Погоны, интриги и расследования

Антон вышел из такси, легонько закрыв дверь и попутно натягивая на себя солнечные очки, чтобы не было видно последствий вчерашней пьянки: красные глаза и мешки, в которые бы поместилась минимум половина вселенной. Поправив на себе фуражку, парень достал пачку и засунув очередную сигарету в зубы, закурил. Облокотившись на патрульное авто, сильно затянулся: сейчас даёт по горлу так, что захотелось зажмуриться. Потерев виски и выдохнув дым, Шаст поднял глаза и мелькнул зелёным оттенком из-под оправы очков в сторону входа в отделение. Проходящая мимо девушка остановилась на секунду, заметив взгляд, и мило улыбнулась, восхищаясь таким брутальным, на её вкус, мужчиной. Подошедшая сбоку Коваленко легонько ткнула пальчиком в бок, что заставило Антона отвлечься от спокойного перекура. Резко повернув голову от неожиданности, он второй рукой прикоснулся к виску и зажмурившись, прохрипел: — Катя, солнышко, доброе утро… Ты чего еще не на работе? — Привет, Тоша. — загадочно заулыбалась та. — Так я же в отпуске, ты забыл? — А-а-а-а… — с той же хрипотцой Шастун повернул голову обратно и выдохнул большой клубок дыма вверх. — А я проспал, походу. Получу от Добровольского по первое число. Блондинка захихикала и аккуратно подхватив друга под руку, повела за собой: — Ты вовремя, Тош. Мы как раз к этому времени и договорились устроить собрание по поводу вчерашнего. Нахмурившись, Антон резко остановился, что заставило притормозить и коллегу: — А что было вчера? Я помню только первые минут тридцать, и то смутно… — Правда? — удивлённо взъерошилась та. — Я думаю, ты скоро вспомнишь, как очухаешься. Хриплое Шастуновское «угу» не особо вселяло надежды, но как-никак, Коваленко была уверена, что как только он увидит Арсения, то сразу вспомнит всё что творил на банкете. К её счастью, но его сожалению, так как стыд — не единственные последствия вчерашнего дня. *** Паша ходил из стороны в сторону, топая по кабинету команды Попова. Расчерчивая синим маркером всяческие дороги и пути со стрелочками, он продолжал рассуждать: — В общем и целом, как говорит наш с вами коллега, этот говнюк живёт по-видимому как раз таки у нашего с вами нового знакомого. Только как мы поняли, у него есть второй особняк, находящийся ещё дальше рублёвки. Закрытая зона, к сожалению. Поэтому следы Рыжего заканчиваются во-о-о-от за этим забором. Проводя кружок около импровизированно нарисованной решётки, Добровольский нарисовал по бокам три кривых квадратика и продолжил. — Как мы с вами понимаем, Рыжий выезжает оттуда достаточно часто, поэтому пасти его нужно именно у этого забора, чтобы понять, куда он держит путь дальше. Катя закинула ногу на ногу, и продолжила: — Считайте, три часа на дорогу до центра Москвы и примерно два с половиной до наших домов. Следующий его план нам не известен, но все зацепки ведут не к очередной девушке… Попов сжал зубы и замер, в ожидании вердикта. Слышать его очень сильно не хотелось, так как предположения в его голове уже сверкали красным шрифтом. Паша написал большими буквами на половину доски одну единственную фамилию, что заставила Арсения заёрзать на стуле и громко покашлять. Шлёпнув для утверждения своей догадки посреди доски, он наконец обратил на себя внимание Антона, очнувшегося только через несколько секунд. — А я тут причём? — шатен снова нахмурился и сняв с себя очки, продемонстрировал убитое опухшее лицо. — Я Рыжему зачем? Катя скрестила руки на груди и мцыкнув, перевела взгляд на её непосредственного начальника: — А вот это уже не я тебе должна объяснить. Протяжно замычав, Арсений прикрыл лицом фуражку и помедлив, по детски открыл один глаз, опасливо озираясь: — Вы знали, что я вас ненавижу? Антон… Цель Рыжего сейчас: это ты. — С какой это стати? — подобная новость взбодрила не на шутку. — Я-то нахера ему сдался? Попов встал с дивана и подойдя вплотную к столу коллеги, наклонился, обращая на себя пристальное внимание всех троих. Шастун сглотнул, ожидая очередную шокирующую новость. И не прогадал, кстати. Брюнет посмотрел сначала на Пашу, потом перевёл взгляд на Коваленко, а потом остановился на Антоне, внимательно смотрящим в упор. — Мы к тебе сильно привязались, и приняли к нам в семью. А это значит, что можно ударить по новому члену семьи, чтобы рассредоточить всех и сразу. В голове, после услышанного слова «семья», начали взрываться громкие фейерверки, которые пробуждали память о вчерашнем дне. ---------------------------------- — Я не семья, Арс! ----------------------------------- — Я не семья! Тогда что я здесь делаю?! Кто я для тебя, мм?! -------------------------------------------------------------------------- — Иди ко мне, Арс. Мне холодно. ---------------------------------------------- Прикрыв ладонью лицо, Шастун поднял вторую руку вверх, как бы прося дать ему слово: — Я тут вспомнил, что вчера творилось… Хммм-м-м-м… Простите меня, ребята. Паша с Катей понимающе закивали, и переглянувшись, решили, что на сегодня информации хватит. Обоим было понятно, что для начала нужно обмозговать дальнейший план, который был сырым, но в первую очередь дать парням остыть, чтобы во время служебных моментов они друг друга не поубивали. Добровольский пошёл на выход, вслед за девушкой, и обернувшись напоследок, произнёс: — У нас с вами сегодня короткий день, так что все по домам. Вам нужно выспаться, а нам с Катюшей навестить Поза и разработать подходящую тактику. Приказ понятен? Антон поднял уставшие глаза и колыхнувшись от холодка, прошедшего по спине, ответил: — Так я ведь только пришёл, Павел Алексеич. Начальник даже не ответил, а показушно махнул рукой, а-ля «пиздуй уже» и закрыл за собой дверь. *** Арсений как обычно поглядывал в зеркало заднего вида, только на этот раз гораздо чаще, ибо сейчас, полностью развалившись на задних сиденьях, полумёртвый Шастун покачивал рукой из стороны в сторону, пытаясь не уснуть. Наблюдать за этим зрелищем было забавно, как ни крути. Приоткрыв окно, мужчина нажал на кнопочку с другой стороны, создав небольшой сквозняк. Стёкла сильно запотели, и было понятно, почему. Шастун скукожился от холодка ещё сильнее, и поджав и так согнутые в три погибели ноги, проклял свой рост. Потянувшись руками в разные стороны, он привстал, чувствуя торможение. Чёрное авто остановилось у нужного подъезда, но мужчины не спешили выходить. Первым разговор начал Антон: — Арсений… Ты… Прости меня за вчерашнее… Попов повернулся назад, положив руку на руль, и дунул на чёлку, только что упавшую на лоб: — Шаст, давай по факту, а? Почему ты так обозлился на меня? Шатен нахмурился и скорчив обиженное лицо «тухлого тюленя», скрестил руки: — Издеваешься? После нашего с тобой…ну…поцелуя. — на последнем слове замялся. — Ты меня избегать стал, не объяснившись. — Хорошо. — вздох. — А ты как бы мне такое объяснил? Арсений решил говорить прямо, максимально понятно, хоть и не особо хотелось даже начинать эту тему. Вряд ли она закончится хорошо. Ой, дурак… Или, нет? Шастун опустил глаза и не найдя никакого контр аргумента в ответ, пожал плечами: — Не знаю. — Вот и я не знаю. Как прикажешь на это реагировать? Снова жест дёрганных плечей и опущенный взгляд. Вдруг, Антона будто озарило: — Но ты ведь отреагировал, так? Вчера, когда я кричал, ты сам меня поцеловал. — Я сделал это лишь для того чтобы тебя заткнуть, понятно? — зубы Попова скрипели, скулы заиграли новыми «озерцами» на щеках, что очень сильно выдавало нервозность на данный момент. «Лги, как в последний раз в жизни, лги!» Арсений сжал руль сильнее, повысив голос на поднятые удивлённые глаза: — Если бы я тебя не поцеловал: ты бы не заткнулся. Если бы я тебя не взял за руку: ты бы не пошёл со мной домой. И в конце концов, если бы я не лёг с тобой спать: кто знает, куда бы ты сорвался посреди ночи, без моего присмотра, в полнейшие сопли?! Я няньчусь с тобой как с ребёнком, и знаешь ли, мне оно нафиг не сдалось, Антон! Шастун осел, скатившись по кожаному сидению настолько низко, насколько это было возможно. Бегая глазами по лицу начальника, он чуть приоткрыл рот, чтобы возразить, но ему не дали. — Сука! — буркнул себе под нос Попов и быстро вышел из машины, хлопнув дверью. Открыв заднюю, он бешено посмотрел на коллегу, намекая, что пора выходить. — Одупляйся уже! Такого Антон терпеть не намерен, да и слишком уж наигранно по его мнению брюнет показывает свою агрессию. Собрав в себе последние силы, Шастун одним рывком оказался около Попова и закрыв заднюю дверь, прижал того всем телом к корпусу авто: — Не переигрываешь, мм? Арсений быстро-быстро захлопал глазами и замер, оглядывая с ног до головы взбодрившегося парня: — Что? «Палишься, Арс, ой как палишься…» Чувствуя тёплое дыхание напротив, мужчина чуть поник, дав слабину, и чтобы не откликнуться на крик сердца в очередной раз, опустил глаза, как бы запрещая на него даже смотреть. Но Антону было плевать. Он медленно наклонялся всё ближе, всё сильнее сжимая ворот чёрного пальто: — Ничего не хочешь мне больше сказать? — Пожалуйста, остановись. — тихий шёпот, срывающийся на хрип из-за волнения, ударил в уши. Арсений так и не поднял взгляд, пытаясь игнорировать ситуацию. Шатен прислонился лбом к виску Попова, заставляя того дрогнуть. Касаясь всё чаще, задевает носом щёку и плавным движением просит того повернуться. Мужчина реагирует, медленно закрывая глаза и касаясь своим носом щетины Антона. Рука отпускает ворот, а губы вновь сливаются в нежном поцелуе, от которого у Арсения подкашиваются ноги. Холодные пальцы касаются чёлки и аккуратно поправляют её, проводя вдоль висков. Попов открывает глаза и чуть отстраняется, пытаясь остановиться: — Нам нельзя, Антон… Шастун делает шаг назад, давая пройти, но тот не двигается с места и смотрит голубыми глазами прямо в душу. — Я рад, что ты рядом. Но, нам нельзя. — Знаю. — тихий ответ, обрекающий обоих на тяжёлый шаг: остановиться. Вздохнув, Антон протягивает руку вперёд. Арсений наконец оживает из статуи в человека, жмёт на блокировку дверей, и двинувшись на встречу, кладёт ладонь в ладонь, следуя вместе с Шастуном в сторону дома. Такой короткий ответ, но красноречивое касание. «Нам нельзя» «А может, всё-таки, можно?»