Погоны, интриги и расследования

От лица Антона. Уже четвертую неделю я сижу дома у родителей и слоняюсь от одного угла комнаты в другой, пытаясь вспомнить хоть что нибудь. Получается трудно, смутно, обрывками. Бесит то, что приходят в голову секундные моменты, как я говорю, как мне что-то говорят, а лиц не помню — будто затуманены, блокированы, перечеркнуты смазывающей линией. Вчера снилось, как я ехал в машине и смотрел на Московские ночные улицы. Ехал на пассажирском спереди и иногда поворачивался к водителю. Глаза помню: голубые, яркие, напряжённые. И всё, остальное — пустота, будто взяли кусок и вырвали из контекста нарочно. Потом: голову поворачиваю, а там, на капоте, лежит кто-то и в лобовое тычет, кричит. И по ощущениям мне противно, гадко, страшно. Да ещё как назло телефон потерял. Представь, Антон, как было бы удобно: залез в телефон. прочитал все переписки, пропущенные и принятые посмотрел, и все, вспомнил. А сейчас, сиди себе на балконе и голову напрягай, хотя врач запрещает так делать. Да и курить он запрещает, а я уже вторую потягиваю. Я бы и не делал так, но чувствую, что нужно. Чувствую, что важное что-то упускаю, нужное и очень срочное. Мимо проезжает чёрное авто, кажется, БМВ, я провожаю его взглядом через открытое окно, выбрасываю окурок в кусты и… Чёрное авто…? Перед глазами темнеет, мозг вбрасывает очередной флешбек, только более чёткий, с яркой картинкой, аж на виски начало давить. Напротив меня стоит мужчина, оперевшись на крышу автомобиля, укладывает подбородок на руки и смотрит так, будто я его заебал. Дальнейшая фраза подтверждает это окончательно: — Шастун, ты просто невыносим. Вот смотри: ты только секунду назад подошёл — а уже меня утомил. Я улыбаюсь, хмурюсь и быстро убегаю в противоположную сторону. Но куда и зачем — не понимаю. Пустота. А глаза знакомые, голубые, как в том самом сне. И голос. Будто слышал его часто, а точнее, постоянно. Столько вопросов и так мало ответов. И искать их где? Только в одном месте. Где очнулся, куда ездил за вещами, туда и нужно. Там точно ответы найду, а может, даже больше. Вылетаю из комнаты, подхватив с собой только лишь рюкзак с парочкой вещей, зубной щёткой и зажигалкой. Прошу маму не беспокоиться, обещаю отзвониться как только освобожусь и хватая ключи от старенькой Kia Rio пропадаю из виду. Надоели эти вопросы в голове. *** Дима глушит патрульную машину и поворачивается к начальнику: — Кушать подано, Арсень Сергеич. — Ещё не подано, — умничает тот. — Сначала заказать нужно, дурень. — Ой, — отмахивается. Попов открывает дверцу машины и оборачивается к задним сиденьям на блондинку: — Будешь кофе, Катюш? Девушка активно кивает, улыбается: — Купучиносье, мисье. Арсений закатывает глаза, понимая, что без шуток тут не обойтись, показывает язык, и махнув рукой закрывает дверцу авто, направляясь в сторону кафешки. На душе легче становится, когда эти двое с ним рядом. Вот уже который день они стараются даже не оставлять Попова одного, в кино зовут, в мафию играть зовут в пиццерию, стараются. Близкие люди они ведь всегда помогают, душу спасают, поддерживают. И наконец, спустя такое долгое время, через боль, с усилиями, получается хотя бы немного забыться и не думать о произошедшем каждую минуту. Дима ухмыляется, глаза становятся добрее, он выходит следом и достаёт из кармана вибрирующий от звонка телефон. На экране светится то самое имя, от которого сердце в пятки падает, толи от страха толи от неожиданности. Да наверное, всё в совокупности. Когда он отвозил Шаста на вокзал почти месяц назад, то дал свой номер для связи, на всякий случай, и сам об этом сразу же забыл. Вот тебе и напоминание, наслаждайся. Нажав на кнопку «Принять», Позов подносит телефон к уху и отходит подальше от патрульной машины, чтобы никто не услышал разговор: — Антон? Привет. Что-то случилось? Шастун заворачивал на вторую линию МКАДа и ёрзал по сидению, вглядываясь то на дорогу то на навигатор: — Привет, Дим. Тут такое дело, я уже часа полтора круги нарезаю, если не больше. Не в службу, а в дружбу, скажи, как до отделения вашего доехать? Не помню дорогу, хоть убей, и адреса не помню. Телефон чуть не выпал из рук. Парень сглотнул и выдержав паузу, мельком глянул за спину, надеясь, что Попов задержится в кафе ещё минут на десять: — А где ты? Да и какими судьбами к нам? — Я на второй полосе МКАДа, по картам смотрю: вроде правильно, а поворота нужного не вижу. — Съезжай на третью и сразу налево, там макдональдс будет, я тебя там встречу, окей? Шастун радостно закивал сам себе и включив поворотник, продолжил: — Вообще супер, давай, скоро буду. — Давай, до встречи. Дима поворачивается на пятках в сторону машины и смотрит в открытое окошко, где беззаботно сидела Коваленко и разглядывала парковочные места. Заметив смущённого парня она посерьёзнела и выйдя из машины, подошла вплотную. В глазах Поза сверкало непонимание и испуг, он с каждой секундой хмурился всё сильнее, настораживаясь. Блондинка схватила за руку и сильно сжала её: — Солнце, что случилось? Ты сам не свой… — Мне Антон звонил. — голос тихий, едва услышишь если напряжёшься. — Сказал, что приехал в Москву и наше отделение ищет. Громко вздохнув, Катя понимающе кивнула, мол, поддерживаю, тоже не ожидала: — Зачем? Он не говорил? Дима достал из кармана ключи и положил в руку девушке, отпустив вторую — Нет. При встрече узнаю. Скажи Арсу, что у меня дело срочное, сам поведёт. — Хорошо. Удачи. Чмокнув Катю и многозначительно кивнув, парень побежал в сторону дороги ловить такси. *** Сидя на капоте Kia, Антон и Дима курят уже по третьей сигарете подряд в полнейшей тишине, боясь начать разговор. Встретив парня около мака, Позов лишь кинул доброжелательное «Привет» и пожал руку, после чего пошёл следом за машиной, которую тот припарковал у небольшого импровизированного обрыва. Так же следом сел на капот и стал ждать. Ждать новостей, почему он тут и зачем. Не выдержав такой длинной паузы, Поз повернулся: — Может скажешь уже по факту, зачем ты здесь? И почему решил вызвонить меня? — Тебе честно? — Антон выдохнул дым и повёл бровью. — Я чувствую, что упускаю что-то очень важное здесь, и что могу тебе доверять, прям вот реально доверять, будто знаю не первый день и вижу не во второй раз. Скажи и ты честно, какой раз я тебя вижу, Дим? Парень закашлялся: — Зачем оно тебе? — пауза. — Второй раз, не больше. — По глазам вижу, Дим, не второй. — Антон сбросил пепел с сигареты и пристально посмотрел на собеседника. — Ты не забывай, что я хоть и «контуженный», но тоже мент. Наебать меня трудно, практически невозможно. — Ох, блять, Шаст… — громко выдохнул тот, соглашаясь со сказанным. — Зачем ты в это пекло лезешь, ей богу, говорил же тебе не раз, не лезь на рожон… Антон победно кивнул и затянулся: — Вот видишь, так бы сразу. И долго мы общались с тобой? В отделении вашем я долго был? Выбросив бычок и скрестив руки, Дима опустил глаза в пол, пытаясь сосредоточиться и решить, что же сказать, а о чем лучше умолчать: — Скажи для начала, что ты вспомнил за время нахождения дома? Собравшись с мыслями Шастун начал вещать: — Что на работе долго был, потом с начальником обсуждал что-то про отправление в Москву, но смутно, толи перевод толи командировка, так и не понял. Потом кусок помню, как приехал на Курский и курилку искал. Дальше — пустота, лишь короткие бессмысленные обрывки собственных фраз. И ещё… — он нахмурился. — Машину чёрную помню, БМВ, и хозяин машины этой недолюбливал меня, говорил, что я ему надоел. И помню, что в машине этой я сидел потом, а напротив псих какой-то на лобовуху прыгнул. Позов потёр глаза: — А хозяин-то машины какой? Чётко помнишь? Кто это вообще был? — Не знаю. Но чувствую, что узнать нужно, что это важный кто-то, кто сто процентов в курсе что я тут натворил вообще. Мама не говорит ни слова, начальник мой, Сергей Николаич, с разговора слетал когда я у него расспросить всё пытался. Я и подумал, что раз меня все игнорируют, найду того, кто флешбеками мелькает. Антон смотрит так умоляюще, с ноткой растерянности, и видно по нему: переживает, не успокоится. Дима губы поджимает, не решается ничего сказать, потому что обещал молчать, потому что не хочет хуже сделать, больнее сделать, сердце с корнем выдрать. И молчит, до последнего молчит, пока толчок в плечо не получает: — Тох, скажу тебе так: мы с тобой с самого твоего приезда познакомились, так как я тебя на Курском и встречал. В отделении ты тоже был не один раз. Но большего я сказать тебе не могу, слово дал. Хочешь реально всё выяснить — едь туда (он указал в сторону отделения рукой) , знакомься со всеми и расспрашивай хоть каждого второго. Только не обещаю, что получится узнать хоть что-нибудь. — И кого мне искать? В таком огромном городе… — шатен закрыл глаза и откидывая голову, опёрся руками назад. — Мой тебе совет, Шаст, забей на это и едь домой вообще. Не нужно оно тебе и подавно сейчас. Отдохнёшь дома, поправишься, за пару месяцев сил наберёшься и приедешь к нам. А там уж само всё выяснится, без твоих вопросов, сами расскажем. — К нам? — зелёные глаза загорелись и в голове стал собираться ма-а-а-аленький пазл. Первая мысль: нужно срочно ехать в отделение и искать тот самый кабинет, в который Позов заводил неделю назад чтобы забрать папки с документами. Хотя бы один из людей, который его тогда поприветствовал — тоже всё знает, ну, или хотя бы частичку. Это ведь лучше, чем ничего, так? Дима ударил сам себя рукой по лбу и спрыгнул с авто на землю: — Блять… Даю тебе последний шанс сейчас развернуться и уехать в Воронеж, вот серьёзно. Я как друг твой тебе советую уебывать отсюда, да подальше. Веришь? Что я друг твой, что дело говорю, веришь?! Спрыгнув следом, Шастун похлопал Позова по плечу, становясь с каждой секундой всё увереннее: — Верю. Клянусь, верю. Знаю, что не обманешь, нутром чую. Но помимо этого, Дим… — он сжал плечо сильнее, не убирая руку. — Так же нутром чую, что упускаю важное, еле уловимое, и если сейчас не пойму, что упускаю: пропаду совсем. Парень в форме и очках закивал и громко выдыхая, развернулся и пошёл в сторону водительского. Открыв дверцу, протянул руку, намекая: — Ключи давай, пока не передумал. — Я тебе когда нибудь говорил, что ты ахуенный? — улыбнулся тот и кинул в руку связку. — Не, серьёзно, я ж реально не помню. — засмеялся. Дима захихикал в ответ и садясь за руль, подтвердил: — Говорил. *** Заезжая на территорию главного Московского отделения полиции, Дима показывает пропуск перед шлагбаумом и паркуется в самую глубь, куда-то в середину, будто по привычке. Останавливаясь у знакомых автомобилей, он выходит вслед за Антоном, но тот резко замирает, заставляя замереть и Позова. Зелёные глаза бегают по стоящему напротив чёрному BMW, так изучающе, быстро-быстро, и с каждой секундой зрачки увеличиваются: — Это та самая, я точно знаю. Взгляд падает на чёрный пиджак с нашивками, валяющийся на переднем сидении и на игрушечную собачку-далматинца у руля. Всё это такое знакомое, неуловимо-своё. По спине мурашки пробегают, докоснуться хочется, потрогать эти вещички, чтобы осязать, почувствовать, а может, даже, и вспомнить. Ведь говорят, что если чаще трогать знакомые вещи и принюхиваться к знакомым запахам — многое сразу вспоминается. Дима стоит не двигаясь, лишний раз рукой дёрнуть боится, глазами только смотрит то на Антона то на вход в отделение, молится, чтобы никто из коллег не вышел. Только зря надеялся. Попов вместе с Коваленко выходят, один второй дверку придерживает. Смеются оба, шутят, стаканчики серые из кафешки держат и улыбаются. Арсений что-то увлечённо рассказывает, в стаканчик указательным пальцем тычет. Опять наверное свои интересные факты про кофе затирает, умничает, как обычно. Продолжает говорить, глоток делает, поворачивает голову в сторону Позова и резко останавливается, смеряя стоящего рядом Антона стеклянным взглядом. Стаканчик падает на землю, разваливаясь. Недавно появившаяся беззаботность (?) мужчины так же разваливается на осколки, обещая больше никогда не собраться воедино. Шастун продолжает изучать чёрную машину, касаясь капота пальцами, медленно проводя ими вдоль и поперёк.