Погоны, интриги и расследования

Спустя пару минут поисков, Арсений наконец нашёл коллегу во втором холле, естественно — у бара. Заказывая уже третий шот, Шастун что-то увлечённо рассказывал бармену и громко смеялся, привлекая к себе излишнее внимание. Отключившись от радиочата и высунув наушник, Попов кинул маленький приборчик в карман и направился в сторону парня. Антон и думать не хотел о задании, если уж быть откровенным. Своё дело он сделал. Нашёл нужную цель, доложил, а теперь свободен на все четыре стороны. Настроение отвратительное, поэтому было абсолютно плевать что потом скажет начальство, а уж тем более Попов. Говорить с ним теперь не было необходимости, после сделанного вчера и сказанного сегодня. Шатен явно дал понять, что подобное поведения Арса он не потерпит, и раз уж на то пошло, он сам будет так же показушно наплевательски относиться к коллеге. Из топ три его сегодняшних целей, две были исполнены: найти Рыжего, высказать Попову своё мнение по поводу его поведения, и… Решить, что делать дальше. Шикарная третья цель без цели, да? И как собираешься выяснять? Мысли в голове путались, накладываясь одна на одну, мешая кучу догадок и чувств, которые лишь возрождали новые развилки вариаций происходящего в дальнейшем. Хотелось решить все проблемы разом здесь и сейчас, только Арсению явно бы такая идея не понравилась. Но, плевать он хотел на мнение Арса. По крайней мере — сейчас. Вдруг, за локоть кто-то схватил, что заставило резко обернуться и чуть не упасть со стула. Лёгок на помине. — Ну, Шастун… — ироничный вздох. — Что делать будем? — Пить! Шатен встал и взяв в обе руки стаканы с виски, протянул второй коллеге. Пьяно улыбнувшись, но выдавая глазами грусть, он кивнул и залпом выпил содержимое. Зажмурившись от противизны увиденного, Попов прикусил язык. Ну что ж, пьём, так пьём. Помедлив, мужчина проделал то же самое резкое движение и опустошил стакан: — Доволен? — Не-а, мало. — посмеялся тот. — Что ты задумал, Антон? Ответа не последовало. Выпрямившись, шатен полез в карман брюк и достал пачку сигарет, намекая на то, что прямо сейчас его тело потащится на балкон. Помахав красным Marllboro напротив лица начальника, Антон обошёл стойку и целеустремлённо потопал на выход. Закатив глаза, Попов снова проклял существование алкоголя, раз, наверное, в миллионный, и медленно обернувшись пошёл вслед за пьяной костлявой тушей. *** Паша вертел пустой бокал в руках, поглядывая в угол и пытаясь прочитать по губам, что же всё-таки говорит рыжий. Приоделся он, однозначно, как истинный король подобных банкетов. Белый фрак с красным галстуком выделял его из толпы, будто тот специально решил акцентировать внимание именно на себе, обозначая что именно он тут главная шишка, после зачинщика банкета. Катя присела рядом с начальником и грустно вздохнула: — Мне кажется, что у Антона проблемы… — повернулась. — Как думаешь? — Я в этом уверен. — раскинул руками тот. — У них с Арсом проблемы, если быть точнее. Я не понимаю, что у них случилось и почему они снова так собачатся, но, видимо, причина есть. Сложив руки на коленочках, девушка поправила платье и опустила глаза: — Ты бы знал, как Арс не хотел его брать на дело. А ещё… Он сказал, что Тоша не наша семья и никогда ей не был… Добровольский встал со стула и со скрипом придвинув его, мцыкнул: — Очень хочется надеяться, что он буркнул это сгоряча. Пойду подышу, будь на связи. Кивнув блондинке, мужчина медленным шагом направился вдоль по красному ковру холла, который выводил на второй балкон для некурящих. Оглядевшись и освоившись здесь за первые пятнадцать минут, Паше было легко ориентироваться в таком огромном, предсказуемо выстроенном помещении. Вокруг слонялись официанты с подносами, то и дело предлагая закуску и извиняясь за задержку, что заставляло немного нервничать, ибо именно такие люди рассредотачивают в их с Коваленко работе. *** Антон пьяно смотрел на здания Москва Сити, медленно моргая и затягиваясь уже второй сигаретой. Снова никотин будто обходил лёгкие, сигарета не чувствовалась даже губами, и ветер никак не помогал освежиться. Подошедший сзади Попов хлопнул парня по плечу, заставив обернуться: — Может, домой поедешь? Ты слишком много выпил. — А ты мне что, мамка, чтобы указывать, когда перестать пить? — поднял брови тот. — Мне не четырнадцать, прости, товарищ-щ-щ-ш лейтенант. Опершись о перило, второй рукой Арсений отмахнулся от дыма, который только что выдохнул собеседник прямо в лицо: — Заткнись и успокойся. Хватит орать, людей распугаешь. — Пф, — Антон раскинул руки в стороны и сбросив пепел с сигареты, показушно прикусил её зубами, продолжая говорить. — А то что? Уволишь? Валяй! Мне здесь делать нечего! Как ты там сказал? Что я не семья? Я слышал это по радиочату от Кати! — Заткнись. Поняв, что Попов сейчас бесится не на шутку, Шастун ещё больше разыгрался. Беспардонно выплюнув сигарету за перила, парень сделал шаг вперёд, чтобы стать ближе к начальнику, и сконцентрировавшись на его глазах, повысил голос: — Я не семья, Арс! Коваленко, услышав громкий крик в ухо, дёрнулась и достав телефон из сумочки, отключила Шастуна от общего чата, проклиная себя за то, что предусмотрительно не сделала это раньше. Закрыв лицо руками, именно в эту секунду, она молилась всем существующим и не существующим богам о том, чтобы разговор её коллег закончился быстрее. Арсений смотрел в измученные зелёные глаза и не двигался, боясь любым действием спугнуть собеседника. Не отводя взгляда он повторял чуть шёпотом одно и то же: — Заткнись, заткнись, заткнись… — Я не семья! Тогда что я здесь делаю?! Кто я тогда такой?! Кто я для тебя, мм?! — голос повышался с каждым предложением, что заставило людей стоящих по другую сторону балкона обернуться. Брюнет сжал руки в кулаки и громко выдохнул, решаясь на серьёзный шаг. Антона срочно нужно было заткнуть. Любыми способами. Ещё немного, и тот выйдет из себя. Схватив парня за скулы и чуть привстав на носочки, Арсений прильнул к его губам и протиснувшись языком глубже, лизнул нёбо. Зажмурив глаза, он прижал Шаста к себе ещё сильнее, утягивая в долгий поцелуй. По всему телу пробежали мурашки, на губах чувствовался терпкий вкус никотина, что опьяняло Попова сильнее. Выпитый бокал вина и ещё один виски прибавили смелости, а добавленный вдовесок адреналин — решительности. Антон расслаблялся, оседал всё ниже, теряясь в собственной затуманенной голове и самой ситуации. То, что чувствовал он сейчас, было несопоставимо ни с чем. Бабочки летали не в животе, а где-то выше, намекая на то, что это не просто влечение. Девушка, стоящая неподалёку, выронила бокал. Стекло разлетелось, оставляя после себя противный звук осколков, шуршащих по мраморной плитке. Отстранившись, Арсений поднял глаза и умоляющим взглядом посылал в голову парня маячки, намекающие, нет, даже кричащие о том, что срочно пора уходить. Шастун опёрся о перила и оглядев всё вокруг, сам не понимая зачем, вдохнул огромный ком холодного воздуха. Поправив на себе бабочку и пиджак, он опустил глаза и растерявшись, мелькал зрачками в пол. — Я… блять… Резко сорвавшись с места, Антон ударил плечом брюнета и вышел в холл, дёрнув боковую шторку так, что карниз чуть хрустнул. Парочка людей, лицезревших произошедшее, моментально улетучилась куда-то в зал, перешёптываясь. Минутная пауза. Арсений хватается за свежий воздух как за спасательный круг, облокотившись о стеклянный столик в углу. Повернув голову на соседний балкон, он замирает. Напротив, по правую сторону, стоял Добровольский, скрестив руки на груди. Растерянные голубые глаза сверкнули, будто падающая звезда. Паша еле уловимо кивнул. Переглядывания закончились спустя несколько секунд, после чего мужчина развернулся на пятках и вышел. Попов остался один, понимая, что он теперь точно влип. *** На часах было уже два ночи, люди потихоньку расходились, залы становились просторнее, коридоры полупустые, и только Арсений слонялся по ним в поисках своего напарника. Паша с Катей отследили Рыжика и уже направлялись домой. Выводы делать было уже поздно, поэтому обсудив произошедшее и оставив составление плана дальнейших действий на завтра, они пожелали удачи в поисках Шаста, отправившись восвояси. А Антона всё нет. Ни в залах, ни в курилке, нигде. Нервы шалили, Попов ёрзал на стуле, ожидая у выхода, но так никто и не пришёл. Плюнув на просьбу Добровольского, Арсений поднялся, накинул на себя тонкое чёрное пальто и пошёл в сторону выхода, быстро перебираясь на лестничную клетку и цокая каблуками ботинок по порожкам. А вот, кстати, и наш товарищ старший сержант. Шастун сидел на пороге, опёршись головой о перила и листал ленту твиттера, смотря куда-то в пустоту. Обернувшись на звук, он качнулся, и не удержавшись шлёпнулся спиной о металлические узорчатые трубочки: — А ты что тут? — Из-за тебя, придурок. Наклонившись, Арсений помог парню встать и отряхнув пиджак, скрестил руки. — Пошли домой. — Я не… — Пошли, я сказал. Сняв с себя пальто, брюнет накинул его на плечи Шастуна и схватив за руку, повёл к лифту. Антон хмурился, сверля глазами сплетённые пальцы рук, и молчал. В голове творилась вакханалия, а сердце требовало объяснений. *** Шастун лежал на середине постели, развалившись звёздочкой и тихонько посапывая. Раздевать коллегу, Арсений, конечно не планировал, но внутренняя забота вырывалась в реалии, поэтому перед тем, как уложить парня, он умудрился его умыть, переодеть, уложить, да ещё и сказочку коротку рассказать, о том, что всё будет хорошо. Сидя на кресле напротив, мужчина держался за голову и не сводил взгляд с Антона. И что с ним дальше делать? Как много однообразных вопросов и как мало ответов. Кроме того, завтра придётся объясняться за поцелуй, который, наверняка, шатен запомнил в красках, хоть и был пьян. Коснувшись своих губ, Попов опустил глаза и громко выдохнул, понимая, что и сам не забудет. Руки тряслись, тело горело от недавних прикосновений, а в голове — перекати поле. Отношений брюнет не хотел очень давно. Было время, когда любовь стояла на первом месте, только в итоге оказывалось, что это и вовсе не любовь. Не верил он в настоящие чувства, как минимум потому, что реально с ними не сталкивался. А теперь, где-то внутри, сердце кричало о том, что: «Ты наконец столкнулся!», «Лови момент!», «Люби!». Только любить не хотелось. Доверять не хотелось. Но к Антону тянуло. Сильно, неимоверно, как только он подходил ближе, чем на метр. Сразу хотелось его обнять, наброситься как мечтательный парнишка и уткнуться в плечо. Бормотать в грудь о том, что хочет быть рядом. Но так нельзя. Нельзя доверять. О чем уж тут говорить: они — оба мужчины. А это недопустимо. Арсений сжал волосы в руках и сильно зажмурил глаза. — Арс? Голубые глаза с пола мгновенно переметнулись на всё ещё пьяного парня, что-то бубнящего через сон. Шатен поднял голову и пытаясь проморгаться, смотрел в темноту, где чёрным комочком сидел его напарник. Приподнявшись на локтях, Антон прохрипел: — Иди ко мне, Арс. Мне холодно. Удар. Ещё удар. Внутри колотит, заставляя встать и подойти. Попов медленно встаёт с кресла, сопротивляясь желанию приблизиться. Но соблазн слишком велик, чтобы отказаться. «Так нельзя» — отрицал мозг. «Так нужно» — кричала душа. Скинув с себя костюм и уложив его на стул, мужчина натянул треники и усевшись на кровать, повернулся лицом к Антону: — Ты уверен? Парень кивнул, и подняв руку, зазывая в объятия, легонько улыбнулся. Сонная мордочка в свете ночной луны. Сильно вдохнув и выдохнув, Попов завалился на спину и придвинулся к шатену, поворачиваясь на бок и укладываясь на худощавое плечо. Руки Антона переплелись на талии мужчины, и тот, уткнувшись подбородком в чёрные волосы, мгновенно засопел. Арсений не закрывал глаза ещё минут пятнадцать. Часы громко тикали, отбивая вместе с его сердцем ритм.