. Антон сжал мужчину в объятиях ещё сильнее, выбивая из него все мысли: — Арс, я прошу тебя, поехали домой. Попов активно закивал в плечо сержанту, соглашаясь. *** Сидя на капоте автомобиля, Антон дёргал ногой и посматривал на стоящего напротив Попова, закуривающего уже третью сигарету подряд: — Ты обещал, что мы зайдём домой после одной сигареты. — Я передумал. — Арсений, пора бы уже перестать нервничать, потому что сейчас это не поможет тебе ничем. Ответа не последовало. Мужчина отвернулся и посмотрел вдаль, пытаясь разглядеть тысячи огней Москвы с холма, на котором они припарковались пол часа назад. Ветер пронизывал насквозь, руки тряслись то ли от холода то ли от нервов, но было всё равно. Чёлка окончательно растрепалась, а во рту образовался отвратительный вкус дорогого, но противного никотина. Сделав большую тяжку, Попов закашлялся и бросил недокуренную сигарету на асфальт, не отрывая глаз от огней. Курил он последний раз очень давно, и не вспомнишь даже, когда именно. Но сейчас было ощущение что это необходимость, без которой ни в коем случае не обойтись. Псевдо-ощущение того, что ты успокаиваешься, наверное. Антон спрыгнул с капота и подошёл со спины: — Тебе холодно, пошли уже. — Не холодно. — Не ври мне. Попов сильно-сильно моргнул, до искорок. Голос за спиной был нежный, заботливый, с нотками волнения. Не хотелось признавать, но… Он хотел снова почувствовать Шаста ближе. Может, рискнуть? Обернувшись на пятках, Арс в два шага преодолел расстояние между ними и впечатался прямо в грудь Антону, громко выдыхая: — Ненавижу тебя. Грустно улыбнувшись, шатен нежно положил руки на плечи лейтенанта и накинув на него капюшон своей толстовки, которую тот надел без особого внимания, опёрся подбородком о затылок мужчины. — Завтра поговорим.